Джеймс уже не помнил, когда в последний раз он просыпался в столь ранний час. Солнце лишь слегка затронуло горизонт розово-серыми красками, оставляя остальную часть неба, украшенным редкими звездами и высоко парящими облаками, освещенными лунным светом. Туман поднялся над территорией школы и трава была настолько мокрой, что Джеймс ощущал это даже сквозь брюки

"Доброе утро, Джеймс," - бодро поздоровалась Иззи, сестра Петры, она двигалась словно они были путешественниками, прокладывавшими свой путь сквозь предрассветный сумрак. "Это захватывающе, правда?"

"Да, и правда," согласился Джеймс, улыбаясь этой маленькой девчушке, когда она подплыла к нему, ее светлые локоны взметались вокруг ее личика. Иззи была годом старше сестры Джеймса, Лили, но в это как-будто бы сложно было поверить. Если Люси, как правило, производила впечатление человека старше своих лет, Изабелла Моргенштерн была воплощением невинности, что делало ее с виду еще младше чем было на самом деле. Петра объяснила Джеймсу и его семье, что у Иззи была врожденная своего рода неспособность к обучению, это и принесло ей презрение ее собственной матери и это буквально обрекало ее к унылой подневольной жизни в холодных руках этой женщины. Джеймсу же вовсе не казалось что Иззи недоразвита. Совсем наоборот, было похоже на то что ее мозг был абсолютно не обременен повседневными заботами и хлопотами, которые делали большинство людей сварливыми и раздражительными. Джеймс даже немного завидовал ей.

"Петра не хотела вставать, когда я пыталась разбудить ее," сказала Иззи театральным шепотом, кивая в сторону своей сестры, которая шла неподалеку рядом с Перси и Одри. "Она сказала, что она не жаворонок."

Джеймс кивнул. "Я тоже, как правило. Но сегодя же другой случай, не так ли? "

"Это совсем не то ,что вставать на работу на ферме или для чего-то такого же скучного," согласилась Иззи, хватая за руку Джеймса и весело подпрыгивая. "Мы на пути к большому приключению! Мы будем плыть на коробле, совсем как Атрей(греч. миф.). Правда же? "

"Поднимите же ввысь свои палочки и остоту ума," прокомментировал Альбус где-то позади Джеймса.

""Атрей", верно?"

"Так как мы собираемся попасть туда?" пропищал Ральф . Джеймс повернулся, чтобы увидеть тучного парня, идящего рядом с Альбусом. Его руки были глубоко засунуты в карманы фуфайки. "Порталом? Я всегда хотел попробовать путешествоие через портал. Вон тот пень, это случайно не он? "

"Ты же видишь, кто ведет нашу маленькую экспедицию, не так ли, Ральф?» Ответил Джеймс, кивнув в сторону передней части группы.

Ральф прищурился. "Да. Это Мерлин, "сказал он, и сразу сгорбился, будто реальность навалилась на него.
"Ой."
Альбус взглянул на директора школы. "Ну и что с того?"

"А то, что это означает, что мы идем пешком," ухмыльнулся Джеймс. "Мерлин любит общаться с таинственными природными существами всякий раз, как только ему предоставляется такая возможность, знаете ли."

- И зачем он только потащился с нами? - вздохнул Ральф.

- Все просто, - ответил ему новый голос. Джеймс поднял взгляд и увидел приближающегося к ним Деннистона Долохова, щеки которого алели в жемчужном свете, пробивавшемся сквозь ветви Запретного Леса. - В его время никто не знал о Новом Свете, хотя большинство волшебников догадывались о его существовании. Он пробудет с нами всего несколько дней, а затем вернется обратно в Хогвартс. Я подозреваю, что он просто хочет посмотреть, что там, с другой стороны океана. Все равно что кто-то из вас, оказавшись в будущем, не отказался бы от шанса побывать на луне.

– Вот это было круто, – вздохнул Альбус. – Гораздо круче, чем тащиться в дурацкую старушку Америку.

– Будь осторожен с такими выражениями, – предостерегла Люси. Она шла по другую сторону от Иззи, закинув сумку на плечо. – Насколько мне известно, некоторые американцы просто ярые патриоты. Впрочем, у нас тоже такие встречаются.

– Ну с нами всё понятно, – возразил Альбус. – Многовековая история и уйма традиций! А что есть у них? Пятнадцать минут и чаепитие?

– Кстати, – потирая живот, заметил Ральф, – я бы не отказался от чашки чая.

Услышав это замечание, Джинни тут же отделились от компании, идущей впереди:
– Кто хочет в печенье? – в руках она держала открытую жестянку.

Джеймс закинул сумку на плечо и набрал полные руки угощения:
– Спасибо, мам.

– О! Печенье! – радостно воскликнула Иззи. – Дома мы редко его ели!
– Мерлин посоветовал взять что-нибудь перекусить, – кивая, ответила Джинни. – У нас впереди долгий путь и немало работы.

– Мы всю дорогу пешком пойдём? – возмутился Альбус с набитым ртом. – Серьёзно?

Джинни утвердительно кивнула:
– Мерлин отправил весь багаж в порт ещё вчера вечером. А вам прогулка пойдёт на пользу.
– Немного разомнёшь свою пятую точку, – весело заявила Люси.

– Ха-ха, – съязвил Альбус. – И как скоро мы доберёмся?
– Вот именно, – проворчал Ральф, разглядывая кроны деревьев. – Вдруг кто-то из нас упадёт в голодный обморок?

– Мы здесь, – раздалось впереди. К своему удивлению, Джеймс узнал голос Невилла Лонгботтома. – Пожалуйста, не отставайте.
– Мы здесь? – испуганно повторил Альбус.

– Это профессор Лонгботтом? – нахмурился Ральф. – Шутки шутками, но разве не должен хоть кто-то остаться, чтобы руководить Хогвартсом?

Джеймс, которому уже доводилось сопровождать Мерлина в его магических прогулках, ухмыльнулся. С недоеденным печеньем в руке он побежал к взрослым, возглавлявшим их компанию.

– Привет, дядя Перси, тётя Одри и Молли, – приветствовал он. – Привет, Петра. Доброе утро.

Он промчался мимо неё и замедлил ход, завидев шагавших впереди отца, Мерлина и Невилла Лонгботтома. Оглядевшись, Джеймс убедился, что деревья стали другими: древние исполины Запретного леса сменила молодая поросль, с трудом пробивавшаяся сквозь сорняки и мох. Воздух стал влажным и солёным.

– Доброе утро, Джеймс, – улыбнулся ему Невилл. – Взволнован?

– Ещё бы! – согласился Джеймс. – Извините, что спрашиваю, но почему вы идёте с нами?

– Профессор Лонгботтом присоединился к нам по моей просьбе, мистер Поттер, – ответил Мерлин, с лёгкостью пробиравшийся по извилистой, каменистой тропе. – Кроме того, даже преподаватель травологии заслуживает внеплановый выходной.

Пусть и рабочий.

– Департамент растительного мира пригласил меня прочитать лекцию в Альма Алерон, – смущённо подтвердил Невилл. – По рекомендации самого Бена Франклина. Такую возможность нельзя упускать.

