Кейтлин никогда не любила эту богорощу.

Она была Талли из Риверрана, что далеко на юге, на Красном Зубце реки Трезубец. Тамошняя богороща была садом, светлым и воздушным, где красные деревья бросали пятнистые тени на стремительные ручьи, раздавались трели птах из невидимых глазу гнёзд, а воздух был наполнен пряным запахом цветов.

Но боги Винтерфелла взрастили совсем другой лес. Мрачное, первобытное место, три акра древнейшего леса, который оставался нетронутым десять тысяч лет, пока угрюмые башни замка возводились вокруг. В нём пахло влажной землёй и гнилушками. Ни одного красного дерева здесь не росло. Это был лес несгибаемых стражей, одетых в серо-зелёные игольчатые доспехи, лес могучих дубов, железных деревьев, таких же древних, как и сам лес. Толстые чёрные стволы росли настолько близко друг к другу, что их кручёные ветки переплелись в плотный навес над головой, а уродливые корни боролись под землёй. Здесь царила звенящая тишина, задумчивая сень, а у богов, что жили здесь, не было имён.

Но она знала, что сегодня найдет своего мужа именно здесь. Всякий раз, когда он забирал человеческую жизнь, он приходил искать тишины в богороще.

Кейтлин крестили семью маслами в радужной светлой септе Риверрана. Она верила в то же, во что верил ее отец, отец его отца и все предки до него. У её богов были имена, их лики были ей знакомы так же хорошо, как лица родителей. Тамошние службы — это септон с кадилом, источающим запах ладана, семигранный кристалл, полный света, голоса, поющие песню. Талли держали богорощу, как и другие великие дома, но обычно там гуляли, читали или просто дремали на солнышке, а все службы проходили в септе.

Для своей жены Нед выстроил небольшую септу, где она могла петь молитвы Семерым, но сам он был от крови первых людей, их боги были старейшими, безымянными, безликими богами, позаимствованными у давно ушедшего лесного народа.

В самом центре рощи над небольшим прудом с чёрной и холодной водой нависало старое чардрево. «Древодум», как его называл Нед. Кора чардрева была цвета кости, листья были багровыми, словно множество выпачканных в крови ладоней. На мощном стволе было вырезано лицо; необычайно длинные, печальные, глубоко вырезанные глаза с застывшими красными каплями смолы были необыкновенно внимательны. Они были старыми, эти глаза, гораздо старее, чем сам Винтерфелл. Они помнили, как Брандон Строитель заложил первый камень, и если верить преданиям, они наблюдали, как вокруг растет гранитная стена. Говорят, лица вырезал лесной народ за много веков до того, как первые люди пересекли Узкое море.

На юге последние чардрева срубили и сожгли тысячу лет назад, за исключением Острова Ликов, где зелёные стражи по-прежнему несли свою молчаливую службу. Но здесь всё по-другому. Здесь у каждого замка есть богороща, а в каждой богороще есть чардрево, и у каждого из них есть лицо.

Кейтлин нашла мужа сидящим под чардревом на покрытом мхом камне. Великий Лёд лежал у него на коленях, и он чистил лезвие в чёрных, как ночь, водах пруда. Тысячелетний толстый слой перегнившей листвы заглушил шорох шагов, но глаза чардрева, казалось, следили за Кейтлин с того момента, как она пришла.
– Нед, – тихо позвала она.

Он поднял голову и взглянул на нее.
– Кейтлин, – отозвался он. Голос казался чужим и сухим. – Где дети?

Он всегда спрашивал её об этом.
– На кухне, спорят, как назвать волчат. — Она стянула свой плащ, бросила его на землю и села у пруда, облокотившись на ствол чардрева. Она чувствовала, что его глаза всё ещё наблюдают за ней, но изо всех сил старалась не обращать на это внимания. — Арья в полном восторге, Санса приняла дар, как подобает леди, а Рикон мало что понял.

– Он испугался? – спросил Нед.

