По дороге домой Мойра разрывалась на части. Сидеть на занятиях было мукой, ведь всё, о чем она могла думать, так это лишь о тех же самых вопросах по поводу Карьяна, маминого прошлого, и... о Калэме и Хантере. И пока еще она не хотела разговаривать с мамой. Однако, только что, как раз, когда закончились уроки, она получила ведьминское сообщение от Морган о необходимости ехать сразу домой... и это было важно.

Что теперь?

Мойра глубоко вздохнула, открыла парадную дверь и увидела свою маму, бабушку, и Скай, сидящих за кухонным столом.

"Привет,сладкая," сказала мама.

"Привет". Мойра положила свой портфель и свитер на стул. "Привет, бабушка. Скай."

"Как прошёл день, милая?" спросила Катрина.

Мойра нахмурилась. Ей не хотелось говорить о своем дне.... она хотела знать, почему ее заставили придти домой так рано. Она попыталась прочесть всё по маминому лицу, но Морган избегала ее взгляда. Затем она вдохнула аромат. "Шалфей?"
"Да", - сказала Скай, когда Морган не ответила. "Кто-то поместил некоторые символы неудачи вокруг двора," сказала Скай. "Мы с твоей мамой убрали их."

"Что вы имеете в виду?"спросила Мойра .

"Кто-то нанес символы неудачи по периметру двора", - пояснила Скай. "Мы с твоей мамой избавились от них".

Посмотрев сначала на мать, а потом на Скай, Мойра сказала, "Символы неудачи …, кто сделал это?"

"Возможно, кто-то из Ильтвинна", - предположила Катрина. "Но мы не уверенны. Это не безопасно для тебя. Для любого из нас. Нам нужно, чтобы ты оставалась здесь, где мы сможем защитить тебя".

Не Лилит, подумала Мойра с тревогой, когда опустилась на стул. Не Иэн.

Наконец Морган посмотрела Мойре в глаза. "Ты понимаешь?" - спросила она. "Это очень серьезно, Мойра. Наш ковен в опасности. Мы в опасности".

"Понятно", - сказала Мойра. Она никогда не видела своих маму и бабушку такими раньше. "Я буду осторожна". Она переводила взгляд то на маму, то на бабушку. Они выглядели напуганными, но решительными. Особенно ее мама. Утренняя беседа не слишком развеяла ее сомнения. Вероятно, сейчас не лучшее время, однако Мойра должна была знать правду о своем отце, своем рождении, и почему-то она чувствовала, что единственный способ узнать ее - это задать вопросы прямо здесь и сейчас в присутствии мамы и бабушки.

Мойра откашлялась. " Мама, ты говорила с бабушкой о моем сне? Об этом утре?" спросила она.

Морган моргнула, удивленная вопросом Мойры. "Нет, я... сейчас столько всего навалилось, столько всего..."

"Мне приснился сон", - медленно начала объяснять Мойра бабушке, перебив маму. "И в этом сне папа, он... он не был моим папой. Им был кто-то другой".
"Мы уже разговаривали об этом", - твердо заявила Морган. "Твой отец - Калэм, Мойра".

Мойра не сводила с бабушки пристального взгляда, сосредотачивая свои силы на попытке почувствовать бабушкину реакцию на описание этого сна. Она смущенна - поняла Мойра, ощущая возрастающий ужас. Точно такой же как недавно, когда спрашивала бабушку о том, что она имела в виду, говоря о помощи исцелиться маме.

"Помнишь, что ты рассказывала мне?" - продолжала Мойра, поражаясь, каким спокойным звучал ее голос, несмотря на бурю эмоций внутри. "О том, что помогла сгладить мамины проблемы после происшествия с Хантером?"

"Катрина, о чем Мойра говорит?" спросила с любопытвом Морган .

Бабушка смотрела вниз на свою чашку. "Ну хорошо …" Ее голос затих.

"Мне просто нужно знать это", - горячо настаивала Мойра, наклонившись вперед . "Я прочитала мамину и папину Книги Теней, так что имею представление об их видении тех событий. Но что помнишь ты?"

