Охота выехала на рассвете. Король пожелал, чтобы на сегодняшнем пиру подали дикого кабана. Принц Джоффри ехал на охоту вместе с отцом, поэтому Роббу тоже разрешили присоединиться. Дядя Бенджин, Теон Грейджой, сир Родрик и даже этот странный карлик – брат королевы – все уехали вместе с ними. В конце концов, это была последняя охота. Назавтра они должны были отправиться на Юг.

Брана оставили вместе с Джоном, девчонками и Риконом. Но Рикону только три, девчонки есть девчонки, а Джона и его волка нигде не было видно. Бран не слишком усердствовал в поисках, он считал, что Джон сердится на него. Кажется, Джон в последнее время вообще дулся на всех и вся, Бран только не мог взять в толк, почему. Джон отправлялся с дядей Беном на Стену, чтобы вступить в ряды Ночного Дозора. Это почти так же захватывающе, как отправиться на Юг с королём. И это ведь Робба они бросали здесь, а не Джона.

Бран не мог дождаться момента отбытия. Он поедет по Королевскому тракту верхом самостоятельно, и не на пони, а на настоящем коне. Его отец будет десницей короля, они будут жить в Красном дворце в Королевской Гавани, в том самом, что выстроили повелители драконов. Старая Нэн говорила, там обитают духи, и в подземельях творятся жуткие вещи, и по стенам висят черепа драконов. Брана пробирала дрожь при одной мысли об этом, но не от страха. Чего ему бояться? Рядом с ним будет отец, король и вся его стража с верными клинками.

Бран и сам намеревался однажды стать рыцарем королевской гвардии. Старая Нэн говорила, что это были самые лучшие воины во всём королевстве. Их было семеро, они носили белые доспехи, у них не было ни жён, ни детей, они жили только для того, чтобы служить королю. Бран знал все их истории. Их имена были для него словно музыка. Сервин Зеркальный Щит, сир Райем Редвин, принц Эйемон Рыцарь Драконов. Близнецы сир Эррик и сир Аррик, которые погибли от мечей друг друга сотни лет назад, когда брат шёл войной на сестру. Певцы прозвали ту войну Танцем Драконов. Белый Бык, Герольд Хайтауэр. Сир Артур Дейн, Меч Зари. Барристан Смелый.

Двое из королевской гвардии приехали на Север вместе с Робертом. Бран зачарованно глядел на них, не осмеливаясь заговорить. Сир Борос был лысым и с толстым лицом. У сира Мерина были обвислые веки и борода цвета ржавчины. Сир Джейме Ланнистер больше походил на легендарных рыцарей, и он тоже был в королевской гвардии, но Робб ему рассказал, что сир Джейме убил старого сумасшедшего короля, так что он не в счёт. Из тех великих воинов в живых остался только сир Барристан Селми, Барристан Смелый, лорд-командующий королевской гвардии. Отец пообещал, что они встретятся с ним, как доберутся до Королевской гавани. Бран отмечал дни на стене, всей душой желая увидеть мир, о котором только мог мечтать, и начать новую жизнь, о которой имел весьма скудное представление.

Но теперь, когда день отъезда так близок, Бран чувствовал себя потерянным. Винтерфелл был единственным домом, который он знал. Отец сказал, что сегодня он должен попрощаться, и он попробовал. После того, как охотники отбыли, он вместе с волком решил обойти весь замок, чтобы навестить всех, кого должен был оставить. Старую Нэн и повара Гейджа, Миккена в его кузне, Ходора – конюха, который всегда улыбался и заботился о его пони, и никогда не говорил ничего кроме «Ходор!», садовника в зимнем саду, который угощал его ежевикой, когда он прибегал…

Толку из этого не вышло. Сперва он зашёл на конюшню проведать своего пони в стойле. Но это был уже не его пони, ведь он получает настоящего коня, а пони останется здесь. От навалившейся тоски Брану захотелось сесть и разреветься. Он развернулся и убежал, прежде чем Ходор и другие конюшие могли заметить слёзы. После этого Бран оставил затею с прощанием и провёл весь день в богороще, пытаясь обучить волка приносить палку, в чём потерпел неудачу. Волчонок был гораздо смышлёнее любой собаки на отцовской псарне, и Бран мог поклясться, что он понимает каждое его слово, но погоня за палкой его мало интересовала.

