Глава тридцать четвертая.
Джек показывает мне скрытый лифт внутри одной из колонн, на которых держался мост Верхнего города Новой Венеции. Он явно предназначен для рабочих, которые должны обслуживать электрические и канализационные потребности города, но мне все равно; я просто благодарна, что мне не нужно подниматься по лестнице, чтобы вернуться домой.
Лифт высаживает меня возле триумфальных башен, и когда я прохожу мимо площади, меня поражает странная смесь цветов и пламени. На мраморе и известняке площади есть глубокие черные шрамы, и желтая лента блокирует все это. Толпы людей собираются на небольшом пространстве между разделенной зоной и воротами в Центральный сад, оставляя цветы и записки, свечи и молитвы.
Я стараюсь избегать толпы — мне достаточно пересечь Центральный сад, чтобы вернуться домой, но тут я вижу знакомое лицо.
- Она была вашей дочерью, не так ли?- Тихо спрашиваю я.
Человек в мятом, грязном костюме смотрит на меня. Глаза представителя Белл сухие, но я вижу, что это только потому, что у него больше нет слез. Он смотрит на белого плюшевого мишку с розовыми бантиками, точно такого же цвета, как платье его дочери.
- Откуда ты знаешь?- спрашивает он хриплым голосом. Интересно, как давно он здесь, сторожит свою дочь?
- Я узнал ее по вашему профайлу, - вру я. - Тот, который был у нас для ваших грез.
Представитель хватает меня за локоть и отводит подальше от толпы. - Грезы, - говорит он, и свет заполняет его пустые глаза. - Могу я снова увидеть ее в мечтах?
- Э-э... - я колеблюсь. Сейчас ему, наверное, будет легко погрузиться в задумчивость, и это идеальное прикрытие для меня, чтобы проникнуть в его мысли и увидеть, что он скрывает от ПА Янг.
Но это так... так неправильно. Так неправильно использовать горе этого человека из-за потери жены и дочери, чтобы шпионить за ним.
- Пожалуйста, - говорит он, и я замечаю осунувшееся лицо, темные круги под глазами.
Мой позвоночник напрягается. Независимо от того, кого террористы убили в атаке андроида — кто террористы на самом деле — вина за то, что он сделал, лежит у его ног, точно так же, как плюшевый мишка с розовыми бантами и увядающими цветами, усеянными мерцающими свечами. Я не могу позволить жалости скрыть от меня тот факт, что он был связан с изменническими заговорами и террористами, и что его семья заплатила за это. Это он играл с огнем, думал присоединиться к террористам. Я не могу думать о Зунзане, террористах или правительстве — мне просто нужно найти убийц.
Моя работа - остановить их.
Это то, что я могу сделать.
- Пойдемте со мной, - говорю я. - Мы можем дать вам сеанс грез сейчас.
Когда мы добираемся до Ментального Спа Грез, я вздыхаю с облегчением, что мисс Уайт здесь. К ее чести, она немедленно поглощает представителя сочувствием, когда ведет его в комнату грез, давая мне время ускользнуть и войти в потайную комнату.
Мои руки трясутся, когда я готовлю кресло для грез, чтобы войти в сознание представителя Белл. Я сглатываю комок в горле. Я не могу позволить себе погрузиться в кошмары, как раньше. Я не могу позволить себе галлюцинации, ни здесь, ни сейчас.
Слабый гул наполняет мои уши, когда ультразвуковой шлем нагревается. Это напоминает мне звук, который издавали андроиды перед тем, как взорваться.
Я опускаю ультразвуковой шлем на голову и отключаюсь.
В голове представителя Белл бушует буря. Как только я вхожу в его сон, я чувствую это. Воздух тяжел от запаха теплой влажной земли, и я слышу, хотя и не вижу, грохот волн и отдаленные крики страха.
Там темно. Это большой шторм, такой, который заливает улицы и топит лодки. Поначалу, из-за темноты, я боюсь, что это то, что старики называют хита тал-амриджа - шторм, когда песок из пустынь на юге переносится облаками и сбрасывается на Мальту. Постепенно мир проясняется. Свет жуткий, почти зеленый. Город заброшен — я даже не вижу здесь представительниц прекрасного пола.