– Все убрали палочки! – негромко скомандовал Гарри. Джеймс огляделся: деревья поредели, лес остался позади. Путники оказались на окраине оживлённой рыбацкой деревушки. Утреннее небо заволокли низкие, тяжелые тучи. Из десятков труб вяло тянулся дым, булыжные мостовые были мокрые и тусклые. Собравшиеся гуськом двигались по извивистой, каменистой тропинке пока не оказались на одной из улиц. У входа в рыбную лавку ссутулившись сидел седой старик. Он скрюченными пальцами приподнял козырёк своей кепки, когда компания проходила мимо.

– Доброе утро, – весело приветствовал Гарри Поттер.
– Прекрасный день для прогулки, верно? – прибавила замыкавшая шествие Джинни.

– Симпатичный у вас городок, – завопил Альбус, развернулся и направился обратно к мужчине. – Ничего личного, но запашок тут странный!

Джинни схватила сына за руку и потянула за собой.

Узкая улочка, совершив несколько крутых поворотов, провела их мимо людных домиков и лавок к пустынному берегу. Очертания многочисленных причалов, доков и пирсов, изрезавших береговую линию, странно смотрелись на фоне стального неба. Здесь были и ржавые рыбацкие лодки, и совершенно новые прогулочные яхты, и громадные грузовые судна, виднеющиеся на горизонте. Все они равномерно поднимались и опускались на зелёных волнах. Рабочие, одетые в непромокаемые куртки и шерстяные шапки, не обратили внимания на группу людей, с жадным любопытством оглядывавших всё вокруг.

– А на каком корабле мы поплывём? – в голосе Иззи слышалось восхищение. – На одном из тех больших?

– Вряд ли, – с улыбкой ответила Петра.
– Это будет круизный лайнер? – мечтательно протянул Ральф. – На таких бывает шведский стол.

Члены судовых команд сновали туда-сюда. Солнце, наконец, пробилось сквозь тучи и белым шаром повисло на горизонте.

– Вот мы и на месте, – объявил Мерлин. Они шли по дощатому настилу, который в тени стоявшего на утёсе древнего маяка казался пустым. Но тут Джеймс с изумлением заметил на другом его конце старенький автомобиль дедушки – мотор форда «Англия» работал.

Альбус озадаченно нахмурился:
– Что тут делает машина дедушки?

– Помогите отцу разгружать. Живо, – рассеянно ответила Джинни.

– Что разгружать? – уточнил Ральф, следуя за ней.

Мерлин извлёк свой посох, который, по-видимому, всегда носил при себе и, несмотря на внушительные размеры, умел скрывать от посторонних глаз. Он постучал посохом по настилу, и багажник «Англии» открылся.

– А, – сам себе ответил Ральф. – Работа руками.

– Класс! – ликовал ринувшийся вперёд Альбус. – Тут все наши чемоданы. Вы отправили его сюда своим ходом? В смысле, он умеет ездить сам, без водителя?

– Этому фокусу его твой дед научил, – улыбаясь, ответил Мерлин. – Чем больше я изучал этот автомобиль, тем больше удивлялся. Складывайте чемоданы на землю. Я извещу капитана о нашем прибытии.

– Но где корабль? – Джеймс оглядел пустующий причал.

Мерлин или не расслышал вопрос, или не пожелал отвечать. Тяжело ступая, он начал взбираться по крутой лестнице, ведущей ко входу в маяк.

– Поторапливайтесь, ребята, – с жаром крикнул Гарри, доставая очередной чемодан. Багажник фордика оказался весьма вместительным, чего нельзя было сказать по его внешнему виду – явление, распространённое в мире волшебников. Спустя некоторое время Джеймс, Альбус и Ральф стояли около груды чемоданов, ящиков, корзин и сумок.

– Как хорошо, что я подкрепился печеньем, – выдохнул Ральф, вытирая пот со лба. – Мерлин был прав.

Путешествие – нелёгкий труд.

Джеймс оглянулся на маяк, пытаясь понять, что намеревается сделать директор. Пока он смотрел, крохотная дверь маяка открылась и показался Мерлин. Он спускался по узкой, крутой лестнице, глядя себе под ноги.

– Держитесь крепче, – наконец, оповестил он. – Скоро начнётся посадка.

Позади него раздался громкий, низкий сигнал, исходивший, казалось, из лампы маяка. Долгий, непрерывный звук эхом занесся над поверхностью океана. Джеймс узнал звук сирены. Когда сигнал стих, на древнем маяке зажёгся свет. Джинни ахнула от восхищения: яркий луч, расширяясь, протянулся к горизонту сквозь затянутое тучами небо и медленно начал вращаться.

Джеймс покачнулся и был вынужден схватить Ральфа за рукав толстовки. И только тут он заметил, что приятель тоже нетвёрдо стоит на ногах. Оба отпрянули назад к фордику.

– Что происходит? – раздался возглас Альбуса.

– Сохраняйте равновесие, сухопутные крысы, – расхохотался Перси, помогавший удержаться жене и дочери Молли. – К морской качке нужно привыкнуть.

– Смотрите! – выкрикнула Люси, указывая на маяк.

Джеймс оглянулся. Странно, но вопреки всем вероятностям, луч оставался неподвижным. Казалось, сам мир вращался вокруг длинной, гладкой оси, якорем которой служила дорожка света.

– Ну вот, – сообщил Гарри. – Похоже, прибыл наш корабль.

Проследив за направлением взгляда отца, Джеймс увидел судно, показавшееся из-за утёса. Подобно лучу маяка, остававшемуся неподвижным, оно сохранило свой мерный ход в бурлящем океане. Высокие волны, ударяясь о носовую часть корабля, превращались в пену. Это было длинное, изящное судно: полированный корпус из темно-коричневого дерева, блестящие на солнце латунные рамы иллюминаторов и арматура, мачты разной высоты и один-единственный чёрный дымоход, возвышающийся в центре. На носу белой краской было выведено название: «Гвиндемир».

Пирс услужливо развернулся в сторону судна, готовясь принять его. По палубе бегали члены команды: они что-то кричали друг другу, занимаясь такелажем. Джеймс ухмыльнулся, заметив, как один из матросов перебросил конец троса через борт, за доли секунды трансгрессировал с палубы на пирс и снова подхватил его. Он обвязал трос вокруг железного столбика, швартуя корабль. Едва он закончил, луч маяка прекратил вращаться и погас. Джеймс снова покачнулся, когда земля под ногами резким толчком вернулась на место.

– Все на борт, – позвал Перси, спускаясь на причал. Из-за поднявшегося ветра он шёл, придерживая рукой шляпу. – Нужно придерживаться расписания.

Мерлин одобрительно кивнул, а затем наклонился к водительскому окну «Англии». Он словно что-то сказал машине, легонько похлопал её и отошёл в сторону. Фордик медленно покатился к краю деревянного настила, сделал разворот в три приёма и, как ни в чём не бывало, устремился прочь. В его стёклах отражалось низкое небо.