Бран всё еще размышлял над именем для него. Своего щенка Робб назвал Серый Ветер, потому что он очень быстро бегал. Санса дала своему волчонку имя Леди, а Арья позаимствовала имя какой-то престарелой королевы из песенки. Рикон звал волчонка Косматиком. Бран считал, что это довольно глупое имя для лютоволка. Белого щенка Джона звали Призрак. Бран жалел, он первым не додумался до этого имени, хоть его волк и не был белым. Он перебрал сотню имён за последние две недели, и ни одно из них не пришлось ему по душе.

Наконец ему наскучило швырять палку, и он решил вскарабкаться наверх. Он уже давно не забирался на разрушенную башню из-за последних событий, а шанса может больше и не представиться.

Он помчался через богорощу, выбрав длинный путь, чтобы оказаться подальше от пруда с чардревом. Оно всегда его пугало. Деревья не должны иметь глаз или листьев, похожих на ладошки. Волк бежал за ним по пятам.
— Жди здесь, — сказал Бран ему, когда они добежали до вечнозелёного дерева у крепостной стены. — Лежать. Вот так. Теперь жди.

Волк исполнил все команды. Бран почесал его за ушами, затем повернулся, подпрыгнул, ухватился за самую низкую ветку и подтянулся. Он легко перебирался с ветки на ветку, но где-то на полдороге волк вдруг вскочил на ноги и завыл.

Бран глянул вниз. Волк замолчал, пристально глядя на него своими узкими жёлтыми глазами. Он почувствовал, как странный холодок пробежал по телу, но снова начал карабкаться. И тогда волк завыл опять.
— Тише! — крикнул Бран — Сидеть! Ты хуже матушки.
Но вой не прекращался до тех пор, пока он не добрался до самого верха дерева и не спрыгнул на крышу, пропав из виду.

Крыши Винтерфелла были ему вторым домом. Мать часто говорила, что лазать он научился гораздо раньше, чем ходить. Бран не помнил, как он выучился ходить, равно как и лазать, так что, может, это и правда.

Для мальчика Винтерфелл был лабиринтом из серого камня, с его стенами, башнями, дворами и переходами, которые тянулись во всех направлениях. В старой части замка коридоры шли вверх и вниз, так что нельзя было знать наверняка, на каком этаже находишься. Как однажды сказал ему мейстер Лювин, замок рос веками, как причудливое каменное дерево с густыми, кручёными и переплетающимися ветвями и корнями, глубоко уходящими под землю.

Когда он наконец выбрался наверх, вскарабкавшись почти к самым небесам, весь Винтерфелл стал виден как на ладони. Ему нравилось смотреть на него, лежащий внизу. Выше него кружили только птицы, а внизу протекала будничная жизнь замка. Бран мог часами торчать на Первой башне среди стаи источенных дождями горгулий, наблюдая за всем, что происходит внизу: мужчины тренируются во дворе с деревянными и стальными мечами, повара ухаживают за овощами в зимнем саду, по питомнику носятся неугомонные собаки, богороща хранит безмолвие, а девчонки сплетничают у колодца, где полощут бельё. В эти минуты он ощущал себя настоящим хозяином замка, и это чувство не дано понять даже Роббу.

Тут ему открылся и секрет Винтерфелла: строители не стали выравнивать почву под замок, за его стенами было множество холмов и лощин. Бран знал, что в замке есть мост, соединяющий четвёртый этаж колокольни со вторым этажом голубятни. Ещё он знал, что если пробраться внутрь стены у Южных ворот, вскарабкаться на третий ярус и обежать вокруг всего Винтерфелла по узкому каменному тоннелю, то можно выйти у Северных ворот, прямо у подножия нависающей над головой стены в сто футов высотой. Бран был убеждён, что даже мейстер Лювин этого не знал.

Мать всегда боялась, что когда-нибудь Бран упадёт со стены и разобьётся. Он всё убеждал её, что этого не случится, но она не верила. Даже как-то взяла с него обещание всегда оставаться на земле. Он продержался почти две ужасно тоскливых недели, пока однажды ночью не сбежал через окно спальни, когда братья крепко заснули.

На следующий день в приступе раскаяния он сознался в проступке. Лорд Эддард отправил его в богорощу для покаяния и выставил стражу, которая должна была следить, чтобы Бран провёл там всю ночь в размышлениях о своём непослушании. Наутро Брана нигде не было видно. В конце концов его нашли крепко спящим на верхних ветках самого высокого вечнозелёного дерева в роще.

