Они укрылись в небольшой осиновой рощице недалеко от горной дороги. Пока лошади жадно пили воду из ручья, Тирион принялся собирать хворост. Внезапно он остановился и с сомнением поглядел на сухие ветки.
— Эти сгодятся? Я не силён в разведении костров. Обычно этим занимался Моррек.

— Каких ещё костров? — переспросил Бронн и сплюнул. — Тебе что важнее — сытый живот или жизнь? Или ты просто выжил из ума? Огонь привлечёт всех разбойников в округе, а я надеюсь выбраться отсюда живым, Ланнистер.

— И как ты собираешься это проделать? — спросил Тирион.
Он зажал ветки под подмышкой и побрёл через редкий подлесок, высматривая ещё. Спина ныла от постоянных наклонов, к тому же они не слезали с лошадей с тех пор, как сир Лин Корбрей с каменной физиономией сопроводил их через Кровавые Врата и сказал, чтоб они никогда не возвращались.

— Прорваться силой шансов нет, — сказал Бронн, — но двоим в пути легче, а заметить их гораздо сложнее, чем отряд в десять человек. Придётся немного задержаться в горах, тогда сможем добраться до речных земель. Едем быстро и не расслабляемся. Перемещаться будем ночью, а днём прячемся подальше от дороги, насколько это возможно. Никакого шума или костров.

Тирион Ланнистер вздохнул.
— План роскошный. Можешь попробовать, если хочешь... Только прости, если я не стану терять время на твои похороны, когда ты протянешь ноги.

— Надеешься пережить меня, карлик? — улыбнулся наёмник щербатой улыбкой — от щита сира Вардиса таки пострадал один зуб.

— Скакать ночью быстро и упорно — верный способ свалиться со скалы и раскроить череп. Я предпочитаю двигаться не спеша и не напрягаясь. Я знаю, ты, Бронн, обожаешь породистых лошадок, но если они издохнут посреди дороги, нам только сумеречных котов седлать. И честно говоря, мне кажется, разбойники схватят нас как бы мы не исхитрялись. У них тут повсюду глаза. — Он обвёл рукой в перчатке окружающие их горы, истерзанные ветрами.

Бронн поморщился.
— Тогда мы покойники, Ланнистер.

— Если так, предпочитаю умирать с комфортом, — ответил Тирион, — нам нужен огонь. Ночи здесь холодные, а горячая пища согреет живот и поднимет дух. Как думаешь, в чём тут подвох? Леди Лиза любезно снабдила нас богатым провиантом — солёная говядина, твёрдый сыр и чёрствый хлеб. Вот только не улыбается мне переломать зубы, когда ближайший мейстер так далеко.

— Мясо я добуду. — Чёрные глаза исподлобья глянули на Тириона. — Бросить бы тебя с твоим идиотским костром. Если я заберу твою лошадь, мои шансы выбраться отсюда увеличатся вдвое. Что будешь делать тогда, карлик?

— Скорее всего, умру, — ответил Тирион, нагибаясь за очередной веткой.

— Думаешь, я тебя не брошу тут?

— О, я думаю, бросишь моментально, если речь пойдёт о твоей жизни. Когда твой дружок Чигген словил стрелу, ты мешкать не стал.
Бронн тогда схватил Чиггена за волосы, дёрнул назад и всадил свой кинжал ему в шею пониже уха, а Кейтлин Старк сказал, что тот скончался от ран.

— Он всё равно бы умер, — ответил Бронн, — а его стоны могли привлечь врагов. Чигген поступил бы так же со мной... И он мне не друг, просто попутчик. Не заблуждайся на мой счёт, карлик. Я дрался за тебя, но любовью тут не пахнет.

— Мне нужен был твой меч, — ответил Тирион, — а не твои симпатии. — Он бросил охапку хвороста на землю.

Бронн усмехнулся.
— Отдам тебе должное, смелости не занимать. Откуда ты знал, что я стану тебя защищать?

