Воскресенье, 1 мая – Понедельник, 2 мая.

Ее осенило, что она не принимала участия в этих парадах вот уже двадцать лет.

На мгновение она остановилась рядом с дверями лифта. Первый день на работе. Она могла видеть большую часть редакции со столом новостей в центре. Она видела стеклянные двери кабинета главного редактора, который был теперь ее.

Она нисколько не была уверена сейчас, что она была тем человеком, чтобы руководить организацией, которая включала S.M.P. Это был гигантский шаг от Милениума с штатом пять человек к ежедневной газете с восьмьюдесятью репортерами и еще девяноста людими в правительстве, с персоналом I.T., оформителями, фотографами, рекламными представителями, и всеми остальными, необходимыми, чтобы издать газету. Добавьте к этому издательство, компанию производства и управляющую компанию. Больше чем 230 человек.

Пока она там стояла, Эрика спрашивала себя, не было ли ее решение огромной ошибкой

Тогда старше из этих двух секретарей заметила, что кто только что вошел в офис. Она встала и вышла из ресепшена и протянула свою руку.

Fru Berger,добо пожаловать в S. M. P

Называйте меня Эрикой. Здравствуйте.

- Беатрис. Добро пожаловать. Показать вам кабинет главного редактора Морандера? Точнее сказать, "бывшего галвного редактора"?

Спасибо, я вижу, что он сидит в стеклянной комнате там," сказал Бергер с улыбкой. "Я смогу найти дорогу, но спасибо за предложение."

Она быстро прошла через отдел новостей и осознала, как все притихли. Она почувствовала, что все взгляды прикованы к ней. Остановилась за полупустым отделом новостей и кивнула головой в знак приветствия.

"Мы познакомимся должным образом позже," сказала она, и затем подошла, к двери стеклянного кабинета и постучала.

Уходящий главный редактор, Хокэн Морандр, провел двенадцать лет в стеклянной клетке. Точно так же как Berger он был принят на работу из вне, точно так же он когда-то он шел впервый раз к своему офису. Он смотрел на нее, озадаченнор, и затем встал.

Привет, Эрика - сказал он. Я думал ты начнешь с Понедельника

Я не смогла оставаться дома еще один день. Поэтому я здесь

Morander протянул руку. "Приветствуйте. Я не могу сказать Вам, насколько рад я - то, что Вы занимаете это место."

"Как вы себя чувствуете? спросил Бергер

Он пожал плечами прежде, чем Беатрис,рсекретарь, вошла с кофе и молоком.

чувствую, как я уже действую на половине скорости. Фактически я не хочу говорить об этом. Вы идете и чувствования себя подобно подростку и впереди целая жизнь, и внезапно нет большого времени времени. Но одна вещь наверняка - я не хочу тратить остальную часть ее в этом стеклянном кабинете

Он потер грудь. У него были проблемы с сердцем, и это послужило причиной его ухода. Именно поэтому Бергер пришлось приступить к работе несколькими месяцами ранее, чем предполагалось изначально.

Berger повернулась и посмотрела на пейзаж отдела новочтей. Она увидела репортера и фотографа, подходящих к лифту, возможно они идут освещать парад Первого Мая.

"Håkan..., если я доставляю Вам неудобства или Вы сегодня заняты, я могу вернуться завтра или послезавтра"

"Сегодня нужно написать передовицу на тему демонстраций. Я мог бы сделать это во сне. Если либералы хотят начать войну с Данией, я должен объяснить, почему они не правы. Если либералы хотят избежать войны с Данией, я должен объяснить, почему они не правы."

"С Данией?"

"Верно. Выступления 1го мая должны касаться вопроса интеграции иммигрантов. Либералы, конечно, неважно, что они говорят, не правы."

Он рассмеялся

"Всегда столь цинично?"

"Добро пожаловать в С.М.П."

У Эрики никогда не было сформированного мнения о Морандере. Он был неизвестной влиятельной фигурой среди элиты главных редакторов. В своих передовицах он казался скучным и консервативным. Эксперт в обвинениях на тему налогов и борец за свободу личности, когда дело касалось свободы прессы. Но она никогда не встречалась с ним лично."

"Вы располагаете временем, чтобы рассказать мне о работе?"