Как бы отец не сердился, он не смог удержаться от смеха.
— Нет, ты не мой сын, — сказал он Брану, когда они сняли его с дерева, — Ты белка. Будь по-твоему. Если хочешь лазать — хорошо, только не попадайся на глаза матери.

Бран сделал всё, что он него зависело, хоть и не думал, что смог её одурачить. Поскольку отец не запрещал ему лазать, мать попыталась зайти с другой стороны. Старая Нэн рассказала ему историю о непослушном маленьком мальчике, который забрался слишком высоко и его убило молнией, и потом вороны выклевали ему глаза. На Брана эта история не произвела должного впечатления. На крыше разрушенной башни, куда никто, кроме него, не забирался, было воронье гнездо. Иногда, перед тем, как туда забраться, он набивал карманы кукурузными зёрнами, и вороны ели прямо у него из рук. Ни одна из них не проявила интереса к его глазам.

А мейстер Лювин смастерил человечка из глины, одел его в одежду Брана и сбросил со стены во двор, чтобы продемонстрировать Брану, что случится, если он расшибётся. Это было даже забавно, но Бран потом ему сказал:
— Я не из глины. Кроме того, я никогда не падаю.

Некоторое время стражники гонялись за ним, когда замечали на крыше, чтобы стащить вниз. Это было самое весёлое время. Совсем как догонялки с братьями, за исключением того, что Бран всегда выигрывал: никто из стражников не преуспел в этом занятии так, как он, даже Джори. К тому же, по большей части они его даже не видели. Люди редко смотрят вверх. Ещё одна привлекательная сторона его увлечения – он будто становился невидимкой.

Ему нравилось подтягиваться вверх, преодолевая камень за камнем, когда пальцы рук и ног с трудом помещались в щелях между ними. Он всегда сбрасывал обувь и забирался на стены босым, и тогда ему казалось, что у него не две руки, а четыре. Ему нравилась ноющая, приятная боль в мускулах, которую он ощущал после. Ему нравилось вдыхать воздух: наверху он был сладкий и холодный, будто зимний персик. Ему нравились птицы: вороны на разрушенной башне, крохотные воробышки, которые гнездились в расщелинах между камнями, старая сова, спящая на пыльном чердаке над старой оружейной. Бран знал о них всё.

Больше всего он любил забраться туда, куда никто не смог бы, и увидеть простирающийся внизу Винтерфелл так, как никто никогда его не увидит. Весь замок превратился в его в тайник.

Любимым убежищем была разрушенная башня, бывшая когда-то дозорной — это была самая высокая башня в замке. Давным-давно, ещё за сто лет до того, как родился отец, в неё угодила молния и она сгорела. Треть крыши обвалилась внутрь, и башню так и не отстроили. Иногда отец посылал туда крысоловов, чтобы вычистить подвал от их гнёзд, которые находились в куче упавших камней, головешек и обрушившихся балок. Но никто никогда не поднимался на зубчатую крышу строения, кроме Брана да ворон.

Туда можно было попасть двумя способами. Можно было вскарабкаться прямо по стене башни, но камни держались некрепко — скрепляющий их раствор давно истлел, и Брану не хотелось бы опираться на кирпичи всем весом.

Самый лучший путь начинался в богороще. Нужно было влезть на самое высокое вечнозелёное дерево, перебраться через стену и казарму, прыгая с крыши на крышу. Разумеется, босиком, чтобы не услышали стражники. Тогда можно попасть на обратную сторону Первой Башни — самой старой части замка, — и оползти вокруг неё на четвереньках. Башня была гораздо выше, чем казалась, и там жили одни крысы да пауки, но старые камни будто были созданы для того, чтобы Бран по ним лазал. Затем нужно идти прямо к свисающим с крыши слепым горгульям, а потом, раскачиваясь в воздухе и хватаясь за статуи то одной рукой, то другой, перебраться на северную сторону. Там, где расстояние между сооружениями меньше всего, надо как следует подтянуться и перелезть в разрушенную башню. Последняя часть пути к гнёздам – вскарабкаться на груду почерневших камней, не больше десяти футов, и тогда вороны слетаются, чтобы посмотреть, не принесли ли им зерна.

Благодаря тренировкам, Бран легко перемещался от горгулье к горгулье, когда услышал голоса. Он так вздрогнул, что чуть не разжал руки. Первая башня всегда пустовала, сколько он себя помнил.

