26. Холдон.

7 января 1998 года. Наступила ещё одна зима. Я прекрасно слышал завывания ветра за окном и наблюдал за тем, как с крыш всех домов лентой струился белый плотный дым. Это системы отопления работали на полную мощность, чтобы не дать нам замерзнуть, что уже стало с озером.
Карен пришла ко мне на сеанс и принесла с собой четыре письма от Холдона. Она призналась, что скрывала их от меня. Они датировались от 24 ноября по 4 декабря 1997 года.

- Сегодня я осознала, что злюсь на эту свою личность, - пожаловалась она мне. - Может, я ревновала, не знаю. Просто я ожидала, что Холдон будет мне помогать после слияния с Дженсеном, а в итоге я ничего не получила и винила его за это.
Карен подозревала, что у меня с Холдоном были особые личные и конфиденциальные отношения, которые были лучше, чем у меня с ней. Хотя она и признавала, что на самом деле многого не знала о Холдоне, но она была в курсе, что он был тем, кто держал всех остальных в узде.
Письма по большей части дополняли последствия от слияний. Холдон писал, что ранее объединенные с Карен личности начали "смешиваться", поэтому она не могла больше сказать, кому конкретно принадлежали мысли, чувства и воспоминания. Он мне пояснил, что это будет длительным процессом. В своем последнем письме перед слиянием он написал в форме памятки свою краткую автобиографию.

"04.12.1997
Кому: доктору Байеру
От: Холдона

Моя история.

Я, Холдон, родился в этом прекрасном ребенке, Карен, 8 февраля 1961 года. На тот момент ей был год и восемь месяцев от роду. Я вместе с Кэтрин присоединился к Карен Бу, и мы начали создавать столь необходимую сложную систему выживания. Карен начинала плакать всякий раз, когда к ней приближался её отец. Ей был необходим образ отца, который смог бы её защитить, и она создала меня. Я стал защитником всех. Хотя Карен считала, что я рос и старел параллельно с ней, это не совсем так. Я родился в возрасте двух лет и быстро рос. Когда Карен исполнилось пять, мне было двадцать. В возрасте двенадцати лет, мне было тридцать, а на момент начала терапии ей было двадцать девять, а мне - тридцать четыре. С тех пор я постарел только на два года, теперь мне тридцать шесть. Я рос исходя из потребностей нашего внутреннего мира. Не было никакого четкого графика, как и необходимости взросления.

Я должен был быть мужчиной в жизни Карен. В первые годы её жизни (до пяти лет) мы (я) учились читать. Мы читали всё, что попадалось под руку. Родители Карен кричали на неё за то, что она постоянно что-то кричала. Конечно, они не знали, что это был я, Холдон. По мере взросления я быстро учился, несмотря на невыносимые муки, которые я не мог прекратить. Я был тем самым отцом, о котором она мечтала, только я был внутри неё. Когда она начала посещать ваши сеансы, я смог направить свое внимание на внутренний мир. Я задался целью изучить каждую личность, чтобы я мог отслеживать поведение каждого.

К сожалению, я не мог вмешиваться, когда они бодрствовали. Я создал зал для собраний (внутренняя комната для бесед), и это было одним из моих главных достижений. Только там мы все собирались и работали, как единая команда. Встречи проводились по ночам, и каждая личность могла их посещать по собственному усмотрению. Когда необходимо было побеседовать взрослым, мы просили детей удалиться. В это время я следил за тем, как мы работали как механизм, и вносил изменения, если это требовалось.

Я гордился своей работой. Я сделал всё возможное, чтобы мы остались живы до момента начала слияний. Осталось только мне стать частью Карен, чтобы мы смогли начать новую жизнь как единое целое. Моё дело сделано. Я готов к слиянию".

- Раньше мы проводили объединение личностей, когда они были готовы, - объяснил я Карен. - В случае с Холдоном, мы приступим к этому, когда вы будете готовы.
Карен улыбнулась, затем пожала плечами.
- Я привыкаю к тому, что меня никто не спасает, - сказала с улыбкой, которая cостояла отчасти из иронии, обреченности и огорчения.

- Вы правильно подметили. Они спасали вас, они помогли вам выжить. Но теперь вы в них больше не нуждаетесь.
- На следующий день я упала и ушибла плечо. Я не смогла сделать так, чтобы боль ушла, и сказала во весь голос: "Можешь сейчас выйти?". Но никто не появился.
Карен постоянно и незаметно для себя менялась. Когда она смотрела на меня, её выражение лица лишилось привычной виноватости, а осанка стала более твердой. Голос у неё стал более эмоционально окрашенным, и она стала больше внимания уделять своей одежде и прическе. Она начала использовать тени для век и купила несколько новых вещей для своего гардероба. Она менялась стремительно. Карен отметила, что начала быстрее принимать решения. Больше она не колебалась в плане выбора того, чего она хотела или хотела сделать. Теперь это всё стало более незаметным. Но её мужу была не по душе её уверенность.
- Вы можете постоять за себя?

- У меня появилось собственное мнение, - отметила Карен. - я стала спорить. Я даже начала острить. Откуда это у меня появилось?
- Это могло появиться из-за смешивания личностей, о котором писал Холдон, - предположил я. - Похоже, нечто подобное сделал бы Майлз.
- Вполне возможно. Я огрызнулась на своего мужа так, что он моментально заткнулся.
- Вы что-либо ещё вспомнили? - поинтересовался я.
Карен отвернулась к окну, положила подбородок на руку, взгляд её блуждал где-то вдалеке.

- Словно смотришь фильм, - сказала она, и я буквально видел, что она сейчас была им поглощена. - Все воспоминания знакомые, но теперь они стали такими яркими и подробными. Каждый разговор, окружение... всё это произошло много лет назад, но воспоминания кажутся совсем недавними. Я помню старшие классы. У меня был большой перерыв, а я ещё помогала с математикой шестиклассникам. Однажды одна личность взяла и пошла играть в боулинг, а, когда я очнулась, то не могла вспомнить, что именно я помогала изучать.

