Где-то в огромном каменном лабиринте под названием Винтерфелл завывал волк, и его вой разносился над замком, словно провозглашая траур.

Тирион Ланнистер выглянул из-за книги и поёжился, хотя в библиотеке было уютно и тепло. Что-то в этом волчьем вое заставало человека врасплох, где бы он не находился, и бросало в самые дебри человеческого разума бежать голышом впереди своры.

Волк завыл снова. Тирион захлопнул тяжёлый фолиант в кожаном переплёте, который только что читал — столетний труд о смене сезонов давно почившего мейстера. Он прикрыл зевок ладонью. Лампа для чтения замерцала, масло в ней почти вышло, когда рассветные лучи заструились через высокое библиотечное окно. Он провёл здесь всю ночь, но в этом не было ничего удивительного. Тирион Ланнистер никогда не был засоней.

Он слез со скамьи. Ноги затекли и побаливали. Он немного помассировал их, чтобы разогнать кровь, и сильно прихрамывая, двинулся к столу, где посапывал септон, уронив голову прямо на открытую перед ним книгу. Тирион прочитал название: «Житие великого мейстера Эйетельмура». Не удивительно.
— Шейли, — позвал он потихоньку.
Молодой человек дёрнулся,смущённо заморгав, и кристалл, символ его ордена, закачался на серебряной цепочке.
— Я ухожу завтракать. Проследи, чтобы книги были на своих местах на полках. Будь аккуратен с валирийскими свитками, пергамент очень хрупкий. «Военные машины» Эйрмидона исключительно редкая вещица, ваш экземпляр — единственная полная версия из всех, что я видел.
Шейли глазел на него, ещё не вполне проснувшись. Тирион терпеливо повторил инструктаж, затем хлопнул септона по плечу и оставил его наедине с обязанностями.

На улице он полной грудью вдохнул морозный утренний воздух и начал свой нелёгкий путь вниз по крутым каменным ступеням, которые спиралью закручивались вокруг здания библиотеки. Путь выходил долгим – ступени были высокими и узкими, в то время как его ноги - короткими и кривыми. Лучи восходящего солнца ещё не перебрались через стены Винтерфелла, но люди уже деловито сновали во дворе. До него донёсся голос Сандора Клигана:
— Мальчишка что-то долго умирает. Лучше бы он с этим не медлил.

Тирион взглянул вниз и увидел Пса и Джоффри в окружении оруженосцев.
— По крайней мере, он помирает тихо, — ответил принц, — А вот его волк производит много шума. Я едва мог заснуть ночью.

Длинная тень Клигана легла на утрамбованную землю, его оруженосец опустил чёрный шлем на его голову.
— Я могу заставить его умолкнуть, если вам угодно, — сказал Клиган через открытое забрало. Оруженосец сунул ему в руки длинный меч, и тот опробовал его, рассекая холодный утренний воздух. Позади во дворе уже доносился лязг стали.

Принц развеселился.
— Пошлём пса убить пса! — воскликнул он, — Винтерфелл просто кишит волками, если один пропадёт, Старки и не заметят.

Тирион спрыгнул с последней ступени, и очутился во дворе.
— Позволю себе не согласиться, племянник, — сказал он, — Старки умеют считать до шести, в отличие от некоторых известных мне принцев.

Джоффри хватило совести залиться румянцем.

— Голос из ниоткуда, — сказал Сандор. Он так и эдак выглядывал из шлема. — Бесплотный дух!

Принц засмеялся, как и всегда, когда его личный страж разыгрывал шута. Тирион уже привык к этому.
— Я здесь.

Великан наклонился и уставился вниз, будто только что его заметил.
— Маленький лорд Тирион, — сказал он, — мои извинения. Я не заметил, что вы тут стоите.

— У меня сегодня неподходящее настроение для твоих дерзостей. — Тирион повернулся к племяннику. — Джоффри, давно пора навестить лорда Эддарда и леди Кейтлин, чтобы поддержать их.

Джоффри глядел так нахально, как могут только маленькие капризные принцы.
— Чем им поможет моя поддержка?

— Ничем, — сказал Тирион, — Однако, её от тебя ожидают. Ты не появился, и это заметили.

— Мальчишка Старков мне никто, — ответил Джоффри, — Терпеть не могу женское нытьё.

Тирион Ланнистер протянул руку и изо всех сил ударил племянника по лицу. Щека принца начала наливаться багрянцем.