"Это было трудное время," медленно проговорила бабушка. "Все мы делали то, что считали является наилучшим."

Мойра посмотрела на Морган, которая казалась заинтересованной.

"Катрина, как ты?"спросила Морган .

"Странно то", - продолжала Мойра, желая поскорее довести начатое до конца - избавиться от всё более и более явного ощущения того, что не хочет слышать ответ. "Даты в Книгах Теней не совпадают. Даты, когда мама с папой поженились, и когда я родилась".

Бабушка покачала головой, не отрывая глаз от своего чая. "Давно пора мне раскрыть всё это", - сказала она.
"О чем ты говоришь? С тобой точно всё хорошо?" - мамино лицо стало бледным, еще бледнее, чем было, когда Мойра только вошла в дом.

Бабушка поискала и встретила взгляд Морган. "Ты многого не помнишь про то время, не так ли?"

Мама выдохнула - как она делала, когда была напряжена. "Ну", - медленно протянула она, "не много. Я была.... так расстроена. Расстроена и больна. Я еле помню, как вернулась в Ирландию. Лежала в больнице в Уэльсе. С пневмонией".

Мойра почти наяву увидела, как волна печали накрыла Морган, словно шалью.

"Да, у тебя была пневмония, и ты была не в себе от горя", - рассказывала ей бабушка. "Твой возлюбленный погиб во время шторма, и казалось, большая часть тебя погибла вместе с ним".

Мойра никогда раньше не слышала, чтобы бабушка так говорила - говорила о мамином прошлом. Никто никогда не упоминал о Хантере, не считая эту неделю. Как будто привидение обитало в их доме все эти годы - тихое незаметное непризнанное.

Бабушка взглянула прямо на Мойру. "Твоя мама - потомок наших древних верховных жриц", - сказала она. "Ты знаешь это. Ты знаешь о том, как мы с дедушкой обнаружили, что твоя мама жива и поехал искать ее, чтобы она помогла нам восстановить Белвикет".

Мойра кивнула.

"Мы полюбили Морган", - продолжала бабушка. "Мы понимали, что с ее силой, вероятно, сможем в один прекрасный день воссоздать ковен, в котором мы выросли, в котором выросли наши родители. Твоя мама была ключом. Не только из-за ее силы - из-за ее инстинктов, ее любопытства, ее опыта, который она получила ранее. Я привыкла заботиться о ней, как о дочери. А мой Калэм... я видела, что он любил ее тоже, хотя и ничего не говорил мне. Но мы знали, что ее сердце не свободно. Я удивлялась тому, что происходило между ней и ее молодым человеком. Время от времени она уезжала и встречалась с ним где-нибудь: во Франции, Шотландии или Уэльсе. Когда она возвращалась, то была одновременно и счастливее и печальнее, если ты можешь это понять".

Единственным звуком на кухне был легкий храп Финнегана и начало медленного, устойчивого дождя снаружи. Мойра чувствовала, как будто само время замедлилось, как будто она была снова во сне .

Если бы только всё это оказалось сном - сном, от которого она могла проснуться и услышать другое объяснение от своей бабушки. Почему бабушка не стала с такой же быстротой, как и мама, заверять ее в том, что Калэм действительно был ее отцом? Почему она не заявила это немедленно? Желудок Мойры сжался в миллион узелков, в то время как она продолжала слушать дальше.

"Я не спрашивала ее о нем, а сама она ничего не рассказывала", - продолжала бабушка, говоря так, будто Морган здесь не было. "Потом твоя мама не вернулась из короткого путешествия, и в конце концов нам позвонили из больницы в Уэльсе. Морган была невероятно больна пневмонией. Я связалась с ее родителями в Америке, и они прилетели. Вместе мы обсудили то, что должны делать, и в конечном итоге твоя мама сказала, что хочет вернуться в свою маленькую квартирку в Уиклоу. Поэтому мы с Павлом и Калэмом собрали ее, но она была не способна жить самостоятельно. Я поместила ее в нашей гостиной и многие из нас ухаживали за ней. Целый ковен - тогда нас было десять - совершали один за другим исцеляющие обряды".

