Иногда – не часто, всего несколько раз – бывало, когда Джон Сноу был благодарен судьбе за то, что он бастард. Когда он снова наполнял свою чашу вином из курсирующей вокруг стола бутыли, его вдруг осенило, что он мог быть одним из них.

Сейчас он сидел на своём месте, на скамье среди молодых оруженосцев и пил. Сладкий фруктовый вкус летнего вина наполнял его рот и заставлял губы растягиваться в улыбке.

По Главному залу Винтерфелла будто стелился туман — дым, к которому примешивался запах жареного мяса и свежевыпеченного хлеба. Серые каменные стены были убраны белыми, золотыми и пунцовыми флагами: лютоволк Старков, венценосный олень Баратеонов, лев Ланнистеров. Певец наигрывал на лире и декламировал балладу, но в этом конце зала его едва было слышно из-за рёва огня в камине, стука оловянных тарелок и негромкого гула сотни пьяных разговоров.

Шёл четвёртый час приветственного пира в честь короля. Братья и сёстры Джона сидели с королевскими детьми, у подножия помоста, где лорд и леди Старк принимали короля и королеву. По такому выдающемуся случаю отец, вероятно, разрешит каждому из детей выпить по бокалу вина, но не более. А здесь, внизу, никто не запрещал Джону пить столько, сколько он пожелает.

И он обнаружил, что пьёт наравне со взрослыми мужчинами, к радости окружающих его юнцов, которые подбодряли его грубыми возгласами всякий раз, как он опрокидывал бокал. Он находил их компанию приятной, вместе с ними смакуя истории, которые они рассказывали: байки о битве, спальне и охоте. Несомненно, его собеседники были более занимательными, чем королевские отпрыски. Он уже удовлетворил своё любопытство, когда те только вошли в зал. Процессия двигалась в футе от того места, которое ему выделили на лавке, поэтому у него было время хорошенько их рассмотреть.

Лорд отец шёл первым, сопровождая королеву. Она была красавицей, слухи не врали. Украшенная камнями тиара поблёскивала на её длинных золотистых волосах, изумруды превосходно оттеняли зелёные глаза. Отец помог ей подняться на помост, подвёл к её месту, но королева ни разу не взглянула на него. Даже будучи четырнадцатилетним, Джон прекрасно видел, что скрывается за её улыбкой.

Следующими рука об руку шествовали сам король Роберт и леди Старк. Король сильно разочаровал Джона. Отец часто о нём рассказывал, о несравненном Роберте Баратеоне, демоне Трезубца, самом свирепом воине королевства, выдающемся правителем из всех. Джон видел лишь толстяка с красным лицом и бородой, потеющего в своих шелках. Судя по походке, он был уже в изрядном подпитии.

После них вошли дети. Сперва шёл маленький Рикон, пытаясь преодолеть весь путь с достоинством, на какое способен трёхлетний малыш. Джону пришлось подбодрить его, когда он запнулся. Сразу за ним шёл Робб, одетый в цвета Старков: серая шерсть, подбитая белым. Он шёл об руку с принцессой Мирцеллой. Это была хрупкая девочка неполных восьми лет, её волосы под сеткой, усыпанной драгоценными камнями, ниспадали каскадом золотых завитков. Джон заметил, с каким смущением она поглядывала на Робба, когда они шли между столов, как застенчиво ему улыбалась. Джон решил, что она довольно скучна. А Робб, похоже, даже не замечал, какая она глупенькая, и ухмылялся, как болван.

Его сводных сестёр сопровождали принцы. Арья шла с пухлым малышом Томменом, белёсые волосы которого были длиннее её собственных. Сансе, которая была старше сестры на два года, выпало идти с кронпринцем Джоффри Баратеоном. Ему было двенадцать, он был моложе, чем Джон или Робб, но был выше обоих, к большому смятению Джона. Волосы принца были как у сестрёнки, а тёмно-зелёные глаза достались от матери. Густая шевелюра белокурых локонов струилась по золотому ожерелью и высокому бархатному воротнику. Санса просто излучала сияние, шагая рядом с ним, но Джону не понравились ни надутые губы принца, ни скучающе-презрительное выражение лица, с каким он разглядывал Главный зал Винтерфелла.

