Рикон носился по двору, играя с волками.

Бран наблюдал за ним, сидя у окна. Куда бы не бежал братик, Серый Ветер опережал его, прыгая вперёд и отрезая Рикону путь. Рикон замечал его и с радостными воплями кидался в другую сторону. Косматик бежал следом за ним, тревожно огрызаясь, когда другие волки подходили к хозяину слишком близко. Шкура Косматика потемнела до черноты, а глаза горели зелёным огнём. Волк Брана бежал последним. У него была дымчато-серебристая шёрстка и золотистые глаза, которые, казались, всё видели и всё понимали. Лето был гораздо меньше Серого Ветра, зато намного осмотрительнее. Бран считал его самым смышлёным из всей стаи.
Снизу раздался захлёбывающийся смех Рикона, который топотал своими маленькими ножками по утрамбованной земле.

Глаза защипало. Брану ужасно хотелось повеселиться и побегать вместе с ними. Злясь на себя за эти мысли, Бран кулаком вытер глаза, не проронив ни слезинки. Ведь ему уже исполнилось восемь, он почти взрослый мужчина, а мужчинам не пристало лить слёзы.

— Всё неправда, — сказал он горестно, вспомнив ворона из своего сна, — Я не могу летать. Я даже бегать не могу.

— Все вороны лгут, — сказала Старая Нэн, которая сидела на своём кресле и вышивала, — Есть у меня в запасе сказка про ворона.

— Не хочу больше никаких сказок, — огрызнулся Бран раздражённо. Раньше он очень любил сказки Старой Нэн. До падения. Сейчас всё по-другому. Она торчала около него все дни напролёт, присматривала, купала и делала всё, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Сказать по правде, от этого было только хуже. — Терпеть не могу твои истории.

Старуха беззубо ему улыбнулась.
— Мои истории? О, нет, мой маленький лорд, они не мои. Они родились ещё до меня и всех нас переживут.

«Какая же она уродливая», — с внезапной злостью подумалось Брану.
Вся сморщенная и скрюченная, почти слепая, она была так стара, что не могла ходить по лестницам, а на голове у неё почти не осталось волос — сквозь редкие седые пряди просвечивала розовая, в пятнах, кожа. Никто точно не знал, сколько ей лет, но отец как-то обмолвился, что её звали Старой Нэн ещё тогда, когда он сам был ребёнком. Да, Нэн уж точно была старше всех в Винтерфелле, а может, и во всех Семи Королевствах. Её взяли кормилицей для Брандона Старка, потому что его мать умерла при родах. Вроде он был старшим братом лорда Рикарда, дедушки Брана. Или младшим. А может, и вовсе приходился братом не Рикарду, а его отцу.

Старая Нэн сама рассказывала эту историю то так, то эдак. Неизменным оставался лишь тот факт, что малыш умер в три года от лёгкой простуды, а Старая Нэн так и осталась в Винтерфелле со своей семьёй. Но сыновей она потеряла на войне, когда Роберт получил корону, а внук погиб при осаде Пайка, когда Балон Грейджой поднял восстание. Дочки вышли замуж, разъехались и давно умерли. Один только Ходор у неё остался, простодушный гигант-конюший. Почти всех схоронила Старая Нэн, а сама жила потихоньку, сидя за шитьём и рассказывая сказки.

— Какая разница, чьи сказки, всё равно я их терпеть не могу, — упрямо ответил Бран.
Не нужны ему были россказни Старой Нэн, и в ней самой он не нуждался. Он хотел видеть отца и мать. Хотел побегать вместе со своим волчонком, взобраться на разрушенную башню, покормить воронов зерном и покататься на пони с братьями. И чтобы всё стало, как раньше.

— Помню одну сказку про мальчика, который терпеть не мог сказки, — сказала Старая Нэн со своей дурацкой улыбкой, не переставая орудовать спицами: клик, клик, клик. Бран был готов закричать от бешенства.

