— Госпожа, накиньте капюшон, — сказал сир Родрик по дороге на Север. Их лошади уже с трудом переставляли ноги. — Вы схватите простуду.
— Это просто дождь, сир Родрик, — ответила Кейтлин.
Её волосы стали тяжёлыми от воды, пряди выбились из причёски и прилипли ко лбу. Кейтлин могла себе представить, что выглядит сейчас не лучше одичалой, но ей было наплевать. Дожди на Юге были тёплыми, ласковыми. Кейтлин нравилось ощущать на лице капельки, которые были нежнее материнского поцелуя. На неё нахлынули воспоминания детства о пасмурных днях в Риверране. Она вспомнила богорощу с поникшими от воды ветвями, смех брата, когда они играли в догонялки среди занавесей влажной листвы, как они с Лизой стряпали пирожки из глины, как вязкая, бурая масса лезла сквозь пальцы. Давясь от смеха, они тогда подали куличи Мизинцу, и он слопал столько глины, что у него неделю болел живот. Как же молоды они тогда были...
Кейтлин почти забыла обо всём этом. На Севере ливни были холодными и сильными, и иногда хватало одной ночи, чтобы влага превратилась в корку льда. Такой дождь не взращивал урожай, а убивал его, а людей гнал под ближайшее укрытие. Не порезвиться под такими дождями двум маленьким девочкам.
— Меня хоть выжимай, — пожаловался сир Родрик, — Я промок до нитки. — Лес вокруг них сгущался, мерное постукивание капель по листве звучало аккомпанементом мягкому, чмокающему звуку, с которым копыта лошадей месили грязь. — Нам нужен тёплый ночлег, госпожа, а горячий ужин был бы сущим спасением.
— Скоро будет Перекрёсток, там постоялый двор, — ответила Кейтлин.
Они с отцом часто останавливались там на ночь во время путешествий. Лорд Хостер Талли по молодости просто не мог усидеть на месте, ездил везде и всюду. Кейтлин всё ещё помнила хозяйку двора, толстушку Машу Хэддл, которая беспрестанно жевала кислолист и, казалось, имела неистощимый запас улыбок и сладких булочек для детей. Эти булочки истекали необычайно ароматным мёдом, но как же Кейтлин боялась тех улыбок! Из-за кислолиста зубы Маши окрасились в кроваво красный цвет, и улыбка выходила устрашающей.
— Постоялый двор, — мечтательно откликнулся сир Родрик, — Если бы... Но ведь мы не можем рисковать. Если мы не хотим, чтобы нас узнали, лучше поискать какой-нибудь махонький замок... — Он замолчал на полуслове, вдруг услышав звуки с дороги: плеск воды, бряцанье кольчуги, тихое ржание лошадей. — Всадники, — сказал он предостерегающе, и его рука легла на рукоять меча. Хоть тракт и Королевский, а осмотрительность не помешает.
Они двинулись на звук, и за плавным поворотом увидели их — отряд вооружённых людей, который шумно переправлялся через бурную реку. Кейтлин осадила лошадь, чтобы дать отряду пройти. Знамя в руках передового намокло и беспомощно висело, но у солдат были тёмно-синие плащи, на которых парили серебряные орлы Сигарда.
— Маллистеры, — прошептал сир Родрик, будто она нуждалась в пояснении, — Моя госпожа, скорее, капюшон!
Кейтлин не пошевелила и пальцем.
В окружении своих рыцарей гарцевал лорд Джейсон Маллистер, бок о бок с ним ехал сын Патрек, а позади двигались оруженосцы. Они едут на турнир в Королевскую Гавань, поняла Кейтлин. Всю последнюю неделю королевский тракт кишел такими путниками. Рыцари и вольники, певцы с арфами и барабанами, тяжёлые повозки с хмелем, кукурузой и бочками мёда, торговцы, ремесленники и шлюхи — всё и все стекались на Юг.
Кейтлин бесстрашно рассматривала лорда Джейсона. Последний раз она видела его на собственной свадьбе, они с дядей Кейтлин подшучивали друг над другом весь вечер. Маллистеры были вассалами Талли, и их подношения были богатыми. Теперь в волосы лорда Джейсона закралась седина, время источило его лицо, но не умерило гордыню. Он восседал на лошади как человек, которому всё нипочём. Кейтлин даже позавидовала ему, она-то много чего боялась. Поравнявшись с ней, лорд Джейсон вежливо кивнул в знак приветствия, но высокородный лорд просто любезно поприветствовал случайных путников, в пронзительном взгляде не читалось узнавание. Патрек не удостоил Кейтлин даже взглядом.