Я решила пройти соревнование по скорочтению и получила наивысший балл в классе, но та личность больше не принимала в этом участие, и я получила в итоге тройку, потому что не могла так хорошо справиться. Это происходило сплошь и рядом. Всё во многом зависело от личности и нравилось ли ей занятие. Это, наверное, сбивало с толку учителей.

- Вас это тоже скорее всего сбивало с толку. То же самое и происходило в общении с людьми.
- Это продолжается до сих пор. Я прихожу в магазин, и меня охватывает ощущение, что все вокруг меня знают, а я не знаю ни единой души. Так трудно делать вид, что понимаешь, что происходит, предоставляя им возможность говорить так долго, чтобы можно было понять, чего от тебя хотят. Надеюсь, такое больше не будет повторяться, когда я вспомню всё. Но мне уже лучше. Мой брат пытался убедить меня, что он для меня что-то сделал, настаивая, что я просто об этом забыла. Но я помнила, так я ему и ответила. Раньше он заставлял меня принимать свою версию событий.
Карен замолчала, но затем продолжила:

- Недавно ко мне пришло осознание того, как много вы общались с остальными моими личностями. Я вспомнила каждый наш сеанс во всех красках, но они не задерживаются надолго и больше не проносятся, как выспышки.
- С каждым из ваших альтер-эго я выстраивал отношения, - заметил я. - и не бросал вплоть до момента их слияния.
- До сих пор я могу кое-какие вещи вспомнить о каждом из них. Клэр нравилось расчесывать волосы моей дочери... Но дети немного запутались после того, как разные мои личности перестали появляться. Они жаловались, что давно им не делала полноценный обед, чем занималась Кэтрин, и не водила их веселиться, как Карен №2. По крайней мере мне не приходится больше пересматривать фильм по десять раз, чтобы его понять целиком!
Мы оба рассмеялись, но наше веселое расположение духа омрачалось сожалением об утраченных личностях и о тех трудностях, с которыми Карен сталкивается каждый день.

- Я не хочу забыть всё, что вспомнила, - продолжила она. - Я хочу это всё записать, но не могу, потому что они всё не останавливаются. Словно из крана, который я не могу перекрыть.

Однако Карен удалось кое-какие из них записать. Она передавала мне исписанные листки, а также завела для меня два альбома, используя для их создания семейные фотографии. В одном описывалась её свадьба, а в другом - её детские спальни, в которых её чаще всего насиловали. Карен не была уверена в том, что хотела описывать их. Она отмечала, что не хотела справляться ещё и с влиянием от своих воспоминаний, но они всё продолжали прибывать. В каждой комнате хранился целый период боли.

- Вы готовитесь? - спросил я Холдона.
Я нервничал из-за последнего слияния. Я боялся, что вся наша работа пойдёт насмарку, если последнее интегрирование не пройдёт гладко.
- Я скоро буду готов, - ответил Холдон. - У вас есть ко мне какие-то вопросы? Я знаю всё, чего не знали остальные.

- В самом деле? Я подумаю над этим.
"Парень, это твой последний шанс", - подумал я. Должны были остаться пробелы, которые я хотел бы заполнить.
- Кто первым пришёл на наши сеансы? - поинтересовался я.
- Первой пришла Сэнди. Это была идея Кэтрин. Сэнди любила носить розовое. Она взяла на себя боль от кесарева сечения. Затем Сэнди стала пропускать сеансы. Кэтрин её довозила, но затем она просто не появлялась. Затем появлялись личности, которые не желали с вами общаться. После общения с одним из них вы поместили другого в больницу. Вот почему они злились на вас. Помните, это Майлз звонил вам из сестринской. Дальше пошли препараты. В ходе госпитализации чаще всего Энн и Джулианна общались с персоналом и пациентами, а Кэтрин выбила нам холодильник. Медсестры так ничего и не поняли.

Я думал, что мог бы попросить его объяснить мне всю подноготную происходившего за все десять лет терапии, но я бы тогда удовлетворил собственное любопытство, что не принесло бы никакой пользы Карен. Поэтому я решил не перегружать Холдона вопросами. Но кое-что я действительно хотел уточнить.
- Почему именно дом? - поинтересовался я.
Холдон поднял на меня глаза.
- Почему вы организовали всё внутри в виде дома? - уточнил я.

- А это!, - он сам удивился простоте моего вопроса. - Каждой личности нужно было собственное пространство. Нужны были стены, чтобы каждый мог уединиться. Кухни и ванной комнаты не было. Было много спален, которые выходили в зал для собраний. Дом стал обрастать деталями и расти, когда мы начали общаться с вами. Мы создали комнату для вас - то самое убежище Карен, чтобы мы могли появляться и разговаривать с вами, не выходя из дома. Изнутри было шесть замков, что позволяло каждой личности общаться с вами, не опасаясь, что её потревожат.
- Хорошо, почему именно шесть?
- Майлз и Сидни настаивали на двух, трёх, четырех замках. Клэр хотела получить свой замок. Поэтому мы сошлись на шести.
- А какова история зала для собраний?

- Он появился, когда Карен исполнилось чуть больше двадцати, незадолго до её свадьбы. Она не могла нормально функционировать. Это помогло решить данную проблему, до того, как она засыпала, она теряла сознание. Когда она просыпалась на следующее утро, то знала, что делала вчера. Эта схема работала стабильно до рождения Сары.
- Что произошло?

- Всё начало распадаться. Карен №2 должна была родить, но, когда её привязали и она почувствовала боль от скальпеля, она запаниковала и ушла в дом. В тот момент вся наша система только мешала. Каждая личность по-разному реагировала на обезболивающие. Пришла депрессия и укоренилась в нас.
- Именно тогда вы и обратились ко мне.