"Я ухожу в конце июня. Мы будем работать рядом 2 месяца. Вы узнаете о позитивных и негативных вещах. Я циник, поэтому я вижу преимущественно негативные вещи."

Он поднялся и встал рядом в ней, чтобы посмотреть сквозь стеклянную стену на отдел новостей.

"Вы поймете - это приходит с работой - что у вас появится здесь парочка противников - ежедневные редакторы и ветераны среди редакторов, которые создали свои маленькие империи. У них есть собственные клубы, в которые Вы не сможете вступить. Они будут пытаться выйти за пределы границ, чтобы протолкнуть свои собственные линии и точки зрения. Вы должны бороться и держаться собственного мнения."

Бергер кивнула

"Ваши ночные редакторы - это Билингер и Карлссон... с ними целая история. Они ненавидят друг друга, важно, что они не работают на одной стороне, но оба ведут себя так, будто они владельцы газеты или главные редакторы. Затем есть Андерс Холм, редактор новостей - вы будете много работать с ним. И с ним у вас будут определенные столкновения. Фактически, он тот, кто выпускает С.М.П. ежедневно. Некоторые из репортеров являются призовыми примадоннами и некоторые из них должны быть отправлены в отставку."

"У Вас есть хорошие коллеги?"

Морандер снова засмеялся.

"О да, но Вам нужно будет решить самостоятельно, с кем из них Вы сработатесь. Некоторые из репортеров действительно хороши."

"Как насчет руководства?"

"Магнус Borgsjö - председатель правления. Он тот, кто принял на работу тебя. Он очарователен. Немного старой школы и в то же самое время он что-то вроде реформатора, но он - прежде всего тот, кто принимает решения. Некоторые из членов правления, включая некоторых членов семьи, которым принадлежат акции, главным образом, кажется, сидят и убивают время, в то время как другие трепещут вокруг, профессиональные члены правления."

"Ты, кажется, не очень очарован Вашим правлением."

Есть разделение труда. Мы тратим бумагу. Они заботятся о финансах. Они, как предполагается, не вмешиваются в содержание, но ситуации действительно неожиданно возникают. Честно говоря, Эрика, между нами, они собираются быть жесткими.

Почему это?

"Обращения понизилось почти на 150 000 копий со дней славы 60-ых, и может настать время, когда S.M.P. больше не будет выгоден. Мы реорганизовали, сократили больше чем 180 рабочих мест с 1980. Мы перешли к бульварному формату - который мы должны были сделать двадцатью годами ранее. S.M.P. - все еще одна из больших газет, но не потребовалось бы многого для нас, чтобы быть расцененными как второразрядная газета. Если это уже не случилось."

Почему они выбрали меня тогда? спросила Бергер

поскольку средний возраст наших читателей пятьдесят лет - плюс, и рост читателей двадцатилетних - почти ноль. Газету нужно омолодить. И рассуждение среди правления должно было ввести самого невероятного главного редактора, о котором они могли думать."

"Женщину?"

"Не просто женщину. Женщину, которая сокрушила империю Веннерстрема, кого считают королевой любознательной журналистики, и у которой есть репутация жесткого человека. Покажи это. Это необходимо. Если ты не сможешь омолодить эту газету, никто не сможет. С. М. П. не просто нанимает Эрику Берджер, мы нанимаем целую тайну, которая сопровождает твое имя."

Когда Бломквист покинул Café Copacabana рядом с кинотеатром Kvarter в Hornstull, было только 2.00 часа дня, Он надел свои темные очки и поднял Bergsundsstrand на пути к метро. Он заметил серую Вольво сразу, оставленную в углу. Он сделал вид, что не заметил ее. Странно, и автомобиль был пуст.

Это был седьмой раз, когда он видел тот же самый автомобиль в течении четырех дней. Он понятия не имел, как долго этот автомобиль следил за ним. Это была чистая случайность, что он заметил его вообще. В первый раз он стоял около входа в здание на Bellmansgatan в среду утром, когда он уехал, чтобы в офис. Он, случайно, прочитал регистрационный номер, который начался с KAB, и он обратил внимание, потому что эти буквы были инициалами холдинговой компании Зэлэченко, Карл Аксель Бодин Inc. Он не думал больше об этом, но увидел тот же самый автомобиль несколько часов спустя, когда он обедал с Кортесом и Эрикссоном в Medborgarplatsen. То время Вольво было оставлено в переулке около офиса Millennium.

