- Представь, что Константин никогда не получил откровения, Эсебиус не посылал экспедицию в Синай. Представь, что пещеру Моисея так больше и не нашли. Не было тысячелетнего наследия, не было технологического расцвета. Просто еще одна легенда о пророке, галюционировавшем в горах, и десять заповедей, которым не заставишь следовать людей. Мы были бы ничем не лучше язычников.

Он указал мне на темно-красный вычурный диван. Я не хотел садиться, но еще больше не хотел нанести оскорбление, поэтому осторожно присел на краешек.

Епископ остался стоять.
- Ты знаешь, я был там. - Продолжил он. - В самой глубине пещеры. Стоял на коленях на месте, где так же стоял Моисей.

Он ждал моей реакции. Я откашлялся и произнес:
- Это, наверное... трудно описать.

- Да нет. - Он пожал плечами. - Ты чувствуешь себя ближе к Господу во время утренних молитв. Это непосредственное ощущение. Удивительно то, что естественная пещера смогла вызывать такой религиозный отклик, на котором основана целая культура. Хотя эффект слабее, чем ты предполагаешь. Его переоценивают.

Я сглотнул, но ничего не сказал.

А потом они положили молитвенные шапки на наши головы и открыли нас Святому Духу, и мы узнали, вне всякого сомнения, что Бог реален.

Опыт превзошел дебаты, превзошел логику. Не оставалось места для аргументов. Мы знали. Все остальное было просто словами.

Я не мог поверить, что епископ теперь играет в те же игры со мной. Если это была шутка, то неудачная. Если он проверял мою убежденность, то до смешного примитивно. И в любом случае это не объясняло моего присутствия здесь.

Но он хотел услышать от меня явный ответ.
- Вы не согласны? - настаивал он.

- Я не хотел бы проявить неуважение, учитель, но почему я здесь?

Он бросил взгляд на конверт в руках.
- Я хотел обсудить Ваши недавние... поучающие действия.

Я ожидал, не доверяя его словам. Мои охранники не отнеслись ко мне, как к образцовому исполнителю.

- Ты то, почему мы побеждаем язычников. У нас не просто технология, основанная на Святом Духе, у нас определенность. Мы познали нашего Господа. Он эмпиричен, Его существование может быть проверено, доказано и подтверждено на опыте. У нас нет сомнений. У тебя нет сомнений. Вот почему нас невозможно остановить уже тысячу лет, вот почему ни шпионы Отдалённых Земель, ни летающие машины язычников, ни широкая гладь океана не удержат нас от победы.

Эти слова не требовали подтверждения.

- Представь, что такое верить без доказательств. - Епископ печально покачал головой. - Представь сомнения, неопределенность, разногласия и мелочные раздоры о том, чьё понимание божественного более верно. При этом кощунственное понимание. Иногда я почти испытываю жалость к язычникам.

Как ужасно нуждаться в вере. Но даже они цепляются за неё. Они пробираются в города, носят нашу одежду и ходят среди нас, но они закрывают себя от самой близости к Господу. - Он вздохнул. - Каюсь, я не понимаю их.

- Они жуют какую-то траву или плесень. - Сказал я. - Они утверждают, что это соединяет их с их собственным богом.

Епископ хмыкнул. Несомненно, он уже знал об этом.
- Хотел бы я посмотреть, как их плесень сдвинет поезд. Или хотя бы повернет стрелку компаса. Даже окруженные свидетельствами Божия участия, они продолжают избегать его. Эти сведения не слишком известны, но мы выяснили, что они могут экранировать целые комнаты и даже особняки.

Длинным ногтем на пальце от вскрыл конверт.

- Как в случае с часовней, которую ты очистил сегодня, претор. Она была экранирована. Святой Дух не мог проявить себя там.

Я покачал головой.
- Вы ошибаетесь, учитель. Я никогда еще не ощущал Святой Дух так сильно...

Мрачные сопровождающие. Проход мимо Голгофы. Луч непонятного света. Всё стало на свои места.

Мне стало нехорошо.

Епископ достал плёнку из конверта - снимок моего прохождения через Туннель Света.
- Ты одержим, - сказал он.

Этого не могло быть. Это была какая-то ошибка.

Он держал снимок, полупрозрачное серо-зелёное изображение моей головы. Я мог хорошо видеть беса. Он сидел в моём черепе - тёмная маленькая злокачественная опухоль прямо над моим правым ухом. Отличное место, откуда можно шептать ложь и предательства.

Я был разоружен, я находился в тюрьме, и я подумал, что уже не выйду оттуда. За дверями были стражники, а в тёмных углах комнаты спрятаны слуховые трубы. Если бы епископ поднял руку, я был бы мёртв.

Я был мёртв в любом случае. Я был одержим.

- Нет... - прошептал я.

- Я есмь путь и истина и жизнь, - возгласил епископ.

- Никто не приходит к Отцу, как только через Меня, - он обвиняюще тыкнул пальцем на опухоль на снимке.