Гораздо больше его заинтересовала пара, следующая за ними: братья королевы, Ланнистеры с Бобрового Утёса, Лев и Бес. Не составило труда угадать, кто из них кто. Сир Джейме Ланнистер был близнецом королевы Серсеи, высокий, золотоволосый, с блестящими зелёными глазами и колкой, словно нож, улыбкой. Он был одет в малиновый шёлк, высокие чёрные сапоги и чёрный атласный плащ. На груди его мундира был вышит золотой нитью символ его Дома — лев, рычащий и непокорный. В глаза его звали Ланнистером-Львом, а за спиной шептали — Цареубийца.

Джон не мог отвести от него взгляда. Когда он прошествовал мимо, Джон подумал, что именно так и должен выглядеть настоящий король.

Затем он увидел того, другого, который ковылял рядом, но его почти не было видно из-за брата. Тирион Ланнистер, самый младший из детей Тайвина Ланнистера, был намного уродливее близнецов. Боги отказали Тириону во всём, чем так щедро наделили Серсею и Джейме. Он был карликом, вполовину роста Джейме, и с трудом поспевал за ним на своих крохотных ногах. По сравнению с его телом голова казалась слишком большой, а лицо казалось сплюснутым под большим выступающим лбом. Глаза — один зелёный, другой чёрный, — выглядывали из-под гладких светлых, почти белых, волос. Джон зачарованно глазел на него.

Последними из прибывшей знати были его дядя, Бенджин Старк из Ночного Дозора и воспитанник отца, юный Теон Грейджой. Бенджин тепло улыбнулся Джону, проходя мимо. Теон просто его проигнорировал, что, впрочем, не стало неожиданностью. Наконец все расселись, тосты были произнесены, все благодарности высказаны, и пир начался.

Джон начал пить бокал за бокалом.

Под столом что-то коснулось его ноги, и он увидел внимательный взгляд красных глаз.
— Опять проголодался? — спросил он.
В середине стола ещё осталась половина цыплёнка в меду. Джон потянулся было за ножкой, но затем передумал. Он воткнул в птицу нож, а затем стряхнул тушу на пол между ногами. Призрак свирепо впился в мясо, не издав ни звука. Его братьям и сёстрам запретили приводить своих волков на банкет, но в этом конце зала было больше трусливых псов, чем мог сосчитать Джон, и никто из присутствующих не сказал и слова против его щенка. Он сказал себе, что с этим ему тоже повезло.

Глаза начали зудеть, он сердито их потёр, проклиная дым. Затем сделал ещё глоток вина, наблюдая, как его лютоволк уничтожает цыплёнка.

Вслед за служанками между столами трусили собаки. Одна из них, черная дворняга с длинными жёлтыми глазами уловила запах курицы. Она остановилась и поползла под лавку в надежде получить кусочек. Джон стал наблюдать за стычкой.
Псина низко заворчала и подвинулась ближе. Призрак поднял глаза и молча, пристально уставился на неё своими красными глазами. Сука вызывающе клацнула зубами. Она была в три раза больше, чем волчонок, но Призрак не двинулся с места. Он встал над добычей, открыл пасть, обнажая клыки. Псина напряглась, гавкнула, а затем вдруг передумала сражаться. Она развернулась и стала пробираться обратно, напоследок рыкнув, чтобы сохранить достоинство. Призрак вернулся к своей трапезе.

Джон ухмыльнулся и потянулся под стол, чтобы потрепать косматую белую шерсть. Лютоволк взглянул на него, аккуратно прихватил зубами его руку, а затем вернулся к цыплёнку.

— Это один из тех лютоволков, о которых я столько слышал? — произнес рядом знакомый голос.