– Надеюсь, я захватил достаточно носков, – глядя вслед автомобилю, сказал Ральф. – Ненавижу, когда они заканчиваются.

– Могу поспорить, в Америке найдутся носки, – похлопав приятеля по плечу, ответил Альбус. –

Ты как? Готов рискнуть?

Джеймс улыбнулся и пошёл вслед за родными на пристань, наслаждаясь солёным бризом и шумом прибоя. Кружившие в небе чайки, садились на воду, качаясь на волнах, как пробки. Намереваясь перетащить багаж путников на борт, на пирс трансгрессировали ещё несколько матросов.

Появился трап, крутой и узкий, соединивший палубу с краем причала. Джеймс не мог сказать точно, откуда он взялся: был поднят с пристани или спущен с корабля. Вероятными казались оба варианта. Мальчик кинулся вперёд, по пятам с весёлым смехом бежали Люси, Иззи и Петра.

Оказавшись на борту, Джеймс с нескрываемым восторгом огляделся. Отсюда «Гвиндемир» казался одновременно огромным и комфортным. Нос и корму корабля разделяли два прохода, по одному с каждой стороны, попасть на которые можно было по лестницам, расположенным по бокам. В центре, между проходами, возвышалась палубная рубка, чуть дальше – рулевая рубка. Джеймс мог видеть, как внутри снуют люди в белых куртках и бескозырках. Огромный штурвал мягко поворачивался то вправо, то влево, в то время как корабль качался на волнах.

– Отпад, – протянул Ральф, поднявшийся на палубу вслед за Джеймсом. – Я раньше никогда не бывал на корабле. Как думаете, он сильно отличается от магловского?

– Не у тех спрашиваешь, приятель, – вмешался Альбус. – Нам известно не больше твоего. Хочешь узнать ответ, обратись к дяде Перси. Или на крайний случай к кузине Люси.

– Веришь ли, я только раз плавала на корабле, – откликнулась Люси, убиравшая волосы в хвост. – На пути в Грецию. И он был гораздо меньше.

– Вы ещё кают-компанию не видели, – Петра стояла на лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

– Завтрак уже подали, и он превосходен! Спускайтесь к нам!

– У них есть булочки с изюмом! – с важным видом добавила Иззи, приставив ладони ко рту.

Джеймс, Альбус, Ральф и Люси наперегонки помчались к лестнице. Оказавшись внизу, они протиснулись в дверной проём и попали в длинное низкое помещение. Через расположенные по обе стороны окна лился бледный утренний свет. Почти всё пространство комнаты занимали два длинных стола, вокруг которых стояли деревянные вращающиеся стулья.

Сервированы столы были отменно: столовое серебро, хрустальные бокалы, фарфоровые тарелки, дымящиеся серебряные супницы и блюда.

– Так-то лучше! – заявил Ральф. Оказавшись в тёплом помещении, он стянул с себя толстовку, затем направился к ближайшему столу и уселся рядом со своим отцом, который уже помешивал чай.

– Наслаждайтесь предоставленной возможностью, друзья, – заявил Дэннистон Долохов. – Вот что значит, путешествовать за счёт Министерства. – За его спиной с радостными восклицаниями рассаживались взрослые, снявшие дорожные плащи и шляпы.

– Они привинчены к полу, – объявил Альбус, поворачивая свой стул.

– На случай шторма, – с полным ртом проговорила Люси. – Нельзя допустить, чтобы всё тут болталось во время качки.

Ральф нахмурился:
– Думаешь, она нам грозит?
– Это Атлантический океан. Шторм здесь – обычное дело, – пожала плечами Люси.

– Особенно в это время года, – заявил Альбус, тянувшийся к тарелке с тостами.
Джеймс мрачно кивнул:
– Возможно, столкнёмся с парой смерчей. И айсбергами.

– И морскими чудищами, – пытаясь сохранять серьёзный вид, заметила Иззи, однако встретившись глазами с Лили, едва сдержала улыбку. – Гигантским кальмаром, у которого щупальца толщиной с трамвай!
– Ах, – закатил глаза Ральф. – Сарказм. Всё понятно.

– Не волнуйся, Ральф, – успокоила Петра. – С нами Мерлин. Если нападут морские чудища, он уговорит их составить нам компанию в путешествии.

– Или расправится с ними и прикажет подать на ужин, – с ухмылкой добавила Лили.

Спустя некоторое время завтрак был окончен, и Джеймс от нетерпения не мог усидеть на месте. Взрослые отправились осматривать каюты, а дети вернулись на верхнюю палубу наслаждаться зарёй.

– Интересно, что приводит корабль в движение? – спросила Иззи, прищурившись, глядя наверх.

Джеймс тоже поднял глаза: паруса были туго свёрнуты и крепко привязаны к мачтам.

– Хороший вопрос, – нахмурился Альбус. – Полагаю, какое-нибудь топливо. Посмотрите на дымоход.

И правда: из высокой трубы вырывался густой, чёрный дым. Джеймс пожал плечами и вновь уставился на воду.

– Думаете, уголь? – задал вопрос Ральф. – Такого я не ожидал.

– Может, это магический огонь, – резонно ответила Лили. – Ему не нужно топливо.

– Или, к примеру, искра гоблинов. Вполне может быть, – согласилась Люси.

Порыв ветра налетел на корабль, растрепав волосы Джеймса. Мальчик улыбнулся и перегнулся через борт, чтобы разглядеть сушу, вдоль которой двигалось судно. «Гвиндемир» неспешно проплывал мимо доков и причалов, где стояли на якоре десятки кораблей, от разнообразия которых голова шла кругом. Повсюду сновали рабочие: безмолвные на расстоянии, они перетаскивали вещи и поднимали трапы. Спустя некоторое время «Гвиндемир», развернувшись, стал удаляться от берега. Постепенно причалы и огромные грузовые корабли растаяли в утренней дымке.

Где-то в вышине раздался свисток. Джеймс задрал голову и на вершине главной мачты увидел какую-то деревянную кадку, а в ней – человека. Изо рта у того торчал свисток, к правому глазу прижата складная подзорная труба. В тот миг, как Джеймс посмотрел на него, моряк опустил трубу и выплюнул свиток.

– Покидаем акваторию маглов, – возвестил он. – Выходим в международные волшебные воды.

Палубная команда, весело насвистывая, прошла мимо пятерых путешественников. Джеймс вновь хотел отвернуться к океану, как вдруг один из матросов нагнулся, ухватился за крышку трюма и открыл его.

– Додонго, ты его слышал, – крикнул моряк в темноту. – Туши её. Не заставляй меня спускаться.

Ребята подошли ближе и стали всматриваться, стараясь хоть что-то разглядеть в полумраке. Помещение внизу оказалось огромным и занимало всю носовую часть. В свете, лившемся через иллюминаторы, виднелась волосатая, громадных размеров фигура. Она вальяжно развалилась в трюме, заняв собой большую часть пространства. Джеймс в ужасе моргнул. Существо напоминало гориллу, но каких-то невероятных, просто колоссальных размеров. Большая кожистая морда уставилась в открытый люк. Сжимая задними лапами педали управления сложным латунным механизмом, гигант с лёгкостью крутил их. Механизм, в свою очередь, приводил в движение карданный вал, выходивший из задней стены трюма и управлявший – по всей видимости – двигателем корабля. Ко все возрастающему удивлению Джеймс заметил, что громадный примат курит не менее громадную сигару, выпуская чёрный дым в воронкообразную трубу.

