После обсуждения этого в течение нескольких часов Генри проснулся на следующее утро и нарисовал от двери до двери направления отсюда до Афин, штат Огайо.

Он сказал, что будет дома достаточно рано для того, чтобы мы смогли пойти на обед по случаю Дня Благодарения к Саре домой и дал мне листок бумаги с адресом и телефоном места, куда мы поедем.

"Ты уверен, что это того стоит?" - Спросил я.

"Мы должны узнать, что происходит."

Я вздохнул.

"Я думаю, мы оба знаем, что происходит."

Может быть, - сказал он, но с полной ответственностью и без неуверенности произнося слова.

Ты делаешь, что ты хотел бы рассказать мне если роли были изменены, верно?
Генри улыбнулся.

"Да, Джон.

Я знаю что должен буду сказать.

Но я думаю, это нам поможет.

Я хочу выяснить, что они такого сделали, чтобы так сильно напугать человека.

Я хочу узнать, упомянул ли он о нас, ведь они
ищут нас любыми средствами, о которых мы даже не знаем.

Это поможет нам остаться незамеченными, быть впереди них.

И если этот человек видел их, мы будем знать, как они выглядят."

"Мы уже знаем, как они выглядят."

"Мы знаем, как они выглядели, когда напали более десяти лет назад, но они могли измениться.

Они уже пробыли на Земле достаточно долгое время.

Я хочу знать, как они внедрились."

"Даже если мы узнаем, как они выглядят, со временем мы увидим их на улице и вероятно будет слишком поздно."

"Может быть, а может и нет.

Я вижу одного, попытаюсь убить его.

Нет гарантии, что он способен убить меня, - сказал он, на этот раз неуверенно.

Я отказался от дальнейших попыток.(отговорить его)

Я был не в восторге только от одного, что он поедет в Афины, в то время как я буду отсиживаться дома.

Но я знаю, что мои возражения продолжат идти в глухие уши.

"Ты уверен, что вернешься вовремя?" - Спросил я.

"Я уезжаю сейчас, мне нужно быть там около девяти.

Я сомневаюсь, что буду отсутствовать больше часа или двух.

Я должен вернуться через час.

"А зачем мне это?" - спросил я, указывая на лист бумаги с адресом и телефонным номером.

Он пожал плечами.

"Ну, на всякий случай."

"Вот почему я думаю, что тебе не стоит идти."

"Туше." - он сказал, подводя черту под разговором.

Он собрал свои бумаги, встал из-за стола и отодвинул свой стул.

"Увидимся после обеда."

"Хорошо." - ответил я.

Он вышел на улицу и сел в грузовик.

Мы с Берни Косар вышли на крыльцо и смотрели как он уезжает.

Не знаю почему, но у меня появилось дурное предчувствие.

Я надеялся, что он вернется.

День был долгим.

Это был один из тех дней, в которые время тянется мучительно медленно и каждая минута ощущается как десять, а каждый час - как двадцать.

Я играл в видео - игры и лазил по интернэту.

Я искал новости, которые могли бы быть связаны с одним
из других детей.

Я не нашел ничего, что осчастливило бы меня.

Это означало, что мы все время находились у родара.

Прячась от наших врагов.

Я периодически проверял свой телефон.

Отправил СМС Генри в полдень.

Он не ответил.

Я съел ланч и накормил Берни, а потом отправил еще раз.

Ответа не было.

Нервозные, тревожные чувства проникли мне в душу.

Генри всегда отвечал немедленно.

Может у него отключился телефон.

Может разрядился аккумулятор.

Я пытался внушить себе разные варианты, но я знал, что ни один из них не может быть правдой.

В два часа я начал беспокоиться.

Сильно беспокоиться.

Мы должны были быть в "Хартс" в течение часа.

Генри знал, что обед важен для меня.

И он бы не проигнорировал это.

Я пошел в душ с надеждой, что когда я выйду, Генри будет сидеть на нашей кухне за обеденным столом с чашкой кофе.

Я включил горячую воду на полную мощность, даже не смешивая её с холодной.

Я этого не чувствовал.

Все мое тело было невосприимчиво к теплу.

Казалось, будто теплая вода течет по моей коже, но я вообще не чувствовал тепла.