— Он вас не узнал, — подивился сир Родрик.
— Перед ним была пара замызганных путников на обочине, вымокших и уставших. Ему бы и в голову не пришло, что одной из них может оказаться дочь его сеньора. Думаю, нам нечего бояться постоялого двора, сир Родрик.
Уже стемнело, пока они доехали до перекрёстка у слияния рек Трезубца. Маша Хэддл поседела ещё сильнее и стала ещё толще, но по-прежнему жевала кислолист. Она лишь мельком на них посмотрела без единого намёка на свою жуткую краснозубую улыбку.
— Две комнаты на самом верху — всё, что осталось, — не переставая жевать кислолист, сказала она, — Они прямо под колокольней, так что ужин не пропустите, хотя некоторым колокол слегка шумноват. Ничего не попишешь, гостиница забита под завязку. Ну, или почти. Да это и неважно, выбирайте: или эти комнаты, или тракт.
Они согласились. Комнаты (или скорее пыльный чердак с низким потолком) оказались на самом верху тесной лестницы.
— Башмаки оставьте внизу, — наказала Маша, как только они расплатились, — Их почистят. Нечего грязь таскать наверх. Смотрите, не провороньте сигнал. Тому, кто опаздывает, у нас еду не подают. — И снова — ни тебе улыбки, ни сладких пирогов.
Сигнал к ужину был просто оглушающим. Кейтлин, переодевшись в сухое платье, сидела у окна и глядела, как дождевые капли стекают вниз по стеклу. Оно было мутным, в пузырьках и подтёках, и Кейтлин могла различить лишь неясные очертания перекрёстка, где встречались две раскисшие дороги.
Перекрёсток давал долгожданную передышку. Если они повернут направо, то легко доберутся до Риверрана. Отец всегда давал ей дельные советы, а совет ей сейчас ох, как нужен! Кейтлин хотела поговорить с отцом, предупредить его о надвигающейся буре. Если Винтерфеллу нужно готовиться к войне, то Риверрану и подавно. К тому же, Риверран гораздо ближе к Королевской Гавани с её мощным союзником — Бобровым Утёсом, зловещая тень которого, казалось, силилась дотянуться до Запада. Если б её отец был здоров, она бы рискнула, но последние два года он был прикован к постели, и она не хотела лишний раз его утомлять.
Дорога на Восток была дикой и опасной. Она взбиралась на скалистые холмы, продиралась сквозь чащобы, бежала в Лунные горы, через высокие перевалы и глубокие ущелья прямо в Дол Арренов и Персты. Над Долом высоко в горах стоял неприступный замок Арренов — Орлиное Гнездо, с высокими башнями, которые тянулись к небу. Там она найдёт свою сестру... а может, и ответы, которые искал Нэд. Наверняка Лиза знает гораздо больше того, что доверила бумаге. Быть может, у неё есть железные доказательства, которые помогут Нэду сокрушить Ланнистеров. А если разразится война, Северу понадобится помощь Арренов и лордов Востока, что им служат.
И всё-таки, дорога в горы таит много опасностей. По перевалам рыскают сумеречные коты, всё время случаются обвалы, а горные кланы — самые безбожные разбойники, которые налетают сверху на путников, грабят их, убивают и испаряются без следа. Рыцари Дола уже не раз пытались отыскать их. Сам Джон Аррен, самый могущественный лорд Орлиного Гнезда, не путешествовал через горы без отряда вооружённых солдат. В распоряжении Кейтлин был только пожилой рыцарь, вооружённый преданностью Старкам.
Нет, решила Кейтлин, Риверран и Орлиное Гнездо подождут. Её путь лежит на Север, в Винтерфелл, где её ждут сыновья и долг. А как только они пересекут Перешеек и окажутся в безопасности, она сможет назваться кому-нибудь из вассалов Нэда и послать всадников вперёд с приказом поставить дозоры по Королевскому тракту.