— Откуда? — Тирион неловко опустился на корточки, чтобы развести огонь. — Бросил кости... В трактире вы с Чиггеном вызвались помочь леди Кейтлин. Зачем? Остальные повиновались зову долга, чести и лорда, коему они служат. Но вы двое... Лорда у вас нет, долга тоже, а совести — тем более. Так зачем вы ввязались? — Он взял нож и настрогал маленькие стружки с одной из веток, чтобы использовать их для растопки. — С другой стороны, чего ещё ждут наёмники за свои услуги? Золото. Вы думали, леди Кейтлин вознаградит вас за помощь, может, даже возьмёт на службу... Так, я думаю, можно поджигать. Огниво есть?

Бронн засунул руку в мешок на поясе, вытащил огниво и бросил его Тириону. Карлик поймал его и сказал:

— Премного благодарен... Проблема в том, что вы не знаете Старков, — продолжал он, — Лорд Эддард — гордый, благороднейший и честнейший человек. Его жене до него далеко. О, я не спорю, вы вполне могли получить от неё монету-другую, пару любезных фраз и взгляд, полный презрения. И это всё, на что такие, как вы, могли рассчитывать. Старкам надобны люди отважные, верные и благородные, а вы с Чиггеном, сказать по правде, чистое отребье. — Тирион чиркнул огнивом о кинжал, высекая искру, — ничего.

Бронн фыркнул.
— А у тебя смелый язык, коротышка. Когда-нибудь тебе его отрежут и заставят проглотить.

— Мне часто так говорят. — Тирион поглядел на наёмника. — Я оскорбил тебя? Тогда извини, но... не заблуждайся на свой счёт, Бронн, ты и правда отребье. Долг, честь, дружба — что это всё значит для тебя? Нет, не затрудняйся, мы оба знаем ответ. Но ты не глуп. Когда мы въехали в Дол, леди Кейтлин ты стал не нужен, но я нуждался в твоей помощи. А вот в чём Ланнистер никогда не испытывал нужды — это золото. Когда пришло время играть по крупному, мне показалось, у тебя хватит ума выбрать правильную сторону. К счастью для меня, ты так и сделал. — Он снова попробовал высечь искру. Безрезультатно.

— Дай сюда, — присел рядом Бронн, — Я разожгу огонь.
Он забрал у Тириона нож с огнивом и высек искру с первой попытки. Деревянные завитки задымились.

— Превосходно, — сказал Тирион, — Ты, может, и отребье, но безусловно полезное. А с мечом управляешься не хуже моего брата. Чего ты хочешь, Бронн? Золото? Земли? Женщин? Сохрани мне жизнь, и всё это — твоё.

Бронн осторожно раздувал огонь, и языки пламени разгорелись смелее.
— А если ты умрёшь?

— Что ж, по крайней мере на земле останется человек, чьё неподдельное горе не вызовет сомнений, — усмехнулся Тирион, — Ведь с моей кончиной иссякнет и золото.

С разведением костра было наконец покончено. Бронн встал, затолкал огниво обратно в мешок и бросил Тириону кинжал.
— Сделка честная, — произнёс он, — Мой меч отныне твой. Только не заставляй меня преклонять колено и облизывать тебя каждый раз, когда идёшь на горшок. Я не подхалим.

— И не друг, — заметил Тирион, — Я даже не сомневаюсь, что ты предашь меня так же, как предал леди Старк, если увидишь выгоду. Буде такой день настанет, и тебе захочется меня продать, просто знай, что я дам больше. Я очень дорожу своей жизнью. А теперь, как думаешь, получится у тебя сообразить нам ужин?

— Приглядывай за лошадьми, — буркнул Бронн и направился в лес, обнажая нож, который всегда носил на боку.

Час спустя лошади были почищены и накормлены, огонь мирно потрескивал, а тушка молодого козлёнка крутилась над костром, истекая шипящим соком.
— Сейчас бы не помешал глоток хорошего вина, — заметил Тирион.

— Глоток вина, женщина и дюжина вооружённых воинов, — добавил Бронн. Он сидел у костра, скрестив ноги и прохаживаясь по лезвию меча точильным камнем. Этот звук странно успокаивал. — Скоро совсем стемнеет, — заметил наёмник, — Я караулю первым... хотя уж лучше бы нас прирезали во сне.

— О, мне кажется, разбойники окажутся здесь задолго до того, как мы соберёмся вздремнуть, — ответил Тирион, ощущая, как от запаха жареного мяса рот наполняется слюной.

Бронн поднял на него глаза.
— Ты что-то придумал, — сказал он прямо, шаркая камнем по лезвию.