Вообще я люблю горячий душ.

Стоишь себе под потоком сколько хочешь.

Закрываешь глаза и наслаждаешься тем, как вода ударяется о твою голову и стекает вниз.

Это заставляет меня переноситься в другую реальность.

Позволяет мне забыть кто я и что я на некоторое время.

Выйдя из душевой кабины, я открыл мой стенной шкаф и выбрал мои лучшие вещи, в которых не было ничего особенного: брюки цета хаки, рубашку на пуговицах и свитер.

Из-за того, что мы были в бегах, все, что у меня было из обуви - это беговые кроссовки. Это было так нелепо, что я рассмеялся. Впервые за сегодняшний день.

Я пошел в комнату Генри и заглянул в его шкаф.

У него была пара мокасин, которые были мне впору.

Просмотрев его одежду, я еще больше расстроился и начал переживать сильнее.

Я хотел верить, что ему просто понадобилось больше времени, чем предполагалось, но он должен был связаться со мной.

Что-то пошло не так.

Я подошел к передней двери, где сидел Берни, выглядывая в окно.

Он посмортел на меня и заскулил.

Я похлопал его по голове и вернулся в свою комнату.

Посмотрел на часы.

Было уже больше трех часов.

Я проверил свой телефон.

Сообщений не было.

Я решил пойти к Саре и если не будет вестей от Генри до пяти, я придумаю план.

Может я скажу им, что Генри заболел и я тоже не важно себя чувствую.

Может я скажу им, что грузовик Генри сломался и мне нужно поехать помочь ему.

Я надеялся, что он появится и у нас будет обед в честь Дня Благодарения.

Вообще-то это был наш первый совместный обед.

Если нет, я скажу им что-нибудь.

Я должен.

У меня не было грузовика, так что я решил пробежаться.

Я возможно даже не буду выламываться до пота, но я смогу добраться туда быстрее, чем если бы я был в грузовике.

Дороги должны быть пустыми, потому что стоял выходной.

Я попрощался с Берни, сказал ему, что приду пойзже и ушел.

Я бежал по краям полей через посадки деревьев.

Я чувствовал себя хорошо, чтобы продолжать тренировку.

Это помогало мне сглаживать тревогу.

Пару раз я достигал почти максимальной скорости, это, вероятно, где-то шестьдесят или семьдесят миль в час.

Чувствовал как холодный воздух обвивал мое лицо.

Слышал звук, такой же, когда я высовывал голову из окна грузовика и ехал по шоссе.

Интересно, как быстро я смогу бегать, когда мне будет двадцать или двадцать пять.

Я остановился, примерно в сотне ярдов от дома Сары.

Мое дыхание даже не сбилось.

Когда я вышел на дорогу, я увидел Сару выглядывающую из окна.

Она улыбается и стесняясь, открывает входную дверь, как только я вступаю на крыльцо.

“Эй, красавчик,” - говорит она.

Я поворачиваюсь и смотрю через плечо, чтобы притвориться, что она обращается к кому - то другому.

Затем я оборачиваюсь обратно
и спрашиваю ее, ты говорила это мне.

Она смеется.

"Ты глупенький", - говорит она, и касаясь моей руку, прежде чем подойти поближе, чтобы подарить мне длинный поцелуй.

Я делаю глубокий вдох и чувствую запах еды: индейка и наполнитель, сладкий картофель, брюссельская капуста, тыквенный пирог.

"Великолепный запах", говорю я.

"Моя мама готовила весь день”.

"Не могу дождаться, чтобы поесть”.

"Где твой папа?"
“Он задержался.

Он должен быть здесь, в это время”.

"Он в порядке?"
"Да, но это не имеет большого значения".

Мы идем внутрь, и она показывает мне дом.

Дом великолепен.

Классический семейный дом со спальнями на втором этаже, чердаком, где один из ее братьев имеет свою комнату, и жилые помещения, гостиная, столовая, кухня и семейные комнаты - на первом этаже.

Когда мы заходим в ее комнату, она закрывает дверь и целует меня.

Я удивлен, но в восторге.

“Я мечтала об этом весь день,” - говорит она тихо, удаляясь.