- Правильно, нам вас порекомендовали.
- Я мог бы завалить вас вопросами, - заметил я. - но я позволю себе всего лишь ещё один. Как появлялась новая личность?
- Это довольно трудно описать, особенно словами, - Холдон откинулся на спинку стула и задумался. - Когда появлялась новая жизненная ситуация, с которой никто из существующих личностей не мог справиться, то появлялась новая. У каждого была свои роль и предназначение.
- Но как именно они рождались? - не сдавался я. Мне нужен был более конкретный ответ, чтобы я мог представить этот процесс.
- Ну... происходило так, - Холдон изо всех сил старался подобрать подходящие слова. - мы все вместе собирались, когда у Карен появлялась эта жизненно важная потребность.

Потребность становилась желанием, которое потом трансформировалось в личность. Я появился от желания Карен иметь отца. Клэр от желания Карен быть идеальной маленькой девочкой, чистой и, которую бы все любили. Её отец сказал, что её первое причастие стало тем днем, когда Господь отдал Карен для того, чтобы он исполнял божью волю. Это означало быть изнасилованной. Сидни появился из-за того, что Карен хотела быть маленьким мальчиком, о котором мечтал её отец. Сидни был необходим, чтобы красть для отца и не чувствовать вины. Карен так не могла поступать.

- Желание воплотилось в личность, - произнес я, пытаясь это понять и вообразить.
- Потому что была такая потребность, - подчеркнул Холдон. - Когда Карен одолевала депрессия, она создавала новые личности, но Кэтрин и я остановили это. Карен стала осознавать, что не все люди вокруг "теряют время" и слышат голоса. Она боялась об этом кому-либо рассказать, потому что посчитали бы, что у неё шизофрения и её бы заперли.
- Понятно. Я бы хотел узнать больше, но время нашего сеанса подходит к концу.
- Раз приближается тот момент, когда Карен будет готова объединиться со мной, то я надиктую на диктофон больше информации о нас. Когда вы получите кассету, это будет означать, что я готов к слиянию.

Наступил конец февраля. Карен вошла в мой кабинет вся в слезах, полностью разбитая. Она жаловалась, что каждый день дается ей с трудом. В течение дня она не может отключиться, чтобы расслабиться. Она всегда в сознании. На неё давила необходимость всё сделать. Раньше она просто могла уйти. Карен хотела бы, чтобы всё осталось таким же, как было полгода назад.
- Когда вы не спали, - добавил я.
- Да, - сказала она и посмотрела на меня робко. Ей хотелось объединиться с Холдоном, чтобы перенять его качества...

- Я поместил кассету в конверт, - сказал Холдон, когда я ввел Карен в транс. - Карен было любопытно, и она послушала часть записи. Ей не понравилось, как звучал мой голос. Мне кажется, что у меня мужской голос. Карен наверное подумала, что так и должно быть, но на самом деле это был её собственный голос, звучавший только немного ниже. Думаю, она была разочарована. Она ожидала большего.
Я начал вспоминать, как звучали голоса разных личностей. Они все отличались, но это были лишь вариации собственного голоса Карен.
- Есть какие-то новости? - спросил я.
- Теперь она легче переносит боль, когда Карл стал частью Карен. Также ей передалась часть его способности справляться со стрессом.
- Буду ждать вашу кассету.

Работа по окончательному слиянию личностей продолжалась. У Карен всё еще был беспорядок в голове, она делала не всё механически, не задумываясь. Каждый день для неё был равен месяцу, учитывая сколько мыслей проносилось в её голове.
Она "теряла время" редко и при этом замечала это. Карен засекала время на часах, чтобы понимать, сколько времени она потеряла. Холдон редко выходил и то только, чтобы позаботиться о незначительных делах. Он закрыл внутренний дом, включая и маленькое убежище Карен, обустроил для неё укромное местечко перед домом, в полости дерева на переднем дворе. Теперь она оказывалась там, когда "отключалась". Холдон заверил меня, что там чисто и уютно.

Уже три сеанса подряд Карен забывала принести мне кассеты Холдона, которые он оставил для меня. Наступил конец марта 1998 года, и я начал отчетливо видеть, что она не решалась сделать последний шаг, который привел бы к её полному интегрированию в цельную личность. С её слов, она помнила о кассетах, когда была дома, но забывала их взять с собой. Я подумал, что это неслучайно. Она неосознанно забывает о них, боясь расстаться со своей последней личностью Карен сама признавала, что опасалась, что Холдон на записи мог пренебрежительно говорить о ней или выставить её в плохом свете. Она сразу переходила к угрозам от своего мужа. Он угрожал позвонить мне и сказать, что она безнадежна и нечто в этом роде, что я напрасно трачу своё время с ней.

- Он мне никогда не звонил, - спокойно сказал я. - а когда я разговаривал с ним по телефону, чтобы побеседовать с вами, то он всегда говорил со мной вежливо и уважительно. Думаю, он меня боится. Он типичный задира и будет обижать только тех, кто слабее его.
- Думаю, с моих слов могло сложиться впечатление, что мой муж хуже, чем он есть на самом деле, - заявила Карен.

- Что вы хотите этим сказать? - я был удивлен. Неужели она преувеличивала?
- Просто, - Карен выглядела такой несчастной. - он мирился с моим состоянием все эти годы. Я уходила и из дома и пропадала часами. Он не знал, где я была, а когда возвращалась домой, не могла толком объяснить. Это вывело бы кого угодно из себя. Я могла очнуться на свидании с кем-то. Мне приходилось притворяться, что мне плохо, чтобы пойти домой. Мой муж не мог понять, что происходило. Он никогда ничего не перепроверял. Он никогда не читал мои записи и не заглядывал в мою сумочку. В ней находились вещи, которые могли понадобиться другим моим альтер-эго. Он просто уживался с этим и злился.