— Я бы назвал это надеждой, — сказал Тирион, — Пришло время ещё одной партии в кости.

— А на кону наши жизни?

Тирион пожал плечами.
— Какой ещё у нас выбор? — он потянулся к костру, отрезал тонюсенький ломтик мяса и отправил в рот, довольно вздохнув. По подбородку потекла струйка жира. — Мясо слегка жестковато, и на мой вкус, ему не хватает пикантности, но я не буду слишком уж привередничать. В Орлином Гнезде мне пришлось бы отплясывать над пропастью за миску бобов.

— При этом ты всё равно отдал тюремщику целый кошель золота.

— Ланнистеры всегда платят свои долги.

Морд и сам не поверил своим глазам, когда Тирион швырнул ему кожаный мешочек. Он развязал шнурок, заглянул внутрь и глаза у него сделались круглыми, как блюдца.
— Серебро я оставил себе, — сказал ему Тирион, насмешливо улыбнувшись, — а обещанное золото — вот. — Тут было даже больше, чем Морд вообще мог заработать, проведи он в подземелье хоть всю свою жизнь, издеваясь над пленниками. — И помни, это ещё ягодки. Если тебе когда-нибудь наскучит служить леди Аррен, милости прошу на Бобровый Утёс. Там ты получишь сполна всё, что тебе причитается. — Морд бухнулся на колени, роняя золотые монеты, и клятвенно пообещал, что так и сделает.

Бронн выдернул нож и снял мясо с огня. Он начал срезать толстые куски поджаристого мяса с кости, а Тирион разломил две чёрствые краюшки, чтобы положить на них мясо, как на тарелку.
— Чем займёмся, когда дойдём до реки? — спросил Бронн, орудуя ножом.

— О, у меня в планах пуховая постель, шлюха и вино. — Тирион держал краюшки, а Бронн накладывал мясо. — А потом, наверное, отправлюсь на Бобровый Утёс или в Королевскую гавань. Меня мучает пара вопросов по поводу одного кинжала.

Наёмник прожевал мясо и проглотил его.
— Так, значит, это и правда не твой кинжал?

— Ты считаешь меня вралем? — слабо улыбнулся Тирион.

К тому времени, как они насытились, на небе вовсю сверкали звёзды, а горы серебрил полумесяц. Тирион расстелил на земле шкуру сумеречного кота, а под голову подложил седло. — Надеюсь, наши друзья не теряют времени даром.

— На их месте я бы заподозрил неладное, — заметил Бронн, — Чего ради нам мелькать на виду, если не для того, чтобы заманить в ловушку?

Тирион хмыкнул.
— Давай споём, пусть разбегутся в ужасе. — Он начала насвистывать какой-то мотив.

— Ненормальный, — буркнул Бронн, вычищая ножом грязь из-под ногтей.

— Где твоя страсть к музыке, Бронн?

— Может, надо было выбрать Маллириона, раз не хватает музыки?

Тирион улыбнулся.
— Презабавное зрелище. Так и вижу, как он отмахивается от сира Вардиса своей лирой. — Он снова засвистел. — Ты знаешь эту песню?

— Её поют во всех тавернах и борделях.

— Это мирийская песня. «Пора моей любви» называется. Нежная и печальная, если вслушаться в слова. Её всегда пела моя самая первая девушка, и я никак не могу выкинуть мотив из головы. — Тирион посмотрел на небо. Ночь была холодной и ясной, звёзды сияли ярко, беспощадно, как сама истина. — Мы встретились в такую же ночь, — внезапно он услышал собственный голос, — Мы с Джейме возвращались в Ланниспорт, когда услыхали крики. Она выскочила прямо на дорогу, а по пятам за ней гнались двое, выкрикивая угрозы. Брат тут же вытащил меч и погнался за ними, а я слез с лошади, чтобы уберечь её. Едва ли старше меня, совсем худенькая, темноволосая и темноглазая, а лицо такое... что сердце в груди разрывалось. Моё сердце она разбила вдребезги. Простолюдинка, умирающая с голоду, немытая... и всё равно очаровательная. Тряпки, которые она носила, на спине превратились почти в лохмотья, и я завернул её в свой плащ, пока Джейме гнался за этими двумя по лесу. Когда он вернулся, я уже знал её имя и всю её историю. Она была дочерью крестьянина, но он умер от лихорадки и оставил её сиротой. Ей некуда было податься.