Дождь мешал рассмотреть окрестности Перектрёстка, но в мыслях Кейтлин представляла всё ясно, как день. Прямо через дорогу была торговая площадь, в миле отсюда лежала деревня — полсотни белых домиков вокруг крохотной каменной септы. Наверное, сейчас домиков больше, лето выдалось длинным и спокойным. Королевский тракт бежал вдоль Зелёного Зубца через плодородные поля и зелёные леса, мимо цветущих городков, крепостей и замков речных лордов.
Кейтлин знала всех. Блэквуды и Бракены, которые были заклятыми врагами, чьи ссоры всегда разрешал её отец; леди Уэнт, последняя из рода, которая жила в своей берлоге в Харренхолле среди призраков; вспыльчивый лорд Фрей, который пережил семь жён, наполняя Близнецы детьми, внуками, правнуками, пра-правнуками, бастардами и детьми бастардов. Все они были подданными Талли и поклялись служить Риверрану. Хватит ли их мощи, если будет война? Её отец был самым сильным и стойким из всех, и она не сомневалась, что он созовёт Дома, но откликнутся ли они? Дэрри, Риджеры и Мутонсы тоже поклялись в верности, но на Трезубце они сражались на стороне Рейегара Таргариена. Лорд Уолдер со своей армией подоспел, когда битва уже закончилась, будто раздумывал, какую сторону ему выбрать. (После он уверял победителей, что он, конечно, спешил на выручку к ним, но с тех пор отец стал звать его Запоздалым Фреем.) Нет, пылко думала она, не будет войны. Они не должны допустить войны.
Сир Родрик заглянул за ней, как только утих жуткий лязг, возвещавший начало ужина.
— Нам лучше поторопиться, если мы хотим сегодня поесть, госпожа.
— До Перешейка лучше всего будет, если мы представимся не рыцарем и его госпожой, — сказала Кейтлин сиру Родрику, — Путники из простых привлекут меньше внимания. Мы отец и дочь, которые едут по семейным делам, так и говорите.
— Как прикажете, госпожа, — по привычке сказал сир Родрик и тут же понял свою ошибку. Кейтлин рассмеялась. — От старых привычек трудно избавиться, госпо... дочь моя. — Он попытался ухватиться за несуществующую бороду и недовольно засопел.
Кейтлин взяла его за руку.
— Идёмте, отец, — сказала она, — Маша Хеддл отлично готовит, вот увидите. Только не расточайте комплиментов, её радостной улыбки вам лучше не видеть.
Гостиная оказалась длинной, сквозной комнатой; в одном конце стоял ряд огромных деревянных бочек, а в другом — камин. Лакей носился взад-вперёд с вертелами, на которых было нанизано мясо, а Маша разливала пиво из бочек, неизменно жуя кислолист.
Лавки все были заняты, горожане и фермеры сидели вперемешку с путешественниками всех сортов. Перекрёсток создавал странные союзы: красильщики с чёрно-фиолетовыми ладонями делили лавку с речным людом, от которых несло рыбой; мощный кузнец кое-как втиснулся на свободное место рядом с стариком-септоном; свирепые наёмники и пухлые торговцы обменивались новостями, будто старые приятели.
Но слишком уж много воинов было в этой честной компании. Трое у очага носили броши в виде красного коня Бракенов, а вот большой отряд в голубых кольчугах и серебристых накидках со знакомым символом — башнями-близнецами Дома Фреев. Кейтлин вглядывалась в лица, но, похоже, солдаты были слишком молоды, чтобы знать её в лицо. Самый старший был не взрослее Брандона, когда её сосватали на Север.
Сир Родрик нашёл им места на лавке у кухни. Напротив них сидел миловидный юноша, перебирая пальцами струны деревянной лиры.
— Да благословят вас семеро, добрые люди, — обратился он к ним, когда они уселись.
Перед юношей стояла пустая чаша для вина.
— И тебе того же, певец, — ответила Кейтлин.
Сир Родрик тут же потребовал хлеба, мяса и пива. Певец, которому на вид было лет восемнадцать, нахально разглядывал собеседников, расспрашивая их, откуда они и куда направляются, чего слышали по дороге. Вопросы сыпались из него, как из рога изобилия, и он не замолкал даже, чтобы выслушать ответ.
— Мы уехали из Королевской Гавани две недели назад, — ответила Кейтлин на самый безобидный из всех вопросов.
— А я как раз иду туда, — сказал певец. Как и думала Кейтлин, ему больше нравилось рассказывать, чем слушать. Ничего певцы не любят сильнее, чем звук собственного голоса. — Турнир десницы означает кучу богатеньких лордов с толстой мошной. В прошлый раз я заработал больше серебра, чем смог утащить... или заработал бы, не поставь я тогда все деньги на Цареубийцу.
