После того, как эхо выстрела заканчивает гулять по комнате, Кувагата-сан улыбается. Пуля прошла мимо и угодила в стол за его спиной.

Увидев это Койке-сан пытается отступить, но копьё, что держит Такума-сан, уже летит вперёд как атакующая змея. Амако-сан, лежащий у него под ногами, кажется, успевает перехватить древко, но атаку Кувагата-сана это не останавливает. Копьё выскальзывает из руки Амако-сана и вонзается в середину её груди.

Кувагата-сан выдёргивает копьё, и из её груди хлещет кровь. Полные слёз глаза Койке-сан остаются открытыми, пока она, всё ещё сжимая ружьё, словно в замедленной съёмке оседает на пол. Она не может ничего сделать, и её голова с глухим стуком ударяется об пол.

"А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

Кувагата-сан смеётся от чистого сердца, затем хватает за ворот Амако-сана, который пытается подняться, и припечатывает его к полу. У Амако-сана, должно быть, совсем нет сил, поскольку он позволяет Кувагата-сану делать всё что он хочет. Но, судя по тому, как он смотрит в лицо Кувагата-сану, он ещё не сдался. Но он больше не может толком пошевелиться.

Койке-сан уже не двигается.

Грудь болит так сильно, что я не могу встать или заговорить. Глядя на разворачивающееся передо мной действие, спиной я ощущаю твёрдость стула. Кувагата-сан поднимает Амако-сана, который отчаянно пытается пошевелиться, и бьёт его просто ради удовольствия. Амако-сан не может даже закрыться от ударов, и ему остаётся только сдерживать крики, да тягаться с ним взглядами. Я ясно вижу, что его жизнь на исходе.

"Я понял."

Кувагата-сан останавливает занесённую руку и шепчет, словно обращаясь к самому себе.

"Это чудесно. Это и в самом деле чудесно. Все здесь умрут. Это наилучшее решение. Пустяковые заботы, страдания, несчастья... Всего этого не станет, если все люди погибнут. Всё же, ужасные вещи существуют только в умах людей. Если все умрут и разум будет уничтожен, останется чистый, простой мир без боли и страданий. Жалких существ, вроде людей, продолжающих цепляться даже за столь негостеприимное место, нигде не останется... Безупречно, идеально... Ты так не думаешь?"

Кажется, его последние слова обращены к Амако-сану. Тот пытается ответить, но не может. Это потому что Кувагата-сан душит его. Единственный звук, вырывающийся из его горла - болезненный хрип.

Уверена, он пытается опровергнуть слова Кувагата-сана, но я понимаю, что Кувагата-сан пытается сказать. И не только это, но и кое-что ещё, о чём я сама уже много раз думала. Я чувствую вину, словно я предала Амако-сана.

Ох, Амако-сан всё ещё отчаянно пытается что-то сказать Кувагата-сану. Он не сводит глаз со своего врага. Кувагата-сан в свою очередь пристально смотрит на него, словно пытаясь не допустить опровержения.

Их чистота, кажется осквернённой моей грязью. Они так сияют, что даже больно.

Я потом я понимаю своё мерзкое чувство. Наверное, я привязалась к Амако-сану потому что хотела запятнать его чистое сердце. Наверное, я хотела вернуть ему ту боль, что он принёс мне своим фортепиано. Так что я вовсе не люблю его.

Да для такой как я странно было любить кого-то кроме себя. На самом деле, где-то в глубине сердца я надеялась, что Амако-сан уступит Кувагата-сану. А ведь я лучше кого бы то ни было знаю, что слова Кувагата-сана должны быть опровергнуты.

А хуже всего то, что я даже в такой ситуации думаю о себе.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть их. Я не хочу их видеть. Не потому что они выглядят жутко, а потому что хочу отделаться от своих мерзких мыслей.

Я плачу. Я уверена, что это слёзы досады на себя. В моём разуме нет ничего красивого. Я ничего не смогу там найти, даже если попытаюсь.

Уши сообщают мне, что Кувагата-сан снова начинает бить Амако-сана. Уверена, Амако-сан всё ещё не сдался. Я молюсь, чтобы всё поскорее закончилось. Я не хочу больше видеть их отчаянных усилий, потому что от этого я чувствую себя так, будто меня заставляют нюхать вонь моего собственного гниющего трупа.

Наверное, моё злое желание сбылось. Всё заканчивается внезапно.

Потому что начинается землетрясение.

Это сильнейшее землетрясение с того дня. Столы и стулья в классе начинают плясать, Кувагата-сан выпускает Амако-сана и падает на пол.

Фонарь падает, и класс погружается во тьму. Но и без света земля ревёт как норовистый зверь, круша всё вокруг. Из-за темноты я не могу ничего утверждать, но я слышу, как здание рушится и чувствую, как меня задевают камни разных размеров.

