— Отец решил не посылать за Горой сира Лораса, — сказала Санса Джейни Пул. Сегодня они вдвоём делили остывший ужин при свете масляных ламп. — Наверное, из-за ноги.

Лорд Эддард ужинал у себя с Алином, Харвином и Вэйоном Пулом — чтобы дать отдых сломанной ноге, да и септа Мордейн жаловалась на усталость после того, как они простояли весь день на хорах. К девочкам должна была присоединиться Арья, но уроки танцев затянулись допоздна.

— Из-за ноги? — не поняла Джейни. Её хорошенькое личико обрамляли тёмные волосы; с Сансой они были одногодками. — Разве у сира Лораса болит нога?

— Не у сира Лораса, глупая, — ответила Санса, аккуратно откусывая мясо с куриной ножки, — У отца. У отца сломана нога, и она постоянно его терзает, вот он и поступает наперекор... Иначе он указал бы на сира Лораса.

Решение отца поставило Сансу в тупик. Когда Рыцарь Цветов вышел вперёд, перед её глазами будто ожили легенды Старой Нэн. Сир Григор — монстр, а сир Лорас — рыцарь, посланный сразить чудовище. И выглядел он очень романтично, как истинный герой: стройный, красивый, с роскошной копной тёмных волос, с золотыми розами на поясе, обхватывающем тонкую талию. И вот отец попросту ему отказывает! Сансу его решение несказанно расстроило. Когда они спускались с хоров, ей показалось, что септа Мордейн испытывала те же чувства, но та лишь сказала, что знает своё место и уж никак не ей сомневаться в решениях лорда Старка.

Лорд Бэйлиш на это заметил:
— Вот уж не знаю, дорогая септа. Некоторые решения десницы довольно сомнительны. Юная леди разумна не по годам. — Он отвесил Сансе такой глубокий поклон, что девочка даже засомневалась, комплимент ли это был.

Септе Мордейн очевидно не понравилось, что лорд Бэйлиш их услышал.
— У девчонок в её возрасте голова забита глупой трескотнёй, милорд, — сказала она, — Она ничего такого не имела в виду.

Лорд Бэйлиш погладил бородку и переспросил:
— Правда? Скажите, милое дитя, почему вы отдали предпочтение сиру Лорасу?

У Сансы не было выхода, и она изложила свои мысли по поводу монстров и героев. Советник улыбался.
— Не назвал бы эти доводы вескими, но... — Он дотронулся до её щеки, легко очерчивая большим пальцем линию скулы. — Жизнь не похожа на сладкие песни, милая. Печально, но однажды вы сами это увидите.

Сансу не покидала тревога, когда она мысленно возвращалась к этому разговору. Джейни она ничего не сказала.

А та рассуждала:
— Королевское правосудие должен вершить сир Илин Пейн. Лорду Эддарду следовало выбрать именно его.

Сансу передёрнуло. Её пробирала дрожь от одного лишь взгляда на королевского палача, ей казалось, будто смерть вкрадчивой змеёй скользит по обнажённой коже.
— Сир Илин Пейн — тоже чудовище. Я рада, что отец его не выбрал.

— Но лорд Берик не хуже сира Лораса. Он тоже отважен и красив.

— Может быть, — с некоторым сомнением ответила Санса. Берик Дордарион был симпатичным, но ужасно старым, ведь ему было почти двадцать два года; Рыцарь Цветов подходил на роль легендарного героя куда лучше. Джейни просто влюбилась в лорда Берика сразу, как увидела на турнире. Вот глупышка, подумала Санса про себя, Джейни — дочь стюарда и сколько угодно может грезить о лорде Берике. Он на неё даже не посмотрит, и дело тут не в том, что она младше его в два раза.

Но воспитанные люди вслух такого не говорят, поэтому она глотнула молока и сменила тему:
— Мне приснилось, что белоснежного оленя добыл Джоффри, — произнесла она.
Вообще-то, это было скорее желанием, но сон звучит лучше, ведь сны иногда сбываются. Белоснежный олень — редкое животное, почти волшебное, и, положа руку на сердце, она считала, что такой добычи больше достоин прекрасный принц, нежели его пьянчуга-отец.

— Приснилось? Правда? И как это было, принц просто подошёл, коснулся его и пленил без единого выстрела?

