С тех пор прошло много времени. Я до сих пор ничего не чувствую, даже при виде всеобщего страдания и жизни среди руин. Наверное, внутри всё развалилось ещё до того, как землетрясение разрушило окружающий мир.

Сейчас мой чуждый характер лишь слегка неприятен, и я не испытываю по этому поводу никаких чувств. Но мне немного грустно, что я не смогла выполнить данное маме обещание и приехать на Новый Год домой, хотя она ещё с осени много раз звонила мне по этому поводу.

Город был разрушен, и многие погибли. Странно, что такой полуживой человек, как я, смог выжить в этом бурлящем мире, где все словно взбесились. Впрочем, думаю, в этом нет ничего странного, если учесть то, что я видела и пережила до сих пор. Это абсурдное место. Я понимаю. Понимаю, но оно мне не нравится. Я думаю, что лучше бы мне было умереть.

Амако-сан, которого я встретила спустя столько времени, изменился не так сильно. Я даже смогла узнать его при первой встрече. Наверное он думает, что сильно изменился, но он ошибается.

А вот его игра определённо изменилась. То, что он позволил мне услышать, было исполнено профессионально, но ему чего-то недоставало. Это было хорошее, крепкое выступление. Тот отрезок, что он проиграл одной рукой, звучал совсем как тогда, но, тем не менее, чем-то отличался. Если бы в детстве я услышала это выступление, то, вероятно, не бросила бы фортепиано.

Он тоже должен это понимать. Я уверена, что его враг - он сам, в свою бытность ребёнком. Если это так, Амако-сан проиграет. То его выступление было чем-то выходящим за рамки того, что может достичь обычный человек.

Он, наверно, борется с тем самым страхом, что я чувствовала тогда. Если посмотреть с этой стороны, получается будто я думаю, что так ему и надо. Но это верно лишь отчасти. Куда сильнее меня интересует, сможет ли он, как и я, смириться, если, как и я, потерпит поражение. Не знаю, хочу ли я это видеть. Но я думаю, что если такое случится, то мы сможем быть вместе. Наверное эта жизнь будет скучной, как тающий лёд, но я верю, что она будет тихой и мирной.

Но если взглянуть на него в целом, Амако-сан ни капельки не изменился. Он всё так же страшен и труден для понимания.

Амако-сан во многом безрассуден, и я его не понимаю, но я люблю его. Я думаю, что люблю его. А может и нет, я на самом деле не знаю. Но в любом случае он самый важный для меня человек.

Ночь опустилась на школу. Когда здесь были Ароэ-чан и Хибари, я делила этот закуток с ними. Он достаточно большой даже для трёх человек. Теперь это место только моё. Блокнот Ароэ-чан, что всегда висел у неё на шее, привлекает моё внимание.

Я беру его в руки и перелистываю страницы. Внутри слова, которыми Ароэ-чан всегда пользовалась, например "кофе" и "спасибо". Я продолжала листать страницы, думая, что здесь почти все слова, что произносила Ароэ. И на последней странице только слова.

"Человеку, который найдёт этот блокнот или тому кто заботится об Ароэ."

Почерк, кажется, женский и округлый. Наверное, это написала старшая сестра Ароэ-чан.

"Этот блокнот называется книга общения, и он очень важен для Ароэ.

Если этот блокнот утерян, пожалуйста воспользуйтесь приведённой ниже контактной информацией.

Если Ароэ потерялась вместе с блокнотом, пожалуйста, также воспользуйтесь контактной информацией.

Если Ароэ дуется, пожалуйста, дайте ей этот блокнот и выслушайте. Ароэ сможет говорить и успокоится, если вы не будете торопиться и выслушаете её.

Ароэ не может нормально разговаривать потому что она думает и чувствует не так, как остальные люди. Поэтому смысл её слов может сильно отличаться, не смотря на то, что она разговаривает на том же языке, что и мы. Она может делать то же самое, что и мы, по совершенно иным причинам.

Поэтому, пожалуйста, не сердитесь на неё, если не будете её понимать. Пожалуйста, не сердитесь на неё, даже если она сделает что-то странное или удивительное.

Даже если Ароэ это позволяет, не делайте с ней ничего, чего вы не стали бы делать с обычным человеком. Ароэ не может отличить хорошее от плохого.

Даже если это то, что делает обычного человека счастливым, пожалуйста, не делайте этого, если Ароэ выказывает неприязнь. Ароэ может не понравиться то, что делаем мы.

Ароэ иная, хоть и выглядит она так же, как мы.

Ароэ..."

Тут я закрываю блокнот. Я не могу заставить себя читать дальше.

Теперь у нас меньше еды. Люди из комитета бдительности подбадривают нас, говоря, что мы сможем отправиться на поиски еды после окончания конфликта, но все в школе знают, что они просто утешают нас.