Джейме был взвинчен до предела из-за погони. Нечасто разбойники осмеливаются промышлять у Бобрового Утёса, для него это было оскорблением. Девчонка была слишком напугана для путешествия в одиночестве, поэтому я предложил проводить её до ближайшей таверны и накормить, пока брат не вернётся с подмогой.

Я никогда не видел таких голодных девиц. За разговором мы прикончили двух цыплят и приступили к третьему, выпив целый графин вина. Мне было тринадцать, вино быстро ударило в голову. Всё, что я помню — я лежу вместе с ней в кровати. Она робела, а я тем более. До сих пор не знаю, как набрался смелости. Я забрал её непорочность, и она даже всплакнула, но потом поцеловала меня, спела свою песенку, и уже к утру я был безнадёжно влюблён.

— Влюблён? Ты? — переспросил Бронн, несказанно удивившись.

— Смешно, правда? — Тирион снова начал насвистывать песенку. — Я на ней женился, — сказал он наконец.

— Ланнистер с Бобрового Утёса взял в жёны крестьянскую дочь, — произнёс Бронн, — Как ты это устроил?

— Ты удивишься, сколько всего может провернуть мальчишка, если у него есть в запасе пара лживых историй, пятьдесят серебряных монет и пьяный вдрызг септон. Привести её на Бобровый Утёс я, конечно, не посмел, поэтому поселил в домике, и мы целых две недели играли в мужа и жену. А потом септон просох и всё разболтал моему отцу. — Тирион с изумлением понял, что несмотря на давность лет, эта история всё так же опустошает душу. А может, сказывается усталость. — Так пришёл конец моему супружеству. — Он сел и уставился в догорающий костёр, щурясь от всполохов света.

— Он услал девчонку?

— Он придумал кое-что получше, — сказал Тирион, — Сперва он заставил Джейме рассказать мне правду. Видишь ли, девчонка оказалась шлюхой. Джейме подстроил всё от начала до конца: происшествие на дороге, разбойников, всё. Он подумал, что мне пора сделаться мужчиной. За невинность он заплатил вдвойне, зная, что у меня это будет впервые.

После признания Джейме, чтобы закрепить урок, лорд Тайвин привёз мою жену на Утёс и отдал стражникам. Ей хорошо заплатили. Ещё бы, по серебряной монете с каждого солдата, какой шлюхе перепадает столько за услуги? Меня усадили в углу казармы и заставили смотреть. В конце у неё было столько монет, что они не умещались в руках и выпадывали, и звенели по полу, а она... — Дым начал есть глаза, Тирион покашлял и отвернулся от огня, уставившись в никуда. — Я был последним, — продолжил он тихо, — Лорд Тайвин дал мне золотую монету, чтобы заплатить ей, потому что я — Ланнистер, и стою гораздо больше.

Спустя некоторое время в молчании, Тирион снова услышал звук точильного камня Бронна.
— Хоть в тринадцать, хоть в тридцать, хоть в три года, я бы убил любого, кто сотворил со мной такое.

Тирион повернулся к нему.
— Вполне может быть, что тебе представится такая возможность. Помни, что я тебе сказал. Ланнистеры всегда платят свои долги. — Он зевнул. — Думаю, надо отправляться на боковую. Разбуди, если нас начнут убивать.

Он закутался в шкуру и закрыл глаза. Земля была жёсткой и холодной, но Тирион Ланнистер вскоре заснул. Ему снилась небесная темница. Но на этот раз он был не пленником, а тюремщиком, он был большим, и в руках у него был ремень. Он хлестал своего отца, заставляя его пятиться к пропасти...

— Тирион, — вдруг он услышал тихий, но настойчивый голос Бронна.

С Тириона моментально слетел весь сон. Огонь догорел до угольков, вокруг шныряли жутковатые тени. Бронн застыл на изготовке, стоя на одном колене, в одной руке сжимая меч, в другой — нож. Тирион подал ему знак рукой: «Не нападай!»
— Присаживайтесь к костру, ночь сегодня пробирает до костей, — обратился он к теням, — Боюсь, мы не можем предложить вам вина, но вы можете отведать нашего козлёнка.