Бабушка замолчала, быстро оглядывая комнату. "Как бы то ни было. Калэм почти не отходил от нее - я думала он сам заболеет. В Уэльсе мы узнали о трагедии, и немногое из того, что умудрилась рассказать нам твоя мама, подтвердило наихудшее - она потеряла своего молодого человека". Бабушка вздохнула, морщины на лице казались глубже от болезненных воспоминаний.

Мойра поглядела на Морган, которая слушала с тем же беспокойством и страхом в глазах, которые ощущала Мойра.

"Спустя несколько недель после несчастного случая я держала твою руку," сказала бабушка,непосредственно обращаясь к Морган, "сосредотачиваясь на том, чтобы посылать тебе излечивающую энергию, и я поняла, что что-то чувствовала в тебе отличающимся. Я сконцентрировалась, и это пришло ко мне - ты ждала ребенка."

В унисон Мойра и Морган сделали резкий глубокий вдох, когда правда обрушилась на них обеих. Насколько сильнее с каждой секундой становились подозрения Мойры, настолько сильнее она ощущала, будто кто-то бьет ее в живот. Она не могла даже ответить, как не могла и ее мама.

"Мне было так жаль тебя, Морган, но также я была рада за тебя. У тебя появилась причина, чтобы жить. Я знала, что ты еще не чувствовала ребенка. Большинство ведьм, если бы настроились, то уже бы почувствовали, но в твоем состоянии ты лишь едва понимала, спишь ты или бодрствуешь. Я беспокоилась за тебя, Морган. Я беспокоилась за твое дитя. Я боялась, что из такого болезненного и потерянного состояния, в котором ты была, ты никогда не сможешь восстановиться своими силами. Я рассказала об этом Павлу и Сюзанне, и мы всё рассказали Калэму. Сегодня я не знаю, приняла бы я такое же решение. В то время это казалось лучшим из всего, что можно было сделать. Калэм любил тебя, мы любили тебя, и мы хотели, чтобы ты снова восстановилась. Ты наследственная верховная жрица Белвикета. Было правильным, чтобы ты осталась здесь и вернула свои силы, которые привыкла использовать во благо, как и должна".

"Катрина …, что ты наделала?" шепотом спросила Морган,её голос заставил Мойру застыть.

Бабушкк вздохнула. "Сьюзен и я создали заклинание, которое излечит тебя, возвратит из края отчаяния. Поддержать тебя, сохранить твою дочь живой …, защитить вас обоих," закончила она, глядя на Мойру. "Заклинание …, я забрала твою боль на себя непосредственно, чтобы помочь тебе. Это было только для того, чтобы установить внутри тебя некоторый мир, Морган."

Тишина царила в комнате, в то время как слова Катрины проникали в нее. Мойра начала тихонько качать головой. Она потянулась, чтобы ухватиться за край стола, чувствуя головокружение. - Нет, нет, этого не происходит.

Бабушка продолжала. "Мы ждали, чтобы рассказать тебе о ребенке, когда тебе станет лучше. Но потом... Калэм пришел ко мне как-то днем, когда ты начинала выздоравливать, и сказал, что предложил тебе руку и сердце - и ты согласилась. Он знал о ребенке и принял это, желая быть с тобой, несмотря ни на что. Когда он поделился этими новостями, я почувствовала, что понимаю его. Ты хотела умереть, Морган, но знала, что покончив с жизнью, напрямую нарушишь Викканские законы. И поскольку в любом случае ты должна была продолжать жить, ты сделала всё возможное - разделила свою жизнь с тем, кто о тебе заботился. С моим сыном".

"Я любила Калэма." Голос мамы звучал, как из далека.

"Моя дорогая", - бабушка потянулась и взяла ее за руку. "Я знаю, что любила. Я не говорила, что это не так. Поверь мне, если бы я не думала так с самого начала, мы все не сидели бы здесь сегодня. Я знала тебя. Ты бы никогда не согласилась выйти за него замуж, если бы все твои намерения не были стать хорошей и любящей женой. И ты была ею. Ты была лучшим, что с ним когда-либо случалось. Я знала это, и он знал это".