— Мне это не нравится, — произнёс женский голос. Под ним был ряд окон, и голос доносился из последнего на этой стороне. — Это тебя должны были сделать десницей.

— Упаси меня Семеро, — ответил мужской голос лениво, — Не той чести я ищу. К тому же, пришлось бы слишком много напрягаться.

Бран застыл, прислушиваясь и не смея двигаться вперёд. Они могут заметить его ноги, если он попробует прошмыгнуть мимо.

— Разве ты не видишь, в какую опасную ситуацию это нас ставит? — сказала женщина, — Роберт любит этого человека, как брата.

— Роберт с трудом переваривает общество собственных братьев. И я его не виню, одного только Станниса довольно, чтобы вызвать несварение.

— Не разыгрывай дурака. Станнис и Ренли — одно, а Эддард Старк — совсем другое. Роберт слушает его. Проклятье на их головы, я должна была настоять, чтобы он выбрал тебя. Но я была уверена, что Старк откажется.

— Можно считать, нам очень повезло, — ответил мужчина, — Король мог легко назначить одного из своих братьев или даже Мизинца, не приведи Семеро. По мне — уж лучше благородный враг, чем честолюбивый, крепче спать буду по ночам.

Бран понял, что они говорят об отце. Ему захотелось узнать больше. Всего несколько футов…Но они сразу заметят, если он будет мелькать перед окном.

— Нам придётся приглядывать за ним, — сказала женщина.

— Лучше я буду приглядывать за тобой, — скучающим голосом сказал мужчина, — Иди сюда.

— Лорд Старк никогда не проявлял интереса к тому, что творится к Югу от Перешейка. Говорю тебе, он что-то замышляет против нас. Зачем ещё ему покидать свои владения?

— По сотне причин. Долг. Честь. Он жаждет запечатлеть своё имя в истории или убраться подальше от жены, или то и другое. А, может, он просто хочет погреться на солнышке впервые в жизни.

— Леди Аррен — сестра его жены. Удивительно, что Лиза не встретила нас здесь обвинениями.

Бран глянул вниз. Под окном был небольшой выступ, всего в несколько дюймов шириной. Он попробовал достать его ногами. Слишком далеко. Ему ни за что не дотянуться.

— Ты слишком себя изводишь. Лиза Аррен — испуганная корова.

— Эта испуганная корова делила постель с Джоном Арреном.

— Если бы она что-то знала, то перед тем, как бежать из Королевской гавани, она бы наведалась к Роберту.

— Зная, что он уже дал согласие на воспитание её хилого сына на Бобровом Утёсе? Не думаю. Она ведь понимает, что жизнь её сына зависит от её умения хранить молчание. Зато теперь она в безопасности наверху в Орлином Гнезде, и может набраться храбрости.

— Мамаши. — Из уст мужчины это прозвучало, как ругательство. — Мне кажется, что с рождением ребёнка с вашими головами что-то приключается. Вы все сумасшедшие. — Он рассмеялся. Смех вышел довольно желчным. — Пусть леди Аррен храбрится, сколько ей захочется. Неважно, что она знает и неважно, что ей показалось, что она знает, у неё нет доказательств. — Пауза. — Или есть?

— Думаешь, король в них нуждается? — спросила женщина, — Я же говорю, он меня не любит.

— И чья же это вина, милая сестрица?

Бран изучал выступ. Он мог сорваться. Выступ был слишком узкий, чтобы приземлиться на него, но если ухватиться за него, когда он будет падать, а затем подтянуться… Но тогда он наделает шуму, и это привлечёт их внимание к окну. Он не разобрался, что именно он услышал, но то, что это не предназначено для его ушей, понял сразу.

— Ты такой же слепец, как и Роберт, — сказала женщина.

— Если ты имеешь в виду то, что я вижу то же самое, тогда да. Я вижу человека, который скорее умрёт, чем предаст короля.

— Одного короля он всё же предал, разве ты забыл? — произнесла женщина. — О, я не отрицаю, он предан Роберту, и это очевидно. Но что будет, когда Роберт умрёт, а Джофф займёт трон? Чем скорее это произойдёт, тем безопаснее будет наше положение. Беспокойство мужа растёт день ото дня. Если поблизости будет болтаться Старк, это только всё усугубит. Он всё ещё влюблён в его шестнадцатилетнюю сестру, эту малютку-покойницу. Сколько ещё пройдёт времени, перед тем, как он решит променять меня на новую Лианну?