- Вы не могли просто поговорить друг с другом?
- Мы никогда... Я никогда с ним не разговаривала. Всё, что я ему говорила, он потом использовал против меня. Никто не может представить, каково это жить с мужем и детьми, притворяясь при этом всё время. Я помню, что занималась сексом со своим мужем, но всё ещё не знаю, что я чувствовала. Ко мне это ещё не вернулось. Кто может его в этом винить?
- Понятно, что он не понимал, что происходит, и поэтому злился, - заметил я, вспоминая синяки, которые Карен мне показывала. - но у него был выбор, как с этим справляться. Побои - не тот выбор, который ему следовало бы сделать.
Я решил, что её низкая самооценка побуждала искать оправдания для своего мучителя: зачем его винить, ведь я это заслужила.

Тут она не выдержала и заплакала. Она сильно переживала о том, как её болезнь повлияла на её семейную жизнь. Я не мог сказать ничего действенного, что могло бы облегчить её боль. Только лишь слова понимания. Перед тем, как уйти, я попросил её принести мне конверт Холдона в следующий раз. Вытирая слезы, она кивнула.

В следующий раз Карен принесла мне рисунок. На нем было изображено её новое укрытие - дерево перед внутренним домом. Небо было голубым, солнце сияло, а на каждой ветке дерева было написано имя одной из её личностей.
Она также передала меня письмо, которое я прочел при ней.

"22 марта 1998 года

Дорогой доктор Байер,
Теперь когда мы подошли к слиянию с моей последней личностью, я боюсь, что не смогу жить нормальной жизнью без своих альтер-эго. Думаю, я должна поделиться с вами своими мыслями перед объединением с Холдоном. Чтобы вы знали, как я могу себя чувствовать впоследствии.
Какой я стану после слияния? Как меня будут называть? "Цельная личность, излечившая от СМЛ" или нечто в этом роде?

Мой разум позволил мне жить многие годы и усердно работал над тем, чтобы меня защищать и лечить. Я бы не хотела страдать от этого заболевания, но раз оно у меня есть, я всё равно хочу выжить. Хотя 16 из 17 личностей стали частью меня, я ужасно боюсь жить каждый день без "потери времени". Нормально бояться?
Когда придет очередь слияния Холдона, как мы это осуществим? Мне не хочется возвращаться в своё убежище. Вы не знаете, почему я себя так чувствую? Что-то не так с моим внутренним миром? Я начну вести себя как мужчина? Кто привезет нас домой?

Карен".

- Интересно, - сказал я, прочитав письмо. - Вы всё ещё думаете о "нас" вместо "я". Когда вы поедете домой после слияния с Холдоном вы станете "я", а не "мы". Может, именно это вас беспокоит. Быть просто "я".
- Я боюсь будущего, - заметила Карен. - Я никогда не загадывала наперед. Я жила текущим днём.
Я уверил её, что понимаю её страх неизведанного и что я верил в её способность с ним справиться. В ходе сеанса гипноза я поговорил с Холдоном.

- Я думал, что Карен принесет мне вашу кассету сегодня, - обратился я к Холдону. Меня эта задержка начинала раздражать.
- Простите, - ответил он, наклонившись, чтобы взять сумочку Карен. Он обращался с ней так, словно не привык к подобным вещам, и его это несколько смущало. В итоге он достал две кассеты и передал их мне. - Надеюсь они вам будут полезны.

Позже дома я прослушал их. Они были записаны 12 и 18 февраля 1998 года. На первой записи он был краток, говорил примерно пятнадцать минут и резко оборвал свою речь. Холдон объяснял, что не привык говорить в микрофон и это было по меньшей мере странным. Он поведал мне, что слияния ещё полностью не закончились и, по его мнению, Карен хотела ускорить этот процесс, чтобы приступить к объединению с Холдоном. Он уверил меня, что в этом не были необходимости, поскольку для окончательного слияния личностей потребуется не один месяц. Однако на Карен давила скорость, с какой проносились мысли в её голове. Я думал, а не этот ли кран она так и не могла перекрыть?

Прослушивая кассету, одна мысль не покидала меня, и, возможно, я никогда это не уясню для себя, но Кэтрин говорила, что у Карен не было центральной личности, лишь набор из семнадцати. В других случаях, как и на записи, существует "Карен", которой другие личности помогали. Возможно, не так важно отделять их всех друг от друга. Возможно, у Холдона и других не было по-настоящему хорошего и четкого понимания их собственной внутренней организации. Но иногда я всё же задавался вопросом, кого они имели в виду под именем "Карен". Может, это была физическая Карен, в теле которой они все жили.
В конце записи Холдон подчеркнул, что он позволит Карен самой справляться со своей жизнью, появляясь лишь в случае крайней необходимости. Он сказал, что личности Карен появились из-за её боли. Если бы боль в детстве была обычной, то она смогла бы справиться с ней сама. Но она была необычной, поэтому они сделали всё от них зависящее.

На второй кассете, от 18 февраля, запись была длиннее, около пятидесяти минут. В ней основной упор делался на рекомендациях после его слияния. Он говорил о том, что Карен поедет в мотель после слияния с ним, но добавил, что сначала посоветуется со мной прежде, чем "поместит эту идею в сознание Карен". Очевидно Холдон мог управлять некоторыми мыслями по собственной воле. Он не хотел, чтобы муж Карен причинил ей вред в то время, когда она будет восстанавливаться от слияния. Он полагал, что муж представляет на данный момент главную проблему и в будущем она с ним разведется.
Он просил меня пристально следить за Карен, потому что он опасался того, что без альтер-эго её одолеет депрессия и может возникнуть риск совершения самоубийства.

Он отметил, что устал от всего того, что пытался сделать, но одновременно чувствует умиротворение от того, что он мог положиться на меня.
Холдон сказал, чтобы я напрямую спросил Карен о воспоминаниях, которые она получила после слияния с ним, поскольку именно этот вопрос и будет спусковым механизмом. Он знал, что обычно я так не делаю, но он пообещал, что не будет перегружать её память.
"Посмотрим", - рассудил я.