Морган выглядела пораженной,в глубоком шоке. Мойра была вне шока - вне любой эмоции. Это было слишком много для неё.

"Заклинание действовало, и ты продолжала исцеляться. Но у него был побочный эффект, о котором мы не знали - это заклинание затуманило твою память и заставило твои чувства на время отключиться. Да, ты двигалась дальше. Ты вышла замуж. Но ты верила, что ребенок был от Калэма. И мы... мы так и не сказали тебе, что это не так. Я не знаю, что сказать, кроме того, что именно это казалось правильным в то время для тебя. Мы верили, что у Богини свой замысел, заключавшийся в том, чтобы твоя дочь росла с Калэмом".

Морган закрыла рот рукой, задыхаясь, и слезы начали течь по ее лицу. Лицо Скай походило на камень, алебастр, непроницаемое.

Моргая, Мойра пыталась думать - комната то сжималась, то разжималась перед глазами. Она схватилась за свой стул, смутно осознавая, что вот-вот упадет.

"Бабушка", слабо проговорила она, "Папа не был действительно моим отцом?"

"Твоим папой был Калэм Бёрн", - ответила бабушка, ее голос дрожал. "И никогда не было в мире отца, который любил свою дочь сильнее. Он был твоим настоящим отцом во всех отношениях, которые считаются, всю твою жизнь. Он видел в тебе счастье, он соединил свое сердце с твоим. Ты принадлежала ему, а он - тебе".

"О мой Бог, Катрина,"наконец сказала мама хрипло, приложив руку ко рту. "О, Богиня." Ее глаза расширились. "Ты сказала, что брала мою боль. Твой артрит …, о,так он начался, не так ли?"

Бабушка смотрела в стол, не отвечая.

"Вот почему ты всегда не хотела, чтобы я исцелила тебя", - выдохнула Морган. "Потому что это бы не сработало - не в случае, когда твоя боль взята от меня, чтобы..."

"Потому что это - моя ноша. Я лишь хотела помочь тебе жить своей жизнью", - сказала бабушка. "И вырастить твою дочь".

"Я не понимаю", - беспомощно воскликнула Мойра. "Папа знал всё это время? И тетя Сюзанна? Все знали?"
"Только я, Павел, Сюзанна и Калэм", - ответила бабушка. "Но это никогда не имело значения для нас".

"Это имеет значение для меня!" - вскричала Мойра, осознание нахлынуло на нее, лишая разума. Она вскочила так быстро, что ее стул с грохотом опрокинулся на пол. Финнеган подпрыгнул и залаял.
"Ты не понимаешь этого? Ты жульничала всю мою жизнь! Как ты могла так поступить? Кто дал тебе разрешение? Теперь ты мне даже не бабушка больше!"

Бабушка выглядела так, словно ей нанесли удар, но Мойра была слишком расстроена, чтобы ее это заботило. Вместо этого, она схватила свою куртку с крючка и выбежала в переднюю дверь. Финнеган выскочил за ней, пересекая двор и ухитрившись выскользнуть в садовую калитку как раз перед тем, как она захлопнулась. Мойре было всё равно, куда она бежала - она просто бежала, даже после того, как ее дыхание стало жечь легкие, а мышцы ног оцепенели. Тем не менее, она тяжело бежала под дождем - с промокшей головой - по полоске морского побережья, с одной стороны которой шли крутые склоны тридцатью футами в высоту ниже скал.

О, Богиня, о, Богиня, у нее не было отца. Калэм умер, но он не был ее отцом, никогда не был ее отцом. А она так сильно любила его! Он был ласковым и любящим, забавным. Он помогал ей в ее начинаниях, учил кататься на велосипеде, роликах, ездить верхом на лошади. Всегда был он и мама, он и мама: в школе, в кругах, во время праздников. Она так сильно нуждалась в том, чтобы он был ее отцом! Он был ее папой! Ее папой! О, Богиня, всё это так больно! Всю ее жизнь ее папа обманывал, притворялся. Он был не способен рассказать ей правду... или рассказать маме. Как мог он не сказать маме? Как могла так поступить бабушка? Это казалось таким неправильным! В конце концов, Мойра потеряла равновесие, подскользнувшись и упав на мокрую траву. Свежая грязь налипла на ее руки и лицо, но она лежала там, куда упала, задыхаясь от холода и боли. Ее волосы мгновенно промокли. Над головой темнело небо, тучи заполонили все места, где только мог проникнуть солнечный луч. В один день вся ее жизнь, всё ее прошлое разорвались в клочья, превратившись в чистый лист.