— Ещё слово — и я ударю тебя снова.

— Я расскажу матери! — воскликнул Джоффри.

Тирион ударил его ещё раз, теперь красными были обе щеки.

— Конечно, расскажешь, — сказал Тирион, — но сперва ты отправишься к лорду и леди Старк, упадёшь перед ними на колени и скажешь, что тебе безумно жаль; и если есть хоть что-то, чем ты можешь им помочь в этот ужасный час, ты к их услугам; и что только о них все твои молитвы. Ты меня понял? Понял?

Мальчик выглядел так, будто сейчас разрыдается. Но вместо этого он только слабо кивнул, а затем повернулся и опрометью кинулся со двора, держась за щёку. Тирион смотрел ему вслед.

Чья-то тень упала на его лицо, он обернулся и увидел Клигана, нависающего над ним, будто скала. Его доспехи, чёрные, как сажа, казалось, заслоняли собой всё солнце. Забрало шлема было опущено. Его сделали в виде рычащего чёрного пса для устрашения, но Тирион всегда считал, что шлем гораздо симпатичнее жуткого обожженного лица Клигана.

— Принц это запомнит, маленький лорд, — предупредил его Пёс со смешком, который из-за шлема был похож на гулкий грохот.

— Молю, чтоб так и было, — ответил Тирион, — а если он забудет, будь хорошим пёсиком, напомни ему. — Он окинул взглядом двор. — Не знаешь, где я могу сыскать своего братца?

— Завтракает с королевой.

— А, — Тирион небрежно кивнул Сандору и, насвистывая, отправился прочь со скоростью, которую позволяли его короткие ноги.
Ему было жаль того рыцаря, который будет сегодня тренироваться с Псом. У него вспыльчивый нрав.

Остывший, без изысков, завтрак был накрыт в столовой гостевого дома. Джейме сидел рядом с Серсеей и детьми, они переговаривались тихими, низкими голосами.

— Роберт ещё в постели? — спросил Тирион, усаживаясь к столу, не дожидаясь приглашения.

Сестра взглянула на него с тем же выражением лёгкого отвращения, которое не покидало её лица с момента его рождения.
— Король не ложился сегодня. Он с лордом Старком. Он воспринял близко к сердцу их горе.

— У него такое большое сердце, у нашего Роберта, — лениво улыбнулся Джейме.
Джейме мало к чему относился серьёзно, Тирион знал это и прощал ему эту особенность. У Тириона было ужасное детство, и Джейме был единственным, кто когда-либо вёл себя по отношению к нему с уважением и вниманием. За это Тирион мог простить ему почти всё на свете.

К нему подошёл слуга.
— Хлеба, — сказал Тирион, — и тех маленьких рыбок, и кружку вон того тёмного пива, чтоб запить их. Ах, да, и немного бекона, прожарь как следует.
Слуга кивнул и ушёл. Тирион снова повернулся к родичам.
Близнецы, мужчина и женщина. Сегодня они выглядели особенно похожими. Оба одеты в тёмно-зелёный цвет, что так подходил к их глазам, ниспадающие белокурые волосы уложены, а золотые украшения сверкают на их запястьях, пальцах и шеях.

Тирион подумал, каково это, иметь близнеца, но решил, что предпочёл бы этого не знать. Хватит с него собственного лица, которое смотрит из зеркала каждый день. Ещё один Тирион — слишком ужасная мысль, чтобы развивать её дальше.

Принц Томмен произнёс:
— У вас есть новости о Бране, дядя?

— Я заглядывал к больному вчера, — доложил Тирион, — Без изменений. Мейстер думает, что это хороший знак.

— Я не хочу, чтобы Брандон умер, — сказал Томмен робко.
Он был хорошим мальчиком, в отличие от брата. Но ведь про Джейме и Тириона тоже не скажешь, что они горошины одного стручка.

— У лорда Эддарда был брат, которого тоже звали Брандон, — задумчиво сказал Джейме, — Один из тех заложников, которых убил Таргариен. Похоже, несчастливое имя.

— Не настолько, — ответил Тирион.
Слуга поднёс ему тарелку, и он отломил кусок чёрного хлеба.

Серсея настороженно рассматривала брата.
— Что ты имеешь в виду?

Тирион криво усмехнулся.
— Только то, что желание Томмена, возможно, исполнится. Мейстер думает, мальчик будет жить. — Он сделал глоток пива.