Он знал, ничего уже не будет, как прежде. Полёт был обманом, он очнулся калекой, и его мир изменился. Его все бросили: отец, мать, сёстры и даже Джон. Отец обещал, что Бран будет разъезжать на настоящем скакуне в Королевской Гавани, но уехал без него. Мейстер Лювин послал трёх воронов, чтобы известить отца, мать и Джона о его пробуждении, но ответа ни от кого из них не получил.
— Иногда птицы пропадают, — уговаривал мейстер Брана, — До Королевской Гавани далеко, и по дороге может напасть ястреб. Твои родители могли и вовсе не получить письма.
Бран же ощущал себя так, будто родные умерли, пока он был в беспамятстве. Или наоборот, умер он, и все про него забыли. Джори, сира Родрика и Вэйона Пула в замке тоже не было: уехала почти четверть стражи, включая Халлена, Харвина и Толстого Тома.

Остались только малыш Рикон да Робб, которого Бран с трудом узнавал. Брат стал настоящим лордом Винтерфелла, во всяком случае, пытался им быть. Он совсем не улыбался и носил на боку настоящий меч. Он упражнялся в фехтовании дни напролёт, и во дворе стоял нескончаемый звон стали, а Бран наблюдал за тренировками брата, сиротливо пристроившись у окна. Вечерами Робб корпел над расходными книгами и беседовал с мейстером Лювином. Иногда они с Халлисом Молленом пропадали на несколько дней, объезжая отдалённые поселения. Когда брат задерживался более, чем на день, Рикон начинал хныкать и донимать Брана вопросом, вернётся ли когда-нибудь Робб? И даже если тот был дома, казалось, лорду Роббу было проще найти время для Халлиса или Теона Грейджоя, чем для младшего брата.

— Я могу рассказать тебе историю про Брандона Строителя. Она всегда была твоей любимой, — сказала Нэн.

Тысячи лет назад Брандон Строитель возвёл Винтерфелл, и говорят даже, что и саму Стену. Бран знал эту историю наизусть, но любимой она точно не была. Наверное, эту историю обожал кто-то из многочисленных Брандонов, которых она воспитала. Старая Нэн вечно путала его то с Брандоном, которого выкормила, то с его дядей, которого убил Сумасшедший король ещё до рождения Брана. Мать однажды сказала ему, что Старая Нэн так долго живёт на свете, что все Брандоны Старки в её голове давно перепутались и слились в одного человека.

— Я не про Строителя люблю, — сказал Бран Старой Нэн, — Я люблю страшные истории.
Судя по звукам со двора, там происходило что-то из ряда вон. Бран повернулся к окну и увидел, как Рикон на всех парах мчится к главным воротам, а волки скачут следом. Брану из его окна не было видно, что такое там происходит: окно выходило в другую сторону от ворот. С досады он ударил кулаком по ноге и ничего не почувствовал.

— Ах, моё милое, летнее дитя, — прошелестела Старая Нэн, — Что ты можешь знать о страхе... Об ужасах зимы, когда наметает огромные сугробы в сотню футов глубиной, а с севера налетают ледяные ветры. Об ужасах ночи, когда солнце не показывается долгие, долгие годы, и дети рождаются и умирают во тьме. Когда лютоволки набирают силу, их голод растёт, и белые ходоки бредут через леса...

— Иные, ты хотела сказать, — ворчливо вставил Бран.

— Иные, — покладисто согласилась Нэн, — Давным-давно на землю опустилась зима, да такая долгая, холодная и лютая, что такой не упомнят люди. Ночь не кончалась целое колено, и короли замерзали насмерть в замках ровно так же, как свинопасы в своих лачугах. Женщины душили своих детей, лишь бы не видеть, как те умирают с голоду. Они рыдали, а слёзы сразу застывали на их щеках. — Её голос затих, неугомонные спицы умолкли, и она взглянула на Брана своими блёклыми глазами: — Скажи, дитя, по нраву ли тебе такая история?

— Ну... — неохотно протянул Бран, — Да, вот только...