Он задумался, не стал ли он параноиком, но когда он был у Палмгрена в тот же день в реабилитационном центре, та же машина стояла на стоянке для посетителей. Вряд ли это было случайностью. Блумквист начал активно изучать все детали происходящего вокруг него. И когда он снова увидел машину на следующее утро - то даже не удивился.

Водителя машины он видел неединожды.

Звонок в национальную регистрацию автомобилей показал, что машина принадлежит Горану Мартенссону в Виттангигатен в Валлингби. Часовой поиск тоже принес плоды: Мартенссон имеет титул бизнес-консультанта и владеет компанией, адрес которой - абонентский ящик во Флемингаттане в Кунгсольмене. Резюме Мартенссона также было интересным. В 1983, в 18-летнем возрасте, он отбывал воинскую повинность в береговой охране, затем вернулся в армию. В 1989 ему присвоили звание лейтенанта, затем он поступил в полицейскую академию в Сольна. Между 1991 и 1996 он работал в стокгольмской полиции. В 1997 он больше не находился в списке внешнего обслуживания, а в 1999 зарегистрировал свою компанию.

Итак, Сапо.

Трудолюбивый любознательный журналист мог стать параноиком и от меньших событий, чем это. Блумквист решил, что за ним следили, однако делали это столь неуклюже, что он не мог этого не заметить.

Если бы не КАБ, он не обратил бы снова внимание на машину.

В пятницу KAB был заметен своим отсутствием. Блумквист не мог быть абсолютно уверен, но он думал, что он был выслежен красной Ауди в тот день. Ему не удалось заметить регистрационный номер. В пятницу Вольво вернулась.

Точно спустя двадцать секунд после того, как Бломквист оставил Café Copacabana, Malm поднял свой Nikon в тенях тента Кэфе Россо через улицу и снял ряд из двенадцати фотографий двух мужчин, которые следовали за Бломквистом из café и мимо кинотеатра Kvarter.

Один из мужчин выглядил на тридцать или в начале сорока и имел светлые волосы. Другой казался немного старше, со светлыми волосами и в солнцезащитных очках. И были одеты в джинсы и кожаные жакеты.

У серой вольво они разошлись.

Malm опустил камеру. Блумквист не привел ему хорошей причины, чтобы он патрулировал окрестность около Copacabana в воскресенье днем, ища серую Вольво с регистрацией, начинающей KAB. Бломквист сказал ему быть там, где он мог сфотографировать, кто бы ни сел в автомобиль, вероятно только после 3.00. В то же самое время он, как предполагалось, не спускал своих глаз, с любого, кто мог бы следовать за Бломквистом.

Это походило на прелюдию к типичному приключению Блумкиста. Malm никогда не был весьма уверен, был ли Блумквист параноидальным по своей природе или если у него были не параноидальные задатки. Начиная с событий в Gosseberga его коллега конечно стал скрытным и тяжелым в общении. Ничего необычное в этом все же нет. Но когда Блумквист работал над сложной историей - Malm наблюдал то же самое одержимое и скрытное поведение за неделю прежде, чем история Wennerström открылась - это стало более явным.

С другой стороны, Malm мог лично убедиться, что Блумквиста действительно выслеживали. Он задавался вопросом какой новый кошмар был впереди. Независимо от того, что это было, это впитает все время Миллениума, энергию и ресурсы. Malm не думал, что это была прекрасная идея для Блумквиста, чтобы отправиться по дикой схеме как раз в то самое время, когда главный редактор журнала ушла в Big Daily, и теперь трудоемкое восстановленная стабильность Миллениума было еще раз в критическом положении.

Однако Мальм не участвовал в парадах, не считая гей-парадов, вот уже десять лет. Сегодня, в это майское воскресенье, ему больше не оставалось ничего лучше, чем выполнять поручения своего непредсказуемого издателя. Он пошел следом за человеком, преследовавшем Блумквиста, несмотря на то, что ему не было дано таких указаний, но на Лангсхольмгатан он потерял его из виду.

