Утро выдалось ясным и прохладным, его бодрящая свежесть намекала на исход лета. На рассвете они отправились смотреть, как обезглавят человека, всего двадцать человек, и среди них ужасно волнующийся Бран. Впервые его посчитали достаточно взрослым, чтобы вместе с отцом лордом и братьями смотреть, как вершится королевское правосудие. Шёл девятый год лета и восьмой год Брану.

Несчастного поймали у небольшой крепости на холмах. Робб сказал, что это, наверное, одичалый, который присягнул Мансу Налётчику, Королю-за-Стеной. При мысли об этом Бран покрывался мурашками. Он помнил сказания Старой Нэн. Одичалые были жестоким народом, говорила она, одни работорговцы, убийцы да воры. Они знались с великанами и упырями, крали маленьких девочек во мраке ночи, напивались кровью из отполированных кубков-рогов. Их женщины ложились с Иными в Великую Ночь, чтобы породить ужасных получеловеческих детёнышей.

Но этот человек был накрепко привязан у крепостной стены, покорно ожидая исполнения королевской воли, он был стар, истощён, ростом едва ли выше Робба. У него были отморожены оба уха и палец, одежда сплошь чёрная, точь-в-точь как у братьев Ночного Дозора, только мех был потрепан и засален.

Облачками плыли выдохи людей и лошадей, перемешиваясь на утреннем холодке. Отец срубил верёвку, которой был привязан человек, и подтащил его вперёд. Робб и Джон всё ещё горделиво сидели на лошадях, а между ними — Бран на своем пони. Он изо всех пытался казаться старше своих семи лет, притворяясь, будто всё это ему не впервой. Слабый ветерок ворвался в ворота крепости, пронёсся над их головами, заполоскал знамя Старков из Винтерфелла – серый лютоволк, бегущий через заснеженное поле.

Отец Брана величаво восседал на своём коне, и ветер трепал его длинные тёмные волосы. Коротко постриженную бороду уже тронул снег, и он выглядел старше своих тридцати пяти лет. Серые глаза были сегодня мрачны, и он совсем не походил на того человека, который сидел вечером перед камином и неторопливо вещал о героической эпохе и лесном народе. «Будто снял маску отца и надел другую, лорда Старка из Винтерфелла», – подумал Бран.

Зябкая утренняя тишина нарушилась; пленника о чём-то спрашивали, он что-то отвечал, но позднее Бран обнаружил, что не может припомнить и половины сказанного. Наконец, его отец отдал приказ, и два стражника подтащили взъерошенного человека к пню железного дерева в центре двора. Голову несчастного прижали к почерневшей плахе. Лорд Эддард Старк спешился, и его воспитанник Теон Грейджой подал ему меч, который прозвали Лёд. Лезвие было шириной в руку, а стоймя меч был выше старшего отпрыска Старков. Валирийской стали, кованное с заклинаниями, лезвие было чернее копоти. Нет на свете ничего острее такого клинка.

Отец стянул перчатки, отдал их Джори Касселю, капитану стражи. Держа Лёд обеими руками, он сказал:
– Именем Роберта из Дома Баратеонов, первого из рода, короля андалов, роннов и первых людей, владыки Семи Королевств и защитника государства, волею Эддарда из Дома Старков, лорда Винтерфелла и хранителя Севера, я приговариваю тебя к смерти. — С этими словами он поднял двуручный меч высоко надо головой.

Джон Сноу, незаконнорожденный брат Брана, подъехал чуть ближе.
– Придержи пони, – шепнул он. – И не отводи глаз, отец заметит.
Бран крепкой рукой осадил пони, и не отвернулся.

Отец отсёк голову пленника одним взмахом. Кровь брызнула на снег, будто летнее вино. Одна из лошадей взвилась на дыбы, пришлось ее удерживать, чтобы не понесла, а Бран всё не мог отвести взгляда от крови, которую жадно впитывал снег, краснея на глазах.

Голова казнённого отскочила от корневища, подкатилась к ногам Грейджоя. Теон, худощавый смуглый юноша девятнадцати лет, во всем находил забаву. Он засмеялся и пинком отшвырнул от себя голову.

– Тупица, – проворчал Джон тихо, чтобы Грейджой не услыхал. Он положил руку на плечо Брана, тот обернулся и взглянул на сводного брата. – Ты держался молодцом, – сказал Джон торжественно.
Ему было целых четырнадцать лет, уж он знал в этом толк.