Если бы еды было много, не было бы причин для вражды. Мы не можем достичь компромисса и люди каждый день умирают из-за того, что проблема стоит со всей остротой.

Но никто об этом не говорит, поскольку ничего хорошего об этом не скажешь. Все говорят, что Общество Даичи должно убираться и что если бы их не было, всё шло бы гладко. Я не знаю, в самом ли деле они так думают или нет.

Люди комитета бдительности браво кричат, тренируясь на школьном дворе, пока мы готовим завтрак. Кувагата-сан в заляпанной кровью куртке бодро раздаёт всем приказы. Койке Нозоми-сан сидит на возвышении неподалёку и наблюдает за ними. Время от времени она дышит на руки. Обычная утренняя картина.

После завтрака Кувагата-сан рассказывает всем о том, что произошло до вчерашнего дня и на что мы должны обратить внимание сегодня.

Он говорит нам, что один из пленников попытался сбежать, в результате чего пострадал один из членов комитета бдительности. О пленнике он ничего не говорит, но я уверена, что его казнили. Затем он говорит, что запас топлива опасно снизился, и что нам нужно по возможности воздержаться от его использования. Также он говорит, что неподалёку видели людей из Общества Даичи, так что нам нужно постараться не оставаться в одиночестве снаружи и даже на территории школы. Затем он говорит, чтобы мы всегда держали под рукой свистки, которые нам раздали, чтобы позвать их если что-нибудь произойдёт. Затем...

После того, как он заканчивает, мы возносим безмолвную молитву за всех, кто погиб в этом конфликте, и на этом утренний ритуал заканчивается. Я иду помогать убирать и мыть посуду.

"Я думаю, этого недостаточно."

Я поднимаю взгляд и вижу Койке-сан, которая наполняет коробки для обедов едой. Это обеды для членов комитета бдительности, которые будут нести стражу снаружи, и,кажется, она жалуется, что её недостаточно.

Это правда, еды недостаточно для человека, который много двигается, но этому у одной из тех, кто готовил еду находится объяснение. Прежде всего, в школе недостаточно еды, и все об этом знают.

Койке-сан впадает в бешенство.

"Это просто отговорка. В конце концов, это еда для людей, которые нас защищают. Мы можем жить в мире благодаря тому, что они рискуют своими жизнями. Как думаешь, что будет, если комитет бдительности не сможет с места двинуться от голода, когда на нас нападут? Как думаешь, что с нами будет, если мы проиграем? Я не по своей прихоти жалуюсь. Я говорю это потому что не хочу, чтобы вы все испытали то, что перенесла я. Посмотри на эту могилу. Разве это не ужасно? Если ты поняла, то будь повнимательнее. Мы должны дать им больше, даже если сами получим меньше."

Койке-сан, игнорируя устремлённые на неё взгляды, продолжает яростно возмущаться. Кажется та, с кем она разговаривала, хочет возразить, но пасует. Она проглатывает слова и подчиняется Койке-сан.

"Старайся как следует."

Оборвав разговор, она скрывается в здании школы, оставив за собой скверное настроение.

"Гррр, и чего она всё время разряжена в эти тряпки?"

Бормочет женщина, раскладывающая еду по коробкам. Кажется, все настроены против Койке-сан. Не смотря на то, что она говорит правильные вещи, она не должна говорить их так. Все говорят, что она зазналась потому что её мужчина - лидер. Никто не встаёт на её сторону. Койке-сан не пользуется популярностью, а некоторые также плохо говорят и о Кувагата-сане.

"Ты так не считаешь, Сасаки-сан?"

Я в затруднении. Я не чувствую враждебности к Койке-сан или Кувагата-сану. Я вообще не могу держать зло на других. Всё же, он удивительный человек, который, в отличии от меня, тяжело трудится ради того чтобы жить.

Я улыбаюсь, чтобы уклониться от ответа, но она настаивает. Я отвечаю честно.

"Я думаю, она просто излишне честна. Кроме того, её мать в храме, так что у неё проблемы, которыми ей не с кем поделиться. Я не думаю, что это неразумно."

Я не думаю, что сказала что-то из ряда вон выходящее, но она выглядит озадаченной. Я понимаю, что на самом деле они не хотят говорить о ней плохо. Они просто хотят чувствовать себя едиными, оскорбляя одно и тоже. Может я и не настолько плоха в этом, как Хибари, но мне тоже не нравится это женское стремление. Это отвратительная женская черта.

Странно, но это напоминает мне мой класс в высшей школе. Может, мне было лучше уйти отсюда вместе с Хибари?

После ухода Хибари я отвечаю за животных.

"Вот ваша еда."

