Падал тихий снег; хлопья легко касались лица и таяли на коже нежными капельками. Сидя верхом на лошади, Бран наблюдал, как поднимают тяжёлую железную решётку на воротах. Сердце бешено колотилось, как он ни старался овладеть собой.
— Готов? — спросил Робб.
Бран кивнул, стараясь не подать виду, что ему боязно. Он не был за пределами Винтерфелла со злополучного падения, но было решено, что он едет наравне со всеми.
— Тогда поехали. — Робб пихнул пятками своего огромного серо-белого мерина, и его конь ступил под тяжёлую решётку.
— Но, — шепнул Бран своей лошади, легонько хлопнув по шее.
Гнедая кобылка тронулась вперёд. Бран назвал её Плясуньей. Ей было всего два года, но Джозет сказал, что она разумнее, чем лошади вообще могут быть. Её обучили слушаться поводьев, голоса и прикосновений, и Бран уже катался на ней по двору. Поначалу Плясунью вели Джозет или Ходор, а Бран сидел верхом, накрепко привязанный к громоздкому седлу — изобретению Беса. Последние две недели мальчик выезжал на лошади самостоятельно, без устали гоняя её рысью, с каждым кругом всё смелее держась в седле.
Они минули надворные башни, подъёмный мост и выехали за крепостные стены. Лето и Серый Ветер трусили следом, водя носом по ветру. Следом ехал Теон Грейджой с колчаном большеголовых стрел и луком в человеческий рост — собирался охотиться на оленя. Позади Теона двигались четыре стражника в кольчугах и шлемах, Джозет и тощий, как жердь, конюший, которого Робб поставил шталмейстером вместо Халлена. Замыкал шествие мейстер Лювин верхом на осле. Бран предпочёл бы поехать на прогулку вдвоём с братом, но Хал Моллен и слышать об этом не желал. Мейстер Лювин его поддержал: а вдруг Бран свалится с лошади или поранится? На такой случай мейстер должен быть рядом; на том и порешили.
За стенами замка начиналась торговая площадь, но деревянные прилавки сейчас пустовали. Отряд ехал по извилистым деревенским улочкам, мимо аккуратных домиков из брёвен и нетёсанного камня. Жилых дворов было очень немного, и над крышами вились редкие, сиротливые дымки. С приходом холодов остальные дома тоже обзаведутся хозяевами. Старая Нэн говорила, когда с севера приходят снегопады, и начинают дуют суровые ветра, фермеры бросают поля, отдалённые поселения, грузят поклажу в телеги, и зимний город оживает. На памяти Брана такого ещё не случалось, но мейстер Лювин говорил, что этот день приближается. Лето вот-вот закончится. Зима близко.
Несколько селян с тревогой таращились на лютоволков. Один крестьянин так испугался, что побросал поленья и дал дёру, но большинство жителей были привычны. Они вставали на колено, завидев юную знать, и Робб каждого приветствовал горделивым кивком.
Брану сперва было неудобно в седле, потому что он не мог прижать колени к бокам Плясуньи, когда она двигалась. Но огромное седло с большим рожком и высокой задней лукой уютно покачивалось, а ремни стягивали грудь и бёдра, не позволяя упасть, и скоро Бран приноровился к ритму. Страх испарился, и на лице мальчика заиграла несмелая улыбка.
Из местной пивнушки под названием «Копчёная изба» выглянули две служанки. Теон Грейджой окликнул их, и самая младшая моментально залилась краской и спрятала лицо. Теон пришпорил коня, равняясь с Роббом.
— Милашка Кира, — сказал он со смехом, — в постели вертлявая, как хорёк, а скажи ей слово на людях, краснеет, словно невинная девица. Я тебе не рассказывал, как однажды она и Бесса...
— Не при брате, Теон, — перебил Робб, бросая предостерегающий взгляд на Брана.
Бран глядел в сторону, притворяясь, что не слышал ни слова, буквально затылком ощущая взгляд Теона. Наверняка при этом Грейджой ухмылялся во весь рот. Он всегда скалился так, будто весь мир — одна большая шутка, и лишь ему понятен её сакральный смысл. Брату, по-видимому, нравился его компания, но Бран никогда не питал симпатии к подопечному лорда Эддарда.
Робб подъехал ближе.