— Нет, — ответила Санса, — Он убил его золотой стрелой и привёз мне. — В старинных песнях рыцари никогда не убивали магических зверей; они просто пленяли их без единого выстрела, одним только прикосновением. Но Санса знала, как Джоффри любит охоту, особенно когда приходит пора стрелять. Разумеется, речь идёт лишь о животных. Санса была уверена, что принц не имеет отношения к смерти Джори и остальных бедолаг; всё это на совести его дядюшки, Цареубийцы. Она знала, что отец всё ещё в ярости из-за Ланнистеров, но винить в этом Джоффри просто нечестно. Ведь нельзя же наказывать её за проступки Арьи...

— Я наткнулась на Арью около полудня, — ни с того, ни с сего сказала Джейни, словно подслушала мысли Сансы, — Она ходила по конюшне на руках. Зачем она вообще это делает?

— Все поступки Арьи для меня загадка. — Санса терпеть не могла конюшни, там всегда стоял крепкий запах навоза, и кружили тучи мух. Если Санса собиралась прокатиться, конюшие седлали лошадь и выводили во двор. — Ты слушаешь про аудиенцию или нет?

— Слушаю.

— Был один чёрный брат, — продолжила Санса, — просил дать им людей на Стену. Он ужасно старый и вонючий. — Он ей совсем не понравился. Она всегда представляла, что в Ночном Дозоре служили люди вроде дяди Бенджина. Песни прославляли чёрных рыцарей Стены, но этот человек был горбатым и вообще отталкивающим. Санса подозревала, что у него и вши водятся. Если Ночной Дозор таков на самом деле, то Джону не позавидуешь. — Отец спросил у людей в зале, есть ли среди них рыцари, готовые вступить ряды братства, но никто не откликнулся. Поэтому Йорену дозволили набрать рекрутов в королевских темницах. А ещё раньше были двое братьев, наёмники из Дорна. Они хотели служить королю, и отец принял их предложение...

Джейни зевнула.
— Интересно, остались на кухне лимонные пирожные или нет?

Сансе не понравилось, что её перебили, но вынуждена была признать, что лимонные пирожные намного завлекательней, чем нудные посетители тронной залы.
— Давай посмотрим, — ответила она.

Пирожных они не нашли, зато обнаружили половину клубничного пирога, который оказался не хуже пирожных. Они слопали его по дороге в башню, болтая и хихикая. Санса отправилась в кровать, ощущая себя почти такой же бунтаркой, как Арья.

На следующее утро она поднялась ещё до рассвета и, едва протерев глаза, поплелась к окну — поглядеть, как лорд Берик строит своих людей. Они тронулись, едва над городом забрезжили первые лучи. Впереди скакали три знаменосца; выше всех реяло знамя с венценосным оленем, на древках покороче висели флаги с лютоволком Старков и молнией Дондаррионов. Перед заспанными глазами Сансы словно оживала легенда: лязг мечей, мерцание факелов, ветер полощет знамёна, слышен храп и ржание лошадей, золотистые всполохи утренней зари пробиваются сквозь поднимающуюся решётку на крепостных воротах. Винтерфельцы в своих серебристых доспехах и серых плащах смотрелись особенно красиво.

Знамя Старков поручили Алину. Они с лордом Бериком о чём-то переговаривались, сидя верхом на лошадях. Сансу переполняла гордость. Алин был гораздо красивее Джори, и когда-нибудь станет настоящим рыцарем.

Башня десницы после отъезда стражников казалась такой опустевшей, что Санса даже обрадовалась Арье, когда та спустилась на завтрак.
— Где все? — поинтересовалась сестра, срезая кожицу с красного апельсина, — Отец послал погоню за Джейме Ланнистером?

Санса вздохнула.
— Они поехали с лордом Бериком казнить сира Григора Клигана. — Она повернулась к септе, которая как раз зачерпнула деревянной ложкой кашу. — Септа, а лорд Берик насадит голову сира Григора на свои ворота или привезёт её королю? — (Они с Джейни вчера долго спорили об этом.)

Септа пришла в ужас.
— Воспитанные леди не обсуждают подобные вещи за завтраком! Где твои манеры, Санса? В последнее время ты ведёшь себя не лучше сестры.

— А что сделал сир Григор? — спросила Арья.

— Он сжёг поселение и убил кучу народу, даже женщин и детей.

Арья насупилась.
— Джейме Ланнистер убил Джори, Хьюарда и Уайла, а Пёс убил Михея. Лучше бы казнили их.

— Это совсем другое, — ответила Санса, — Пёс — верный рыцарь Джоффри, а твой мясник на него напал.