- Это от Христа? Или от Его Церкви? Как тогда твои ощущения могут быть настоящими?

Я тупо помотал головой. Я не мог поверить, что это случилось. Я не мог поверить в то, что видел. Я чувствовал Святой Дух сегодня. Чувствовал! Я в этом был совершенно уверен.

Мои ли это были мысли или бес нашёптывал их мне?

- Их с каждым днём всё больше, - печально сказал епископ. - И они не довольствуются тем, что разлагают душу. Они также уничтожают тело.

Я подумал, что он имел в виду, они вынуждают Церковь умертвить мою плоть. Церковь собиралась меня убить.

Епископ покачал головой, как будто прочитав мои мысли.
- Я говорю буквально. Бес заберет твою жизнь. Не сразу. Какое-то время он может обольщать тебя фальшивым восторгом. Но потом ты почувствуешь боль и потеряешь рассудок. Ты станешь другим, и даже любящие тебя не узнают тебя по твоему поведению.

Возможно, перед самым концом ты станешь пускать слюни, плакать и ходить в штаны, как младенец. Или боль постепенно станет невыносимой. В любом случае ты умрёшь.

- Когда?

- Через несколько дней, может недель... Я знаю одного беднягу, который мучался почти год, пока не был забран на небеса.

Был спасён. Как еретики на Голгофе.

Я поднёс свою руку к виску. Бес скрывался там в темноте под толщей черепа. Я уставился в пол.
- Этого не может быть.

- Может. Но не обязательно должно.

Мне потребовалось время, чтобы понять, что он сказал. Я поднял глаза и встретил его взгляд.

Он улыбнулся.
- Есть другой путь. Обычно тело должно умереть, чтобы душа спаслась - распятие гораздо милосерднее чем судьба, которая в противном случае уготована одержимому. Но есть альтернатива. Я не хочу обманывать тебя, претор, есть риск. Но были и успешные исходы.

- Альтернатива?

- Мы попытаемся изгнать беса. Мы попытаемся физически удалить его из твоей головы. Если это получится, мы и спасем твою жизнь, и вернем тебя к Господу.

- Если это получится...

- Ты солдат, и знаешь, что смерть всегда рядом.

- Здесь есть риск, как и во всём, - глубоко показно вздохнул. - Но на кресте смерть ждёт определенно.

Он показал мне Истину.

Я знал, как я знал в приюте, как я знал этим утром. Я ощущаю Господа, и если епископ не видит этого, то он просто болтливый шарлатан или хуже того.

Я бы с радостью пошёл на крест ради такого мгновения как это.

Я улыбнулся и покачал головой.
- Вы думаете, я слеп, епископ?

Я отказывался от еды четыре дня. Они насильно кормили меня через трубку в носу.

Они не хотели дать мне умереть. Но я надеялся, что они скоро захотят.

Господь проклял их.

*

Господь проклял их. Конечно же!

Я был глупцом. Я забыл, что действительно важно. Я был настолько замучан, что позабыл одну простую истину: Господь не отворачивается от своих детей. Господь не оставляет своих.

Но Он испытывает их. Господь всегда испытывает нас. Разве не Он забрал у Иова всё его богатство и оставил его на пепелище. Разве не Он сказал Аврааму принести в жертву собственного сына? И он вознаградил их, когда они доказали свою верность.

Я верил, что Господь награждает праведников. Я верил, что Христос сказал: "Блаженны невидевшие и уверовавшие".

А теперь, наконец, я понял, что вера - это не глупость, как я думал раньше. Вера даёт нам силу, когда мы отрезаны от истины.

Я не оставлен. Меня испытавают.

Я послал за епископом, и почему-то я чувствую, что он придёт.

*

Он пришёл.

- Говорят, я потерял Святой Дух, - сказал я ему. - Они ошибаются.

Он что-то увидел в моих глазах, и что-то изменилось в его глазах.

- Моисею было отказано в Земле Обетованной, - продолжал я.

- Константин видел огненный крест всего лишь дважды в своей жизни. Господь обращался к Апостолу Павлу только единожды. Потеряли ли они веру?

- Они изменили мир, - сказал епископ.

Я усмехнулся и сказал уверенно, - Я сделаю то же самое.

Он спокойно улыбнулся. - Я верю тебе.

Я смотрел на него, понимая, как был слеп. - Вы знали, что это случится?

Он покачал головой. - Я мог только надеяться. Но да, мы узнали одну истину только сейчас. Я не уверен, верю ли я сам в неё. Иногда не опыт искупления создает великих защитников, но само стремление к нему.

Епископ наклонился и развязал ремни, удерживающие меня. - Я думаю, они больше не нужны.

В любом случае, они больше не могли меня сдерживать. Я мог с легкостью разорвать их.

Я кулак Господа.

Послесловие

Конечно, излечение - это последнее, чего многие хотели бы. Религия была формой социального контроля тысячелетиями, хотя никто не понимал её неврологии.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/18405/60310

Переводчики: prokofyev, lemon3ater