Брану внезапно стало очень страшно. Ничего он так не желал, как убраться тем же путём, каким пришёл, и найти своих братьев. Только вот что он им расскажет? Нужно подобраться поближе. Нужно увидеть беседующих.

Мужчина вздохнул.
— Тебе следует поменьше думать о далёком будущем и побольше о радостях, что прямо перед тобой.

— Прекрати! — сказала женщина.
Бран услышал вдруг звук шлепка, и мужчина рассмеялся.

Бран подтянулся, вскарабкался на горгулью, свисающую с крыши. Так будет проще — он пройдёт по крыше до следующей статуи прямо над тем окном, откуда слышался разговор.

— Все эти разговоры порядком утомляют, сестра, — сказал мужчина, — Иди сюда и будь паинькой.

Бран уселся верхом на горгулью, туго обхватив её ногами, и качнулся, повисая вниз головой. Уцепившись ногами, он начал медленно тянуться головой вниз, к окну. Мир, перевёрнутый с ног на голову, выглядел очень странно. Внизу плавал каменный двор, ещё влажный от растаявшего снега, и голова сразу закружилась.

Бран заглянул в комнату.

В комнате боролись мужчина и женщина. Они оба были голыми. Бран не мог сказать, кто это был. Он видел только спину мужчины, и его тело заслоняло женщину, которую он прижал к стене.

Послышался влажный мягкий звук, и Бран догадался, что они целуются. Он смотрел полными ужаса глазами, в горле застрял комок. Рука мужчины скользнула между её ног, и он, должно быть, сделал ей больно, потому что из её горла вырвался тихий стон.
— Прекрати, - сказала она, — хватит, остановись. Прошу…
Но её голос был слаб и тих, и она не оттолкнула его. Её руки зарылись в его волосы, спутанные золотистые волосы, и она притянула его лицо к своей груди.

Бран увидел её лицо. Её глаза были закрыты, а рот приоткрыт, она продолжала стонать. Её золотые волосы болтались из стороны в сторону, её голова покачивалась взад-вперёд, но он всё равно узнал королеву.

Должно быть, он издал какой-то звук, потому что её глаза вдруг распахнулись и уставились прямо на него. Она закричала.

Всё произошло в один миг. Женщина яростно отпихнула мужчину, крича и показывая на Брана. А Бран пытался подняться наверх, согнувшись пополам и стараясь дотянуться руками до горгульи. Он слишком торопился, и рука безуспешно царапала гладкий камень. В панике его ноги соскользнули, и он сорвался вниз. Голова моментально закружилась, подступила тошнота, когда промелькнуло окно. Он выбросил вперёд руку и ухватился за выступ, соскользнул, и снова схватился за него другой рукой. Сильно качнувшись, он так ударился о стену, что она вышибла из него весь дух. Задыхаясь, Бран повис на одной руке.

Из окна наверху выглянули два лица.

Королева. Теперь Бран узнал и мужчину рядом с ней. Они выглядели, как отражения друг друга в зеркале.

— Он нас видел, — сказала женщина визгливо.

— Значит, видел, — ответил мужчина.

Пальцы Брана начали соскальзывать. Он схватился за выступ другой рукой, ногти впились в неподатливый камень. Мужчина протянул ему руку.
— Хватай, пока не свалился.

Бран потянулся к его руке и так крепко ухватился за неё, насколько хватало сил. Мужчина затащил его на выступ.
— Что ты делаешь? — спросила женщина требовательным тоном.

Мужчина не обращал на неё внимания. Он был очень серьёзен. Он поставил Брана прямо на подоконник и спросил:
— Сколько тебе лет, мальчик?

— Семь, — ответил Бран, напряжение покидало его, он дрожал. Его пальцы всё ещё сильно впивались в предплечье мужчины, и он смущённо отпустил его.

Мужчина оглянулся на женщину.
— И всё это ради любви, — сказал он с отвращением.
С этими словами он толкнул Брана.

Вскрикнув, Бран отступил назад, не встретив спиной никакой преграды. Ухватиться было не за что. Каменный двор бросился ему навстречу.

Где-то вдалеке выл волк, а вороны кружили над сломанной башней в ожидании кукурузных зёрен.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/251724

Переводчики: Galatea23