Пролог Двести шестнадцать лет назад
Андроник Валуа, Предводитель Коалиции, Спаситель Европы, известный в народе как Король бурь, оперся подбородком на сложенные в замок руки, прислонился к холодному каменной стене замка Штурмхальтена и позволил себе ненадолго поддаться ненависти.
Он ненавидел здешний холодный и пресный горный воздух, совсем другой, чем в его любимом Провансе.
Он ненавидел эту груду необработанного камня, опорную крепость которую ему пришлось спешно возвести. Она была темной и серой, столь непохожей на Дворец Просвещения, возведенный им за восемь прошедших лет, с его великолепными садами и десятью тысячами окон.
Он ненавидел грязь, вонь и кровь, среди которых ему пришлось жить последние три года. Ночами ему снился Грот Рубиновых Прудов, где он принял свою последнюю перед отъездом ванну.
Он ненавидел свою новую… ну, если честно, новая одежда ему вообще-то нравилась. Простые льняная рубаха и кожаные штаны были намного удобнее, чем обычное королевское облачение, с накрахмаленными воротниками и бесконечными слоями мантий. Это был настоящий шок, когда он смог снять штаны без предварительной получасового расстегивания пуговиц.
Он вздохнул. Он сам вырыл себе эту яму. Если он желал занять своих придворных и их ручных чудовищ безобидной ерундой вроде моды, ему нужно было быть образцом, которому все пытались бы следовать.
Обдумав все, он решил, что мирился с чертовыми одеждами в обмен на сохранение мира.
С несчетными пуговицами на штанах, тем не менее, нужно было что-то сделать.
С восточной стороны на равнине внизу был виден лагерь армии Гетеродинов. Их Андроник мог ненавидеть без всякой задней мысли. В предрассветном полумраке несколько тысяч костров отражались от доспехов, оружия и деталей боевых машин.
Вдруг, один из огромных боевых мамонтов затрубил, его рев многократно повторился отраженный окрестными скалами. Остальные, наверное, тоже не удержатся и подадут голос.
Ходили слухи, что один из союзников Гетеродинов пытался вывести разновидность тварей достаточно маленькую, чтобы ездить на них верхом, как на лошадях. Занятная идея.
И конечно, несколько десятков здоровенных туш подхватили рев. Андроник иногда гадал, правду ли говорили, что в этих существах есть толика петушиной крови. Что же, все равно ни в том, ни в другом лагере никто и так не спал.
Даже сейчас некоторые отряды стоящей под стенами армии занимались боевой муштрой, огромные полевые кузни и алхимические шатры продолжали гудеть, и искрить, наполняя воздух тошнотворными химическими запахами.
Кто-то счел бы все это плохим предзнаменованием, ведь сегодня две враждующие стороны должны были формально подписать мирный договор. Но, с тех самых пор, как Наукомант Блудхарст Гетеродин привел с востока свою чудовищную армию, он вел жестокую психологическую игру. Он полагался на ужас и рассказы о расправах, сотворенных им над теми, кто посмел ему перечить, чтобы ослабить противника. Часто это давало хороший результат, но в этот раз он перестарался.
Разбитая земля между лагерем Гетеродинов и замковыми стенами пестрела следами прошедших лет сражений. Воронки, вывороченная земля и изломанные останки уничтоженных машин тянулись во все стороны. Когда горнисты на рассвете и закате трубили, провозглашая кратковременное перемирием, уборка была маловажной по сравнению со сбором мертвых и раненых.
Даже за эту, казалось бы обычную норму вежливости, приходилось бороться. Коалиция быстро поняла на собственных ошибках, что своих мертвых оставлять Гетеродинам нельзя. В дальнейшем поле брани вычищали от тел особой тщательностью. Тем не менее, Валуа отметил, что там оставалось достаточно «материала», чтобы привлечь множество воронов, покрывавших поле черным одеялом.
На подсознательном уровне он в который раз анализировал хорошо знакомую местность, противостоящие ему силы… затем, раздраженно мотнув головой, он прогнал эти вычисления. После сегодняшнего дня они больше не понадобятся.
Он позволил себе небольшую улыбку. О, вне сомнений, возникнут… сложности. С союзами через брак всегда бывали сложности, а Гетеродины бесконтрольно буйствовали в Восточной Европе на протяжении сотен лет. Андроник сомневался, что они так просто успокоятся.
Проблема была в том, что он слегка перестарался с усмирением Наукомантов Западной Европы. В результате его усилий, каждый знал, что при Дворце Просвещения можно получить относительно теплое местечко, и люди стекались туда.