— Хорошо держишься, Бран.
— Хочу прокатиться быстрее, — ответил Бран.
— Ну, держись, — улыбнулся Робб, и его лошадь пошла рысью.
Волки бросились следом. Бран щёлкнул поводьями, и Плясунья ускорила шаг. За спиной послышался крик Грейджоя, поспешно затопали копыта остальных лошадей.
Накидка Брана взметнулась в воздух, развеваясь по ветру, снежные вихри бросились в лицо. Робб ушёл далеко вперёд, иногда оглядываясь назад, чтобы убедиться, не догоняют ли его остальные. Бран снова прищёлкнул поводьями, и Плясунья мягко перешла на галоп. Дистанция сокращалась. Бран догнал брата почти у самого Волчьего леса, что в двух милях от зимовья. Остальные порядком отстали.
— Я могу ездить верхом! — ликующе закричал Бран.
Это было почти так же здорово, как летать.
— Я бы предложил наперегонки, но боюсь, ты меня победишь. — Бран мог поклясться, что, несмотря на шутливый тон, за беспечной улыбкой Робб прячет сильную тревогу.
— Не хочу наперегонки. — Бран огляделся в поисках лютоволков, но они уже скрылись в лесу. — Ты слышал, как Лето выл ночью?
— Серый Ветер тоже места себе не находил, — ответил Робб. Его каштановые волосы растрепались, а на подбородке пробивалась щетина, и брат выглядел гораздо старше своих пятнадцати лет. — Иногда мне кажется, что они всё понимают... Чувствуют... — Робб вздохнул. — Мне так много хочется тебе рассказать, Бран. Как жаль, что ты ещё мал.
— Мне восемь! — возразил Бран. — Не такая уж между нами разница. После тебя лордом Винтерфелла буду я.
— Это так, — печально, и как-то даже испуганно ответил Робб. — Бран, мне нужно тебе рассказать. Вчера прилетел ворон. Из Королевской Гавани. Меня разбудил мейстер Лювин.
Брана вдруг охватило ужасное предчувствие. Чёрные крылья — чёрные вести, говорила Старая Нэн, и последние вести только подтверждали древнюю поговорку. Когда Робб отправил ворона лорду-командующему Ночным Дозором, птица прилетела обратно с письмом, что пропал Бен Старк. Затем прилетела весточка из Гнезда, от матери, но и там не было хороших новостей. Мать ни строчки не написала, когда собирается назад, только о том, что схватила Беса. Брану он, в общем-то, нравился, но от одного только имени Ланнистеров по его позвонкам словно бежали чьи-то холодные пальцы. Он должен вспомнить что-то очень важное про Ланнистеров... Но как только Бран пытался сосредоточиться на этом, голова шла кругом, а живот противно сводило, словно он камень проглотил. В тот день, когда пришло письмо от матери, Робб заперся вместе с мейстером Лювином, Теоном Грейджоем и Халлисом Молленом, а после этого Винтерфелл разослал самых быстрых лошадей во все уголки Севера с указами Робба. Бран уловил что-то краем уха про Ров Кейлин, древнейшую крепость Первых Людей на Перешейке. Никто не говорил ему, что происходит, но было ясно — ничего хорошего.
И вот теперь ещё один ворон и ещё одно послание. Бран всё ещё цеплялся за призрачную надежду.
— Письмо от мамы? Она едет домой?
— От Алина, из Королевской Гавани. Джори Кассель мёртв. И Уайл и Хьюард тоже. Благодаря Цареубийце. — Робб поднял лицо навстречу снегу, который таял и оставлял бороздки на его щеках. — Пусть Боги даруют им вечный покой.
Бран не знал, что ответить. Новость ошеломила его. Джори Кассель был капитаном стражи Винтерфелла ещё до того, как Бран родился.
— Они убили Джори? — Он вспомнил, как Джори гонялся за ним по крышам, как расхаживал по двору в кольчуге и доспехах, как сидел на своём обычном месте в главном зале, перешучиваясь с друзьями. — Почему?
Робб неопределённо потряс головой, в его глазах читалась мучительная боль.