Ему было непросто уйти, но он был готов к этому. В каком-то смысле это было похоже на расставание родителя со своим ребенком, которого отпускаешь во взрослую жизнь. По его мнению, дальнейшая моя терапия с Карен будет изматывающей, но в итоге она принесет свои плоды. Он считал, что их внутренняя система была даром божьим. Ведь такой механизм выживания никто не мог себе вообразить. Он считал, что ему выпала честь возглавлять все личности и их защищать.

Он раздумывал о том, как пройдет его слияние. Он уже запер все комнаты в доме. А участок вокруг дома он изолирует перед самым объединением. Он мог это сделать в ходе сеанса гипноза у меня в кабинете. Я пытался представить то, как это должно было работать.
Ближе к концу кассеты Холдон отметил, что ему нравились наши беседы. Он назвал меня единственным достойным мужчиной из всех, которых он знал. Он всегда будет частью Карен, но теперь в его услугах не нуждались. Это была несчастная жизнь. Пришло время начинать с чистого листа.

- Всегда был кто-то, кто бодрствовал вместо меня, - сказала Карен, хмурясь. - Думаю, у меня случится сердечный приступ, когда последний из них станет частью меня. А что если я изменюсь? Что если я не буду знать, кто я?
- Вы ничего не потеряете после слияния с Холдоном, - уверил её я. - Он, наоборот, привнесет в вас нечто новое, как и остальные. Может, я мог бы поговорить с Холдоном.
Карен смотрела пристально в точку рядом со мной, а затем слегка выпрямившись произнесла:
- Я вас слушаю, доктор Байер.
- И без гипноза! - воскликнул я.

- Да, теперь я подле неё всё время, но она не любит делиться со мной. Она этому противостоит, хотя и не замечает сама. Поэтому я думаю, что слияние без гипноза провести будет невозможно. Её больше нравилось её убежище, но я его закрыл.
- Ясно, - мы оба размышляли некоторое время. - Мы могли сделать это во дворе, под её деревом.
Холдон ещё думал, затем сказал:
- Это должно сработать.
- Отлично, - подытожил я. - так и поступим. Кстати, из-за того, что вы бодрствуете, Карен хочет быть левшой?
- Да, её это доставляет много неудобств. Она берет вилку в левую руку и начинает есть. Моё бодрствование отнимает у неё много энергии. Я не осознавал, что это будет так непросто.

- Вы думаете, что это необходимо сопровождать её всё это время? - поинтересовался я.
- Нет, наверное нет, - Холдон вздохнул. - Честно говоря, для меня это тоже стресс. Я перестану на неё влиять до самого слияния.
- Хорошо. И мы пройдем ту же процедуру слияния, что и обычно, только в этом раз под деревом.
- Договорились.

"15 апреля 1998 года

Уважаемый доктор Байер,
Я очень разочаровалась в себе, поскольку я осознала теперь, что мне будет легче жить, чем когда-либо. Я думала, что буду всё знать, буду чувствовать себя значительной. Но нет.
Раздумывая над тем, что меня огорчает, меня осенило, что страх берет верх, укрывает меня, словно покрывало. Страх - страх жизни и перед будущей собой. Я не знаю точно, что означает быть цельной. Понимаете, когда Холдон станет частью меня, я осознала, что я стану цельной и соответственно буду чувствовать себя лучше, чем когда-либо.

Я должна быть идеальной. Но я так себя не чувствую. Думаю, существует два способа стать цельной. Большинство людей проходят лишь один путь становления цельной личностью. Я должна пройти через два: сначала объединить все себя в одно целое, а затем, как все, открыть для себя, кто я есть. Второй путь для меня закрыт до тех пор, пока я не пройду первый. В итоге я не буду отличаться от других, старающихся устроить свою жизнь. Этого я боюсь. Хватил ли у меня сил начать сначала? Сейчас я чувствую себя истощенной, слабой и потерянной.

Я верю, что Бог дает мне второй шанс, новое начало, и я боюсь, что могу его не использовать. Но я не сдаюсь. Я долгое время была чьей-либо жертвой, и я буду бороться прежде, чем кто-то снова начнет меня мучить.

Карен".

29 апреля 1998 года Карен вошла в мой кабинет. Она слегка дрожала, выглядела уставшей и счастливой. Она принесла мне "Альбом самой себя", созданный Холдоном. Он был похож на альбом, куда вклеивали вырезки. В нём были детские фотографии Карен с приписками, сделанными Холдонами, описывавшими, какая именно личность бодрствовала в тот момент.

Там было и письмо Холдона, в котором описывалось всё то, что он сделал перед тем, как Карен приехала ко мне в кабинет, а также в нём отмечалось, что он забронировал для неё номер в мотеле. Его последними действиями были такими: "вселился в мотель, принял последний горячий душ, написал это письмо и разложил еду и напитки" в номере. В последней фразе он писал: "Я выбрал номер на втором этаже справа от лифта и автоматом со льдом. Комната 218. Она легко её найдёт. Сейчас 15.59, поэтому я возвращаюсь, чтобы Карен смогла собраться перед тем, как сесть в машину и поехать к вам для начала слияния. Скоро увидимся".

- Было бы славно выйти замуж за кого-то столь организованного, - заметила Карен.
- Он основательно готовился к своему слиянию, - заметил я. - Видно, что он заботиться о вас до последнего.
Карен не обратила внимания на мои слова и смотрела в окно.
- Впервые я останусь сама по себе, - сказала она, обращаясь к самой себе, а затем уже ко мне. - Я боюсь и чувствую себя счастливой одновременно. Я готова.