— Боги порицают тех, кто ввязывается в аферы, — веско сказал сир Родрик. Он, как настоящий северянин, разделял отношение Старков к турнирным игрищам.
— Мной они точно недовольны. Ваши жестокие боги вместе с Рыцарем Цветов обчистили меня до нитки.
— Несомненно, это послужило уроком, — сказал сир Родрик.
— Конечно. В этот раз я поставлю на сира Лораса.
Сир Родрик попытался ухватиться за свою бороду, не обнаружил её и собрался было разразиться укоряющей тирадой, как к ним подоспел лакей. Он положил перед ними ломти хлеба и вертела. Один был с румяным мясом, истекающим горячим соком, на другом были нанизаны крохотные луковки, жгучий перец и масленые грибы. Сир Родрик с аппетитом принялся за еду, а мальчишка помчался за пивом.
— Моё имя Мариллион, — сказал певец, пощипывая струны, — Вы наверняка слыхали, как я играю.
Кейтлин забавляли его повадки. Не так уж много странствующих певцов забредало к ним на Север, в Винтерфелл. Но когда она была маленькой, ему подобные часто бывали в Риверране.
— Боюсь, не доводилось слышать, — сказала она.
Лира издала жалобный аккорд.
— Много потеряли, — сказал юноша, — А кто был самым талантливым певцом из тех, что вы слышали?
— Алиа из Браавоса, — тут же ответил сир Родрик.
— О, я пою намного лучше, чем эта старушенция, — сказал Маллирион, — Будь у вас серебро, я бы доказал.
— Может, пара медяков и найдётся, да я скорее выкину их, чем буду платить за твои завывания, — проворчал сир Родрик. Всем было известно, что сир Родрик считал музыку занятием для девочек и никак не мог понять, для чего здоровому парню хвататься за лиру вместо меча.
— Ваш дедуля — неприятный тип, — сказал Мариллион Кейтлин, — Я хотел оказать вам честь и воспеть вашу красоту, хотя, сказать по правде, я пою только королям и именитым лордам.
— О, я понимаю, — ответила Кейтлин, — Я слышала, лорд Талли обожает слушать песни. Вы наверняка бывали в Риверране?
— Сотню раз, — беспечно ответил певец, — Они даже отвели мне комнату, а юный лорд относился ко мне, как брату.
Кейтлин улыбнулась, представляя, что бы на это ответил Эдмур. Как-то раз один певец отбил у него деревенскую девицу, которая очень ему нравилась.
— А Винтерфелл? — спросила она его, — Вы бывали на Севере?
— А зачем? — ответил Маллирион, — Там стужа и медведи, а Старки не признают другой музыки, кроме волчьего воя. — И в этот миг Кейтлин услышала, как распахнулась дверь в другом конце гостиной.
— Хозяева! — раздался голос с порога, — Нашим лошадям нужен отдых в стойле, а моему хозяину, лорду Ланнистеру, комната и горячая купель.
— О, Боги... — пробормотал сир Родрик прежде, чем Кейтлин заставила его замолчать, впившись пальцами ему в руку.
Маша Хеддл поклонилась и улыбнулась своей ужасающе красной улыбкой.
— Прошу прощения милорд, но гостиница полна, все комнаты заняты.
Путников было четверо. Мужчина постарше был в чёрной одежде братьев Ночного Дозора, двое с виду напоминали слуг и... это был он! Стоял в дверях, маленький и бесстрашный.
— Мои люди вздремнут и на конюшне, а что касается меня — вы сами видите, я могу обойтись без хором. — Он иронично улыбнулся. — Пока меня согревает очаг и не слишком донимают блохи на сеновале, я доволен.
— Милорд, комнат нет из-за турнира, ничего не поделаешь... — заметно нервничая, ответила Маша.
Тирион Ланнистер вытащил монету из кошеля, подкинул её, поймал и подкинул снова. Даже с того места, где сидела Кейтлин, было видно, как сверкнуло золото.
Один из вольников в голубом плаще поднялся на нетвёрдых ногах.
— Располагайтесь в моей комнате, милорд.