— Врунья! — ответила Арья, так сильно сжав апельсин, что красный сок брызнул во все стороны.

— Можешь звать меня как тебе угодно! — пропела Санса, — Но когда я выйду замуж за Джоффри, ты не посмеешь обзываться. Будешь кланяться мне в ноги, называть "Ваше Величество"... — И тут же взвизгнула: Арья запустила в неё апельсин. Он угодил Сансе прямо в лоб с сочным чавканьем и шлёпнулся на колени.

— Кажется, у вас на физиономии сок, Ваше Величество, — сказала Арья.

Сок ручейками бежал вниз, и глаза немедленно защипало. Санса утёрла лицо платком, но когда взглянула на колени и увидела пятна на чудесном шёлковом платье цвета слоновой кости, она взвизгнула:
— Противная! Это тебя надо было казнить, а не Леди! — кричала она на сестру.

Септа Мордейн грозно поднялась на ноги.
— Я обо всём расскажу вашему отцу! Марш по комнатам, сейчас же! Сейчас же!

— Даже я? — В глазах Сансы стояли злые слёзы. — Это нечестно!

— Без рассуждений. Живо!

Санса удалилась, высоко подняв голову. Как-никак, она будущая королева, а королевы не льют слёзы по пустякам. Во всяком случае, не на людях. Она вернулась в свои покои, заперла дверь на засов и сняла верхнее платье. На шёлке багровели пятна сока.
— Ненавижу! — крикнула Санса, скомкала платье и швырнула в прогоревший с ночи камин, прямо в золу.
Но потом увидела, что сок просочился сквозь шёлк и оставил пятна на нижней юбке, и начала всхлипывать против воли. Она остервенело содрала остальные одежды, бросилась на кровать и плакала, пока, обессилев, не заснула.

В полдень септа Мордейн решила её проведать.
— Санса! — постучала она в дверь, — Отец хочет с тобой поговорить.

Санса села в постели.
— Леди, — шепнула она. Спросоня ей почудилось, что волчица в комнате, смотрит на неё своими золотистыми глазами, понимающими и грустными. Ей снился сон, поняла Санса. Они с Леди снова были вместе, и веселились, и вместе бегали, и... Она попыталась вспомнить что-нибудь ещё, но это всё равно что ловить крохотные капли дождя голыми руками. Сон развеялся, Леди мертва.

— Санса! — Снова раздался резкий стук. — Ты меня слышишь?

— Слышу, септа, — отозвалась она, — Прошу, дай мне немного времени, я переоденусь.
Глаза опухли и покраснели от слёз, но она как следует привела себя в порядок.

Септа проводила её в покои отца. Лорд Эддард сидел над огромной книгой в кожаном переплёте, пряча неподвижную, перевязанную ногу под столом.
— Подойди, Санса, — сказал он, когда септа ушла за сестрой, — Сядь рядом. — Голос не был сердитым.
Он закрыл книгу.

Тем временем вернулась септа, волоча Арью, которая вырывалась из её цепких рук. Санса сменила платье на прелестный наряд из светло-зелёного дамаска и приняла подобающе виноватый вид. Сестра же была одета в те жалкие кожаные обноски и грубую рубаху, в которых была за завтраком.
— Вот вторая, — объявила септа.

— Благодарю вас, септа Мордейн. Я бы хотел поговорить с дочерьми наедине, оставьте нас, будьте любезны.
Септа поклонилась и вышла.

— Арья первая начала, — тут же выпалила Санса, испугавшись, что сестра её опередит. — Она назвала меня вруньей и швырялась апельсинами! Она испортила шёлковое платье, которое мне подарила королева Серсея на помолвку с принцем Джоффри. Ей не нравится, что я выйду замуж за принца. Она вечно всё портит, отец, она просто терпеть не может всё красивое, славное или роскошное!

— Хватит, Санса. — Отец начал терять терпение.

Арья подняла глаза.
— Прости, отец. Я была не права, прошу у своей милой сестрёнки прощения.

Санса так изумилась, что на минуту лишилась дара речи. Наконец она произнесла.
— А платье?

— Ну... Я могу постирать его, — с сомнением сказала Арья.

— Это не поможет, даже если ты будешь стирать день и ночь. Шёлк испорчен.

— Тогда давай, я... сошью тебе новое? — предложила Арья.

Санса презрительно откинула голову.
— Сошьёшь? Ты? В твоих платьях даже в свинарнике стыдно показаться!