– Подобрал его много лет назад, – объяснил матрос, похлопывая себя по ногам и качая головой. – Нашёл на одном затерянном острове в южной части Тихого океана. Кое-кому пришла безумная идея, будто на материке на него будет спрос и мы разбогатеем. Но возникла проблема: оказавшись на борту, он не пожелал больше покидать судно. Получилось, как в старой шутке: «Где сидит горилла весом 500 тонн?» – «Где она, чёрт побери, захочет».

Джеймс, Ральф, Иззи, Альбус и Люси снова перевели взгляд с матроса на громадную гориллу. Додонго весело крутил педали, тихонько уукая и дымя сигарой.

– Эй! – снова крикнул моряк. – Я сказал тебе, потуши эту штуку. Она последняя. Её должно хватить до самого Бордо. Как ты ещё собираешься имитировать дым? Банановую кожуру подожжёшь?

– Полагаю, – тонким голосом произнесла Люси, – разница между волшебным и магловским кораблём всё-таки существует.

***

Первый день пути пролетел незаметно. Джеймс с друзьями обследовали корабль и обнаружили камбуз , грузовой отсек, дюжину крохотных, но со вкусом обставленных кают и даже капитанский мостик, на который ватага юных волшебников (включая Иззи) наткнулась случайно, играя в догонялки. Он располагался в хвостовой части корабля, над трюмом, и из его окон открывался вид на бурлящий кильватер . Здесь было множество любопытных вещиц: карты, латунные светильники, шкафы, заваленные навигационными инструментами и различными артефактами. И Джеймс обязательно изучил бы это место, если бы не капитан, сидевший за столом и глядевший на мальчика со смесью раздражения и вымученной терпеливости. Поэтому Джеймс извинился, насколько мог вежливо и быстро, попятился и выскочил из комнаты, вновь присоединившись к друзьям.

Первую половину дня они провели на верхней палубе, нежась в лучах солнца и наблюдая за работой команды. Джеймс был мало удивлён, обнаружив, что матросы поют, занимаясь такелажем. Их голоса, звонкие и весёлые, разносились по всей палубе.

– Итак, – произнёс Альбус, перегибаясь через высокий борт, – интересно, это и есть полуют?

Иззи захихикала, а Петра закатила глаза.
– Эта шутка и в первый раз была несмешной. И раз от раза смешнее не становится.

– Я не шучу, – с притворной невинностью ответил Альбус, – а просто спрашиваю. На каждом корабле есть такая палуба. Между прочим, широко известный факт. Я просто хочу узнать как можно больше нового.

– Ну конечно, – кивнула Люси. – Это ведь так на тебя похоже.

– Мне нравятся песни, – сказал Ральф, глядя, как двое матросов карабкаются на мачту, напевая в унисон. Джеймс отметил, что паруса до сих пор не поднимали.

Альбус хмыкнул:
– Мама говорит, их песни кажутся славными, пока не разберёшь слова.

– Поэтому начинаешь прислушиваться ещё внимательней, – согласился Джеймс. – Лично мне больше всего нравится песня о мёртвых пиратах, которые, повздорив из-за дублона, отрубали друг у друга части тела, пока от их скелетов не остались одни кисти, скачущие повсюду и размахивающие саблями.

– В основном они поют об одном и том же, – согласилась Петра. – Мёртвые пираты, бочки рома, проклятье утерянных сокровищ и всё в таком роде.

– Я слышал разговор Мерлина с папой за обедом, – Альбус заговорщически понизил голос. – Мерлин говорил, что с тех пор, как Международная магическая полиция покончила с пиратством, многие занялись честным трудом. Большинство нанимаются матросами на такие вот корабли. Говорю вам, эти ребята – бывшие корсары! Что скажете?

Ральф недоверчиво уставился на моряков, карабкавшихся на мачту.
– Я ожидал увидеть деревянные ноги и попугаев, – пожал он плечами.

Альбус закатил глаза.

После обеда Петра с Иззи отправились вниз выпить чая и распаковывать вещи. Альбус отправился на поиски членов экипажа, чтобы вытянуть подробности их прошлой нечестивой жизни. Джеймс, Ральф и Люси перебрались в носовую часть, где застали отца Джеймса, профессора Лонгботтома и Мерлина Амвросия за беседой. Взрослые стояли у парапета и смотрели куда-то вдаль.

– Уже видели гигантскую гориллу? – спросил Джеймс после приветствия.

Гарри утвердительно кивнул:
– Нас познакомил капитан. Додонго весьма смышлёный. Обожает попкорн. По всей видимости, с его помощью корабль движется в прибрежной зоне.

– По словам капитана, это помогает Додонго не растолстеть и не облениться, – улыбаясь, добавил Невилл.

– Вы тоже встретились с капитаном? – уточнила Люси.

– Он старый морской волк, – ответил Невилл. – И мой дальний родственник. Давным-давно водил знакомство с моими родителями. Я тогда был ребёнком. Не видел его целую вечность, но всё же рад повидаться с членом семьи.

Ральф перевёл взгляд с Мерлина на Гарри Поттера:
– Что вы там все выглядываете?

– Я чую сушу, – негромко ответил директор. – Думаю, конец нашего сегодняшнего пути близко.

– Уже? Мы на месте? – Джеймс удивлённо заморгал.

– Ну надо же, – воскликнул Ральф, уставившись в горизонт, – немного магии – и мир становится таким крошечным.

– Он не имел в виду, что мы прибыли в Америку, глупый, – рассмеялась Люси. – Просто сделаем остановку в пути.

– Зачем? – не понял Джеймс.

– Чтобы подобрать новых пассажиров, – ответил Гарри, снимая очки и протирая их краем рубашки. – Разгрузить судно, пополнить запасы провизии, словом, подготовиться к трансатлантическому переходу.

– Хотите сказать, – уточнил Ральф, – что мы плыли целый день, но так и не начали пересекать Атлантику?

– Океан чудовищно огромный, – улыбаясь, ответил Мерлин; борода его развевалась на ветру, – что позволяет нам без угрызений совести потратить впустую пару дней. Наслаждайтесь, мистер Дидл. Скоро вихрь жизни вновь подхватит нас.

Джеймс выжидающе смотрел на Ральфа.
– Слышал, что сказал директор? – он легонько подтолкнул друга.

Ральф с досадой посмотрел на него.
– Да, да. Чудовищно огромный. Тоже мне нашёл большого ребёнка. Можешь не стараться, не будут меня кошмары мучить.

– Я бы сказала, океан – зверски большой, – подразнила Люси, – но «чудовищно» звучит куда лучше.

Напоминает о старинных деревянных картах с изображениями морских гадов и кракена.

