Глава три: Думаете, он влюблен?

-----

1709, Лотто Валентино. Один из портовых складов.

Улицы в районе портовых складов были пустынны. Ни один корабль не швартовался поблизости.

В одном из углов этого района стоял примечательный склад - он был почти пуст и потому смотрелся, словно часть города-призрака. Но его второй этаж заполнял на редкость жизнерадостный голос:

"Так что ты на это скажешь? Проберемся на корабль вместе? Обещаю, будет весело!"

Конечно, обладатель голоса не был здешним жильцом.

"Не вижу, что тут веселого." - холодно отозвался его собеседник.

"Ну-у..."

"Ну" что?"

"Ну-у..."

Хью Лафорет громко вздохнул над Элмеровой ребячливостью.

"Давай рассуждать логично, прошу тебя. Я понял, что Моника испугалась, увидев тот парусник. Но почему это значит, что мы должны на него влезть?"

Элмер ранее довел Монику до дома, потому что та выглядела совсем больной. Потом он отправился сразу к Хью - чтобы рассказать о ее реакции на корабль и выработать план действий.

"Если мы разузнаем, что там, на борту, может быть мы найдем, как ее успокоить."

"Не будь дураком. Мы даже не знаем, почему вид корабля подействовал на Монику таким образом. Это во-первых."

"Вот уж нет!"

"Не увлекайся..."

Хью, который все это время сидел, уткнувшись в книгу, закрыл ее и медленно перевел взгляд на Элмера.

Улыбковый наркоман невинно ухмылялся. По всему был видно, что план, который он только что изложил, не вселял в него ни капли тревоги.

"Я знаю, что я не знаю причины, но я вовсе не уверен, что мы должны об этом спрашивать. И я не думаю, что она ответит, даже если я спрошу, а потому я считаю, что быстрее будет просто выбраться отсюда и поработать ногами."

"...Иногда я почти готов выразить восхищение твоим оптимизмом."

Хью криво усмехнулся и покачал головой.

Если бы кто-то незнакомый, не Элмер и не Моника, мог это видеть, он наверняка счел бы реакцию Хью странной.

Хью обыкновенно прибегал к фальшивой улыбке, чтобы скрыть свои чувства, или, наоборот, одевал маску полного безразличия. При других он практически никогда не улыбался столь по-человечески. В Лотто Валентино было, наверное, всего человека три, кто мог бы пробудить в нем такие эмоции.

Хью адресовал Элмеру обычную кривую усмешку и продолжил пессимистично:

"Далее. Мы даже не знаем, что в этом корабле могло ее так напугать. Может быть, у нее с военными судами связаны какие-то тяжелые воспоминания. А может быть, она не любит черный цвет."

"Но я на все сто уверен, что она сказала "Почему здесь?", и потому я думаю... наверно, ее встревожила та эмблема с песочными часа..."

"И все это еще не значит, что нам удастся пробраться на боевое судно. Потом, вдруг на нем есть что-нибудь, связанное с прошлым Моники, о чем она не хочет нам рассказывать? Если мы найдем что-то, что она хотела бы держать от нас в секрете, мы только загоним ее еще дальше в угол."

Хью рассуждал логично и здравомысленно. Но Элмер лишь задрал подбородок.

"Ха! Ну, если такое случится - мы сможем просто притвориться, что ничего не нашли, а сами забудем об этом."

"Твой оптимизм не перестает меня поражать."

Хью шумно вздохнул и откинулся на спинку стула. Затем взял в руки странную конструкцию, которая лежала перед ним на столе, и стал вертеть ее в пальцах.

"Это еще что?" - полюбопытствовал Элмер.

Хью надел штуковину на руку. К концу устройства было приделано несколько тонких трубок, которые соединялись с кожаной сумкой у него на боку.

"Просто кое-что для маленького фокуса".

Хью встал, отошел от сваленных в кучу книг и бумаг и взмахнул рукой в направлении свободного пространства.

Внезапно маленький огненный шар появился из его пальцев, вспыхнул в воздухе ярким светом и мгновенно рассеялся.