Когда она подходит к двери, я поджожу к ней и целую ее еще раз.

"И я с нетерпением жду, чтобы поцеловать тебя еще раз", - нашептовую я.

Она улыбается и касается моей руки снова.

Мы спускаемся вниз, и она представляет меня в гостиной, где ее два старших брата, приехавшие домой из колледжа на выходные, смотрят футбол с отцом.

Я сожусь с ними, в то время как Сара уходит на кухню, чтобы помочь матери и младшей сестре с ужином.

Я никогда не видел футбол.

Я думаю, из-за опасений Генри я и жив, я никогда не делал чего - нибудь за пределами нашей жизни.

Моей проблемой всегда было наладить общение, где мы были, а затем приходилось повторять где-то в другом месте.

Ее братья, и отец, все играли в футбол в средней школе.

Они любили его.

И в сегодняшней игре, один из ее братьев с отцом, болеют за одну команду, в то время как другой ее брат переживает за другую.

Они спорят, друг с другом, мучат друг друга, подбодряют и вздыхают - в зависимости от того, что происходит в игре.

Они делали это в течение многих лет, это их смысл жизни, и ясно, что они замечательно проводят время.

Они заставляют меня думать о Генри и о том, что кроме обучения и нашего бесконечного переезда и исчезновения, мы оба хотели бы и могли бы наслаждаться друг другом.

Они заставляют меня жалеть, что у меня не было реального отца и братьев, чтобы общаться.

После первого тайма, мать Сары, позвала нас на обед.

Я проверяю свой телефон, но по - прежнему ничего.

Прежде чем сесть за стол я иду в ванную, чтобы позвонить Генри, но попадаю прямо на голосовую почту.

Уже почти пять часов, и я начинаю паниковать.

Я возвращаюсь к столу, где уже все сидят.

Стол выглядит удивительным.

В центре стоят цветы, подставки для столовых приборов, придирчиво помещенные перед каждым из стульев.

Накрытые на стол блюда размещены вокруг внутренней части стола, с индейкой размещенной перед местом мистера

Харта.

Только я сел как миссис

Харт вошла в комнату.

Она сняла свой фартук и
надела красивую юбку и свитер.

Что слышно о твоем отце? сказала она.

Я только что пытался дозвониться ему.

Он, мм, будет позно и просил нас не ждать.

Он просит прощенья за неудобство, - сказал я.

Мистер

Харт начинает резать индейку.

Сара улыбается мне через стол, что помогает мне почувствовать себя лучше на мгновенье.

Еда началась, и я положил небольшие порции всего.

Я не думаю, что я способен съесть очень много.

Я продолжал держать телефон на колене, и установил вибрацию, на случай вызова или текстового сообщения.

Однако с каждой проходящей секундой, я не верю, что-нибудь призойдет или что я снова увижу Генри.

Мысль о жизни в одиночестве с моими развивающимися способностями и без кого-либо, кто объяснит их мне или обучит меня, мысль о пробежках в одиночку, о скрывании в одиночку, о борьбе с Могадоринами, борьбе до тех пор пока они будут повержены или я буду убит - ужасает меня.

Ужин продолжался бесконечно.

Время снова течет медленно.

Вся семья Сары буквально забрасывала меня вопросами.

Я никогда не был в ситуации, когда меня спрашивали о столь многих вещах, так много людей и за такой короткий период времени.

Они спрашивали о моем прошлом, о местах, где я жил, о Генри, о моей матери-которая, как я всегда говорю, умерла, когда я был совсем маленьким.

Это - единственный ответ, который я даю, который даже содержит маленькую долю правды.

Я даже не знаю,есть ли в моих ответах смысл.

Телефон на моей ноге, как будто весит тысячу фунтов.

Он не вибрирует.

Он просто лежит там.

После обеда, но перед десертом, Сара попросила всех выйти на задний двор, чтобы она смогла сделать несколько снимков.

Как мы вышли на улицу, Сара спросила,все ли нормально.

Я сказал ей, что я боюсь заГенри.

Она пыталась успокоить меня, говорила что все хорошо, но это не сработало.

В любом случае, это заставило меня почувствовать себя хуже.