Старая Нэн кивнула.
— По ту тёмную пору и появились Иные, — начала она рассказывать дальше, постукивая спицами, — Это были холодные, мёртвые создания, которые боятся железа, огня и солнечных лучей и ненавидят тех, в ком течёт горячая, живая кровь. Они заполонили крепости, города и королевства, крошили армии смельчаков. Они ездили на своих мёртвых конях и вели за собой толпы мертвецов. Всем мечам королевства не под силу было одолеть их, они не щадили даже невинных детей. Они гнали девиц через леса и кормили своих мёртвых слуг плотью детишек.

Она рассказывала очень тихо, почти шёпотом, и Бран обнаружил, что весь вытянулся вперёд, чтобы получше слышать.

— Это было ещё до того, как пришли андалы, и задолго до того, как из-за Узкого моря прилетели ройнарки. Тогда ещё сотня нынешних королевств было царством первых людей, которые отняли эти земли у лесного народа. И всё-таки дети леса до сих пор живут в своих лесных цитаделях, в лесных городах и пещерах. Резные лица на чардревах до сих пор наблюдают за нами. Когда холод и смерть охватили всю землю, нашёлся последний герой, что решил разыскать лесной народ. Он надеялся, что их древняя магия сможет победить там, где проиграла армия людей. И он отправился в мёртвые земли, а за душой у него были только меч, лошадь да пёс. С ним поехали его соратники — двенадцать человек.

Он искал лесной народ годами и уже не чаял отыскать их тайные поселения. Один за другим умерли его друзья, потом умерла лошадь и даже пёс, а меч так промёрз, что раскололся на кусочки от первого же удара. Иные учуяли его горячую кровь и неслышно скользили по пятам, высылая по следу стаи бледных пауков размером с собаку...

Дверь внезапно распахнулась с таким грохотом, что сердце Брана подпрыгнуло от неожиданности и испуга. Но это был всего лишь мейстер Лювин, а за ним на лестнице маячил Ходор.
— Ходор! — объявил он, широко улыбаясь всем троим.

В отличие от конюшего Лювин не улыбался.
— У нас гости, — сообщил он, — Твоё присутствие тоже необходимо, Бран.

— Но я слушаю историю, — заупрямился Бран.

— Истории подождут, маленький лорд, когда вы вернётесь, они будут тут как тут, — сказала Старая Нэн, — Гости бывают нетерпеливы и много чего могут поведать.

— Кто приехал? — спросил Бран у мейстера.

— Тирион Ланнистер и дозорные со Стены, у них вести от Джона. Робб их встречает. Ходор, помоги Брану спуститься.

— Ходор! — радостно ответил гигант. Пригнув свою косматую голову, он с трудом протиснулся в комнату: в нём было почти семь футов росту. Даже не верилось, что он родня Старой Нэн. Интересно, к старости Ходор будет такой же маленький и сморщенный, как и его прабабка? Не похоже, что ему это грозит, проживи он хоть тысячу лет.

Ходор подхватил Брана легко, словно охапку соломы, и бережно прижал к своей массивной груди. От конюшего всегда приятно пахло лошадьми, а его ручищи бугрились мускулами и были покрыты тёмными волосами.
— Ходор, — произнёс он снова.
«Ходор не блещет умом, но уж точно знает своё имя», — сказал как-то Грейджой.
Бран рассказал об этом Старой Нэн, и старуха зашлась смехом, который больше напоминал кряхтение и клохтанье кур. Потом она сказала, что настоящее имя Ходора — Уолдер. Откуда взялось слово «ходор», никто не знал, но с тех пор, как великан его произнёс, по-другому его уже и не звали.

Они ушли, а Старая Нэн осталась в башне с воспоминаниями и вязанием. Спускаясь вниз, Ходор что-то немузыкально мурлыкал себе под нос. Мейстер Лювин шёл за ним следом, едва поспевая за широким шагом конюшего.