— Я не знаю, Бран, и... Это не самое плохое. Во время боя отца подмял конь. Алин пишет, нога раздроблена... Мейстер Пицелль даёт ему маковое молоко, они не знают, когда он... когда... — Внезапный звук копыт заставил братьев оглянуться на дорогу. Теон и остальные наконец-то их нагнали. — Когда он очнётся, — закончил Робб. Он положил руку на рукоять меча, и в его голосе зазвенели нотки истинного лорда: — Бран, я тебе обещаю, что бы ни случилось, Север этого не забудет.
Было в его голосе нечто, от чего Бран испугался ещё больше.
— Что ты собираешься сделать? — спросил он.
Теон поравнялся с ними и осадил коня.
— Теон считает, я должен созвать Дома.
— Кровь за кровь.
Наверное, впервые за всё время на лице Грейджоя не было и тени улыбки. Мрачный взгляд исподлобья и смуглое, худощавое лицо придавали ему кровожадный вид.
— Только лорд может созывать Дома, — сказал Бран сквозь падающие хлопья снега.
— Если твой отец умрёт, лордом Винтерфелла будет Робб.
— Он не умрёт! — выкрикнул Бран.
Робб взял его за руку.
— Конечно, не умрёт, только не наш отец, — сказал он успокаивающе, — Однако сейчас в моих руках честь всего Севера. Когда отец уезжал, то наказал мне быть сильным ради тебя и Рикона. Я почти взрослый мужчина, Бран.
Бран поёжился.
— Вот бы мама вернулась, — сказал он печально и оглянулся в поисках мейстера Лювина (его ослик как раз преодолевал холм вдалеке), — А мейстер Лювин тоже советует созывать Дома?
— Мейстер — пугливая старушонка, — сказал Теон.
— Отец всегда слушал его советы, — напомнил Бран, — И мама.
— Я выслушал мейстера, — упрямо сказал Робб, — Как и всех остальных.
Вся радость от поездки растаяла словно снежинки на тёплом лице. Ещё не так давно известие о том, что Робб созывает Дома и идёт на войну, заставило бы сердце колотиться в азартном волнении, но сейчас Бран страшился этого.
— Поедем обратно? — спросил он, — Я замёрз.
Робб огляделся по сторонам.
— Надо разыскать волков. Потерпишь ещё немного?
— Не слабей тебя.
Мейстер Лювин наказал делать передышки, а не то бёдра до крови можно сбить, но Бран не собирался расписываться в слабости перед братом. Ему до смерти надоело, что над ним трясутся и вечно расспрашивают, как он себя чувствует.
— Тогда поехали, поищем наших охотников, — сказал Робб.
Друг за дружкой они съехали с Королевского тракта и углубились в Волчий лес. Теон поотстал и с шутками-прибаутками присоединился к стражникам.
Как хорошо было под кроной леса! Бран осадил Плясунью, легонько придерживая поводья и оглядываясь вокруг по дороге. Он прекрасно знал эти места, но так долго просидел взаперти, что ему казалось, будто он видит Волчий лес впервые. Запах леса щекотал ноздри: свежий запах сосновых иголок, землистый аромат перепревшей листвы, терпкие нотки звериного мускуса и дым далёких очагов. Взгляд выхватил чёрно-бурую белку, которая сквозила по дубовым заснеженным веткам, иногда замирая над серебристой паутиной императорского паука в поисках съестного.
Все остальные были так далеко позади, что Бран едва различал их голоса. Впереди послышался звук воды, который становился всё громче и громче, и наконец, они оказались на берегу стремнины. Глаза предательски защипало.
— Бран, что с тобой? — спросил Робб.
Бран тряхнул головой.
— Просто вспомнил, как Джори приводил нас сюда ловить форель. Тебя, меня и Джона, помнишь?
— Помню, — ответил Робб тихим и печальным голосом.
— Я ничего не поймал, — сказал Бран, — а Джон отдал мне свой улов по пути домой. Мы когда-нибудь увидим его снова?
— Дядя Бенджин навещал нас, когда к нам приезжал король, — заметил Робб, — Джон тоже навестит, вот увидишь.