— Смышлёный малый, — сказал Ланнистер, швыряя монету через всю комнату. Вольник схватил её на лету. — И к тому же, ловкач. — Карлик повернулся к Маше Хеддл. — По крайней мере на стол собрать вам по силам?
— Всё, что угодно, милорд, что хотите, — пообещала хозяйка.
«Чтоб ты подавился», — подумала Кейтлин, перед глазами которой задыхался и захлёбывался в собственной крови Бран.
Ланнистер взглянул на ближайший стол.
— Моим людям подайте то же самое, но вдвое больше, у нас был долгий путь. Мне принесите жареной птицы — цыплёнка, утку или голубя, всё равно. Да поставьте кувшин лучшего вина. Йорен, ты поужинаешь со мной?
— Конечно, милорд, — ответил чёрный брат.
Карлик не проявил интереса к дальнему концу гостиной, и Кейтлин было порадовалась, что их разделяет комната, полная народу, но тут на ноги вскочил Маллирион.
— Милорд Ланнистер! — сказал он, — Я буду рад повеселить вас, пока вы заняты едой. Позвольте мне исполнить вам песнь о великой победе вашего отца в Королевской Гавани!
— Лучшего способа испортить аппетит и не придумаешь, — холодно ответил карлик. Его странные глаза мельком взглянули на певца, а затем вдруг уткнулись в Кейтлин. Где-то с секунду он просто смотрел на неё в замешательстве. Кейтлин сразу отвернулась, но было уже поздно: карлик расплылся в улыбке.
— Леди Старк, какая приятная встреча! Жаль, что мы разминулись, когда я был в Винтерфелле.
Маллирион уставился на Кейтлин, и недоумевающее выражение на его лице сменилось досадой. Кейтлин медленно поднялась. Она слышала, как сир Родрик пробурчал проклятие. Ах, если бы карлик задержался на стене...
— Леди... Старк? — пролепетала Маша Хеддл.
— В последний раз я останавливалась здесь под именем Кейтлин Талли, — сказала она хозяйке и услышала взволнованный гул голосов. Все до единого теперь смотрели на неё. Кейтлин обвела взглядом лица рыцарей, наёмников и глубоко вдохнула — сердце бешено колотилось. Достанет ли ей мужества рискнуть? Но времени на раздумья нет, есть только здесь и сейчас, и Кейтлин услышала, как её собственный голос произнёс:
— Сир, на вашей накидке вышита чёрная летучая мышь Харренхола?
Рыцарь поднялся на ноги.
— Точно так, госпожа.
— И леди Уэнт — преданный и верный друг моему отцу, лорду Хостеру Талли из Риверрана?
— Точно так, — ответил рыцарь.
Сир Родрик медленно поднялся, освобождая меч из ножен. Лицо карлика не выражало ровным счётом ничего, он просто смотрел на них своими разномастными глазами.
— Красному жеребцу всегда рады в Риверране, — обратилась Кейтлин тем временем к троице у очага, — Мой отец почитает Джоноса Бракена одним из самых преданных и старых вассалов.
Три солдата неуверенно переглянулись.
— Наш лорд дорожит его доверием, — нерешительно ответил один из них.
— Я ужасно завидую вашему отцу, что у него есть такие друзья, — насмешливо сказал Ланнистер, — но всё же не вполне понимаю ваш замысел, леди Старк.
Не обращая на него внимания, Кейтлин повернулась к отряду в серебристо-голубом. Этот отряд важнее всего, в гостиной их было более двадцати человек.
— Я также узнаю ваш символ: башни-близнецы Фреев. Как поживает ваш добрый лорд, господа?
Их капитан поднялся.
— Лорд Уолдер поживает хорошо, моя госпожа. Планирует взять себе новую жену, когда ей будет девятнадцать. Просит вашего отца почтить свадьбу своим присутствием.
Тирион Ланнистер фыркнул. Но Кейтлин уже знала, что он в ловушке.
— Этот человек был гостем в моём доме и сговорился убить моего сына, которому всего семь лет, — объявила она на всю гостиную, указывая на Ланнистера. Сир Родрик встал рядом с ней с мечом в руках. — Именем короля Роберта и лордов, коим вы служите, призываю вас схватить его и вернуть в Винтерфелл, где он будет ожидать королевского правосудия.
Кейтлин не знала, что отраднее: слышать звон мечей, как один покидающих ножны, или смотреть Тириону Ланнистеру прямо в лицо .
Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/271887
Переводчики: Galatea23