Одна из первых вещей, которую сделал Блумквист, когда он понял, что его мобильный телефон прослушивался, послал Кортеса купить несколько телефонных трубок. Кортес купил отдельную партию Ericsson T10s. Блумквист тогда открыл несколко анонимных счетов на денежной карточки на Comviq и распределил мобильные телефоны Эрикссону, Кортесу, Джинни, Мальму и Арманскому, и также держал один для себя. Они должны были использоваться их только для бесед, которые абсолютно не должны подслушаться. Ежедневный материал они могли и должны делать на их собственных мобильных телефонах. Это означал, что они все должны были носить два мобильных телефона с собой.

В выходные в редакции дежурил Кортес, поэтому вечером Блумквист застал его в офисе. После смерти Залаченко Блумквист разработал график 24/7, так, чтобы в офисе Миллениума круглосуточно кто-то находился. В график он включил себя, Кортеса, Эрикссон и Мальма. Лотта Карим ужасно боялась темноты и никогда в жизни не согласилась бы остаться ночью одна в офисе. Нильссон не боялась темноты, но она так самозабвенно работала над проектами, что ей было разрешено уходить домой после работы. С годами Магнуссон преуспел в должности начальника отдела рекламы и не имел никакого отношения к редакторской работе. Он также собирался уйти в отпуск.

Что-нибудь нового?

Ничего специального - сказал Кортез. "Сегодня все о 1 мая, достаточно естественно."

"я собираюсь быть здесь в течение нескольких часов," сказал Бломквист ему. "Отдохните и возвратитесь приблизительно в 9.00."

После того, как Кортес уехал, Блумквист вынул анонимный мобильный и позвонил Даниэлю Олссону, внештатному журналисту в Göteborg. За эти годы иллениум опубликовало несколько из его статей, и у Блумквиста была большая вера в его способности собрать справочный материал

Привет, Дэниэль. Это Микаэль Блумквист. Можешь говорить?

Конечно.

- Мне необходим человек для исследовательской работы. Мы готовы нанять тебя на пять дней. По итогам работы тебе не придется писать статью. Ну, если хочешь, ты, конечно, можешь написать статью по теме исследования и мы ее издадим. Нас интересует именно исследовательская работа.

Хорошо. расскажи мне

Это важно. Вы не можете обсудить это с кем-то кроме меня, и Вы можете общаться со мной только через hotmail. Вы не должны даже упомянать, что Вы делаете исследование для Миллениума.

Звучит забавно. Что вы ищите?

я хочу, чтобы Вы сделали сообщение о больнице Sahlgrenska. Мы называем сообщение 'Э. Р.', и оно должно смотреть на различия между действительностью и T. V. рядов. Я хочу, чтобы Вы пошли в больницу и наблюдали работу в отделении скорой помощи и отделении интенсивной терапии в течение нескольких дней. Разговаривайте с докторами, медсестрами и уборщиками - все, кто работает там фактически. Каковы их условия труда ? Что они фактически делают? Такой материал. Фотографии также, конечно."

Интенсивной терапии?" Олссон сказал.

- Именно. Я хочу, чтобы ты акцентировал свое внимание на после больничном лечении для пациентов с серьезными травмами в отделении 11С. Я хочу знать полностью расположение отделения, кто там работает, как они выглядят и в каких условиях работают.

"Если я не ошибаюсь, определенная Лисбет Сэландр - пациентка на 11C."

Олссон не вчера родился.

"Как интересный," сказал Блумквист. "Узнайте, в какой комнате она находится, кто находится в соседних комнатах, и что еще находится в той секции."

"у меня есть чувство, что эта история собирается быть кое о чем другом," сказал Олссон.

Я сказал все... я хочу отчет, который вы сделаете..

Они обменялись електронными адресами.

Саландер лежал на спине на полу, когда Медсестра Мэриэнн вошла

"Хм", она сказала, таким образом выказывая сомнения относительно мудрости этого стиля поведения в отделении интенсивной терапии.

Саландер вспотела. Она потратила 30 минут пытаясь сделать подьемы, растяжки и присидания которые рекомендовал ей физиотерапевт.У нее был длинный список движений, которые она должна была выполнять каждый день, чтобы усилить мускулы в ее плече и бедре после операций три недели назад. Она дышала трудно и чувствовала несчастно из-за формы. Она уставала легко и ее левое плечо было тугим и требовало усилий. Но она была на пути к восстановлению. Головные боли, которые замучили ее после хирургии, спали и возвращались только периодически.