Робб спешился и повёл своего коня вброд через стремительный и бурный поток. В самом глубоком месте вода доходила до середины бедра. На том берегу Робб привязал коня и вернулся, чтобы перевести Плясунью с Браном на её спине. Брат вёл Плясунью через стремнину, вода пеной вскипала у корней и каменьев, и Бран ощущал на лице брызги. На лице сама собой появилась улыбка, и на секунду Бран ощутил себя таким же сильным, как и раньше. Он глядел на деревья и мечтал снова взобраться прямо на самую верхушку, чтобы снова увидеть, как под ногами раскинулся зелёный лес.
Они уже перебрались на другую сторону, когда услыхали вой, протяжным стоном метнувшийся из-за деревьев, словно холодный порыв ветра. Бран прислушался.
— Лето, — произнёс он, и тут же к первому голосу присоединился второй.
— Они кого-то убили, — сказал Робб, усаживаясь на коня, — Я приведу их обратно, а ты жди здесь. Теон и остальные вот-вот появятся.
— Я хочу с тобой.
— В одиночку я найду их быстрее. — Робб пришпорил коня и растворился среди деревьев.
Как только Робб исчез, лес сомкнулся вокруг Брана плотной стеной, а снег повалил ещё гуще. Он таял, едва коснувшись земли, но камни, корни и ветки вокруг моментально покрылись пушистым одеялом. В ожидании брата, Бран понял наконец, как же ему неудобно и неловко в седле. Ног, что бесполезно болтались в стременах, он и так не чуял, но тугие ремни буквально впивались в грудь, а руки совсем замёрзли в промокших от снега перчатках. Интересно, куда запропастились Теон, Джозет, мейстер и остальные?
Услыхав шорох листвы, Бран привычно дёрнул поводья, разворачивая лошадь и ожидая увидеть своих друзей. Но из леса на берег вышло несколько незнакомцев в лохмотьях.
— Доброго вам дня, — сказал Бран обеспокоенно.
Он с первого взгляда понял, что это не лесники и не крестьяне, и вдруг остро ощутил, как богато по сравнению с ними одет: на нём был новый камзол из серой шерсти с серебряными застёжками, меховая накидка с серебряной брошью, и меховые сапоги и перчатки.
— Совсем один, да? — сказал самый здоровый оборванец с лысой головой и грубым, обветренным лицом, — Заплутал в Волчьем лесу, бедный паренёк.
— Я не заблудился. — Брану очень не понравились взгляды, которые бросали на него незнакомцы. Всего он насчитал четыре человека, но когда повернул голову, увидел ещё двоих за спиной. — Брат только что уехал, а с минуты на минуту здесь будет моя стража.
— Ах, стража, — ухмыльнулся второй, с серой щетиной на костлявом лице, — И что же они охраняют, маленький лорд? Вот эту чудесную серебряную брошку на твоём плаще?
— Хорошенькая, — раздался женский голос. В этом высоком, худом оборванце с трудом можно было распознать женщину — у неё было такое же грубое лицо, как у остальных, а волосы убраны под каркасный шлем. В руках она держала восьмифутовое копьё из чёрного дуба с ржавым наконечником.
— Дай-ка посмотреть, — сказал лысый здоровяк.
Бран в сильнейшей тревоге глядел на него. Замызганная одежда бродяги чудом не разваливалась на куски, там и сям пестрели заплатки — голубые, коричневые, тёмно-зелёные, до сера выгоревшие на солнце, но плащ когда-то был чёрным. На костлявом тоже были чёрные обноски, вдруг понял Бран и вздрогнул, внезапно припомнив клятвопреступника, которого казнил отец в день, когда они нашли волчат. Тот человек тоже носил чёрное, и отец сказал, что он был дезертиром из Ночного Дозора. Нет человека опаснее, сказал лорд Эддард Старк. Дезертир знает, что если его схватят — не миновать ему плахи, поэтому не дрогнет перед любым преступлением, даже самым жестоким.
— Брошку, — сказал здоровяк и протянул руку.
— Лошадь тоже заберём, — вставила женщина, ростом пониже Робба, с широким, приплюснутым лицом и облезлыми жёлтыми волосами, — Слезай-ка, да поживее. — Из рукава прямо ей в ладонь выскользнул нож с зазубренным лезвием.
— Нет, — выпалил Бран, — Я не могу...
Здоровяк схватил поводья прежде, чем Бран сообразил развернуть Плясунью и пустить в галоп.
— Ещё как можешь, лордёныш. Слезешь, если тебе дорога твоя жизнь.