Джон радостно вскинул взгляд — дядя Бен опустил руку на голову Джона и потрепал его волосы в точности, как недавно Джон ворошил шерсть своего волчонка.
— Да, — ответил он, — Его зовут Призрак.

Один из оруженосцев прервал свою пошлую историю, приказав остальным освободить место за столом для брата их лорда. Бенджин Старк перекинул через скамью длинные ноги и забрал бокал с вином из рук Джона.
— Летнее вино, — сказал он, смакуя, — Нет ничего слаще. Сколько бокалов ты уже выпил, Джон?

Джон улыбнулся.
Бен Старк рассмеялся.
— Так я и думал. Ну и пусть. Кажется, я был гораздо моложе тебя, когда впервые по-настоящему, от души набрался. — Он подцепил головку жареного лука, исходившую бурым соком, и с хрустом откусил.

Черты лица дяди были резкими, грубыми, суровыми, но в серо-голубых глазах всегда таился смех. Он был одет в чёрное, как подобает людям из Ночного Дозора. Но сегодня это был роскошный чёрный бархат, высокие сапоги и широкая портупея с серебряной пряжкой, а тяжёлая серебряная цепь обвивала его шею. Бенджин, явно развлекаясь, наблюдал за Призраком, поедая луковицу.
— Очень спокойный волк, — наконец заключил он.

— Он не похож на остальных, — ответил Джон, — Я не слышал от него ни звука. Поэтому я и назвал его Призраком. И ещё потому, что он белый. Остальные серые и чёрные.

— За Стеной всё еще водятся лютоволки. Мы их слышим во время вылазок. — Бенджин Старк пристально смотрел на племянника. — Разве обычно ты не сидишь со своими братьями?

— В основном, да, — ответил Джон ровным голосом, — Но сегодня леди Старк подумала, что королевскую семью может оскорбить присутствие бастарда среди них.

— Понятно. — Дядя обернулся и окинул взглядом столы на помосте в противоположном конце зала. — А моему брату сегодня, кажется, не очень весело.

Джон тоже это заметил. Бастарды быстро учатся примечать, узнавать правду, которую люди прячут подальше от глаз. Его отец соблюдал все приличия, был любезен, но Джон ощущал напряжённость, которую редко в нём замечал. Он мало говорил, исподлобья оглядывал зал, ничего вокруг не видя.
Через два места от него сидел король и налегал на выпивку весь вечер. Его широкое лицо было красным под большой чёрной бородой. Он поднимал тосты, громко смеялся над любой остротой и нападал на каждое блюдо так, будто умирал с голоду — в отличие от королевы, которая напоминала ледяное изваяние.
— Королева тоже не в духе, — сказал Джон дяде, понижая голос, — Отец водил короля в крипту после полудня. Королева не хотела его отпускать.

Бенджин смерил Джона внимательным, изучающим взглядом.
— Ничего не упускаешь, а, Джон? Нам бы пригодились такие люди на Стене.

Джона распирала гордость.
— Робб лучше владеет копьём, зато я сильнее в драке на мечах, и Халлен говорит, я езжу на лошади не хуже других.

— Выдающиеся достижения.

— Забери меня с собой, когда поедешь на Стену, — сказал Джон во внезапном порыве, — Отец отпустит меня, если ты попросишь, я знаю, отпустит.

Бенджин внимательно изучал его лицо.
— Стена — слишком жестокое место для мальчишки, Джон.

— Я почти взрослый мужчина, — возразил Джон, — на следующие именины мне будет уже пятнадцать, а мейстер Лювин говорит, что бастарды взрослеют быстрее законных детей.

— Очень может быть, — мрачно усмехнулся Бенджин.
Он взял чашу Джона со стола, наполнил его заново из ближайшего кувшина и осушил большими глотками.

— Дэйерину Таргариену было всего четырнадцать, когда он захватил Дорн, — сказал Джон. (Юный Дракон был его кумиром.)