– Немного, – призналась она, – Ведь ему только три.

Нед нахмурился.
– Ему нужно научиться смотреть в глаза своему страху. Он не будет трёхлеткой вечно. А зима близко.

– Да, – согласилась Кейтлин.
Эти слова заставили её поёжиться, как и всегда. Девиз Старков. У всех знатных домов есть свой девиз. Афоризмы, принципы, молитвы, все они кичились славой и честью, сулили верность и честность, присягали верой и мужеством. Все, кроме Старков. «Зима близко» гласил их девиз. Не в первый раз она подивилась, какой странный народ эти северяне.

– Я позволил дезертиру умереть достойно, – сказал Нед. В руке он держал промасленный кусочек кожи, и лёгкими движениями полировал великий меч до чёрного блеска. – Бран перенёс казнь мужественно. Ты бы им гордилась.

— Я всегда им горжусь, — откликнулась Кейтлин, наблюдая, как он полирует меч.
Она видела разводы на стали, там, где один слой металла сотню раз сливался с другим на наковальне. Кейтлин не любила мечи, но не могла отрицать, что Лёд был по-своему красив. Его ковали в Валирии, еще до того как Погибель сошла на старую Державу. В то время кузнецы ковали металл не только молотом, но и чарами. Ему было уже четыреста лет, но он был таким же острым, как в тот день, когда покинул кузницу. Имя, которое он носил, было таким же древним и легендарным, ещё времен героической эпохи, когда Старки были королями Севера.

– Четвёртый за этот год, – мрачно сказал Нед. – Бедняга почти обезумел. Страх засел в нем так глубоко, что он не даже понимал моих слов, – он вздохнул, – Бэн пишет, что в Ночном Дозоре не наберётся и тысячи людей. И дело не только в дезертирах. Они много теряют в походах.

– Одичалые?

– Кто же ещё? – Нэд поднял Лёд и осмотрел его холодную сталь. – Однажды у меня не останется другого выхода, как созвать под свои знамёна людей и отправиться на Север, чтобы покончить с Королём-за-Стеной раз и навсегда.

– За Стену? – Эта мысль заставила Кейтлин содрогнуться.

От Нэда не ускользнул её страх.
– Нам нечего бояться Манса Налётчика.

– За Стеной есть вещи куда страшнее. – Она оглянулась и посмотрела на бледную кору и красные глаза чардрева, которое наблюдало, слушало и о чем-то неспешно размышляло.

На лице Неда появилась нежная улыбка.
– Ты слишком много слушаешь Старую Нэн. Иные ушли так же, как и лесной народ восемь тысяч лет назад. А мейстер Лювин тебе скажет, что их и вовсе не было. Их не видела ни одна живая душа.

– До сего дня ни одна живая душа не видела и лютоволка, – ответила Кейтлин.

– Мне давно следует уяснить, что с Талли лучше не спорить, – сказал он с удручённой улыбкой, – Ты пришла сюда не для того, чтобы рассказать мне детскую страшилку. Я знаю, ты не любишь это место. Что же случилось, моя госпожа?

Кейтлин взяла мужа за руку.
– Скорбная весть, мой господин. Я не хотела тревожить, пока ты не придёшь в себя.
Для подобных вестей сложно подобрать слова, поэтому она сказала прямо:
– Мне так жаль, любовь моя. Джон Аррен мёртв.

Он взглянул ей в глаза, и Кейтлин поняла, что до него с трудом доходит смысл сказанного. Нэд воспитывался в Орлином Гнезде, и бездетный лорд Аррен стал вторым отцом ему и его другу, ещё одному воспитаннику Аррена, Роберту Баратеону. Когда Безумный Король Эйерис II Таргариен потребовал их головы, лорд Орлиного Гнезда поднял свои знамёна с луной и соколом, предпочитая восстание предательству своих подопечных.