Мирцелла радостно ойкнула, а Томмен взолнованно улыбнулся, но Тириона интересовала не их реакция. Взгляд, которым обменялись Джейме и Серсея, длился не дольше секунды, но он заметил его. Серсея опустила глаза к столу.
— Это немилосердно. Неужели северные боги настолько жестоки? Неужели допустят, чтобы ребёнок медленно умирал в мучениях?

— Что именно сказал мейстер? — спросил Джейме.

Тирион запустил зубы в хрустящий бекон, вдумчиво пожевал его некоторое время, затем сказал:
— Он думает, что если бы мальчик собирался помереть, то это бы уже случилось. Но прошло уже четыре дня, а изменений нет.

— Брану станет лучше? — спросила малютка Мирцелла.
Она была копией своей матери, но, к счастью, не во всём.

— У него сломана спина, малышка, — сказал Тирион, — И ноги. Его жизнь поддерживают мёдом и водой, иначе он умрёт от истощения. Если Бран очнётся, он станет есть нормальную пищу, но вот ходить никогда не сможет.

— Если очнётся, — повторила Серсея, — Значит, это возможно.

— Об этом ведомо только Семерым, — сказал Тирион, — мейстер лишь надеется. — Он откусил ещё немного хлеба. — Готов поклясться, этот его волк не даёт ему умереть. Днём и ночью воет у Брана под окном. Каждый раз его отгоняют, но он возвращается. Мейстер как-то приказал закрыть окно, чтобы его не было слышно, и Бран сразу будто ослаб. Когда окно открыли, его сердце начало биться сильнее.

Королева вздрогнула.
— В этих животных есть что-то ненормальное, — сказала она, — Они опасны. Я не позволю взять их с нами на Юг.

— Вряд ли получится их остановить, сестра, —ответил Джейме, — Волчата девочек следуют за ними повсюду.

Тирион принялся за рыбу.
— Значит, вы скоро уезжаете?

— Не так скоро, как хотелось бы, — ответила Серсея. Затем нахмурилась. — «Вы»? А как насчёт тебя? Боги, только не говори, что хочешь застрять здесь.

Тирион пожал плечами.
— Бенджин Старк возвращается в Ночной дозор с бастардом брата. Я бы не возражал против возможности поехать и увидеть Стену, о которой мы все столько слышали.

Джейме улыбнулся.
— Надеюсь, тебя не привлекает мысль облачиться в чёрное, милый братец?

Тирион расхохотался.
— Кого, меня?! Холостяка? Да все шлюхи от Дорна до Бобрового Утёса пойдут по миру. Нет, я просто хочу взобраться на самый верх Стены и отлить, стоя на краю Мира.

Серсея резко поднялась.
— Детям ни к чему слушать эту грязь. Томмен, Мирцелла, идём.
Она быстро вышла из столовой, а за ней вереницей её отпрыски.

Джейме Ланнистер внимательно разглядывал брата своими холодными зелёными глазами.
— Старк никогда не уедет из Винтерфелла, пока над его сыном висит тень смерти.

— Уедет, если Роберт прикажет, — ответил Тирион, — а он прикажет. В любом случае присутствие лорда Эддарда ничем не поможет его сыну.

— Он может прекратить его мучения, — сказал Джейме, — Я бы так и сделал, будь это мой сын. Из сострадания.

— Я бы не советовал идти с этим предложением к лорду Эддарду, дорогой брат, — сказал Тирион, — Он тебе за это спасибо не скажет.

— Даже если мальчишка выживет, он останется калекой. Хуже, чем калекой. Уродом. По мне, лучше просто смерть.

Тирион пожал плечами, что сделало ещё более заметным тот факт, что они были кривыми.
— От лица уродов позволю себе не согласиться. Смерть — слишком ужасный финал, если учесть, что жизнь полна возможностей, — сказал он.

Джейме ухмыльнулся.
— Ах, ты маленький упрямый бес.

— О, да, — признал Тирион, — Надеюсь, мальчик очнётся. Очень любопытно послушать, что он тогда расскажет.

Улыбка брата моментально скисла.
— Тирион, любимый мой брат, — сказал он мрачно, — временами я задаюсь вопросом, на чьей ты стороне.

Тирион набивал рот хлебом и рыбой. Он сделал большой глоток из кружки, чтобы запить еду, и хищно усмехнулся брату.
— Джейме, любимый мой брат, ты обижаешь меня. Ты ведь знаешь, как сильно я люблю свою семью.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/251726

Переводчики: Galatea23