– Там земля? – неожиданно спросил Невилл, наклонившись к перилам и прищурившись.

– Скорее всего, – кивнул Мерлин. – Разве вы не чувствуете запах? Деревья, песок…

– Не все из нас обладают столь же острым обонянием, как вы, директор, – покачал головой Гарри.

Джеймс перегнулся через борт, вглядываясь вдаль. На небе не было ни облачка. Солнце уже опускалось, и воздух был так чист, что горизонт, казалось, можно потрогать руками. Нос корабля ритмично поднимался и опускался на волнах, вверх взлетали солёные брызги. Далеко впереди, на самом краю земли, виднелась чёрная точка. Точь-в-точь жук на подоконнике.

– Что это? – спросила Люси. – Ещё одно судно?

Никто не ответил. По мере приближения точка всё увеличивалась. Воображение Джеймса рисовало взъерошенную голову великана, высовывающуюся из-за горизонта. Он зачарованно смотрел на неё. И вот наконец неизвестный объект приобрёл очертания крохотного островка, размером едва ли больше заднего двора Поттеров в Мраморной Арке. Пляж узкой полосой обрамлял весь остров, сдерживая рост кустарников и диких трав. В центре росли полдюжины чахлых деревцев. «Гвиндемир» замедлил ход. Островок был совсем близко, как вдруг Джеймс услышал крик, поразивший его.

– Корабль! – кричал голос. – Слава небесам, корабль! Я спасён!

На пляже показался человек, невероятно худой и грязный, весь заросший, в выгоревшей одежде. Он прыгал и махал длинной палкой.

– Ура! – вопил он. – Не зря я отправлял послания в старых бутылках! Чайки потешались надо мной! Твердили, надежды нет, называли меня глупцом. Но я верил. Я знал, что однажды моему заточению придёт… а, это вы, – последние три слова он произнёс упавшим голосом.

– Эгей, Робертс! – позвал моряк с марсовой площадки «Гвиндемира». – Горизонт чист. Капитан Эш Фарагут просит разрешения пришвартоваться.

– Разрешаю, – угрюмо откликнулся мнимый изгой. Он отвернулся и побрёл обратно в тень. Его недовольное бормотание донеслось до корабля: – Будет он мне рассказывать про чистый горизонт. Как будто я не торчал тут целый день на посту. В конце концов, это моя работа.

Джеймс с восторгом наблюдал, как чумазый человек остановился у одного из деревьев и постучал по нему своей палкой.

– Капитан порта Робертс докладывает о прибытии «Гвиндемира» с неполным пассажирским составом, припасами и грузом. Командир корабля – капитан Фарагут. Опоздание – сорок минут, если солнце не лжёт.

– О, мы прибыли в порт, – за спиной Джеймса раздался радостный возглас – это дядя Перси поднялся на палубу. На нём был причудливый дорожный плащ и котелок под стать. – Остаёмся на ночь в Акваполисе, дамы и господа. Последний участок суши перед долгим путешествием. Пойду, сообщу остальным.

Джеймс перевёл взгляд с дяди на Ральфа и Люси.
– И они называют это портом. Сомневаюсь, что мы все тут поместимся.

– Если никто не возражает, – поспешно заявил Ральф, – я заночую на корабле.

– А капитан порта молодец. Здорово придумал – прикинуться потерпевшим крушение, – восхищённо заметила Люси. – Неплохое прикрытие на случай, если поблизости окажется корабль маглов.

Джеймс посмотрел на мужчину и нахмурился.
– То есть ты абсолютно уверена, что он всего лишь притворяется?

– Ого! – неожиданно вскрикнул Ральф, хватаясь рукой на ограждение. – Что это?

– Что именно? – не понял Джеймс, но тут и сам ахнул. Корабль едва заметно подрагивал, словно тысячи кулаков стучали по его корпусу. Звук сопровождался странной, глухой вибрацией.

– Всё в порядке, – с нервной дрожью в голосе заверил их Невилл. – Полагаю, так и должно быть.

– Не в корабле дело, – крикнула Люси, указывая на остров. – Вы только гляньте!

Джеймс последовал её совету. Листья на деревьях подрагивали. Большой желтый плод сорвался с ветки и покатился по белому песку. Странно, Джеймсу казалось, что прежде деревья стояли ближе. Словно пляж вокруг острова разрастался и поднимался, тогда как океан, наоборот, отступал. Однако происходящее, по всей видимости, ничуть не тревожило человека на берегу. Он неспешно приблизился к чёрному валуну, обошёл его, извлек папку и принялся её внимательно изучать.

– Узрите! – провозгласил Мерлин. – Затерянный город во всём его блеске! Узрите Акваполис – величайший из семи городов Атлантиды.

Остров медленно рос, выталкиваемый на поверхность тёмным каменистым дном. Его основание расширялось, словно он был вершиной громадной подводной скалы.

Вода струилась по скалам, осушая многочисленные пещеры и утёсы.

Потеряв дар речи, Джеймс наблюдал, как проступает суша. Она простиралась, заключая «Гвиндемир» в каменные объятия, – ещё миг, и там, где только что был открытый океан, образовалась небольшая бухта. Город приобретал свои очертания. Сначала из-под воды показались остроконечные крыши, шпили и купола, затем – каменные монументы, арки и колоннады. То тут, то там поднимались высокие мосты и лестницы, которые соединяли дома с окруженными каменными заборами двориками, древние статуи и яркий, красочный коралловый сад.

Город сверкал в лучах солнца, словно усыпанный драгоценными камнями. С приливом восторга Джеймс отметил, что сияли вовсе не драгоценности, а окна и двери, обрамлённые в искусно сделанные медные рамы. Вырвавшиеся из водного плена стёкла переливались всеми цветами радуги. Сверкало, казалось, всё: каждый проём и проход, каждая опора и колонна. Целый город сиял мягким, солёным блеском.

– Я слышал об этом месте, – сказал Гарри, кладя руку на плечо сына, – но такое и представить себе не мог.

– Остальные шесть городов Атлантиды такие же? – с благоговением спросил Ральф.

Мерлин тяжело вздохнул:
– Увы, Акваполис – последний оплот великой республики. Остальные давным-давно обрели вечный покой на дне морском. Их жители предпочли перебраться на материк, а вместе с ними ушла и магия. Таков естественный ход вещей. Всему великому, даже самому чудесному, приходит конец.

– Вы это видели? – заорал Альбус, схватив брата за руку и энергично тряся её. – Вы видели, как эта штука поднялась из воды?

– Такое сложно не заметить, Ал, – смеясь, ответил Джеймс. – Где ты пропадал?

– Старпом показал мне рулевую рубку, – вне себя от восторга заявил Альбус. – Мне, Иззи и Петре. И маме с Лили! Там чертовски круто!

– Не произноси это слово, – мягко осадила Джинни, шедшая за Альбусом вместе с остальными. – Но ты прав! Я и подумать не могла.

– Ну что, – торжественно объявил Гарри, поворачиваясь лицом к путешественникам. – Все на берег!