Я провел нашу обычную процедуру по введению её в транс, но вместо того, чтобы направить в её маленькую комнатку, я вывел её в передний двор "дома", под раскидистое дерево, как и обещал Холдону. Я предложил ей рассмотреть получше яркое и красивое окружение. Убедившись, что Карен была глубоко в трансе, я позвал Холдона.
- Вы готовы стать частью Карен? - спросил я.
- Я готов, - ответил он, покачав головой и вздохнув. - Я вымотан донельзя.
- Карен тоже, - Холдон кивнул.
- Я старался появляться только, когда она дремала, - объяснил он. - а не когда она крепко спала. Если я оказывался в её глубоком сне, то я в нем оставался.
- Как вам это удается? - поинтересовался я.

-Я стараюсь не прерывать её сон, - продолжил Холдон, пытаясь подобрать подходящие слова для описания своих действий. - Я жду, пока она будет спать где-то десять или пятнадцать минут или сразу после сновидения. Я пытаюсь выбрать подходящий момент... Мы все знаем, что видеть сны важно. Тогда я и появляюсь, затем, когда всё сделал, возвращаюсь и ложусь, уже внутри. Карен затем просыпается, думая, что всё это время спала.
- Пока не выяснит, что ночью проехала двести километров, - подметил я.
Холдон улыбнулся, покачал головой, а затем кивнул.
- Лучше я ничего не придумал.
- Я бы хотел вам сказать, что очень вам признателен за помощь, которую вы мне оказали в ходе всех слияний, - сказал я. - Без ваших инструкций я бы не знал, как мы смогли справиться со всем.
- Доктор Байер, было приятно работать с вами. Один я бы не справился. Мне нужна была ваша помощь. Моя работа заключалась в защите. Изначально я решил, что было необходимо рассказать вам о существовании других личностей.
- Вы имеете в виду письмо Клэр?

- Да, она часто бодрствовала и много наблюдала за происходящим вокруг. Клэр была от вас без ума. Она спросила, когда вы узнаете о существовании остальных. Она хотела написать вам письмо, а я согласился и отправил его. Мы всегда были рядом смотрели за ходом терапии.
Холдон улыбнулся мне и снова кивнул головой. Я осознал, какую важную руководящую роль играл он все эти годы.
- Вы готовы?

- Да.
Я попросил Холдона подождать и сказал, что позову его. Карен подтвердила, что находилась под деревом, и я погрузил её ещё глубже в транс. Я сказал Карен, что буду рядом с ней на газоне, а когда она сказала, что видит меня, я позвал Холдона.
- Вы можете описать Холдона? - попросил я.
В тот момент я волновался, но старался не выдавать свое состояние голосом, который продолжал звучат спокойно и уверенно. Карен заёрзала на стуле, сосредоточившись на сцене, которая разыгрывалась внутри нее.
- Он высокий, - сказала она отрешенно. - На нем белая рубашка, галстук и черный костюм. У него темные волосы...
- Он что-нибудь говорит? - спросил я.
- Он говорит, что рад со мной наконец-то встретиться, - Карен замолчала и подалась вперед на стуле. - Он хочет, чтобы я встала.
- Делайте так, как вам удобно, - сказал я.
Она не встала, но продолжала наклоняться вперед всем телом. Думаю, в своей голове она представляла, что стоит.

- Он кажется таким высоким, - заметила она. - Он говорит, что старался сделать всё возможное для меня все эти годы. Он всегда старался меня защитить.
Карен выдержала паузу, вскинула голову и прислушивалась.
- Он говорит, что вы стали отличными друзьями, и ему этого будет не хватать. Но ради моего блага будет лучше, если он станет частью меня, - он снова внимательно слушала. - Он говорит, чтобы я не боялась и не беспокоилась. Я сказала ему, что готова. Он улыбается и кивает. Он говорит, что, когда мы станем единым целым, то я вспомню всё и прочувствую остальных так, как и должна была всё это время. Он говорит, что нам нужно завершить это слияние.

- Вы готовы? - поинтересовался я.
- Он задал мне тот же самый вопрос, - ответила она. Он войдет в меня и всё. Он положил свои руки мне на плечи. Он говорит, что за эту неделю ему пришлось часто работать руками. Он знает, что они болят. Он сказал, что в чемодане есть пакет со льдом. Он спрашивает, можно ли начинать.
- Давайте начнем, - сказал я, стараясь сохранить спокойствие и оптимизм в своем голосе.
- Он говорит, что знает, что встретит меня на той стороне, - Карен замолчала и слегка начала двигаться на стуле.
- Всё начинает меняться... Я это чувствую, - Карен снова замолчала.
На её лице отразилось напряжение от слияния с Холдоном. Прошло немало времени или мне так всего лишь показалось, поскольку минуты текли очень медленно.
- Он внутри меня, - произнесла она наконец.
Она прикрыла руками уши и несколько раз покачалась на стуле. Карен начала плакать. Слезы текли по её щекам.

- Что случилось? - спросил я. Она не отвечала и продолжала плакать.
- Вам разве не жаль, что он ушёл? - Карен кивнула, слезы текли по её щекам.
Я молча сидел рядом с ней некоторое время.
- Вы готовы вернуться? - поинтересовался я у неё, когда её плач стал утихать. Она кивнула.
Мне нужно было подготовить её к тому, что её ожидало в мотеле:
- Слияние с Холдоном начнется лишь тогда, когда вы вернетесь в мотель. Вы знаете дорогу туда и доберетесь без происшествий.
Я вывел Карен из транса. Она прикрыла глаза от света, затем вытерла слезы.
- Как-то странно... - сказала она.

- Поздравляю! На протяжении следующих нескольких недель нам предстоит кропотливая работа, - Карен кивнула и снова начала плакать.
- Внутри меня была целая дружная семья. А теперь её нет. Они столько всего для меня сделали в течение всей моей жизни. Меня не покидает чувство, что они все умерли. Все эти годы всегда кто-то там был, - она всхлипнула и затем добавила. - Звуки мне кажутся громкими, но в то же время стало тихо.
- Тихо в вашей голове?