Тени замерли. Тирион заметил, как кое-где поблёскивает метал.
— Это наши горы, — ответил ему откуда-то из-за деревьев; низкий, хриплый и не слишком дружелюбный голос. — И наш козлёнок.

— Конечно, ваш, — покладисто ответил Тирион, — Кто вы?

— Когда встретишься на том свете со своими Богами, передай им, что к ним тебя отправил Гантор, сын Гарна из Горных Ворон. — По ногами разбойника треснула ветка, он выступил в свет; это был невысокий человек в шлеме с рогами и с длинным ножом в руке.

— И Шагга, сын Долфа. — Это был обладатель хриплого, полного угрозы голоса. Каменная глыба слева вдруг ожила, вытянулась и превратилась в человека. Он казался довольно сильным, большим и медлительным, одет был сплошь в кожу, и в одной руке держал дубинку, а в другой топорик. Он стукнул ими друг об друга и подошёл поближе.

Тут же отозвались другие голоса, выкрикивая свои имена. Конн, Торрек, Джаггот и другие. Имена вылетели из головы в ту же секунду, как Тирион их услышал. Разбойников было около десятка. У некоторых были ножи и мечи, остальные были вооружены вилами, косами и деревянными пиками. Тирион подождал, пока они закончат представляться, а потом назвался сам:
— Я — Тирион, сын Тайвина из клана Ланнистеров, Львов с Утёса. Мы с радостью заплатим вам за вашего козлёнка.

— Что ты можешь нам дать, Тирион, сын Тайвина? — спросил тот, что назвался Гантером и, судя по всему, был вожаком.

— У меня есть серебро, — ответил Тирион, — Кольчуга мне велика, но Конну подойдёт изумительно, а мой топорик гораздо лучше будет смотреться в могучей руке Шагги, чем его деревянное барахло.

— Полумуж собирается нам платить нашим же добром, — заметил Конн.

— Конн дело говорит, — сказал Гантор, — Это наше серебро. Наши лошади. И твоя кольчуга, и твой топорик, и нож на поясе тоже наши. Тебе нечего отдать, кроме своей жизни. Как ты предпочитаешь умереть, Тирион, сын Тайвина?

— В восемьдесят, в собственной постели, чтоб в животе булькало вино, а мой член облизывала юная девица, — ответил Тирион.

Здоровяк Шагга загоготал. Остальных шутка Тириона не слишком позабавила.
— Конн, забери лошадей, — приказал Гантер, — Второго убить, коротышку схватить. Он будет доить коз и веселить мамаш.

Бронн вскочил.
— Кто желает умереть первым?

— Нет! — резко осадил его Тирион, — Гантер, сын Гарна, выслушай меня. Мой Дом богат и влиятелен. Если Горные Вороны проводят нас через скалы, мой лорд отец вас озолотит.

— Золото равнинных лордиков стоит столько же, сколько обещания полумужа, — ответил Гантер.

— Может, я и полумуж, — ответил Тирион, — но я смело встречаю врагов лицом к лицу. А что делают Горные Вороны? Прячутся за скалами и трясутся от страха перед рыцарями Дола.

Шагга издал вопль ярости и стукнул дубиной об топор. Джаггот ткнул в сторону Тириона длинным деревянным копьём с калёным наконечником, целясь ему в лицо. Тирион призвал всё своё мужество, чтоб не дрогнуть.
— Это лучшее оружие, что вы смогли раздобыть? Годится только для охоты на овец. И то, если овцы не будут сопротивляться. В ночном горшке нашего кузнеца больше стали, чем у вас в руках.

— Маленький человечек, — прорычал Шагга, — сможешь ли ты посмеяться над моим топором, когда я отрублю твой отросток и скормлю горным козлам?

Гантер подня руку.
— Нет. Я хочу послушать, что он скажет. Наши матери голодают, а сталь прокормит больше ртов, чем золото. Что ты дашь нам взамен своей жизни, Тирион, сын Тайвина? Мечи? Пики? Кольчуги?

— Всё это, и даже больше, Гантер, сын Гарна, — с улыбкой ответил Тирион Ланнистер, — Я дам вам Дол Арренов.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/329180

Переводчики: Galatea23