"Ух ты ж!.." - воскликнул Элмер, напуганный внезапным пламенем. Хью проигнорировал его и взял приспособление в руки.

Оно было небольшим - его не было видно, если смотреть с тыльной стороны ладони.

Хью сжал пальцы, проверив, как оно лежит в гости, и пробормотал себе под нос:

"Теперь мне осталось только приделать это к перчатке... или чему-нибудь вроде."

"Обалдеть... Это было потрясающе! Как ты это сделал? Магия?" - глаза Элмера лучились любопытством. Хью сел обратно.

"Так, пустяки. Я просто думал, как воссоздать греческий огонь, и так мне удалось сделать горючую смесь, соединив нафту с комбинацией из нескольких других элементов. Это устройство извергает ее и одновременно поджигает... то есть, другими словами, это всего лишь игрушка."

И Хью продолжил возиться со свой опасной "игрушкой". Элмер восторженно захлопал в ладоши.

"Отлично! Это так здорово! Хью, вот вечно ты что-то придумаешь!"

Греческий огонь был химическим оружием, которое использовали еще в Римской империи много столетий назад; такое пламя было невозможно погасить водой. Его состав окружали многие тайны, и потому воссоздать его не считалось возможным. Тем не менее многие алхимики независимо друг от друга пытались разгадать неуловимую формулу.

Независимо от того, сумел ли Хью воспроизвести греческий огонь, факт, что юный алхимик без году двадцати лет смог изобрести подобное устройство, был примечателен уже сам по себе.

Возможно, своим талантом он был обязан обучению у Далтона и Рене; возможно, он просто родился гением. В любом случае, если бы о способностях Хью стало широко известно, другие алхимики шли бы за ним по пятам, пытаясь вызнать его методы.

Но сейчас рядом был лишь один алхимик - и тот новичок, в данный момент занятый восхвалением своего друга.

"Штука как раз для тебя, Хью! Ты ведь именно с такими обожаешь возиться, правда?"

"М-мм..."

"Ну, если подумать, ведь куча твоих изобретений или исследований связаны с огнем. У тебя был с ним раньше неудачный опыт, что ли?"

"...На самом деле, нет. Это может выглядеть так, потому что у меня просто привычка пользоваться первым, что попадет под руку. "

Хью ответил спокойно, но на самом деле он лгал.

Он догадывался, что могло прийти Элмеру на ум.

Деревня, где вырос Хью, была опустошена охотниками на ведьм.

Его собственную мать обвинили в колдовстве, судили и казнили.

Однако она не была сожжена.

То, что довелось видеть маленькому Хью - как бесчисленные жители деревни сгорели заживо на кострах из-за последнего признания его матери. В его память навсегда врезались крики молодой женщины, которую он считал за сестру, когда она умирала в пламени.

Был ли в его одержимости огнем виновен страх? Или то была ненависть к людям, обвинившим его мать в колдовстве? Или так было потому, что воспоминания о гибнущих недругах его матери наполняли его чувством справедливого возмездия?

Даже сам Хью не знал ответа.

Но одно он мог сказать: он чувствовал, что, если он действительно соберется в конце концов уничтожить мир, наиболее подходящим будет сжечь его дотла.

Для Хью Лафорета весь белый свет был, как ведьма - чтобы охотиться на нее и убить. Вот почему он был полон таких разрушительных мыслей, хотя его ненависть к миру и несколько ослабла с годами.

И виновник такого отклонения от прежних идеалов хлопал в ладоши рядом.

"Решено! Ты напугаешь охранников своей магией, и в суматохе я проберусь на корабль!"

"Если хочешь устроить переполох, может, проще стог поджечь?" - предложил Хью мрачно. Элмер в восторге кивнул.

"Только сначала убедимся, что это будет безопасно. А то люди не смогут улыбаться, если пламя перекинется на дома или кого-нибудь убьет."

"Я не говорил, что приму участие в этом деле. Прежде всего - зачем тебе нужна моя помощь?"

"Ну ты ведь не хочешь, чтобы Моника с горя убила себя, так?"