— Стив, глянь, его привязали. — Высокая женщина показала на ремни. — Похоже, он говорит правду.
— Захомутали, да? — Он вытащил кинжал из ножен. — От этих пут мы легко избавимся.
— Ты калека? — спросила невысокая женщина.
Бран вспыхнул.
— Я Брандон Старк из Винтерфелла! Вам лучше не трогать мою лошадь, иначе вы все покойники.
Костлявый расхохотался.
— Мальчишка точно из Старков. Если остальные молят о пощаде, эти тявкают.
— Отрежь ему яйца и засунь в глотку, — вмешалась невысокая женщина, — Тогда точно заткнётся.
— У тебя ни красоты, ни ума, Хали, — сказала высокая женщина, — Нам никакой выгоды, если он сдохнет. Сама подумай, это родной племяш Бенджина Старка, Манс за него что угодно отдаст.
— В пекло Манса, — сказал здоровяк, — Вернуться надумала, Оша? Дурёха. Думаешь, заложник спасёт тебя от белых ходоков? — Он повернулся к Брану и полоснул по ремню на бедре. Кожа разошлась с тихим вздохом.
Быстрый, небрежный удар оказался чересчур глубоким. Бран поглядел вниз: шерстяные штаны были распороты, из рассечённого бедра потекла кровь. Он смотрел на красный ручеёк с легкомысленным любопытством, не ощущая боли или даже намёка на неё. Здоровяк удивлённо крякнул.
— Бросайте оружие, и я обещаю вам лёгкую и быструю смерть, — раздался голос Робба.
С отчаянной надеждой Бран вскинул глаза. Это и правда был Робб. Правда, предательски дрогнувший голос немного испортил впечатление от угрозы. Но брат был верхом и держал в руке меч, а через седло была перекинута окровавленная туша лося.
— А вот и братец, — сказал костлявый с седой щетиной.
— Какой свирепый, — хихикнула невысокая женщина, которую звали Хали, — Ты ж не собираешься с нами драться, малыш?
— Не дури, парень. Нас шестеро против тебя одного. — Высокая женщина по имени Оша подняла копьё. — Слезай с коня и бросай меч. Мы очень благодарны тебе за коня и за дичь, поэтому вы с братцем можете уйти восвояси.
Робб свистнул. Послышалось мягкое шуршание влажной листвы, кустарники расступились, низкие ветви стряхнули снежные шапки, и зелёной чащи вынырнули Лето и Серый Ветер. Лето принюхался и заворчал.
— Волки, — выдохнула Хали.
— Лютоволки, — уточнил Бран.
Они ещё не выросли, и размером были с обычного волка, но разница была видна невооружённым глазом, если присмотреться внимательнее. Мейстер Лювин и Фарлен-псарь научили Брана, как их отличить. У лютоволка голова гораздо крупнее, сильное тело несут длинные ноги, морда с ярко выраженной челюстью более вытянута. Было что-то суровое и страшное в них, стоящих под тихим, лёгким снегом. На морде Серого Ветра краснели пятна свежей крови.
— Обычные шавки, — презрительно хмыкнул здоровяк, — Я слышал, нет ничего теплее волчьей шкуры. — Он взмахнул рукой. — Взять их.
Робб заорал: «Винтерфелл!» — и пришпорил коня. Мерин бросился вперёд, оборванцы сбились в кучу. Один из бродяг замахнулся топором и безрассудно кинулся в драку. Меч Робба вошёл прямо ему в лицо с тошнотворным хрустом, и кровь фонтаном брызнула во все стороны. Костлявый схватил было поводья, но Серый Ветер бросился на него и спихнул вниз. Человек с воплем рухнул в стремнину и ушёл под воду, бешено размахивая ножом. Лютоволк бросился следом, и кристально чистая вода окрасилась в красный.
Робб и Оша бились прямо в воде. Копьё с ржавым наконечником целило Роббу в грудь: первый удар, второй, третий, — но брат отразил каждый выпад своим мечом, уводя копьё в сторону. На четвёртый раз Оша слишком сильно замахнулась и всего на пару секунд потеряла равновесие. Робб тут же атаковал, сбивая её с ног.