Их было даже не слишком сложно занять. Строительство дорог и портов, прокладка канализаций и линий связи, все это на первый взгляд казалось смертельно скучным, но добавить соревновательный дух, со щедрыми наградами преуспевшим и результат был выдающийся.
Разумеется, случались и гротескные результаты ошибочного суждения, но и им обычно находилось применение, просто не там, где первоначально предполагалось.
Хорошая система. Но Гетеродину она не подходила. Ему не были нужны побрякушки, уважение и пышный титул, он уже правил собственной империей.
Он хотел не просто захватить соседнюю деревню. Он хотел завоевать все, а затем сплясать на костях. Он был вредоносным элементом.
Но Гетеродины слишком усердствовали в распространении ужаса перед собой. Когда пришла весть, что их армии переходят Карпаты, было относительно просто собрать силы для сопротивления. Сложность была в том, чтобы убедить разжиревших торговцев из Брюсселя и Амстердама, считавших, что между ними и опасностью вся Западная Европа и им ничего не угрожает, насколько они ошибаются.
Непростая задача, но несколько взятых в плен отрядов из армии Блудхарста послужили отличным наглядным пособием, особенно после того, как они «случайно» сбежали и сожгли несколько складов, прежде, чем их остановили.
После этого правительства и, что важнее, великие торговые дома Запада выделили поддержку. С их помощью Андроник смог собрать под своими знаменами практически каждого стоящего бойца отсюда и до самой Атлантики, а также подконтрольных им искранутых типов.
Поэтому, даже Гетеродины, на протяжении двух лет безуспешно бросая все имеющиеся силы против выстроенной в Баланском ущелье крепости, наконец поняли, что им не победить.
Затем был еще год переговоров, сопровождаемых, конечно же, различными подлостями и попытками ударить в слабое место, но это было вполне ожидаемо и Штурмхальтен стоял крепко. Так же, как и Валуа, которые не поддавался на провокации и не пытался контратаковать.
Он издал удовлетворенный смешок. Окончательные условия договора были такими, на какие он и надеяться не мог, когда впервые садился с Гетеродинами за стол переговоров, но не только у враги искали слабости.
Его личной слабостью была Ефросинья, прекрасная дочь Клементия Гетеродина и родная дочь Блудхарста.
Впервые Андроник случайно увидел ее во время ранней подготовительной встречи. Он был сражен ее красотой и очевидным умом еще до того, как узнал, кто она такая.
В течение последующего года они вели тайную переписку при содействии верных дипломатов. В результате, когда Андроник добавил женитьбу на Ефросинье к условиям договора, он знал, что она тоже желает этого.
О, разумеется, ее ответ ответил яростными воплями, вслед за которыми прошел дождь из горящей смолы. Очевидно, Ефросинья была обещана одному из союзников, а Гетеродины были не в том положении, чтобы ими разбрасываться.
Но в конце концов Гетеродины успокоились, Клементий дал свое благословение и договор был утвержден.
А сегодня был день свадьбы, когда Штурмхальтенский мир будет формально заверен подписями обеих сторон и все смогут разойтись по домам, успев как раз к весенним посадкам.
Вот почему после бессонной ночи Андроник по прежнему не спалось, он ждал и наблюдал.
Он понял, что чувствует… тревогу. И в последнее время такое бывал с ним все чаще. Раньше подобная нервозность находила на него только во время сражений.
Когда вооруженные болваны крича толпами бросались друг на друга, самый простой план мог превратиться в резню за считанные секунды. Но вся суть была сделать войну настолько кровавой, неприятной и бессмысленной, чтобы даже безумный деспот захотел пойти на перговоры и прекратить ее.
Этим он жил и дышал. Стратегия, дипломатия, переговоры. Тонкое искусство закулисных сделок. Но в последнее время это все казалось… каким-то неправильным.
Если это любовь сотворила такое с его головой…
Тихий шорох за спиной заставил его резко обернуться, потянувшись к мечу…
Он прервал движение. Они подошли совсем неслышно и наверняка специально произвели шум, чтобы дать знать о своем прибытии.
Выстроившись в ряд, перед ним стояли Музы. Было необычно видеть их всех сразу, стоящих в музейной неподвижности.
Король нахмурился. Он избегал их на протяжении многих недель. Они безмолвно глядели в ответ. Вместе с рассветом занимался ветер, беспокоя длинные перья на крыльях Отилии.
Черт бы побрал ван Рейна! Почему он не заложил в проклятые конструкции возможность отключить их, не ломая? Старый дурень устроил столько шуму вокруг их первого представления двору, что теперь стоило Валуа открыть рот, как все первым делом интересовались, согласны ли с ним Музы.