Отец вздохнул.
— Я позвал вас не за тем, чтобы поболтать о нарядах. Вы обе отправляетесь в Винтерфелл.

Сансу это известие так оглушило, что она не могла вымолвить ни слова. Глаза снова предательски защипало.

— Ты не можешь... — начала Арья.

— Прошу, отец, — совладала наконец с собой Санса, — Не отправляй нас домой.

Лорд Эддард поглядел на дочерей с усталой улыбкой.
— Хоть в чём-то вы обнаружили согласие.

— Но я ничего не сделала, — взмолилась Санса, — Я не хочу обратно! — Ей нравилась Королевская Гавань, пышный блеск двора, высочайшие лорды и леди в бархате, шелках и драгоценностях, весь этот огромный город со всеми жителями. Турнир был самым прекрасным событием в её жизни, а ведь она столько ещё не видела — ни ярмарки в честь урожая, ни балов-маскарадов, ни шутовских представлений... Она даже слышать не могла о том, чтобы всё это пропустить! — Отправь домой Арью, это всё из-за неё, правда! Я клянусь, я буду стараться, вот увидишь, только позволь мне остаться! Я буду вести себя благородно и вежливо, не хуже королевы...

Отец как-то странно скривил рот.
— Санса, я отсылаю вас домой не из-за драки, хотя видят Боги, я устал от ваших перебранок. В Винтерфелле вы будете в безопасности. Трое моих людей были убиты в лиге отсюда, и что сделал Роберт? Уехал на охоту.

Арья закусила губу в своей манере.
— А Сирио поедет с нами?

— Кому есть дело до твоего учителя танцев? — взорвалась Санса, — Отец, я только что вспомнила. Я никак не могу уехать, ведь я выхожу замуж за принца Джоффри. — Она пыталась набраться храбрости и улыбнуться. — Я люблю его, отец, я правда-правда его люблю, как королева Нэйерис любила принца Эйемона Рыцаря Драконов, как Нарцисса любила сира Флориана. Я хочу стать его королевой и родить ему детей.

— Милая, — мягко сказал отец, — послушай меня. Когда ты подрастёшь, я найду тебе самого благородного и достойного лорда. Он будет сильным, отважным, нежным... Брак с Джоффри — чудовищная ошибка. Этот мальчик — совсем не принц Эйемон, поверь мне.

— А вот и нет! — упрямо возразила Санса. — Не нужен мне смелый и благородный, мне нужен Джоффри! У нас будет всё лучше, чем в песнях. Я подарю ему сына с золотыми волосами, и он станет королём, самым великим из всех. Он будет смелым, как лютоволк, и гордым, как лев.

Арья скорчила рожицу.
— Тогда его отец точно не Джоффри, — сказала она, — Потому что твой Джоффри — врун и трус, и к тому же, его герб — олень, а не лев.

Слова Арьи были так обидны, что Санса разрыдалась.
— Это неправда! Он ни капли не похож на этого старого пьяницу! — закричала она.

Отец как-то странно на неё смотрел.
— Боги, — наконец произнёс он вполголоса, — Устами младенца... — Он крикнул септу Мордейн, а девочкам объявил: — Я найду самую быструю галеру, чтобы отвезти вас домой. Море нынче куда безопаснее, чем Королевский тракт. Вы отплывёте, как только я найду подходящее судно, вместе с септой Мордейн и стражей. Ах, да... Сирио Форель, конечно, может поехать с вами, если согласен служить под моим знаменем. Но вы должны держать рот на замке. Никто не должен узнать о наших планах. Мы ещё поговорим завтра.

Санса плакала всю дорогу, пока септа провожала девочек до покоев. У неё отнимают всё: и турниры, и двор, и принца, и хотят упрятать навечно за серыми стенами Винтерфелла. Жизнь Сансы кончена, а она даже не начинала жить.

— Хватит лить слёзы, девочка, — строго заметила септа Мордейн, — Отцу лучше знать, что хорошо его дочери.

— Всё не так уж плохо, Санса, — поддакнула Арья, — Поплывём по морю на галере. Вот это приключение... Наконец-то увидимся с Браном, Роббом, и Старой Нэн, и с Ходором, и с остальными... — Она тронула её за руку.

— Ходор?! — завопила Санса, — Ну, и выходи за него замуж, раз он тебе так нравится! Тупой, волосатый урод! — Она отдёрнула руку, рванула дверь в комнату и со всей силы захлопнула её.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56521/334367

Переводчики: Galatea23