Я вхожу в загон и высыпаю сухой корм на снег. Обычно голодные собаки тут же сбегаются, но сегодня их почему-то не так много. Подходят несколько привязавшихся ко мне, но они только виляют хвостами, не глядя на еду.

Они что, заболели? Даже если и так, я не думаю, что болезнь вдруг свалила всех собак за одну ночь. Кроме того, они совершенно нормальны, за исключением того, что, кажется, не голодны.

Раздумывая я, нуждаясь во внимании, глажу собаку. Я не очень люблю собак, поскольку не вижу в них ничего милого. У них острые зубы и движутся они быстро, как дикие звери.

Я до сих пор удивляюсь, хотя мы и сблизились немного. Эти животные, обладающие страшной силой, так радуются, когда я просто немного поиграю с ними. Почему хотят этого? Они счастливы когда их хозяин касается их потому что имеют общительную натуру? Даже если так, почему они принимают такую неуклюжую меня за своего хозяина? Я их просто не понимаю. Как ни посмотри, они куда сильнее меня. Я уверена, что если они захотят, то легко загрызут меня.

Они и в самом деле радуются от чистого сердца? Или они пытаются притупить мою бдительность, чтобы потом сожрать? Я осторожна и не ослабляю бдительности даже когда они невинно резвятся.

Но они и в самом деле могут быть честными и послушными животными. Тогда я могу понять, что они на самом деле милые.

Я глажу собаку и вспоминаю Хибари. Она верна себе и мила, как эти животные. Что она делает сейчас одна с Таномура-саном? Они веселятся? Проводят вместе незабываемые дни без единой живой души вокруг? Если так, то я немного ревную, но если нет, мне не было никакой причины оставаться. Надеюсь, они не попали в передрягу.

Таномура-сан. Он забрал её у всех на глазах. Это было так здорово. Я даже немного ревную.

Хотела бы я, чтобы Амако-сан забрал меня туда, не знаю куда.

Смутившись своих мыслей, я кое-что замечаю.

Собака, что всегда первой набрасывается на еду, что-то грызёт. Этот пёс по кличке Бинго страшный обжора, и у него привычка до бесконечности облизывать еду.

Ясно. Кто-то подкормил их ночью. Они сыты, потому и не едят. Тогда всё понятно. Но что им дали? Количество собачьей еды, по сравнению со вчерашним днём, не уменьшилось, а нормальной еды нам и самим не хватает.

Я подхожу к Бинго.

"Эй, выплюнь-ка это."

Я заставляю его открыть рот. Хватаю за челюсть. А ведь я попривыкла к ним.

Из собачьей пасти вываливается кусок красного мяса.

Мясо! Откуда оно взялось? У нас есть мясо, но мы расходуем его экономно, поскольку его практически не осталось. Кто-то тайно подкармливает собак мясом? Бывают люди, которые любят собак сильнее, чем я могу себе представить. Есть такой в школе?

Тогда нужно его как следует отругать.

Я поднимаю кусок, чтобы рассмотреть, что это за мясо, но от удивления роняю его.

Это мясо не из наших запасов. Одна сторона красная, как и положено мясу, но на другой стороне кожа и столь хорошо знакомый мне ноготь. Это то, что все привыкли видеть, и что ни с чем нельзя спутать.

"Этой ночью мы поймали пытавшегося сбежать пленника."

Всплывают у меня в голове слова, сказанные этим утром Кувагата-саном. Ох, это, должно быть...

Я чувствую, как колотится сердце. Ужасное чувство прокатывается вверх по позвоночнику. Я сажусь на корточки, чтобы не было больно если я упаду, достаю из кармана ингалятор и впрыскиваю его содержимое себе в рот. Я закрываю глаза и жду, пока страшное ощущение в груди не утихает. Кажется, пронесло. Я медленно открываю глаза и вижу, что собаки смотрят на меня.

Я делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, и поднимаюсь. Теперь я чувствую себя нормально. Думаю, это скорее заслуга моей натуры, а не лекарства.

Бинго пытается подобрать то, что он выронил, поэтому я поднимаю кусок мяса и выбрасываю его. Описав в воздухе параболу, он беззвучно падает. Наверное, похоронен теперь в какой-нибудь куче снега.

Я присаживаюсь и вытираю пальцы о снег. Бинго приближает ко мне свою вонючую морду и начинает лизать. Я не ощущаю ничего кроме того, что он меня лижет.

Я слышу, как Кувагата-сан раздаёт команды на школьном дворе. Кажется, в спортзале расплакался ребёнок. Тихо падает снег. Ветра сегодня нет.

Я позволяю собаке лизать себе лицо, задаваясь вопросом, сколько ещё это будет продолжаться.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146671

Переводчики: mamavl