Они должны были стать ранее невиданным чудом, механическими советниками, но они говорили что-то осмысленное менее, чем в половине случаев. Безусловно, когда все-таки говорили, это обычно было что-то стоящее, но чаще они рассказывали бессмысленную басню или исполняли музыкальный номер или показывали одну из своих проклятых карт.
Они были… яснее, когда дело касалось непосредственно сражений. Карты Оротины превратили стратегическое планирование в детскую игру. Но сейчас, когда он увяз в целом вагоне различных соглашений и договоров — от времени проведенного с Музами у Андроника начинала болеть голова. Их последнее заявление стало последней каплей.
Как будто прочтя его мысли — чего нельзя было совсем исключать — Маву и Лиза выступили вперед и сказали синхронно:
— Король бурь. Вы совершаете большую ошибку. Этот брак не укрепит ваш союз, но разрушит его.
Затем они замолчали и оставались неподвижны, только их мантии развевались на ветру.
Андроник моргнул. Само по себе заявление было едва ли удивительным, но они так долго намекали, делали туманные замечания и ходили вокруг да около, что это прямое и ясное высказывание застало его врасплох.
Может быть, с ними все-таки можно было говорить, как с нормальными людьми. Клацами. Не суть.
— Вы этого точно не знаете. Это предположение.
Они все повернулись к Прунде, которая как всегда изучала большую сферу из завораживающего переплетения золотой проволоки. Андроник вздохнул. Только не очередной бессмысленный пассаж о куртуазности…
Плавным движением муза свела руки вместе, сплющив сферу до размеров яблока.
— Ефросинья не любит вас, мой король. Она выполняет план своего отца по подрыву Коалиции.
Андронику показалось, что ему это снится. На него смотрели знакомые фарфоровые лица, но они говорили связно и со смыслом.
— Какие у вас есть доказательства?
Пренде замнулась и посмотрела на других Муз.
— Материальных доказательств у нас нет, Ваше Высочество.
Валуа хлопнул ладонью по стене.
— Значит, это бесполезно! Я не могу отказаться жениться на ней без причины! Особенно, учитывая, что это я настаивал на женитьбе! Этот брак — краеугольный камень всего договора!
— Верно, — согласилась Артимо, закрыв книгу с хлопком. — И чья это была идея?
Андроник открыл рот, но ничего не сказал. Переговоры и условия со временем сплелись в невероятно сложный клубок, но несомненно, это он хотел…
Внезапно у него в голове ранее недоосмысленные кусочки сложились в целое… Им манипулировали. Он это чуял.
Вдруг тишину разорвали звуки тысячи рогов и огромных звериноголовых барабанов в лагере Гетеродинов. Андроник взглянул вниз и увидел, что из выделяющегося среди остальных тента Блудхарста выходит свадебная процессия.
Он обернулся обратно.
— Я не могу отказаться от брака. Даже если вы правы. Я не могу!
Артимо кивнула.
— Но теперь вы по крайней мере знаете, что нужна осторожность.
Андроник фыркнул.
— Я буду делить ложе с Гетеродином. Осторожность идет как само собой разумеющееся. — он оглядел собравшихся перед ним клацев. — Черт бы вас побрал! Черт бы вас всех побрал! Теперь вы вдруг заговорили нормально! Если бы вы объяснились две недели — да что там, два дня! — назад, я может быть смог бы что-нибудь предпринять!
— Мы не могли! — без всякого выражения ответила Отилия. — Мы бы… повредили себе, если бы заговорили так буквально раньше.
— Отилия права, — согласилась Артимо. — Нас сконструировали, чтобы учить вас, вдохновлять, помогать вам принимать верные решения. Мы не можем вести вас. Не можем заставлять вас. Не можем повелевать вами.
Андроник на секунду задумался.
— Это… приятно слышать, пожалуй. Но почему вы заговорили сейчас?
Вдруг на лестнице послышался разговор и показался отряд Грозовых рыцарей под предводительством его адъютанта Огромонта. Тот пожал плечами в извиняющемся жесте, Валуа лишь отмахнулся. Старый соратник пошел на невиданные усилия, чтобы обеспечить ему эти целых пятнадцать минут наедине с собой.
Огромонт заговорил:
— Ваше Величество! Гетеродины на подходе! Вам нужно готовиться!
Король бурь расправил плечи и позволил увести себя навстречу Судьбе.
Музы следили за его уходом, а затем все, как одна, повернулись, чтобы посмотреть на шествующую внизу процессию.
— Потому что, мой король, — тихо сказала Артимо, — уже слишком поздно, чтобы что-нибудь изменить.
Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32352/112721
Переводчики: gadzilla