Финнеган плюхнулся рядом с ней, скуля и прижимаясь своим мягким коричнево-белым с черными пятнами боком, облизывая ее лицо. Мойра разродилась рыданиями, обнимая его руками, прижимая его к себе. Он облизывал ее лицо и лежал рядом с ней, а она плакалась и плакалась ему, так же, как она делала, когда была маленькой. Ей хотелось умереть. Она не могла вынести того факта, что ее папа всё это время знал, что на самом деле она не была его дочкой, кроме того, он так сильно любил ее, несмотря ни на что. Это казалось таким грустным, трогательным и бескорыстным, что она просто не могла вынести этого.

"О, финн, финн," рыдала она обнимая Финнегана. "Это причиняет слишком много боли ."

Ее школьная одежда промокла и запачкалась, волосы были влажными, лицо заплаканное в пятнах от грязи. Но она лежала, прижавшись к Финнегану, и плакала, пытаясь высвободиться от всех болезненных эмоций, которые угрожали вытеснить ее душу из тела.

Она не знала, как долго пробыла здесь, однако постепенно истощение накрывало ее, рыдания слабели, а потом затихли. Она чувствовала себя истощенной, абсолютно опустошенной от эмоций. Моргая, как в тумане, она осознала, что уже совершенно стемнело. Финнеган лежал рядом, продолжая время от времени облизывать ее лицо, словно обещая оставаться с ней столько, сколько потребуется. В груди болело, на земле было твердо, а она озябла, промерзла и промокла насквозь. Но она не могла встать, не могла пошевелиться и понятия не имела, где находилась. Она просто пролежит здесь вечно - так она решила, почти сквозь сон. Она никогда больше не шевельнется.

"Вот ты где", - послышался мягкий голос, и Мойра дернулась от удивления. Финнеган не рычал, хотя настороженно сел, его глаза сфокусировались на... Иэне.

Мойра чувствовала себя застывшей, закостеневшей. Иэн беспечно уселся рядом с ней, будто не замечая или не беспокоясь о том, во что превратится его одежда. Первой безумной мыслью Мойры было то, что, вероятно, она похожа на невесту Франкенштэйна. Затем она яростно подумала - "И что с того? Вся моя жизнь только что раскрылась передо мной - мне плевать, как я выгляжу!"

Осторожно Иэн опустил руку и легонько отодвинул волосы с ее замерзшего, влажного лица. "Я почувствовал, что ты расстроенна этим днем во время занятий на дому", - сказал он. "Это было необычно, будто ты испускала волны отчаяния. Потом позже я вешал полки в маминой кладовой - там тот еще беспорядок - и увидел тебя, бегущую по траве, с морем на заднем фоне. Потребовалось время, чтобы найти тебя".

"Спасибо", - сказала Мойра, ее голос был тихим и ломким. Она попыталась присесть и почувствовала руку Иэна на своих плечах.

"Принес платок", - сказал Иэн с улыбкой, протягивая его ей. Мойра промокнула глаза и нос, понимая, что это было лишь каплей в море из всего, что ей было нужно. Она скомкала платок и засунула его в карман куртки, ощущая себя замерзшей, жалкой и стесненной. Сколько сейчас времени? Она посмотрела на небо, но луны не было. Черт возьми, что еще она должна сказать?

Иэн нежно притянул ее к себе так, что ее лицо уткнулось в его плечо, обнимая ее за спину. Он гладил ее волосы, давая выплакаться, а она ощущала тепло его тела и его руки, обхватившие ее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17535/57768

Переводчики: FenixYS, elenam