Брат сидел на месте отца, одетый в кожаный подлатник и кольчугу. Лицо лорда Робба было суровым и решительным. За его спиной стояли Теон Грейджой и Халлис, а дюжина стражников выстроилась вдоль серых каменных стен под высокими узкими окнами. В центре залы стояли карлик со своими слугами и четыре незнакомца из Дозора. Когда Ходор внёс мальчика, Бран почти физически ощутил гнев, которым был пропитан воздух залы.

— Братья Ночного Дозора — всегда желанные гости в Винтерфелле и могут гостить, сколько угодно, — говорил лорд Робб. На его коленях лежал меч, ощетинившись голой сталью против всего мира. Даже Бран знал, что значит, когда гостя встречают обнажённым клинком.

— Братья Ночного Дозора, — повторил карлик, — Но не я. Я правильно тебя понял, мальчик?

Робб поднялся и наставил свой меч на Тириона.
— Я — лорд Винтерфелла, покуда мать и отец не вернутся, Ланнистер. Я тебе не мальчик.

— А если ты лорд, тебе следовало бы обучиться манерам, — ответил тот, игнорируя меч, нацеленный ему в лицо, — Похоже, любезность отца унаследовал только Джон.

— Джон, — выдохнул Бран, всё ещё сидя на руках у Ходора.

Карлик обернулся и посмотрел на него.
— Выходит, это правда, мальчик выжил. Глазам не верю. Значит, Старков и правда трудно убить.

— Ланнистерам не мешало бы крепко это запомнить, — сказал Робб, опуская меч, — Ходор, принеси его сюда.

— Ходор, — улыбнулся Ходор и быстро зашагал через залу, чтобы усадить Брана на высокие стулья Старков, где лорды Винтерфелла восседали с тех пор, как объявили себя королями Севера. Сиденья были из холодного камня, который был гладким от того, что высокие особы постоянно на них сидели. Подлокотники оканчивались рычащими головами лютоволков, вырезанными из камня. Бран ухватился за них, усевшись в кресле. Его ноги безвольно свисали вниз, и в этом огромном кресле он чувствовал себя, как маленький ребёнок.

Робб положил свою руку ему на плечо.
— Ты сказал, твоё дело касается Брана. Он здесь, Ланнистер.

Бран очень неуютно себя чувствовал под внимательным взглядом Тириона Ланнистера. Один глаз чёрный, другой зелёный, и оба смотрят на него, изучают, наблюдают.
— Мне говорили, ты ловко лазал по стенам, Бран, — наконец сказал карлик, — Скажи, что случилось в тот день, когда ты упал?

— Я не падал, — упрямо заявил Бран.
Он никогда в своей жизни не падал со стены.

— Он не помнит ничего о падении и о том, что случилось перед этим, — тихо сказал мейстер Лювин.

— Любопытно, — сказал Тирион Ланнистер.

— Мой брат тут не для того, чтобы отвечать на вопросы, Ланнистер. Делай то, зачем пожаловал, и езжай своей дорогой. — сказал Робб, проявляя неслыханную любезность.

— У меня для тебя есть подарок, — сказал карлик Брану, — Тебе нравится ездить верхом?

Мейстер Лювин так и подался вперёд.
— Милорд, этот ребёнок потерял власть над своими ногами. Он не усидит на лошади.

— Чепуха, — ответил Ланнистер, — С верной лошадкой и правильным седлом даже калека сможет прокатиться на лошади.

Словно ножом по сердцу прошлись обидные слова Тириона. Бран почувствовал, как на глаза навернулись слёзы.
— Я не калека!

— А я не карлик, — усмехнулся карлик, — Мой папаша будет в восторге от этой новости.
Грейджой хохотнул.

— Что за седло, что за лошадь вы имеете в виду? — спросил Лювин.

— Умную лошадь, мейстер, — ответил Ланнистер, — Мальчик не может управлять лошадью ногами. Поэтому нужно воспитывать её под конкретного наездника. Она должна слушаться голоса и уздечки. Для этих целей лучше всего взять жеребёнка-первогодка, чтобы не пришлось переучивать старые трюки. — И он вытащил свиток из-за ремня. — А это отдайте шорнику, он позаботится об остальном.