Она поняла, что уже достаточно выздоровела, чтобы суметь любым способом выбраться из больницы, если появится такая возможность, но такая возможность не предоставлялась. Во-первых, доктора не считали, что она вполне здорова, а, во-вторых, дверь в ее палату была всегда заперта. Кроме того, ее палату охранял этот чертов наемный убийца из Securitas, который сидел на стуле в коридоре.

Она была достаточно здорова, чтобы быть перемещенной в нормальную палату для восстановления, руководство полиции и больницы согласилось, что Salander должен остаться в комнате восемнадцать в настоящее время. Комнату было легче охранять, рядом был круглосуточный штат, и комната была в конце коридора L-shaped. И в коридоре 11C сотрудники понимали меры безопасности после убийства Залэаченко; они были знакомы с ее ситуацией.

Ее пребывание в Sahlgrenska в любом случае собиралось закончиться еще через несколько недель. Как только доктора освободятся от нее, она будет переведена в тюрьму Kronoberg в Стокгольме, чтобы ожидать суда. И человеком, который решал, когда это время наступит, был доктор Джонссон.

Это было спустя десять дней после нападения Gosseberga, когда доктор Джонсон дал разрешение для полиции провести их первое интервью, которое Джинни рассмотрела как преимущество Саландер. К сожалению доктор Джонэссон мешал даже Giannini иметь доступ к ее клиенту, и это раздражало.

После шума в связи с убийством Залаченко и попытки самоубийства Галлберга, он оценил условия Саландра. Он принял во внимание, что Саландер должена быть под большим напряжением от того, что подозреваться в трех убийствах плюс проклято-близкое фатальное нападение на ее покойного отца. Джонссон понятия не имел, была ли она виновна или невинна, и как доктор, он не должен быть заинтересован ответом на этот вопрос. Он просто заключил, что Саландр страдала от напряжения, что она была ранена три раза, и что одна пуля угодила в ее мозг и почти убила ее. У нее была лихорадка, которая не уменьшалась, и у нее были серьезные головные боли.

Он избегал рискованных действий. Подозреваемая в убийстве или нет, она была его пациенткой, и его работа состояла в том, чтобы удостовериться, что она выздоравливала. Таким образом он не заполнил форму "посетителей. Он предписал различные лекарства и полный покой.

Но Джонссон также понял, что изоляция была негуманным способом для людей; фактически это граничило с пыткой. Никто не чувствовал себя хорошо, когда он были отделен от всех друзей, таким образом он решил, что адвокат Саландер должна быть другом. Он имел серьезный разговор с Джинни и объяснил, что у нее может быть доступ к Саландер в течение одного часа день. В течение этого часа она могла говорить с нею или только сидеть спокойно , но их беседы не должны иметь дело с проблемами Саландер или нависшими юридическими сражениями.

Лисбет Саландер была ранена в голову и раны очень серьезны," объяснил он. "Я думаю, что она вне опасности, но всегда есть риск кровотечения или некоторого другого осложнения. Она должна отдохнуть, и у нее должно быть время, чтобы поправится. Только тогда, когда это случиться, может она начинать противостоять своим правовым проблемам."

Джиэннини поняла рассуждения доктора Джонсона. Она имела общие беседы с Salander и намекнула на схему стратегии, которую она и Влумквист запланировали, но Salander была накачана обесболивающими и изнуренная, что она заснет, в то время как Джиэннини говорил.

Они были сильно увеличены.

Нет, сказал он, никогда не видел их прежде.

блумквитс кивнул. Они были в офисе Арманского в понедельник утром. блумквист вошел в здание через гараж.

Старший - Горан Мортенссон, которому принадлежит Вольво. Он следовал за мной как пришитый в течение по крайней мере недели, но это, возможно, было более долго

Вы считаете что он из Сапо.

Блумквист сослался на его резюме. Арманский засомневался.