Всего в нескольких шагах Лето с рычанием бросался на Хали. Она резанула ножом, но Лето отпрянул, оскалился и ринулся в атаку снова. На сей раз он вцепился ей в ногу. Держа нож обеими руками, бродяжка попыталась заколоть волка, но тот, словно почуяв опасность, на секунду разжал челюсти. В его окровавленной пасти остались куски порванной одежды и плоти. Хали оступилась и упала, лютоволк бросился на неё и повалил на спину, вгрызаясь в живот.
Шестой бродяга попытался улизнуть с поля боя, но не успел. Как только он полез на другой берег, из реки вынырнул насквозь промокший Серый Ветер, отряхнулся и ринулся вдогонку. Он перекусил беглецу сухожилия одним щелчком челюсти и моментально перегрыз глотку, когда бродяга рухнул обратно в воду.
Никого не осталось, кроме Стива. Одним ударом он перерезал ремни, которые стягивали грудь Брана, схватил его за руку и сдёрнул вниз. Бран соскользнул с лошади и растянулся на земле, подмяв под себя ноги. Одна ступня оказалась прямо в воде, холода он не почуял, зато вполне ощутил ледяное прикосновение стального ножа у горла.
— Назад! — крикнул Стив, — Или перережу мальчишке горло, клянусь!
Робб осадил коня, тяжело дыша. Ярость в его глазах потухла, рука с мечом опустилась.
В тот момент Бран отчётливо видел всё до последней мелочи. Лето терзал Хали, выпуская кольца голубоватых змей из её живота. Широко открытые глаза женщины уставились в небо, и Бран не знал, жива она ещё или мертва. Бродяга с топором и костлявый лежали на земле, не подавая признаков жизни, но Оша встала на колени и потянулась за копьём. Серый Ветер направился было к ней, но здоровяк закричал:
— Отзови их! Отзови обоих, или мальчишка — труп!
— Серый Ветер, Лето, ко мне! — позвал волков Робб.
Лютоволки остановились и повернули головы. Серый Ветер затрусил к хозяину, но Лето остался там, где стоял, глядя на Брана и человека рядом с ним. Внутри него нарастал рокот, глаза пылали огнём, а морда была мокрая от крови.
Оша наконец поднялась, опираясь на копьё. Из раненой руки бежала кровь. Бран видел всё до мельчайших капелек пота на лице здоровяка. Стив до смерти напуган, вдруг понял мальчик.
— Старки, — пробормотал бродяга, — Проклятые Старки. Оша, убей волков и забери меч, — крикнул он женщине.
— Сам убей, — ответила она, — я и близко не подойду к эти монстрам.
На мгновение Стив растерялся. У него затряслись руки, и Бран почувствовал, как из-под ножа у его горла начала сочиться кровь. Смрад, исходящий от бродяги, бил в нос, от него просто несло страхом.
— Ты, — обратился Стив к Роббу, — Твоё имя?
— Робб Старк, наследник лорда Старка из Винтерфелла.
— Твой брат?
— Да.
— Если не желаешь ему смерти, делай, что говорю. Слезай с лошади.
Робб помешкал, а затем нарочито медленно спешился и встал рядом с конём, держа в руках меч.
— Теперь убей волков.
Робб не шелохнулся.
— Выбирай. Мальчишка или волки.
— Нет! — закричал Бран. Если Робб послушает бродягу и убьёт волков, Стив тут же их прикончит.
Лысый здоровяк свободной рукой схватил Брана за волосы и так сильно дёрнул назад, что тот охнул от боли.
— Не разевай рот, убогий, понял меня? Понял?
Из-за спины, со стороны леса, вдруг раздалось басовитое гудение. Стив поперхнулся: из его груди на добрых полфута торчала охотничья стрела с острым, как бритва, наконечником. Стрела была ярко-красной, будто её специально выкрасили кровью.
Кинжал больше не угрожал горлу мальчика. Здоровяк закачался и рухнул в воду прямо лицом вниз. Стрела под ним сломалась. Бран видел, как жизнь медленно утекает из него вместе с водой.
Оша оглянулась и увидела стражу, которая появилась среди деревьев с обнажёнными клинками в руках. Она отбросила копьё и взмолилась:
— Пощады, милорд!