- Да... обычные звуки, - она осмотрела комнату. Казалось, она увидела всё новыми глазами.
- У вас не должно возникнуть никаких проблем с поездкой на машине, - сказал я. - Вы знаете дорогу до мотеля?
Карен кивнула.
- Позвоните мне завтра и расскажите о своем самочувствии, - она снова кивнула.
Я смотрел ей вслед, когда она закрыла за собой дверь моего кабинета. Чувство глубокой утраты охватило меня. Я думал о всём времени, которое провел с ней, и суматохе, которую она привнесла в мою жизнь. Я также думал об отдельных её личностях, которых больше нет. Мне особенно сильно не хватало Клэр и Майлза. Клэр была очаровательной, а Майлз храбрым. Теперь эти качества передались Карен, но я больше никогда не увижу их так чётко. Лечение Карен было наиболее важным и завораживающим опытом всей моей профессиональной жизни. Мы оба будем скорбеть.

Карен позвонила мне утром из мотеля. Она рассказала, что периодически просыпалась посреди ночи. Воспоминания вновь нахлынули, но она меня заверила, что с ней всё в порядке. Она не хотела разговаривать, потому что была слишком уставшей. Карен пыталась записать всё, что вспоминала, но все события прошлого пролетали слишком быстро. Я подбодрил её и попросил позвонить мне через два дня. Она согласилась.
Два дня спустя Карен позвонила мне и сказала, что воспоминания стали приходить не так быстро. Она отметила, что не "теряла время" со времени нашего последнего сеанса и сильно измотана. Я мог только строить догадки, вылечилась ли она или нет. Мы решили провести нашу следующую встречу через пару дней. Я напомнил ей, что она может мне звонить в любое время, если я ей понадоблюсь.

Когда она вошла в мой кабинет, её походка была неспешной, голова поднята, а её взгляд устремился на меня, полный усталости и облегчения. Выражение лица у неё было напряженным, и она буквально плюхнулась на стул.
- Сегодня мне легче, - сказала она, слегка улыбнувшись. - Не понимаю, почему я была против того, чтобы иметь много личностей. Я вспомнила интересные и веселые моменты, связанные с ними, а не проблемы, которые они создавали.
В глазах Карен появились слезы.
- Чувствую себя выброшенной на необитаемый остров. Мне надо будет начать всё заново. Какой мой следующий шаг? Будто всю свою жизнь я провела в коме.
- Вы горюете о том, что их больше нет?

- Я не знаю, как выразить свою скорбь, - Карен замолчала и хитро улыбнулась. - Мне положено надеть черное платье, пойти на кладбище и принимать соболезнования от знакомых и близких.
Мы оба рассмеялись.
- Это в духе Майлза, - заметила она.
- Мне тоже его не хватает.

- Да. Вчера вечером я вернулась домой из магазина, и муж спросил у меня, что я там так долго делала. А я сказала, что занималась сексом в двадцать первом отделе. Это просто вырвалось, - мы снова посмеялись. Затем она посмотрела на меня с явной грустью. - Вы знали особенности каждого. Когда они стали частью меня, я тоже хотела больше узнать о них. Я никогда не могла увидеть их, только в тот краткий миг перед самим слиянием. А теперь их нет.
- Сложно думать о них, как о частях вас. Но я знаю, что они внутри вас.
- Да, я понимаю. Я пью шоколадное молоко, которое в принципе не люблю, но какая-то часть меня не может без него жить. Я вспомнила многое из прошлого, но ещё не до конца.

- Объединить все приобретенные переживания и опыт в единое целое - наша следующая задача.
- Надеюсь, что нам это удастся, - Карен покачала своей головой. - Я многое узнала о каждой из своих личностей после того, как Холдон стал частью меня, особенно о личностях мужского пола. Вы знали, что они никогда не могли ходить в туалет? У них не было пениса. Поэтому личности женского пола приходилось появляться, чтобы справить нужду. Майлз особенно сильно хотел быть мужчиной. На протяжении нескольких лет он и другие мальчики стягивали мою грудь бинтами, чтобы сделать её плоской. Некоторые личности страдали от аллергии. Я этого не знала! Всё хранил Холдон.
Карен достала несколько листков бумаги из своей сумки.
- Не знаю, что я написала, я просто не останавливалась. Я не могла записывать всё достаточно быстро.
Я взял её записи, попросил Карен позвонить мне через пару дней. После её ухода я начал читать.

"29 апреля 1998 года
Слияние с Холдоном (последняя личность)

Уважаемый доктор Байер,
На часах 22.45. Какой сегодня был день! С вашей помощью я осталась одна. Я не могу представить свое будущее и надеюсь, что смогу сохранить свой оптимистичный настрой. Я ужасно боюсь сделать следующий шаг, не зная даже, каким он должен быть. Я вам так благодарна за то, что вы всегда были подле меня. Теперь я бы хотела написать, как у меня идут дела. Я начинаю вспоминать прошлое и не хочу забыть свои ощущения в ходе слияния с Холдоном.
Утром вместо меня проснулся Холдон. Я обнаружила, что уже заселилась в мотель "Хэмптон Инн". Хотя я и была недовольна тем, что снова "потеряла время", но я понимала, что Холдону было важно всё организовать. Холдон действительно обо мне заботился.

Когда я ехала к вам, я старалась не думать, какой сегодня важный день. Но в машине на меня что-то нахлынуло, и я испугалась до смерти. Я не была уверена, что смогу справиться. Я полчаса сидела перед вашим кабинетом, пытаясь собраться, встать и зайти.
Я боялась, что не смогу жить без личностей. Наконец я решила войти, понимая, что вы не позволите произойти чему-то плохому. Никто не заставлял меня пройти через это слияние. Это было мое собственное желание. Настал тот самый день! Холдон готов. Самый последний.
После слияния на пути в мотель я испытала нечто новое. Я грезила наяву. Никогда раньше я не вела машину, думая о чем-то абсолютно другом. В прошлом, если я теряла концентрацию, то я просто "отключалась".

