Шону и Метью Харрисам,
Можете что угодно делать с этим посвящением,
но никогда,
никогда
не используйте его на ваших бровях.

Я украду то, что ты хочешь мне показать,
И ты знаешь, что не буду извиняться-
Ты в моем полном распоряжении.

Я работаю на службе зла...
Blue Öyster Cult, "На службе зла"
Стихи Патти Смит

1
2011
Ему не удалось смыть всю ее кровь. Темным полумесяцем она пролегла под ногтем среднего пальца на его левой руке. Он принялся ее выковыривать, хотя его и так вполне все устраивало: небольшой сувенирчик вчерашних удовольствий. Через минуту после бесплодных попыток он положил окровавленный палец в рот и начал его посасывать. Привкус железа напомнил ему запах фонтана крови, выплеснувшегося на кафельный пол, забрызгавший стены, окативший его джинсы и превративший персиковые банные полотенца - сухие, пушистые и аккуратно сложенные - в окровавленные тряпки.

Этим утром все цвета казались ярче, мир - более прекрасным. Он чувствовал себя безмятежным и преображенным, как будто впитал ее, как будто ее жизнь перетекла в него. Они принадлежали вам как только вы их убили: это ощущение выходило за грани секса. Даже воспоминания о том, как они смотрели на тебя в момент смерти, становились более сексуальными, выходя за границы того, что могли испытывать два переплетенных живых организма.

С трепетным волнением он размышлял о том, что никто не знает, ни что он сделал, ни что он планировал делать дальше. Счастливый и умиротворенный, он высосал кровь из-под ногтя, прислонившись к теплой от слабого апрельского солнца стене и устремив взгляд на противоположный дом.

Этот дом не был шикарным. Обычный. Хотя надо признать, все же лучше, чем крошечная квартира, в которой, ожидая сожжения, в черных мусорных мешках лежала пропитанная кровью одежда, и где находились его сверкающие, вымытые до блеска и воткнутые в изгиб под кухонной раковиной, ножи.

Дом с небольшим палисадником, черными перилами и нуждающимся в подстрижке газоном. Две передние двери располагались близко друг к другу, указывая на то, что трехэтажное здание переделали в верхнюю и нижнюю квартиры. Девушка по имени Робин Эллакотт жила на первом. Хотя он и узнал ее имя, про себя он называл ее - Секретарь. Он заметил ее промелькнувшей в окне эркера, легко узнав по светлым волосам.

Наблюдение за Секретарем было приятным и радостным дополнением. Зная что у него есть несколько часов в запасе, он решил приехать и посмотреть на нее. Сегодня он отдыхал между славным вчера и завтра, между удовлетворением от произошедшего и волнением от того, что еще только произойдет.

Правая дверь неожиданно открылась и Секретарь вышла в сопровождении мужчины.

Подпирая теплую стену, он смотрел на улицу, обратив к ним свой профиль так, что могло показаться будто он ждал кого-то. Ни один из них не обратил на него внимания. Они прошли рядом друг с другом вверх по улице. Выждав минуту, он решил последовать за ними.

Она была одета в джинсы, легкий пиджак и обувь на плоской подошве. В лучах солнечного света ее длинные светлые волосы теперь отливали рыжеватым оттенком. Ему показалось, что он заметил между ними некоторую сдержанность, как у пары, которая не разговаривает друг с другом.

Хорошо разбираясь в людях, он распознал девушку, умершую посреди окровавленных персиковых полотенец, и очаровал ее.

Он нашел их внизу жилой улицы, прошел мимо, засунув руки в карманы, будто гуляя по магазинам, в это яркое утро его солнечные очки не привлекали внимания. Деревья мягко шелестели листьями под легким весенним ветерком. Пара, идущая впереди, свернула в конце улицы налево на широкую и оживленную улицу с ровно выстроившимися офисами. Пока они шли к муниципальному зданию Илинга, высоко над ними в стеклянных окнах отражались солнечные блики.

Сейчас сосед Секретаря или ее парень, или неважно кто - чисто выбритый, квадратная челюсть - заговорил с ней. Она коротко ответила и даже не улыбнулась.

Женщины были такими мелочными, убогими, подлыми и ничтожными. Большинство из них - мрачные суки, ожидающие, что мужчины осчастливят их. Только мертвые и опустошенные они казались чистыми, загадочными и даже прекрасными. Они были полностью вашими, неспособными спорить, драться или уйти, вы могли делать с ними все что хотели. Тот труп был тяжелым и вчера он его освободил, избавив от крови: его жизнь заключалась в этой игре, его игре.

Через шумный торговый центр Аркадии он проследовал за Секретарем и ее бойфрендом, проскользнув как привидение или Бог. Смогли ли субботние покупатели заметить его или он как-то преобразился одновременно живой и невиидимый.

Они подошли к автобусной остановке. Он кружил поблизости, притворяясь, что смотрит сквозь дверь ресторанчика карри, на фрукты, уложенные спереди бакалейщиком, на картонные маски принца Уильяма и Кейт Миддлтон, висящих в окне газетного киоска, наблюдая за их отражениями в стекле.

Они собирались сесть на автобус номер 83. В кармане у него оставалось не так много денег, но он получал такое большое удовольствие, наблюдая за ней, что не хотел, чтобы это заканчивалось. Когда он поднялся вслед за ними, он услышал как объявили Центральный Уэмбли. Он купил билет и последовал за ними наверх.

В передней части автобуса пара нашла рядом пустые места. Он занял место недалеко от них возле сварливой женщины, заставив ее передвинуть пакеты с покупками. Их голоса иногда доносились среди гула других пассажиров. Когда Секретарь молчала, она без тени улыбки смотрела в окно. Он был уверен, что она не хотела идти туда, куда они ехали. Когда она откинула с глаз прядь волос, он заметил у нее на пальце обручальное кольцо. Так она собиралась выйти замуж... или подумывала об этом. Он спрятал слабую улыбку в приподнятый воротник пиджака.

Свет теплого полуденного солнца лился сквозь грязные окна автобуса. Вошедшая группа мужчин заполнила оставшиеся места. Двое из них были одеты в красные и черные футболки для регби.

Внезапно он почувствовал будто сияние дня потускнело. Значение тех футболок с полумесяцем и звездой не понравилось ему. Это напомнило о том времени, когда он не чувствовал себя Богом. Он не хотел, чтобы его счастливый день запятнали и запачкали старые воспоминания, неприятные воспоминания, но его приподнятое настроение вдруг растаяло. Рассерженный – подросток из группы встретился с ним взглядом и, насторожившись, поспешно отвернулся – он встал и направился обратно к лестнице.

Отец с маленьким сыном крепко держались за шест у автобусной двери. Вспышка гнева пронзила его внизу живота - это у него должен был быть сын. Вернее, у него все еще должен был быть сын. Он представил мальчика, стоящего рядом, глядящего на него снизу вверх как на героя и поклоняющегося ему – но его сына уже давно не было, целиком и полностью благодаря человеку по имени Корморан Страйк.

Он хотел взять реванш и отомстить Корморану Страйку.

Спустившись на тротуар, он оглянулся на окна автобуса и увидел промелькнувшую в них золотистую головку Секретаря. Менее, чем через двадцать четыре часа он снова увидит ее. Это помогло успокоить его внезапную ярость, вызванную теми сарацинскими рубашками. Автобус заурчал, а он, успокаивая себя по пути, направился в противоположном направлении.

У него был замечательный план. Никто не знал. Никто и не подозревал. И кое-что особенное поджидало его в холодильнике.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/62057/298948

Переводчики: Miledifire