Даже бывалые стражники поменялись в лице, когда увидели побоище. Они нерешительно глядели на волков, а когда Лето вернулся к телу Хали и продолжил трапезу, Джозет бросил нож и кинулся в кусты. Даже мейстер Лювин, казалось, был ошеломлён, когда вышел из-за деревьев, но в ту же секунду овладел собой. Он покачал головой и направился к Брану через речку.
— Не ранен?
— Он порезал мне ногу, — ответил Бран, — но я ничего не почувствовал.
Пока мейстер на коленях изучал рану, Бран оглянулся. У вечнозелёного дерева стоял Теон Грейджой в луком в руке. Он улыбался. Неизменно улыбался. Мягкая земля у его ног была утыкана стрелами, их было не меньше полдюжины, но ему хватило одной.
— Смерть врага — дело тонкое, — объявил он.
— Джон всегда говорил, что ты осёл, Грейджой! — взвился Робб. — Приковать бы тебя во дворе, а Брану дать лук, пусть упражняется в стрельбе!
— Лучше скажи спасибо, что спас брата.
— А если бы ты промахнулся? Если бы твоя стрела только ранила бродягу? А вдруг у него бы дрогнула рука и он ударил Брана? К твоему сведению, у людей иногда под плащом бывают доспехи, а вы видели его только со спины! Что тогда было бы с Браном? Ты хоть на секунду задумался об этом, Грейджой?
Улыбка Теона растаяла. Он угрюмо пожал плечами и начал вытаскивать стрелы из земли.
Робб повернулся к остальным.
— А вас где носило? — обрушился он на стражу, — Я был уверен, что вы идёте следом!
Стражники виновато потупили глаза.
— Мы и шли, милорд, — сказал Куинт, самый младший из всех, со светло-русым пушком на подбородке. — Да сперва ждали осла... простите великодушно, мейстера, а потом... — он сконфуженно покосился на Теона и быстро отвёл глаза.
— Я выслеживал индейку, — раздражённо сказал Теон, — Откуда мне было знать, что ты бросишь мальчишку одного?
Робб повернул голову и смерил Теона тяжёлым взглядом. Бран никогда ещё не видел его таким разъярённым, но Робб ничего не сказал. Он встал рядом с мейстером на колени и спросил:
— Он сильно ранен?
— Царапина, — ответил мейстер. Он намочил в воде повязки, чтобы промыть рану. — Двое из них были в чёрном, — добавил он, не отрываясь от работы.
Робб оглянулся на Стива, который лежал в воде, а бурлящая вода полоскала его чёрную накидку.
— Дезертиры из Ночного Дозора, — произнёс он мрачно, — Видно, совсем лишились ума, раз подошли так близко к Винтерфеллу.
— Безрассудство и отчаянье часто идут рука об руку, — заметил мейстер Лювин.
— Хоронить прикажете, милорд? — спросил Куинт.
— Они не стали бы нас хоронить, — ответил Робб, — Отрубить им головы, пошлём их обратно на Стену. Остальное растащат стервятники.
— А с этой что делать? — Куинт ткнул в сторону Оши большим пальцем.
Робб направился к одичалой. Оша была на голову выше его самого, но она тут же рухнула на колени, не успел он к ней подойти.
— Подарите мне жизнь, милорд Старк, я буду служить вам!
— Что мне делать с клятвопреступницей?
— Я не предавала клятв. Это Стив и Уоллен сбежали со Стены, не я. Среди чёрных ворон нет места женщине.
К ним лениво подошёл Грейджой.
— Отдай её волкам, — сказал он, подзуживая Робба. Глаза Оши нашли то, что осталось от Хали, и в страхе метнулись прочь. Она содрогнулась. Стражники и те с трудом выносили кровавое зрелище.
— Она всего лишь женщина, — сказал Робб.
— Она одичалая, — сказал Бран, — Она говорила, что меня надо оставить в живых и отвести к Мансу Налётчику.
— У тебя есть имя? — спросил Робб.
— Оша, любезный милорд, — невнятно пробурчала она.
Мейстер Лювин поднялся.
— Её нужно допросить.
Бран видел, что брат сомневается.
— Как скажете, мейстер. Уэйн, свяжи ей руки. Одичалая едет с нами в Винтерфелл. А будет она жить или нет, зависит от того, скажет ли она нам правду.
Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/317516
Переводчики: Galatea23