Огромная капля дождя падает мне на плечо. Я вытираю руку о кожу, и она становится красной. Определенно, это пылевая буря - иногда люди называют ее кровавым дождем, потому что Земля красноватая и оставляет все — окна, машины, одежду — в пыльном, темно-розовом цвете.
Снова идет дождь. Он падает на поверхность, как лавина воды, и он липкий, вязкий - не зернистый, как шита тал-амриджа. И тут я понимаю: это не грязная вода, падающая с неба.
Это - буквально - кровь.
Я поднимаю глаза, и капля крови брызжет мне прямо в глаз. Я ругаюсь, потирая лицо, пытаясь вытереть кровь, но она была повсюду, как будто я пыталась высохнуть посреди океана. Прикрывая лицо ладонью, я смотрю в небо.
Я в центре циклона.
Гигантские белые облака кружатся надо мной, как спиральная галактика, глаз - крошечное темное пятнышко. Буря бушует, хлещет кровавым дождем, как удары кулаков, ветер такой свирепый, что рвет одежду и режет кожу.
В голове представителя Белл крутятся мрачные мысли - кровавые мысли - и они вызвали самую большую бурю, которую я когда-либо видела.
Я закрываю глаза, когда над головой раскатывается гром, молния шипит и потрескивает так близко, что волосы на моей руке встают дыбом. Представитель Беллз здесь, где-то в этом шторме. Я должна найти его. Я должна остановить циклон. Я должна погрузить его в мирную задумчивость, что-то, за что он может держаться, пока я роюсь в его мозгу в поисках ответов.
Я сосредотачиваюсь на том, чтобы остановить кровавый дождь. Капли падают все медленнее и медленнее. Я делаю глубокий вдох, представляя, как облака распадаются, превращаясь в пушистые кусочки сахарной ваты. Я не открываю глаз до тех пор, пока шум дождя не стихает и я не чувствую тепло средиземноморского солнца на своем лице.
Однако, когда я поднимаю глаза, вихрь все еще там—это просто яркие белые облака, никакого дождя. Он нависает над нами, напоминая о том, что сознание представителя не может быть полностью очищено от его насущных мыслей. Но так как больше не льет кровь, гром и молния, я оставляю его.
Солнечные лучи из облаков прекрасно освещают представителя. Он лежит на земле, весь в крови.
Поначалу я думаю, что он ранен — редкое зрелище в мечтах, будь они счастливыми или нет. Но потом он моргает, белки его глаз невозможно ярко выделяются на темно-красном лице, и я понимаю—он не пропитан собственной кровью. Эта буря была хаосом его разума; кровь была кровью его жены и дочери, лежащих мертвыми на земле перед ним.
- Простите меня!- он кричит на их тела. - Простите меня!
Представитель хотел снова увидеть жену и дочь в задумчивости, но не для того, чтобы вновь пережить счастливые воспоминания. Это было извинение, а извинение означает, что он помнит, что произошло, а это значит, что он оказался в ловушке кошмара, который уже сбылся. Я должна заставить его погрузиться в другую задумчивость, такую, чтобы он мог забыть.
Я закрыла глаза и сосредоточилась.
- Что ты делаешь, мальчик?- спрашивает грубый голос.
Представитель смотрит на деда. Пока он смотрит на него, город растворяется в апельсиновой роще, и печаль представителя Беллз тает до тех пор, пока он не стал отцом, до того, как у него появились обязанности, до того, как он стал виновен в их невыполнении.
Но тела все еще там. Он почти спотыкается на них, приближаясь к деду.
- Они ушли, - глухо говорит представитель Белл.
- Семья никогда не исчезает, - говорит дед.
На моих глазах кровь медленно блекнет, а вместе с ней и последние страхи и тревоги представителя Белл. На какое-то мгновение он погрузился в задумчивость. Он заново переживает свое детство. На горизонте темные тучи — он еще не все забыл — но и этого достаточно.
- Я могу приступать к работе.
Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55663/310698
Переводчики: Evilika