— И это заняло у него всё лето, — заметил дядя, — Твой мальчишка-король угробил десять тысяч человек, пытаясь захватить Дорн, и ещё пятьдесят, когда пытался его удержать. Кто-то должен был ему объяснить, что война — это не игрушки. — Он сделал ещё глоток вина. — Кстати, — заметил он, вытирая губы, — Дэйерин Таргариен умер в восемнадцать. Или ты позабыл про эту часть истории?

— Я ничего не забываю, — хвастливо ответил Джон. Вино придало ему самоуверенности. Он пытался сидеть очень прямо, чтобы казаться выше. — Я хочу служить в Ночном Дозоре, дядя.

Он постоянно размышлял об этом, лёжа в постели, пока его братья спали рядышком. Робб однажды унаследует Винтерфелл, будет командовать большой армией, как владыка Севера. Бран и Рикон принесут ему присягу и будут управлять крепостями от его имени. Сёстры Арья и Санса выйдут замуж за наследников других славных Домов и уедут на Юг хозяйничать в своих замках. А куда деваться бастарду?

— Ты не знаешь, о чём просишь, Джон. Ночной Дозор — это братство. У нас нет семей. Ни у кого из нас не будет сыновей. Наша жена — служба. Наша госпожа — честь.

— У бастарда тоже есть честь, и я готов произнести твою клятву.

— Тебе всего четырнадцать, — сказал Бенджин, — Ты не мужчина. Ещё нет. Пока ты не узнаешь женщину, ты не поймёшь, от чего должен отказаться.

— Мне нет до этого дела! — ответил Джон пылко.
— Может, было бы наоборот, если б ты знал, что это значит, — сказал Бенджин, — Если бы ты знал, чего будет стоить тебе эта клятва, ты не слишком торопился бы заплатить цену, сынок.

Джон чувствовал, как его охватывает ярость.
— Я тебе не сын!
Бенджин Старк поднялся.
— К большому сожалению. — Он положил руку на плечо Джона. — Вернёмся к этому разговору, когда у тебя народятся собственные бастарды, и посмотрим, что ты скажешь тогда.

Джон дрожал.
— Я никогда не буду отцом бастарда, — произнёс он раздельно, — Никогда! — Он словно выплюнул яд.

Внезапно он понял, что за столом все разговоры смолкли, и все смотрят на него. На глаза стали наворачиваться слёзы. Он вскочил на ноги.

— Прошу меня извинить, — сказал он, собрав все остатки достоинства.
Затем повернулся и удрал прежде, чем они могли увидеть его слёзы. Должно быть, он выпил больше вина, чем мог принять. Ноги его не слушались, и когда он пытался убежать, он толкнул служанку и смахнул на пол кувшин. За спиной раздался взрыв хохота, и по щекам побежали горячие слёзы. Кто-то пытался его поддержать. Он вырвался и бросился к двери, наполовину ослепнув. Призрак бежал по его пятам, в ночь.

Во дворе было тихо и пустынно. Только одинокий часовой высоко на зубчатой стене кутался в плащ, чтобы согреться. Ему наверняка было тоскливо и грустно торчать там одному, но сейчас Джон с радостью поменялся бы с ним местами. Противоположная сторона замка была тёмной и пустынной. Джон однажды видел заброшенную крепость, мрачное место, где гулял только ветер, а камни хранили секреты о тех людях, что там жили. Винтерфелл напоминал ту крепость сегодня.

Звуки музыки и песни доносились из открытого за его спиной окна. Это было последнее, что Джон хотел бы сейчас слышать. Он вытер слёзы рукавом, сердясь на себя, что позволил себе разрыдаться, и собрался идти обратно.

— Мальчик, — позвал его чей-то голос.
Джон оглянулся.

Тирион Ланнистер сидел на выступе над входом в Главный Зал, оглядывая весь мир, словно горгулья.
Карлик хмыкнул.
— Это ведь волк?

— Лютоволк, — поправил Джон, — Его зовут Призрак. — Он глядел на человечка снизу вверх, и досада вдруг прошла. — Что ты там делаешь? Почему ты не на празднике?