Мейстер Лювин взял свиток из рук карлика с любопытством маленькой серой белки. Он развернул свиток и принялся его рассматривать.
— Превосходный рисунок, милорд. Да, должно получиться. Как я сам об этом не подумал?

— Мне было проще найти решение, мейстер. Кстати, это седло вышло не таким страшным, как мои собственные.

— Я и в самом деле смогу ездить верхом? — спросил Бран.
Ему хотелось верить в это, но вдруг это снова ложь? Разве ворон не обещал ему, что он сможет летать?

— Сможешь, — сказал карлик, — И я клянусь тебе, мальчик, сидеть будешь не хуже остальных.

Робб Старк выглядел слегка озадаченным.
— В чём подвох, Ланнистер? Какое тебе дело до Брана? Почему ты хочешь ему помочь?

— О твоём брате меня просил Джон. Моё слабое место — калеки, бастарды и поломанные вещи, — сказал Тирион Ланнистер, положа руку на сердце и широко улыбаясь.

Дверь во двор внезапно распахнулась, и в залу ворвались солнечные лучи. В дверях стоял запыхавшийся, с круглыми глазёнками, Рикон. Следом за ним влетели волки. Их глаза сразу нашли Ланнистера, а может, они учуяли его запах. Лето заворчал первым, а за ним Серый Ветер, и волки двинулись к карлику на мягких лапах, один слева, другой справа.

— Волкам не нравится твоя вонь, Ланнистер, — ввернул Грейджой.

— Кажется, мне уже пора уходить, — сказал Тирион, делая шаг назад.
И тут за спиной раздалось рычание: из чёрной тени выступил ещё один волк — Косматик. Ланнистер отскочил от него, и в этот миг Лето бросился на него с другой стороны. Карлик неуклюже отпрянул, и Серый Ветер вцепился ему в руку с такой яростью, что рукав моментально превратился в лохмотья.

— Нет! — закричал Бран со своего кресла, когда стражники уже потянули свои мечи из ножен, — Лето, сюда! Лето, ко мне!

Лютоволк услышал голос хозяина, взглянул на него и снова на Ланнистера. Он отбежал от карлика и присел на задние лапы у безвольных ног Брана.

Робб, кое-как переведя дыхание, тоже позвал своего волка:
— Серый Ветер.
Лютоволк также молча и стремительно отошёл к хозяину. Только Косматик оставался на месте, громко рыча на Тириона и полыхая огнём зелёных глаз.

— Рикон, позови его! — закричал Бран своему младшему братику.
Рикон пришёл в себя и завопил:
— Косматик, ко мне! Ко мне!
Чёрный волк напоследок огрызнулся на Тириона и затрусил к Рикону, который тут же крепко обхватил его за шею.

Тирион Ланнистер размотал свой шарф, вытер им лоб и бесцветным голосом произнёс:
— Очень интересно.

— Вы в порядке, господин? — спросил один из его слуг с мечом в руке, нервно поглядывая на волков.

— Порванный рукав, мокрые штаны. Кажется, пострадало только моё достоинство, — был ответ.

Даже Робб был потрясён.
— Волки... Я не понимаю, почему они кинулись...

— Наверняка просто перепутали меня со своим обедом, — Ланнистер чопорно поклонился Брану, — Благодарю, что отозвал волков. Смею уверить, такая закуска вряд ли пошла бы им на пользу. И мне уже действительно пора уезжать.

— Секунду, милорд, — вдруг сказал мейстер Лювин.
Он направился к Роббу, и они шёпотом начали о чём-то совещаться. Бран навострил уши, пытаясь услышать, о чём они говорят, но ему это не удалось.

Наконец, Робб Старк сложил меч в ножны и сказал:
— Я... Возможно, я был к тебе несправедлив, — сказал он, — Ты оказал Брану услугу, и... — (Робб с трудом овладел собой.) — Винтерфелл к твоим услугам, если пожелаешь, Ланнистер.