"Все-таки ты слишком жуткий тип для оптимиста, знаешь ли... И потом - ты никогда не думал, что меня может совершенно не волновать, если Моника просто пойдет и умрет?" - Хью снисходительно улыбнулся. Ответ Элмера был прост:

"Не-а!"

"Почему нет?"

"Потому что твоя улыбка сейчас была не настоящая. Дай угадаю, в чем дело?"

"..."

У Элмера был дар видеть фальшивые улыбки. Поскольку он находил удовольствие в улыбках других, это было вторичным следствием, выработанным годами наблюдений. Но для человека несведущего такое умение выглядело совершенным колдовством или чтением мыслей.

"..."

Хью хранил молчание. Тихо засмеявшись, Элмер положил ладонь ему на плечо.

"Ты все время притворяешься, что отталкиваешь Монимони от себя, но загвоздка в том, что ты выдаешь таким образом свои истинные чувства."

"Ты-то что об этом знаешь, чтобы рассуждать так уверенно?"

"Я просто знаю о тебе кое-что такое, чего ты сам не замечаешь."

"...Не смеши меня."

Хью снова криво усмехнулся и задумался на секунду.

Затем, не показывая своих чувств по поводу девушки, он объявил план действий:

"Мы поглядим, как Моника будет выглядеть завтра, и после этого решим, что делать."

"А если она пропустит занятия?"

"... Тогда мы сделаем вид, что обеспокоены ее здоровьем, и зайдем к ней."

Элмер просиял.

"Я знал! Тебе действительно нравится Монимони! Все это "сделаем вид, что обеспокоены" - это ведь просто наглая ложь, а?"

Хью с каменным лицом пропустил насмешливое замечание Элмера мимо ушей. Казалось, его это не касается.

"Дело не в том, нравится мне она или нет.

Пока мы Масочники, мы все - ты, Моника и я - делим общую судьбу."

****

Хью Лафорет.

Элмер С. Альбатросс.

Моника Кампанелла.

Они были студентами-алхимиками, учившимися у профессора Далтона.

И в то же время их связывала общая тайна.

Масочник.

Они составляли группу серийных убийц, некогда наводившую ужас на город.

Конечно, ни Хью, ни Элмер своими руками людей не убивали. Сообщество зародилось, когда в силу определенных обстоятельств Моника взяла себе личину Масочника и "наблюдала" за самоубийствами известной группы горожан.

А благодаря событиям 1705 года к Масочникам присоединился Хью Лафорет со своей шайкой, изготовлявшей фальшивое золото, и они стали единой организацией.

Лишь они трое знали правду. Хью никогда не открывал своей личности фальшивомонетчикам, предпочитая руководить ими, оставаясь в тени.

Элмер сам по себе тоже ничего не сделал. Но он был тем, кому удалось разглядеть истинные лица Хью и Моники и кто связывал их обоих вместе.

Прошло уже несколько лет, а странные взаимоотношения Масочников не изменились.

События 1705 года раскрыли постыдные тайны Лотто Валентино. Дети-сироты, с которыми обращались так жестоко и многие из которых погибли, обрели новую жизнь.

После этого Хью прекратил всякое прямое участие в изготовлении поддельного золота, хотя, кажется, до сих пор верховодил чем-то, скрытым от людских глаз. Элмер знал об этом, но не лез с вопросами.

Вместо этого он все время твердил: "Если уж мы собираемся сделать что-то плохое, давай по крайней мере сделаем это так, чтобы каждый смог улыбнуться". Хью поначалу реагировал враждебно, но со временем обнаружил, что лишь горько смеется в ответ.

Осознавал ли он в себе некую перемену или нет, но он по-прежнему скрывался за маской далтоновского студента и никогда не касался прошлого ни Моники, ни Элмера.

Как обычно, он держал путь в Третью Библиотеку.

"Итак, если мы применим амальгамацию для ускорения процесса очистки висмута..."

Время шло.

Он вошел в театр, не ведая, что произойдет.

Знавес поднялся - и отбросил на Лотто Валентино черную тень.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33877/201272

Переводчики: M_A