Я попытался представить где он находится и что он делает, и что я только смог себе представить это его стоящего перед Могадориан, выглядящего испуганным и думающего о смерти.

Когда мы собрались фотографироваться, я начал паниковать.

Как я смогу добраться до Афин? Я мог бы добежать, но трудно будет найти дорогу туда, особенно потому что я должен избегать транспорта и оставаться в стороне от главных дорог.

Я
мог бы сесть на автобус, но это займет слишком много времени.

Я мог попросить Сару, но это пововлечет огромное количество объяснений, включая и то, что я пришелец и то, что я думал, что Генри захвачен или убит другими, враждебно настроенными, пришельцами, которые ищут меня, чтобы убить.

Не лучшая мысль.

Когда мы начали позировать, я загорелся отчаянным желанием уйти, но я должен это сделать так, чтобы не обидеть Сару или ее семью.

Я сосредотачиваюсь на камере, глядя прямо в нее, пытаясь придумать оправдание, чтобы получить наименьшее количество вопросов.

Я охвачен паникой.

Мои руки начинают дрожать.

Они чувствуют тепло.

Я смотрю вниз на них, чтобы удостовериться, что они не пылают.

Они нет, но когда я оглядываюсь назад я вижу, что камера трясется в руках Сары.

Я знаю, что как-то я делаю это, но у меня нет идеи как или что я могу сделать, чтобы остановить это.

Холод пробегает вверх по моей спине.

Мое дыхание схватывает мне горло и в это время стеклянные линзы камеры ломаются и разрушаются.

Сара кричит, затем опускает камеру вниз и смотрит на нее в замешательстве.

Ее рот открывается и слезы наворачиваются на ее глазах.

Ее родители устремились к ней, чтобы убедиться, что она в порядке.

Я стоял там словно в шоке.

Я не знал что делать.

Мне жаль ее камеру и что она расстроена из-за нее, но я также рад, потому что мой телекинез явно просматривается.

Смогу ли я контролировать его? Генри будет вне себя когда он узнает об этом.

Генри.

Паника возвращается.

Я сжимаю свои руки в кулаки.

Мне нужно уйти отсюда.

Мне надо найти его.

Если Могадорины схватили его, хотя я надеюсь, что нет, я убью каждого из них, чтобы вернуть его обратно.

Быстро думая, я подошел к Саре и отвел ее от ее родителей, которые занимались исследованием камеры, пытаясь понять что произошло.

Я только что получил сообщение от Генри.

Я прошу прощенья, но мне надо идти.

Она была явно растеряна, переведя взгляд с меня на ее родителей.

"Он в порядке?"
"Да, но я должен идти, он нуждается во мне."

Она кивнула и мы нежно поцеловались.

Я надеюсь это ненадолго.

Я благодарен ее родителям и ее братьям и сестре и я ухожу прежде чем они смогут зададут слишком много вопросов.

Я прохожу через дом, и как только я оказываюсь за входной дверью, я начинаю бежать.

Я выбираю тот же самый маршрут, который я выбрал ранее, чтобы добраться до дома Сары.

Я держусь подальше от главных дорог, пробегая сквозь деревья.

Я возвращаюсь через несколько минут.

Преодолев путь, я слышу Берни Косар, царапающего за дверью.

Он явно взволнован, как будто он тоже чувствует что-то неладное.

Я иду прямо в свою комнату.

Я извлекаю из моей сумки кусок бумаги с номером и адресом, который Генри дал мне перед отъездом.

Я набираю номер.

Включается запись.

Извините, номер, который вы набираете, был отключен или больше не обслуживается.

Я смотрю на кусок бумажки и набираю номер снова.

Та же запись.

Дерьмо! - закричал я.

Я пнул стул и он улетел через кухню в гостиную.

Я иду в мою комнату.

Я выхожу.

Я снова зашёл.

Я посмотрелся в зеркало.

Мои глаза красные; навернулись слезы, но не потекли.

Руки трясутся.

Возмущение, гнев и ужасный страх, что Генри мертв, поглотили меня.

Я закрыл глаза, зажал весь гнев внутри моего живота.

От внезапной вспышки я закричал, открыл глаза и толкнул руками по направлению к зеркалу, и стекло разбилось, хотя я находился в десяти футах от него.