— Избавь меня от фальшивых любезностей, мальчик. Очевидно, что я тебе не нравлюсь, и ты не хочешь меня здесь видеть. Мы видели постоялый двор, недалеко отсюда, в Зимнем городке. Там я найду себе приют, и мы оба будем спать спокойно. А за несколько медяков какая-нибудь смазливая девица согреет мои простынки. — Он повернулся к одному из братьев, к горбатому старику и неопрятной бородой: — Йорен, на Юг выезжаем с рассветом. Ты легко найдёшь меня на тракте. — И с этими словами он направился к выходу.
С трудом передвигаясь на коротких ногах, он прошёл мимо Рикона и вышел вон. Его люди вышли за ним.

Четверо дозорных остались в зале. Робб неуверенно к ним обратился:
— Ваши покои уже готовы. У нас вдоволь горячей воды, и вы сможете смыть дорожную пыль. Надеюсь, вы окажете нам честь и поужинаете с нами.
Он так нескладно говорил, что даже Бран это заметил. Слова были заучены, а не шли от сердца, но братья всё равно поблагодарили его.

Лето бежал за Ходором по пятам, пока тот нёс Брана в его кровать. Старая Нэн посапывала в своём кресле. Ходор проворчал «Ходор!», поднял её и унёс, а Бран лежал в постели и размышлял. Робб обещал, что он сможет присутствовать на ужине с дозорными в Главном зале.
— Лето, — позвал он, и волк вспрыгнул на постель.
Бран так сильно прижал к себе волка, что ощущал его горячее дыхание на щеке.
— Теперь я смогу ездить верхом, — прошептал он своему товарищу, — И совсем скоро мы будем охотиться в лесу вместе, вот увидишь.
Немного погодя он заснул.

Он снова карабкался по башне без окон, изо всех сил цепляясь пальцами за почерневшие камни и нашаривая ногами опору. Он взбирался всё выше и выше, сквозь облака, к звёздному небу, а башня всё не кончалась. Когда он задержался и посмотрел вниз, голова сразу закружилась, и он почувствовал, что пальцы начинают соскальзывать. Бран вскрикнул и что было силы вцепился в камни. Земля была где-то за тысячу миль, а он не умел летать. Он просто не мог летать. Мальчик повременил, пока сердце не перестанет колотиться, и он сможет нормально дышать, а затем продолжил свой путь. Назад дороги не было. Где-то высоко надо головой виднелся чёткий круг луны, и Брану почудилось, будто на его фоне он различает контуры горгулий. Руки были в ссадинах и болели, но мальчик не решался сделать передышку и только подгонял себя.

Горгульи наблюдали за ним. Их глаза горели, словно красные угольки в жаровне. Наверное, раньше это были фигурки львов, но время источило их, придав причудливые формы. Бран слышал, как они перешёптываются своими тихими, каменными, жутковатыми голосами. Он приказал себе не слушать их. Пока он их не слышал, всё было в порядке. Но когда горгульи вдруг освободились из камня и поползли вниз по стене к Брану, он понял, что он совсем не в безопасности.
— Я вас не слушаю, — хныкнул Бран, пока горгульи подбирались всё ближе и ближе, — Не слушаю, не слушаю...

Он очнулся в темноте, будто от толчка, и увидел громадную тень, которая нависала над ним.
— Я не слушаю, — прошептал он, окоченев от ужаса, а тень произнесла: «Ходор!» и зажгла свечу у кровати.
Бран облегчённо вздохнул.

Ловкие и ласковые руки Ходора отёрли его влажной, тёплой простынёй, а затем приодели. Когда пришёл час, гигант отнёс его в Главную залу. Столы были расставлены у камина. Кресло лорда во главе стола пустовало, Робб сидел справа от него. Брана посадили напротив брата. На ужин подали молочного поросёнка, мясной пирог, репу, вымоченную в масле, и повар обещал, что на десерт подадут медовые соты. Лето лакомился кусками, которые ему отдавал Бран, пока Серый Ветер и Косматик в углу боролись за косточку. Жившие при замке псы даже близко теперь не подходили к зале. Поначалу это казалось чудным, но постепенно Бран привык к этому.