Я не боюсь. Я совершенно спокойна. Я чувствую себя свободной, потому что человек, который заслуживает смерти, может умереть в любой момент а мне уже не придётся иметь дело с собственной отвратительной личностью.

Я закрываю глаза. Здесь настолько темно, что это ничего не меняет. Я расслабляю тело и отдаю себя бушующему миру.

Кажется, я ненадолго теряю сознание. Когда я прихожу в себя, землетрясение уже закончилось. Тихо настолько, что я решаю, что умерла и остаюсь лежать. Вот только какое-то странное ощущение. Я приподнимаюсь и чувствую боль и холод, которые слишком реальны.

В голове проплывает равнодушная мысль, что я всё ещё жива.

Класс заполнен обломками. Я жду, пока глаза адаптируются, поднимаю взгляд и вижу, что потолок рухнул.

"Кто-нибудь?.."

Выдавливаю я.

"Здесь кто-нибудь есть?"

Тишина впитывает мои слова.

Амако-сан, Кувагата-сан, Хибари и все остальные... Все, должно быть, мертвы.

Тело онемело и я не могу ни думать, ни двигаться. Может, это такая дурацкая шутка? В конце концов, силы покидают тело и я оседаю на пол.

"Я здесь..."

Я слышу надтреснутый голос.

"Амако-сан?"

"Да, но..."

Я слышу слабый голос Амако-сана, доносящийся из-за завала.

Глядя под ноги, я иду туда, откуда доносился голос. Я вижу Амако-сана, лежащего между обломками в неестественной позе.

"Ох, Амако-сан..."

Я обхватываю его и приподнимаю его тело, но руки покрывает кровь.

"Амако-сан, это..."

"Нет, это не моя кровь..."

Проследив за его взглядом, я вижу придавленный большим обломком чёрный объект, из которого и сочится покрывающая его тело жидкость.

"Проклятье."

Я понимаю, что он в ярости.

"Это просто бред."

Говорит Амако-сан с отвращением, после того как, пошатнувшись, поднимается с моих рук. Он всматривается в темноту.

"Давай поскорее выбираться отсюда. Это место развалится от малейшего толчка. Мы должны выжить, не смотря ни на что. Я не позволю этому прикончить меня."

Амако-сан смотрит на меня горящим взглядом.

"Ох."

Восклицаю я непроизвольно. Почему-то его лицо напоминает мне о том залитом солнцем парке, где мы впервые встретились.

Когда мы выбираемся из здания школы, небо на востоке озаряется. А ведь сейчас, кажется, как раз время восхода. Под моим взглядом солнце выглядывает из-за горы, заливая нас ярким светом.

Прищурившись, я гляжу на него, чувствуя что-то странное.

"Такое яркое и чистое."

Шепчет Амако-сан, и я понимаю, откуда у меня это чувство. Густые облака, много месяцев застилавшие небо, разошлись, как в истории о получении Моисеем десяти заповедей. Снег тоже прекратился.

Я осторожно гляжу на солнце. Да, это действительно солнечный свет. Я так хотела его увидеть, а вот теперь ничего не чувствую. Да и рассвет выдался тусклым.

Наверное, он чувствует то же самое, поскольку быстро отворачивается от света.

Я поступаю так же, и теряю дар речи. Всё исчезло. Не знаю, откуда он взялся, но огромное количество снега скрывает всё, делая пейзаж абсолютно плоским. Там, где должен быть спортзал, из снега торчит кусок арматуры. Ветра нет. Ничто не двигается. Я не вижу ни одного человека.

"Наверное, мы всё же умерли. Это, должно быть, сон."

Говорю я.

"Слишком тихо. Это странно."

Амако-сан смотрит на снег.

"Давай пойдём к церкви."

Наконец говорит он.

"Э-э?"

"Я пообещал Кавазе-сан, что после того, как я спасу тебя, мы встретимся в церкви. Она сказала, что будет ждать там, поэтому нам нужно пойти туда."

Он серьёзен.

"Она наверняка увела с собой остальных. Нам надо поторопиться, а то мы заставим её волноваться. Уверен, Таномура-сан тоже ждёт."

"Э-э? Но Таномура-сан..."

"Мы должны пойти туда."

Он начинает идти, но вскоре падает на землю.

Я подбегаю к нему и помогаю подняться.

"Я в порядке. Просто голова кружится. Я сейчас встану."

"Тебе нельзя двигаться."

"Я не могу просто сидеть. Мне это не по нутру. Мы не игрушки. Я не позволю этому вертеть всем как заблагорассудится. Я должен идти..."

Он смотрит на небо расфокусированным взглядом и продолжает шептать.

Мне нечего ему сказать, и я просто плачу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146721

Переводчики: mamavl