Можно было считать само собой разумеющимся, что полиция безопасности постоянно делало из себя дураков. Это было естественным положением вещей, и в этом была виновата не только САПО, но и, возможно, все разведки в мире. Французская тайная полиция послала в Новую Зеландию водолаза, чтобы взорвать корабль Гринпис "Воин радуги". За всю историю это была самая идиотская разведывательная операция во всем мире. Если не считать идиотского вторжения спецслужб президента Никсона в Уотергейт. При таком идиотском руководстве, неудивительно, что возникли скандалы. Об их успехах никогда ничего не сообщалось. Но если всплывали какие-либо ляпы службы безопасности, то сми отыгрывалось на ней по полной.

С одной стороны САПО было отличным источником информации для СМИ: почти любой политический просчет сразу же появлялся в заголовках газет: "САПО подозревает, что...". Упоминание САПО придавало заголовкам газет большее значение.

С другой стороны, представители различных политических партий, наряду с средствами массовой информации упорно осуждали разоблаченных агентов САПО, шпионивших за шведскими гражданами. Арманский находил данную ситуацию весьма противоречивой. Он не имел ничего против существования САПО. Кто-то должен был нести ответственность и присматривать за безумцами-большевиками, начитавшимися Бакунина или кого-там еще читали нео-нацисты, чтобы те не подкинули самодельную бомбу в грузовик, припаркованный у Розенбада. САПО было необходимо, и Арманский считал, что небольшое осторожное наблюдение не причинит вреда, пока его основной целью является обеспечение безопасности нации.

Конечно, проблема заключалась в том, что организация, призванная вести наблюдение за гражданами, должна оставаться под строгим надзором общественности. Должен был существовать высший уровень контроля со стороны конституции. Члены парламента практически не имели возможности контролировать САПО, даже когда премьер-министр назначил специального следователя, который, по крайней мере на бумаге, получал ко всему доступ. Арманский с возрастающим удивлением читал копию работы Лидбома - "Назначение", которую ему передал Блумквист. Если бы такое случилось в Соединенных Штатах, около десятка старших агентов службы безобасности были бы арестованы за препятствие правосудию и вынуждены предстать перед общественным комитетом в Конгрессе. По всей видимости, в Швеции агенты САПО были неприкосновенны.

случай Salander продемонстрировал, что кое-что было вывихнуто в организации. Но когда Блумквист прибыл, чтобы дать ему безопасный мобильный телефон, первая мысль Арманского была, что человек был параноиком. Это было до того, когда он услышал детали и изучил фотографии Мэлма,он неохотно признал, что у Блумквиста было серьезное основание быть подозрительным. Это не служило хорошим предзнаменованием, а скорее указало, что заговор, который попытался устранить Salander пятнадцатью годами ранее, не был событием прошлого.

Было просто слишком много инцидентов для того, чтобы быть совпадением.Невозможно, что Залаченко был убит психом. Это случилось в то же самое время, когда и у Blomkvist и у Giannini украли документ, который был краеугольным камнем в бремени доказательств. Это было сокрушительной неудачей. И затем главный свидетель, Ганнэр Бъерк, пошел и повесился.

- Вы согласны с тем, чтобы я добавил это в число своих контактов? - спросил Арманский, собирая документы Блумквиста.

- И это тот человек, которому вы доверяете?

- Человек высоких моральных качеств.

- В САПО? - спросил Блумквист с нескрываемым скептицизмом.

- Мы должны быть заодно. Хольгер и я приняли ваш план и сотрудничаем с вами. Но сами мы не сможем разобраться в этом деле. Нам придется искать союзников среди чиновников, если это дело получит большую огласку.

-Хорошо. - неохотно кивнул Блумквист. - Прежде мне никогда не приходилось выдавать информацию до тех пор, пока она не будет напечатана.

- Но в данной ситуации, вы уже ее выдали. Вы рассказали все мне, вашей сестре и Хольгеру.

- Ваша правда.

- И вы поступили так потому как сами поняли, что это больше, чем просто сенсация, опубликованная вашим журналом. Теперь вы уже не просто журналист, а участник разворачивающихся событий. И поэтому вам необходима помощь. В одиночку вам не справиться.

Блумквист сдался. В любом случае, он не рассказал всей правды ни Арманскому, ни своей сестре. У него оставалось еще пара секретов, о которых знали только он с Саландер.

Они с Арманским пожали друг другу руки.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6359/19338

Переводчики: Pushish, Sandrinya, Lemzh, buffy

konstancia, nat007