И в один прекрасный день, наречённый отец стал ему братом, когда они вместе стояли в септе Риверрана, беря замуж двух сестёр, дочерей лорда Хостера Талли.

– Джон… – произнес он, – Это известно наверняка?

– Королевская печать, подписано рукой Роберта. Письмо у меня. Он пишет, что лорд Аррен скончался скоропостижно. Даже мейстер Пицелль был бессилен, но он давал ему макового молока, так что Джон не мучился от боли.

– Полагаю, это слабое утешение, – сказал Нед. Она видела глубокую скорбь на его лице, но всё же его мысли опередили её:– Твоя сестра и сын Джона. О них что-нибудь известно?

– В сообщении говорится, что они в порядке, вернулись в Орлиное Гнездо, – ответила Кейтлин, – но я бы предпочла, чтобы они уехали в Риверран. Орлиное Гнездо так высоко и уединённо, да и замок этот не её, а мужнин. Там каждый камень будет напоминать ей о Джоне. Я знаю сестру. Ей нужны семейный уют и друзья.

– Твой дядя служит сейчас в Долине? Я слышал, Джон сделал его Стражем Ворот.

Кейтлин кивнула.
– Бриндан сделает для неё всё, что в его силах. Это немного утешает, но всё же…

– Езжай к ней, – решил Нед, – возьми детей. Пусть залы её замка наполнятся шумом, голосами и смехом. Её мальчику нужны другие дети, а она не будет одинока в своей печали.

– Если бы я только могла, – ответила Кейтлин, – это ещё не все новости. Король едет в Винтерфелл, чтобы встретиться с тобой.

Нед не сразу понял её слова, но мгновение спустя угрюмое выражение глаз исчезло.
– Роберт едет к нам?
Кейтлин кивнула, и он просиял.

Хотела бы Кейтлин разделить его радость. Но она слышала, о чём шептали слуги во дворе: мёртвый лютоволк в снегу, рог оленя в его глотке. Ужас сжимал ее словно змея, но она заставила себя улыбнуться человеку, которого она любила, и который не верил ни в судьбу, ни в её знаки.
– Я знала, что эта новость тебя обрадует, – сказала она, – мы должны написать твоему брату на Стену.

– Да, разумеется, – согласился он, – Бэн тоже бы хотел тут быть. Я скажу мейстеру Лювину послать самую быструю птицу. — Нэд вскочил на ноги и помог ей подняться. — Проклятье, сколько же лет утекло? Роберт пишет ещё что-нибудь? Например, сколько с ним людей?

– Думаю, не меньше сотни рыцарей, вместе со всеми слугами, да еще полсотни прихлебателей. С ними Серсея и дети.

– Тогда Роберту придется сбавить темп, – сказал Нед, – Это нам на руку, будет больше времени на приготовления.

– И братья королевы.

Нед скривился. Кейтлин знала о его взаимной неприязни с семейством королевы. Ланнистеры с Бобрового Утёса присоединились к Роберту, когда его победа стала очевидной, и Нед так и не простил их.
– Что ж, если для того, чтобы насладиться компанией Роберта, придётся потерпеть Ланнистеров, быть по сему. Похоже, он тащит сюда половину своих придворных.

– Куда идёт король, туда и свита.

– Буду рад повидать его детей. Младшего Ланнистерша еще кормила грудью, когда я видел его в последний раз. Сколько ему сейчас, пять?

– Принцу Томмену семь, – ответила Кейтлин, – столько же, сколько Брану. И прошу, Нед, следи за языком. Ланнистерша наша королева, а её гордыня с каждым годом только крепчает.

Нед сжал её руку.
– Нужно устроить пир. Разумеется, с певцами. И Роберт наверняка захочет поохотиться. Я пошлю Джори с почётным отрядом встретить их на Королевском тракте и сопроводить в замок. Боги, где же мы их всех разместим? Он уже в пути, ты сказала? Иные его раздери. И эту королевскую таинственность.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/251326

Переводчики: Galatea23