Джеймс улыбнулся, снова переводя взгляд на величественный остров. Бесчисленные окна мягко сияли в лучах заходящего солнца, окрасившего город в золотой и бронзовый. Люди в красных туниках уже плыли к «Гвиндемиру» на пароме – путникам предстояло провести ночь на суше.

– Он прекрасен, – выдохнула Джинни. – Хотя бы ради этого стоило отправиться в путь.

Джеймс с улыбкой посмотрел на маму. В ту минуту, ещё не зная, что ждёт впереди, он был полностью с ней согласен.

***

Джеймс лёг в постель и не в силах уснуть уставился в низкий потолок. Жилища в Акваполисе были чистыми, изысканными, превосходно сохранившимися, но очень, очень старыми. Во всём городе, без сомнения примечательном, пахло сыростью, но оно и понятно. У дяди Перси обнаружилась аллергия на плесень, и ему пришлось нелегко, особенно с наступлением вечера, когда город вновь погрузился под воду. Тёте Одри даже пришлось спросить у хозяйки гостиницы – миловидной, пухлой молодой женщины с чёрными волосами и оливковой кожей, – можно ли раздобыть для Перси особый, целебный чай. Мила, так звали женщину, окинула взглядом красный нос и слезящиеся глаза гостя и через пару минут принесла пустую кружку и маленький дымящийся чайник. Выпив отвар, Перси больше не чихал и не шмыгал носом, однако настроение его не улучшилось.

Мерлина, само собой, встречали в городе с размахом, пусть он и сошёл с парома в сопровождении Ральфа и Джеймса. Мужчина, облачённый в длинную, белую мантию, с причудливым резным посохом в руках, ждал их у входа в церемониальный зал, вырубленный прямо в скале. Пока глава Акваполиса и Мерлин обменивались формальными словами приветствия, подоспели Люси и Альбус. Они присоединились к Джеймсу и Ральфу, и все четверо с нескрываемым восторгом стали осматриваться.

Вода по-прежнему струилась по мраморному полу и капала с высокого, сводчатого потолка. И не удивительно, подумал Джеймс, ведь большую часть времени зал, вместе с остальным островом, покоится на дне океана. У входа возвышалась каменная колонна, увенчанная огромной статуей бородатого волшебника в ниспадающей мантии, повязанной на манер тоги. Левой рукой он сжимал посох, правой, поднятой вверх, – упирался в одну из опор сводчатого потолка, как бы поддерживая его.

– Сотириос, – прочла Люси надпись, высеченную по кругу в основании колонны. – Герой Атлантиды. Прославился тем, что объединил волшебное сообщество Атлантиды и создал магическую сеть, сохранявшую города невредимыми, даже если их основания были размыты. Я читала о нём в Волшебной библиотеке. «Poios idryma sozo para magica dia magikos».

– Что это значит? – спросил Альбус, который обходил колонну, изучая надпись.

Подошли Иззи, Лили и Петра, только что сошедшие с парома. Петра прочла древние слова:
– Это значит: «спасший основы магии магией».

– И всё-таки, – медленно начал Ральф, – что поддерживает целый город?

Петра пожала плечами:
– Совместные магические усилия его жителей.

– Звучит логично, – согласилась Люси. – В конце концов, именно греки разработали основы демократии, главная идея которой заключалась в том, что горожане становились опорой и поддержкой города.

Но здесь её подняли на новый уровень.

Ральф покачал головой и оглядел массивный, тёмный потолок.
– Не знаю, как вам, а мне не нравится идея использовать силу воли в качестве строительного материала.

– Потому что ты по себе судишь, – хмыкнула Люси.

– Он существует уже сотни лет, Ральф, – беспечно пожал плечами Альбус. – Что может произойти?

Ральф перевёл взгляд на Альбуса, а потом на Мерлина, который всё ещё беседовал со старейшинами.
– Ну не знаю, – ответил он. – Почему бы тебе не спросить об этом у жителей остальных шести городов Атлантиды?

Тем же вечером, когда солнце в обрамлении пылающего котла разноцветных облаков клонилось к горизонту, старейшина Атлантиды по имени Атропос устроил путешественникам экскурсию по городу. Он провёл их по широким, чистым лестницам и мостам, через громадные колоннады, мимо изысканных океанических садов, статуй и арок. Мириады окон были распахнуты настежь, впуская в дома прохладный морской бриз.

– Внешний вид Атлантиды остался неизменным с тех пор, как город опустился на дно, – сообщил им Атропос. – К тому времени, как уровень воды стал подниматься, наши предки успели спроектировать и установить систему водонепроницаемых хрустальных шлюзов, которые вы видите повсюду. Их практически невозможно вывести из строя, так как уникальная алхимическая формула придаёт им дополнительную прочность.

В доказательство Атропос приблизился к высокому окну в медной раме, расположенному меж двух титанических колонн. Он прикоснулся ладонью к хрустальному стеклу, а потом мягко навалился всем весом.

Но хрусталь не треснул, напротив – он обволок руку старейшины подобно большому и очень плотному мыльному пузырю. В итоге рука Атропоса прошла насквозь, и в лучах заходящего солнца он пошевелил пальцами с другой стороны хрусталя, натянуто улыбнувшись присутствующим. Мерлин неспешно кивнул. Он был явно впечатлён.

– Восхитительно, – пришёл в восторг Дэннистон Долохов. – Скажите, это запатентованное колдовство? И согласятся ли атланты поделиться им? Да на его основе можно разработать дюжину приложений безопасности.

– Он когда-нибудь забывает о работе? – шепнула тётя Одри мужу, который в ответ шикнул на неё.

– Именно поэтому он здесь, дорогая, – вполголоса сказал Перси. – На новой должности в Министерстве он отвечает за целый департамент антимагловских защитных чар и техномантии. Времена нынче неспокойные, сама знаешь. И с каждым днём ситуация становится всё хуже.

Перси многозначительно посмотрел на Невилла Лонгботтома и отца Джеймса.

Гарри чуть дёрнул плечами, приподнял брови и кивком указал на Атропоса, как бы говоря: не сейчас.

После роскошного ужина – гостям подали странную глубоководную рыбу и ракообразных размером с гиппогрифа и весьма необычным вкусом – Акваполис снова ушёл под воду. Джеймс, Ральф и Люси наблюдали за погружением через панорамное хрустальное окно здания, похожего на Парфенон, которое возвышалось на краю извилистого полуострова. Солнце наконец закатилось за горизонт, оставив только бледно-розовый отблеск на краю усеянного звёздами неба. Ещё какое-то время далеко внизу, в бухте, был виден «Гвиндемир», мягко покачивающийся над собственным отражением.

Вскоре мраморный пол начал грохотать под ногами ребят, и бухта стала подниматься, расширяясь и медленно поглощая низовья Акваполиса. Вода бесшумно хлынула в церемониальный зал, расположенный внизу, в чаше великого города. Джеймс мельком увидел статую Сотириоса, крохотную на расстоянии, но океан быстро наступал и вскоре поглотил её. По мере того, как остров погружался, «Гвиндемир» поднимался всё выше и выше, пока не оказался на уровне глаз Джеймса, Ральфа и Роуз, которые смотрели на него, затаив дыхание. Лучи заходящего солнца окрашивали один бок корабля в розовый, тогда как другой был залит голубоватым светом луны. И вдруг, так неожиданно, что все трое в тревоге отпрыгнули, с глухим, оглушительным рёвом вода захлестнула хрустальное стекло, у которого они стояли.