Казалось, стало еще холоднее, когда они возвращались в Винтерфелл, хотя ветер уже стих, а солнце в небесах поднялось ещё выше. Бран ехал вместе с братьями, во главе кавалькады, хотя его пони с трудом приноравливался к шагу лошадей.

– Дезертир храбро принял смерть, – сказал Робб. Он был рослым, широкоплечим, рос не по дням, а по часам; от матери мальчику достались светлая кожа, каштановые, отливающие красным, волосы и голубые глаза Талли из Риверрана. – Во всяком случае, мужества ему не занимать.

– Нет, – тихо отозвался Джон. – Мужество здесь не при чём. Он был до смерти напуган, и это было видно по его глазам, Старк.
Глаза Джона были тёмно-серыми настолько, что казались почти чёрными, и мало что могло ускользнуть от их внимания. Ему было столько же, сколько Роббу, и на этом сходство заканчивалось. Робб был мускулист, Джон – строен, Робб светлый, а Джон – смуглый и темноволосый, Робб был сильным и крепким, его сводный брат – грациозным и стремительным.

Заявление Джона не произвело на Робба никакого впечатления.
– Ну, и пусть его, – проворчал он. – Зато умер он достойно. Наперегонки до моста?

– Идёт, – сказал Джон и тут же послал свою лошадь вперёд.
Робб с проклятьем бросился вслед, и они помчались по тропе: Робб с хохотом и свистом, Джон молча и решительно. Только вихри снега взвивались из-под копыт их лошадей.

Бран даже не пытался их догнать. Его пони не перенёс бы такую скачку. Он смотрел в глаза оборванца, и мысль о них теперь не покидала его. Смех Робба затих где-то впереди, и в лесу опять воцарилась тишина.

Бран так был погружён в свои мысли, что не слышал никого и ничего, пока отец не подъехал к нему и не продолжил путь рядом.
– Ты в порядке, Бран? – спросил он совсем не строго.

– Да, отец, – сказал Бран и поднял взгляд на него. В мехах и коже, верхом на своем огромном коне, его лорд отец возвышался над ним, словно гигант. – Робб сказал, что дезертир умер храбро, а Джон сказал, что он был напуган.

– А ты как думаешь? – спросил отец

Бран задумался.
– Разве можно быть храбрецом, если боишься?

– Только в этом случае человек и может называться храбрецом, – ответил отец. – Ты понял, почему я казнил его?

– Он из одичалых, – сказал Бран. – Они похищают женщин и отдают Иным.

Отец улыбнулся.
– Старая Нэн снова пичкала тебя своими сказками. Этот человек был клятвопреступником, дезертиром из Ночного Дозора. Нет людей более опасных. Дезертир знает, что его все равно казнят, если поймают, поэтому не дрогнет перед любым преступлением, даже самым жестоким. Но речь не о том. Я спросил, не почему его казнили, а почему казнил его именно я.

У Брана не было ответа на этот вопрос.
– У короля Роберта есть палач, – сказал он неуверенно.

– Это так, – признал отец. – Как и у Таргариенов, правивших до него. Но наши обычаи древнее. Кровь первых людей все еще течет в жилах Старков, и мы верим, что человек, выносящий приговор, должен сам взять в руки меч. Если ты забираешь жизнь человека, ты должен взглянуть ему в глаза и выслушать его последние слова. Если ты не в силах этого сделать, возможно, человек не заслуживает смерти.

Придет время, Бран, и ты станешь вассалом Робба, присягнешь своему брату и королю, а правосудие ляжет на твои плечи. Когда это время настанет, ты не должен находить в этом удовольствия, но и отворачиваться не должен. Правители, которые прячутся за спины наёмников, скоро забывают, что такое смерть.

В этот момент на вершине холма показался Джон. Он размахивал руками и кричал:
– Отец, Бран, скорее сюда, посмотрите, что нашёл Робб! – И с этими словами канул с их глаз.

Джори подъехал ближе.
– Что-то случилось, мой господин?

– Вне всяких сомнений, – сказал отец, – Давайте взглянем, что мои сыновья учинили на этот раз. – И он пустил лошадь рысью.
Джори, Бран и остальные тронулись следом.

Они нашли Робба на северном берегу реки вместе с Джоном, который всё ещё сидел на лошади. Позднее лето было очень снежным в эту пору луны. Робб стоял по колено в снегу, скинув капюшон, и солнце искрилось в его волосах. Он что-то прижимал к груди; мальчики тихо, но оживлённо переговаривались.