Около 20.00 начали приходить воспоминания. Они протекали в моей голове на протяжении 30 минут, без остановки, затем я проспала 20 минут, чтобы проснуться и снова видеть события из прошлого. Эта схема продолжалась на протяжении всей ночи.
После нашего разговора по телефону я вспомнила само слияние с Холдоном. На мгновение я хотела ему сказать: "Давай отложим это ещё на один день". Осознавая, что мне будет тяжело, я приняла Холдона. Весь день воспоминания возвращались и возвращались.

Я вспомнила имена, возраст и предназначения всех своих личностей. Мне передались отношение Холдона к вам, терапии, конечному излечению, а также его надежды и мечты о будущем. Многие разговоры Холдона с вами прошли перед моими глазами, как и его сожаление по поводу того, что вы больше не сможете побеседовать как друзья. Меня это огорчило. Я чувствую спокойствие и терпение Холдона. Мне передалась его любовь водить автомобиль, особенно ночью, когда царит тишина и всё вокруг такое прекрасное.

Многие воспоминания заполняют имеющиеся пробелы. Я начала вспоминать, кто из моих альтер-эго принимал на себя тот или иной эпизод насилия по отношению ко мне. Я была поражена тому, как они быстро переключались, чтобы справиться с болью. На самом деле они спасали меня. Не знаю, почему мне так грустно. Я потеряла их и кажется не могу полностью понять, что они все теперь являются мной. Почему у меня не получается это понять? Мне бы очень хотелось, чтобы они все выстроились передо мной, и я бы могла тогда каждого из них лично поблагодарить.
Я сейчас не "теряю время" и, если честно, чувствую себя намного лучше. Сегодня я пошла в магазин, и узнала всех, кто со мной поздоровался. Не было необходимости притворяться до тех пор, пока меня бы не выручила одна из моих личностей.

Как вы считаете, достаточно ли я их ценила? Надеюсь, они знают, что мне на них было не наплевать. Я не знаю, как выразить свои чувства по этому поводу. Как я могу поблагодарить тех, кто внутри меня? Теперь я цельная личность. Я могу это почувствовать. Теперь я - это я".

К 13 мая Карен начала лучше спать, а воспоминания перестали появляться бессистемно. Теперь их стали вызывать определенные события. Например, когда ей позвонила её мать и спросила, помнит ли она, что сегодня день рождения её отца, и не отвезет ли она её на кладбище. Холдон предупреждал, что она начнет вспоминать, когда ей напомнят о чем-то, связанными с ними. Похоже, Карен вступала сейчас именно в эту фазу. Карен также получала воспоминания в виде "докладов", как например внезапное объяснение принципа нумерации шоссе, проходивших через несколько штатов. В них не было эмоций, просто сухие факты.

Она также вспомнила указания, которые Холдон давал её личностям-детям, а также его беседы с другими личностями в зале собраний по вечерам. Многие из подобных воспоминаний не содержали эмоций, поэтому она не знала, как к ним относиться и что чувствовать по отношению к ним. Были ли чувства стёрты? Я предположил, что это могло заключаться в натуре Холдона: он многое знал и не был слишком эмоциональным. Карен никогда не спрашивала, как всё происходило: кто убирал дом, делал обед для детей или ходил за покупками. Теперь она осознала, как ей это всё удавалось. Но по её мнению, ей еще предстояло многое вспомнить. Многого до сих пор не хватало.

Ближе к концу наше сеанса, последовавшего за слиянием Холдона, Карен замолчала и выглядела несколько смущенной. Я спросил, всё ли в порядке. Она ответила, что чувствует себя странно, но не могла понять истинную причину. Затем она рассмеялась и сказала, что до неё дошло. Для неё было непривычно весь сеанс разговаривать со мной. Я понял, что на протяжении последних нескольких месяцев я беседовал с ней только первые десять или пятнадцать минут каждого сеанса. Теперь действительно что-то мы заболтались.

В конце мая 1998 года Карен пришла ко мне, и я увидел произошедшие в ней перемены. Но что в ней изменилось? Сложно было выделить. Она казалась похожей на личность. Её язык тела стал более богатым, а в голосе появились разные ноты. Изменения были едва заметными, но значимыми.

- Каждый день я вспоминаю что-то новое, - сказала она. Даже её улыбка стала более интересной. - Мне столькому придется научиться заново. Я знаю, что внутри меня кроятся ответы, которые ждут своего часа.
Карен тепло улыбнулась мне.
- Я потеряла большую часть своей жизни, но теперь чувствую, что я заново родилась.
- Карен, сейчас вы переживаете последствия слияния со всеми личностями. Нам предстоит заняться интегрированием всех частей в единое целое, чтобы вы могли стать настоящей собой.

Она выглядела задумчивой:
- Я помню, как кто из моих альтер-эго сказал давно, что моя жизнь начнется в тридцать восемь. Через пару дней мне исполнится тридцать девять, и я поставила себе цель стать цельной личностью к сорока. Один год мне на то, чтобы привыкнуть к ощущению целостности.
Карен замолчала и посмотрела в окно.
- Очень тяжело, - продолжила она. - справляться с жизненными радостями и невзгодами без личностей. Я не хочу забывать о личностях, которые были внутри. Они сделали меня такой, какая я есть и какой буду.
Карен снова замолчала и закрыла глаза. Она медленно повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза.
- Я бы так хотела понять, что я сейчас чувствую, но я очень устала.
- Ничего страшного. Мы можем продолжить в следующий раз, - заверил её я.
Глядя на неё, я невольно испытывал благоговейный трепет. Она удивительная женщина.
Карен мне улыбнулась:
- Тогда до следующего раза. Мне надо столько всего вам рассказать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/61386/308037

Переводчики: Titanex