Ещё миг – и их взорам были доступны лишь тёмные, однообразные недра океана, прорезаемые бледными огоньками подводного города.

Великолепное зрелище, одновременно завораживающее и печальное.

Теперь же, когда ночь опустилась на город и все, включая его родителей и сестру, занявших соседнюю комнату, легли спать, Джеймс не мог сомкнуть глаз. Свет факелов просачивался из коридора сквозь дверные щели. Глаза Джеймса уже привыкли к полумраку, поэтому он отчётливо видел нарисованную на потолке фреску. На ней был изображён мужчина в короткой тунике и какой-то лиственной короне, сражающийся с гигантским осьминогом. Он зажал четыре щупальца чудища своей мускулистой рукой и оглушил их посохом, который держал в другой руке. На взгляд Джеймса, схватка была нечестной. Он поймал себя на мысли, что болеет за осьминога.

Странное выдалось лето. Неожиданный приезд Петры и Иззи, естественно, устроил переполох. Это случилось через пару недель после окончания учебного года, и Джеймс только-только смирился с мыслью, что Петра выпустилась и в следующем семестре не появится в гостиной Гриффиндора. Приятного мало, говорил он сам себе, потому как только-только признал, что испытывает к Петре чувства куда более сильные, чем дружба.

Очевидно, все заметили это раньше него, даже мама, которая отпустила пару вгоняющих в краску шуточек на вечеринке по случаю выхода пьесы. Спектакль завершился жутким переполохом, и всё равно Джеймс провёл несколько чарующих моментов, вспоминая, что по сюжету пьесы, «Триумвирата», они с Петрой играли пару обречённых возлюбленных. Он был слишком юн, а потому считал, что подобное совпадение – знак свыше и тайно (настолько тайно, что и сам едва ли осознавал) надеялся, что Петра тоже распознала его.

Конечно, нет, не распознала.

Поначалу Джеймс решил, будто так произошло, из-за того что Петра по-прежнему влюблена в своего бывшего ухажёра, Теда Люпина. Позднее он выяснил, что Петра находится под действием ужасного тайного проклятия. Вследствие ряда злодейских махинаций, во главе которых стоял не кто иной, как давно поверженный Тёмный Лорд, Петра Моргенштерн стала живым носителем его последнего осколка души. Он был передан её ещё в утробе матери, перенесён посредством неслыханной по своей жестокости тёмной магии: особо вида крестража в виде уродливого серебряного кинжала.

Отец Джеймса провёл расследование и при помощи тёти Гермионы выяснил, что подобная магия называется «трансцендентный крестраж». Единственное упоминание о нём они отыскали в фолианте, настолько тёмном и опасном, что папа Джеймса и дядя Рон вынуждены были прибить его к столу серебряными колышками, чтобы тот не отхватил им руки. Все разговоры велись шёпотом, но Джеймсу с Альбусом удалось кое-что подслушать. Если верить книге, возможность создания трансцендентного крестража указывалась как чисто теоретическая. Никому на момент написания книги не удалось создать его. В отличие от обычных крестражей, трансцендентный нельзя было использовать для возвращения частички души, содержащейся в нём, для возвращения настоящему владельцу.

В случае успешного создания, он бы действовал подобно яду, убивая каждый кусочек души, от которой был создан, вне зависимости от количества обычных крестражей. Осколок сохранившейся души в трансцендентном крестраже следовало перенести в тело нового носителя. Принятый добровольно, он должен был отравлять тело хозяина и жить в нём, как паразит.

Мать Петры обманом заставили передать осколок души Волдеморта её нерождённой дочери, что, впрочем, не отменяло нелюбви Джеймса к ней. По его мнению, женщина должна была быть глупой, легковерной или слепой. Что удивительно, Петра любила свою давно умершую мать и скучала настолько, что чуть было не уничтожила человечество, пытаясь вернуть её к жизни. К счастью, в конце концов Петра оказалась сильнее и умнее собственной матери, и смогла сделать правильный, но трудный выбор.

Она отвергла сделку, которую предлагал ей Привратник – существо из иного мира, упустив единственный шанс осуществить мечту всей своей жизни: воскресить родителей.
Всё это, что не удивительно, ничуть не уменьшило влюблённости Джеймса в Петру. Наоборот – даже усилило. Джеймс лично сражался с Привратником, и знал, какой ужасный стресс пережила Петра, вынужденная отказаться от столь заманчивого предложения. Более того, что-то в самой Петре, что-то в самой сути её внутренней борьбы и тяжелейших потерь, заставляло Джеймса быть храбрым ради неё.

Она разбудила в самых глубинах его сердца потаённое там рыцарское благородство. Он был готов защитить её, убить дракона и стать её спасителем. Само собой он никому не раскрыл своих чувств. Он и себе-то боялся в них признаться. При свете дня его влюблённость казалась глупой, ребяческой, нелепой. Она совершеннолетняя, окончившая школу, независимая девушка, вступившая во взрослый мир; он – подросток, которому через месяц исполнится четырнадцать.

Все это никак не умаляло страданий от неразделенной любви. Она пленила его, причем без каких-либо усилий, просто находясь рядом. К счастью, долгие летние каникулы, во время которых они не встречались, помогли Джеймсу начать забывать об этой девушке, занимавшей все его внимание в прошлом году. Это было свойственно, рассуждал он (весьма мудро для своего возраста), самой природе первой юношеской привязанности.

А затем, к вящему его ужасу и восторгу Петра с Иззи появились в доме семьи Поттеров в компании Теда Люпина, Дэмьена Дамаскуса и Сабрины Хильдегард. Несмотря на снедавшее всех любопытство, много вопросов задавать не стали. Случилось нечто ужасное, приведшее к гибели деда Петры и его жуткой жены, Филлис, матери Иззи. Тед, Дэмьен и Сабрина хранили молчание относительно произошедшего на ферме Моргенштернов, явно убежденные, что Петра сама при желании все расскажет (а также, как выяснилось позже, потому что Мерлин взял с них клятву молчания).

Тед же тихонько отвел родителей Джеймса в сторонку и спросил, не помешает ли им, если Петра и Иззи поживут здесь некоторое время, пока все не утрясется. Этот вопрос был решен быстро и без лишних хлопот, так что вечером Джеймс уже ложился спать, отделенный одной лишь тонкой перегородкой от предмета своих страстей.

В ту ночь он долго лежал без сна, прислушиваясь к движениям и шепоту в соседней комнате и пытаясь сообразить, что за всем этим кроется, и гадал, сможет ли он теперь собрать в себе столько отваги, сколько ощущал ранее, когда собирался признаться Петре при ее следующем появлении в Хогвартсе, а затем сделать все что угодно, чтобы вызвать в ней ответные чувства.