Путники осторожно нащупывали тропу среди сугробов, спрятанную под неровной шапкой снега. Джори Кассель и Теон Грейджой первыми двинулись к мальчикам. Грейджой хохотал во всё горло и дурачился всю дорогу. Вдруг Бран услышал, как он выдохнул.
– Боги! – воскликнул Теон, стараясь удержать коня и вытащить меч.

Меч Джори уже покинул ножны.
– Робб, уйди оттуда! – крикнул он, пока его лошадь бесновалась под ним.

Робб хмыкнул и оторвал взгляд от свёртка в своих руках.
— Она тебя не тронет, — сказал он, — Она мертва, Джори.

Брана разбирало любопытство. Он было пришпорил своего пони, но отец приказал спешиться рядом с мостом и двигаться дальше пешком. Бран выпрыгнул из седла и кинулся бежать.

Джон, Джори и Теон Грейджой тоже покинули седла.
— Седьмое пекло, что это? — сказал Грейджой.

— Волк, — ответил Робб.

– Монстр, – сказал Грейджой, – Глянь, какой огромный.

Сердце Брана заколотилось в груди, как сумасшедшее, когда он пробрался к братьям через высокие, по пояс, сугробы.

Смерть подкосила огромное тёмное тело, оно было почти заметено окровавленным снегом. Кристаллы льда застыли в свалявшейся серой шерсти, витал слабый запах гниения, стойкий, как женские духи. Бран мельком увидел слепые глаза и копошащихся в них червей, широкую пасть, полную пожелтевших зубов. У Брана захватило дух от одного вида гигантского тела. Чудовище было больше его пони и вдвое больше самой огромной гончей на отцовской псарне.

– Это не монстр, – сказал Джон тихо, – Это лютоволк. Они больше, чем обычные волки.

– Их не видели к югу от стены уже две сотни лет, – сказал Грейджой.

– Сейчас я вижу одного, – ответил Джон.

Бран оторвал взгляд от чудовища. Он наконец заметил свёрток у Робба в руках. Вскрикнув от радости, он пододвинулся ближе. Щенок был крохотным шариком серо-чёрной шерсти, его глаза ещё не открылись, и он слепо тыкался в грудь Робба, ища молоко среди кожаных одежд, тихо и жалостливо поскуливая. Бран нерешительно потянулся к нему.
– Давай, – сказал Робб, – можешь его потрогать.

Бран торопливо и с опаской погладил щенка, затем обернулся, когда Джон сказал:
– Держи. — Сводный брат сунул ему в руки второго щенка. — Здесь их целых пять.
Бран уселся прямо на снег и прижал волчонка к лицу. Шерсть мягко и тепло коснулась его щеки.

– Лютоволки свободно шастают в королевстве. Не нравится мне это, – буркнул Халлен, шталмейстер.

– Это знак, – сказал Джори.

Отец нахмурился.
– Это просто мёртвый зверь, Джори, – сказал он.
Но он всё же казался обеспокоенным. Снег заскрипел у него под сапогами, когда он обошел вокруг тела.
– Известно, от чего она умерла?

– Тут что-то в глотке застряло, – сказал Робб, гордый тем, что нашёл ответ на вопрос прежде, чем отец задал его. – Там, прямо под челюстью.

Отец опустился на колени и стал нащупывать рукой под головой чудовища. Затем рванул и вытащил что-то на всеобщее обозрение. Это был обломок оленьего рога около фута длиной. Кончики у него отломились, а сам он был влажным от крови.

Среди всего отряда воцарилась тишина. Люди в тревоге смотрели на рог, никто не осмеливался произнести ни слова. Даже Бран уловил страх, хотя ничего и не понял.

Отец отбросил в сторону рог и вытер руки о снег.
— Меня больше удивляет, что она успела ощениться, находясь при смерти, — сказал он.
Его голос разрушил оцепенение.

– Может, и нет, – сказал Джори, – Я слышал, болтают…Может, сука была уже мертва, когда родились щенки.

– Рождённые мёртвой, – вставил другой человек, – Худой знак.

– Это неважно, – сказал Халлен, – Они всё равно скоро помрут.

Бран застонал.

– Чем скорее, тем лучше, – согласился Теон Грейджой, вытаскивая меч, – Подай эту тварь сюда, Бран.

Щенок заёрзал, как будто услышал его слова и всё понял.
– Нет! – яростно крикнул Бран, – Он мой!

– Убери подальше свой меч, Грейджой, – сказал Робб. Приказ прозвучал так, будто его отдал их отец, лорд, которым он сам однажды станет. – Мы сохраним этих щенков.