— Слишком жарко, слишком шумно, к тому же я уже достаточно выпил вина, — ответил карлик, — Я давно уяснил, что в обществе считается неприличным, если тебя тошнит на собственного брата. Могу я поближе взглянуть на твоего волка?

Джон поколебался, затем медленно кивнул.
— Ты сможешь спуститься сам или мне принести стремянку?

Он оттолкнулся от выступа прямо в воздух. Джон поперхнулся и с ужасом увидел, как Тирион свернулся в клубок, приземлился на свои руки, а потом перевернулся и встал на ноги.

Призрак неуверенно попятился от него.

Карлик отряхнулся и рассмеялся.
— Кажется, я напугал твоего волка. Мои извинения.

— Он не испугался, — сказал Джон. Он встал на коленки и подозвал пса: — Призрак, иди сюда. Давай. Вот так.

Волчонок подошёл ближе и ткнулся носом в лицо Джона, не сводя настороженного взгляда с Тириона Ланнистера. Когда карлик протянул руку, чтобы погладить его, он дёрнулся назад и молча оскалил клыки.
— А он стеснительный, — сказал Ланнистер.

— Сидеть, Призрак, — скомандовал Джон, — Молодец. Сидеть. — Он взглянул на карлика. — Теперь можешь погладить. Он не двинется с места, пока я не прикажу. Я его тренировал.

— Вижу, — сказал Ланнистер. Он почесал белоснежную шерсть между ушами Призрака. — Хороший волк.

— Не будь меня здесь, он бы разорвал тебе глотку, — сказал Джон, что до поры до времени было не совсем правдой.

— В таком случае тебе лучше оставаться поблизости, — сказал карлик. Он наклонил свою большую голову и взглянул на Джона своими разноцветными глазами. — Меня зовут Тирион Ланнистер.

— Знаю. — Джон встал, а стоя он был выше, чем карлик. Странное чувство.

— Ты ведь бастард Неда Старка?

Всё нутро Джона будто обдало холодом. Он поджал губы и ничего не сказал.

— Я тебя оскорбил? — сказал Ланнистер, — Прости. Карлики не обладают чувством такта. Поколения шутов в пёстрых тряпках подарили мне право скверно одеваться и говорить вслух любую чепуху, что приходит в голову. — Он хмыкнул. — И всё же, ты бастард.

— Лорд Эддард Старк — мой отец, — сухо признал Джон.

Ланнистер изучал его лицо.
— Да, — наконец сказал он, — Я сразу это понял. В тебе больше от Севера, чем во всех твоих братьях.

— Сводных братьях, — поправил Джон. Ему было приятно замечание карлика, но он старался этого не показывать.

— Позволь дать тебе совет, бастард, — сказал Ланнистер, — Никогда не забывай, кто ты. Будь уверен, мир точно никогда не забудет. Пусть это будет твоей крепостью. Тогда оно не обернётся твоей слабостью. Надень это на себя, как броню, и тогда этим тебя никогда не смогут ранить.

Джон был не в настроении выслушивать советы от кого бы то ни было.
— Откуда ты можешь знать, каково быть бастардом?

— Все карлики — бастарды в глазах своих отцов.

— Ты — сын Ланнистера, законнорожденный своей матерью.

— Серьёзно? — с иронией ответил карлик, — Поди и скажи это моему лорду отцу. Моя мать умерла, производя меня на свет, так что он никогда не был в этом уверен.

— А я даже не знаю, кто была моя мать, — сказал Джон.

— Она, несомненно, была женщиной. Обычно так и бывает, — он одарил Джона благосклонной, печальной улыбкой, — Запомни одно, мальчик. Все карлики могут быть бастардами, но не всем бастардам обязательно быть карликами. — С этими словами он развернулся и побрёл на пир, что-то насвистывая.
Когда он открыл дверь, и выпустил свет из зала, через весь двор легла чёткая тень, и на секунду Тирион Ланнистер стал высоким, как король.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/251439

Переводчики: Galatea23