Йорен был старшим среди братьев, поэтому слуга посадил его между Роббом и мейстером. От старика исходил скверный запах, будто он давно не мылся. Йорен вгрызался в мясо, раскусывая рёбрышки, чтобы высосать оттуда костный мозг. При упоминании о Джоне Сноу он только пожал плечами.
— Сущее наказание сира Аллисера, — проворчал Йорен, и двое его товарищей почему-то рассмеялись.
Бран не понял, что их так развеселило. Но когда Робб спросил о дяде Бенджине, смех тут же умолк. Было в этом что-то зловещее.

— Что с ним? — спросил Бран.

Йорен вытер пальцы о сорочку.
— Плохие известия, милорды, и жестокая плата за еду и питьё. Но когда человек задаёт вопрос, ему должно стерпеть ответ. Старк пропал.

Один из чёрных братьев добавил:
— Старый Медведь послал его на розыски Уэймара Ройса, и прошло уже очень много времени, милорд.

— Слишком много, — сказал Йорен, — Скорее всего он уже мёртв.

— Мой дядя жив, — сердито сказал Робб Старк. Он поднялся со своего места, держа руку на эфесе меча и громко сказал: — Вы меня слышите? Мой дядя жив!
Голос эхом отскочил от каменных стен, и Бран вдруг испугался.

Старик с дурным запахом, Йорен, бесстрастно посмотрел на взъерошенного Робба.
— Как угодно милорду, — сказал он и принялся цыкать, высасывая застрявший между зубов кусочек мяса.

Самый молодой из братьев смущённо заёрзал:
— Никто не знает Призрачный лес лучше Бенджина Старка. Он выберется.

— Может, да, а может, нет, — сказал Йорен, — Много хороших людей сгинуло в том лесу, и никто не вернулся.

Всё, о чём мог думать сейчас Бран, это история Старой Нэн об Иных и последнем герое, который брёл по белому лесу, а за ним по пятам шли мертвецы и огромные пауки. Страх не отступал до тех пор, пока он не припомнил конец истории.
— Ему помогут дети леса! — выпалил Бран, — Лесной народ!

Грейджой начал киснуть от смеха, а мейстер Лювин сказал:
— Бран, лесной народ исчез уже очень давно. Всё, что от них осталось — лица на деревьях.

— В здешних местах, может, и так, мейстер, — возразил Йорен, — Но за Стеной — кто знает? За Стеной никогда не знаешь наверняка, что живёт, а что умерло.

В тот вечер, когда с едой было покончено, Робб сам отнёс Брана в его постель. Серый Ветер бежал впереди, а Лето замыкал процессию. Брат был очень силён для своих лет, а Бран — не тяжелее узелка с пожитками, но лестница впотьмах была крутой, и Робб запыхался, когда они добрались до конца.

Он уложил Брана в постель, укрыл его покрывалами и задул свечу. Какое-то время брат просто сидел в темноте на краешке его кровати. Бран хотел поговорить с ним, но не знал, что сказать.
— Мы найдём тебе лошадь, — наконец произнёс Робб шёпотом.

— Как думаешь, они вернутся? — спросил Бран.

— Да, — ответил Робб с такой отчаянной надеждой в голосе, что Бран понял — сейчас с ним в комнате его брат, а не лорд Робб. — Мама скоро приедет. Может быть, мы даже сможем выехать ей навстречу. Вот она удивится, когда увидит тебя на лошади. — Даже в полнейшей темноте Бран понял, что Робб улыбается. — Потом мы можем поехать на Стену, а Джону ничего не скажем. Просто приедем однажды к нему, ты и я. Вот это приключение.

— Приключение, — мечтательно повторил Бран и услышал, как Робб всхлипнул.
В комнате было темно, и Бран не мог видеть его слёз. Он просто потянулся, нащупал руку Робба, и пальцы братьев крепко сжались.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/269210

Переводчики: Galatea23