– Не получится, парень, – сказал Харвин, сын Халлена.

– Гораздо милосерднее просто убить их.

Бран взглянул на отца, ища спасения, но тот только нахмурился.
– Халлен говорит правду, сын. Лучше лёгкая смерть, чем мучительная гибель от холода и голода.

– Нет! – Бран почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, и отвернулся. Он не хотел разрыдаться перед отцом.

Робб не сдавался.
– Рыжая сука сира Родрика на прошлой неделе снова ощенилась, – сказал он, – В помёте всего два щенка, у нее достаточно молока.

– Она разорвёт их, как только они попытаются сосать.

– Лорд Старк, – сказал Джон, и было странно слышать, что он обращается к отцу так официально. Бран взглянул на него с отчаянной надеждой. – Здесь пять щенков, – продолжал он, – три самца, две самки.

– И что же, Джон?

– У вас есть пять законных детей, три сына и две дочери. Лютоволк – символ вашего Дома. Эти щенки предназначены вашим детям, мой господин.

Бран видел, как лицо его отца меняется, как переглядываются остальные. В тот момент он любил Джона всем сердцем. Даже в его неполных семь лет Бран понял, что сделал его брат. Счёт сошёлся только потому, что Джон исключил себя. Он посчитал девчонок, даже Рикона, несмышленого малыша, но забыл про бастарда, родившегося под именем Сноу, которым по обычаю Севера нарекают всех, кому не посчастливилось родиться под своим собственным.

Его отец тоже это понял.
– Разве ты не хочешь щенка, Джон? – спросил он мягко.

– Лютоволк украшает флаги Дома Старков, – уточнил Джон, – А я не Старк, отец.

Отец задумчиво смотрел на Джона. Робб нарушил тишину.
– Я выхожу его сам, отец, – пообещал он, – я намочу полотенце в тёплом молоке и дам ему есть.

– Я тоже! – подхватил Бран.

Лорд окинул сыновей долгим и обеспокоенным взглядом.
– Легче сказать, чем сделать. Я не разрешаю вам тратить на это время слуг. Если хотите оставить этих щенков, вам придётся самим за ними ходить. Это ясно?

Бран горячо закивал. Щенок извернулся в его руках, лизнул в лицо тёплым языком.

– Тренировками тоже займётесь сами, – сказал отец, – Их нужно обучить. Псарь к ним и близко не подойдет, это я вам обещаю. И не дай боги, вы их забросите, будете с ними жестоки или плохо выучите. Они не будут выпрашивать угощения, и их нельзя просто отшвырнуть пинком. Лютоволк оторвёт руку от плеча так же легко, как обычная собака придушит крысу. Так вы всё ещё хотите щенков?

– Да, отец, – сказал Бран.

– Да, – согласился Робб.

– Щенки всё равно могут умереть, несмотря на ваши усилия.

– Они не умрут, мы им не позволим, – сказал Робб.

– Тогда забирайте. Джори, Дезмонд, подберите остальных щенков. Пора возвращаться в Винтерфелл.

Только когда они сели на лошадей и отправились домой, Бран. наконец, смог вдохнуть сладкий воздух победы. Его щенок грелся у него за пазухой, он был в безопасности на пути домой.
Бран стал размышлять, как бы его назвать.

Когда они почти пересекли мост, Джон внезапно остановился.

– Что случилось, Джон? – спросил его отец.

– Вы не слышите?

Бран слышал только ветер в деревьях, стук копыт о доски из железного дерева, поскуливание голодного щенка, но Джон услышал что-то другое.

– Там, – сказал он.
Он развернул лошадь и понёсся обратно через мост. Они смотрели, как он спешивается у мёртвого лютоволка в снегу, как становится на колени. Мгновение спустя он с улыбкой вернулся к ним.

– Наверное, отполз подальше от других, – сказал Джон.

– Или был изгнан, – сказал отец, рассматривая шестого щенка. Он был белоснежным, в отличие от остальных щенков, шерсть которых была серой. Его глаза были красными, как кровь казнённого утром человека. Как странно, подумал Бран, этот щенок уже открыл глаза, тогда как остальные всё ещё были слепыми.

– Альбинос, – сказал Теон Грейджой, притворно дивясь, – Этот подохнет ещё быстрее остальных.

Джон Сноу взглянул на него долгим, холодным взглядом.
– Думаю, нет, Грейджой, – сказал он, – этот принадлежит мне.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/251310

Переводчики: Galatea23