Я стоял, смотря на него.

Большая часть зеркала все еще держится на стене.

То, что произошло у Сары, не было случайностью.

Я посмотрел на осколки на полу.

Я протянул руку вперед и, сконцентрировавшись на одном особом осколке, я попытался передвинуть его.

Мое дыхание ровное, но страх и гнев остались во мне.

Страх слишком простое слово.

Ужас.

Вот что я чувствую.

Осколок сначала не двигался, но потом спустя пятнадцать секунд, начал трястись.

Вначале медленно, затем быстро.

И затем я вспомнил.

Генри говорил, что обычно эмоции пробуждают способности.

Это именно то, что сейчас происходит.

Я напрягся, чтобы поднять осколок.

Капли пота выступили на моем лбу.

Я сконцентрировал все, что у меня есть несмотря на все то, что происходит.

Это борьба, чтобы дышать.

Очень медленно осколок начинает подниматься.

Один дюйм.

Два дюйма.

Он поднялся на фут от пола, продолжая подниматься, моя правая рука протянулась, двигаясь с ним, пока осколок стекла не оказался на уровне глаз.

Я держу его там.

Если бы только Генри мог увидеть это, подумал я.

И в один миг, через впечатление от моей недавней удачи, вернулись паника и страх.

Я смотрю на осколок, на то, как он отражает деревянные панели стены, выглядящие старыми и хрупкими в отражении.

Древесина.

Старая и хрупкая.

И тогда мои глаза открываются шире, чем когда-либо прежде в моей жизни.

Сундук!
Генри говорил так: "Только мы вдвоем можем открыть его.

Если я умру; тогда ты сможешь открыть его сам."

Я опускаю осколок и бегу из моей спальни в спальню Генри.

Сундук стоит на полу около его кровати.

Я хватаю его, бегу на кухню и бросаю его на стол.

Замок в форме эмблемы Лорик смотрит мне в лицо.

Я сажусь на стол и пристально смотрю на замок.

Мои губы дрожат.

Я стараюсь замедлить дыхание, но это бесполезно, моя
грудь вздымается, как будто я только что закончил десятимильный забег.

Я испуган ощущением щелчка под моей рукой.

Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

"Пожалуйста, не открывайся", сказал я.

Я хватаю ушко замка.

Я сжимаю так сильно, как только могу, мое дыхание прервалось, зрение размыто, мускулы в предплечье согнуты и напряжены.

Ожидание щелчка.

Сжимаю замок и ожидаю щелчка.

Но щелчка нет.

Я отпускаю и опускаюсь на стул, подпирая голову руками.

Небольшой проблеск надежды.

Я провожу руками по волосам и встаю.

На стойке в пяти футах от меня грязная ложка.

Я сосредотачиваюсь на ней, провожу рукой по своему телу и ложка начинает лететь.

Генри был бы так счастлив.

Генри, думаю я, где же ты?
Где-то там, и все еще живой.

И я собираюсь прийти к тебе.

Я набираю номер Сэма, единственного друга кроме Сары, который у меня есть в Парадайзе, единственного друга, который у меня когда-либо был, которому я могу доверять.

Он ответил после второго звонка.

Привет?
Я закрываю глаза и сжимаю переносицу.

Я сделал глубокий вдох.

Дрожь вернулась, хотя она всегда уходила в первую очередь.

"Алло!" - говорит он опять.

"Сэм".

"Эй," говорит он, "Не молчи.

Ты в порядке? "
" Нет.

Мне нужна твоя помощь.

А? Что случилось?
Ты можешь привести с собой свою маму?
Ее здесь нет.

Она отрабатавает смену в больнице, для того чтобы получает зарплату в двойном размерев по праздникам.

Что происходит? "
" Все плохо, Сэм.

И мне нужна помощь”.

Опять молчание: "Я приду так быстро, как смогу”.

"Ты уверен?"
"Я увижу тебя скоро".

Я закрываю телефон и опускаю голову на стол.

Афины, штат Огайо.

Вот где Генри.

Так или иначе это там, куда я должен ехать.

И мне нужно добраться туда быстро.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/13074/44513

Переводчики: dpa55555, Lana2091, Stih, Lura

_SlateR_, Jota