Мысли Джеймса шли по кругу, пока он разглядывал древнюю фреску с изображением воина из Атлантиды, борющегося с осьминогом. Петра собиралась сопровождать Поттеров в их путешествии через океан, вероятно, в поисках работы в школе, которая будет основным местом их пребывания. Учитывая ее интеллект и невероятные магические способности, девушка получит любую должность, какую только пожелает, решил Джеймс.

Одним словом, казалось, особенно сейчас, что жизнь Петры каким-то загадочным образом переплелась с его собственной. Это напоминало ту пьесу, "Триумвират", где мимолетный поцелуй, долженствующий поставить чудесную точку, наделал немало суматохи и все едва не завершилось трагедией. Страх и надежда смешивались в Джеймсе, порождая причудливый шквал эмоций.

Вдобавок ко всему, Джеймсу на ум пришли странные, жутковатые слова профессора Трелони, сказанные ему этим утром. Та, казалось, никуда не выходила без колоды восьмиугольных карт. Мало кто верил ее воззваниям и видениям. Но тем не менее, то, что Джеймс наблюдал этим утром, резко отличалось от обычно происходящего в классе. Все казалось более чем реальным. Но что же это означало? Джеймс терялся в догадках. Возможно, Люси знает больше. Прагматичной и здравомыслящей девушке многое было известно о подобных вещах. Джеймс мысленно поставил заметку, что стоит расспросить ее об этом во время путешествия.

Пока Джеймс продолжал водить взглядом туда-сюда по фреске над головой, неожиданный шорох привлек его внимание. Какая-то тень скользнула по потолку, на мгновение затмив свет в щели под тяжелой дверью его комнаты. Тень очень знакомых изящных ног. Джеймс нахмурился от любопытства.

– Эй, Ал, – шепнул он. – Ты спишь?

– Гм-м-м, – раздалось с противоположной стороны узкой комнаты; Альбус перевернулся на другой бок.

Джеймс решил было разбудить его, даже выбрался из-под одеяла и уже собирался встряхнуть брата, но передумал. Затаив дыхание, он пробрался к двери и, отодвинув щеколду, распахнул её как можно тише.

Коридор оказался пуст. Лишь свет мигающего фонаря отражался от мраморного пола и белых стен. Оставив дверь приоткрытой, Джеймс зашагал в ту сторону, куда, по его мнению, направилась таинственная личность. Он достиг конца коридора и очутился в просторном холле, по одну сторону которого выстроились статуи и дверные проёмы, а по другую – высокие окна из хрусталя чередовались с опорами.

Город за окнами, мирно спящий в своей водной постели, был погружен в непроглядную тьму. Лишь несколько огней мерцали в голубой дали. Под мостом, покрытым стеклянным колпаком, ловко проплыл кит. В темноте его туловище казалось тёмным, хвост тяжело двигался. Джеймс разглядел собственное отражение в хрустальном стекле: футболку, пижамные штаны и босые ноги. Волосы, как и всегда, торчали в разные стороны. Он нахмурился, глядя на себя, хотя ему понравилось то, что он увидел. Он вытягивался. Сказать по правде, он был почти одного роста с мамой. «Ты мог бы сойти за семикурсника», – недавно заявила она, ещё до того, как они узнали, что следующий год проведут вне Хогвартса в совершенно другой стране.

– «Мальчик ушёл, уступив место мужчине, – озадаченно улыбаясь продолжала она, – а я и не заметила. Альбус и Лили тоже изменились, но ты ¬– особенно. Ты растёшь. Становишься ни на кого не похожим».

Джеймс вздохнул. Как ему хотелось, чтобы мама оказалась права. Но он не чувствовал себя «ни на кого не похожим». Нет, пока нет. Но он на полпути к цели. Последние два года не прошли бесследно, как и схватка с Привратником, которого – к счастью – удалось отправить в вечное изгнание. Джеймс не чувствовал себя мужчиной, но ощущал, что взросление уже не за горами, оно уже формируется где-то внутри него, определяет, каким он станет, даёт надежду и мимолётную, головокружительную силу. Может, Скорпиус прав. Может, в ближайшем будущем его ждёт новое приключение. Есть так, и Джеймсу предстоит участвовать в нём, то он готов. В этот раз он не впутается случайно, переполненный сомнениями и тревогой. В этот раз, подумал он, осклабившись, он встретит трудности с гордо поднятой головой.

– Совсем как твой дед, – с улыбкой в голосе негромко произнёс кто-то. Джеймс испуганно огляделся в поисках источника звука. Рядом с ним, стоя лицом к хрустальному окну, возвышалась фигура. Плащ на ней был такой чёрный, что не отражался в зеркальной поверхности.

– Простите, – спешно выговорил Джеймс. – Я не заметил вас… как давно вы тут стоите?

– Ты растёшь смелым, – продолжала фигура, и Джеймс вдруг понял, что перед ним женщина. Её голос был приятным, располагающим. – Смелым и уверенным в себе, Джеймс Сириус Поттер, что, впрочем, не удивительно. Всё так, как и должно быть.

Джеймс всматривался в говорившую, надеясь разглядеть лицо под капюшоном из плотной ткани, покрывающим её голову.
– Спасибо, наверно. Откуда вы меня знаете? – спросил он.

Она заметила его взгляд и тихо засмеялась.
– Я пассажирка. Ты разве не заметил меня на борту «Гвиндемира»?

Джеймс на мгновение задумался:
– Вообще-то, нет. Извините. Честно говоря, я бы запомнил. А вы были одеты… также?

– Веришь или нет, но люди обычно не замечают меня, – вздохнула женщина. – Если только сами не захотят или я не помогу им. Но ¬– прошу прощения. Мы ведь о тебе говорили.

– Должно быть, – ответил Джеймс, отступив на шаг. Ему неловко было стоят в пустом коридоре с женщиной, которая полностью одета, когда на нём только пижама, да ещё и волосы всклокочены. Он поднял руку и попытался незаметно пригладить их. – И всё же – откуда вы меня знаете? Кто вы?

– Тебя все знают, – с улыбкой в голосе ответила женщина. – По крайней мере, в волшебном мире. Сын знаменитого Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, Избранного и так далее и так далее. Странно, ты потратил так много времени, пытаясь понять, хочешь ты или нет быть похожим на отца, и совершенно упустил из виду детали – немаловажные детали, – указывающие, как похож ты на человека, имя которого носишь, – Джеймса Поттера Первого.

Джеймс перевёл взгляд с тёмной, закутанной в плащ фигуры на собственное отражение. Как бы странно ни звучали её слова, но женщина была права. Ему и в голову не приходило сравнивать себя с дедушкой по папиной линии. Может, их роднят какие-то личностные качества или внешние данные? Все сходились во мнении, что Альбус похож на юного Гарри Поттера. А вдруг Джеймс унаследовал черты или характер его давно погибшего деда.

Вот был бы сюрприз. Честно говоря, мысль оказалась приятной. Он в задумчивости пожал плечами.

– Вы были знакомы с моим дедушкой? – спросил он у женщины в плаще. – Джеймсом Первым? – Не успел он закончить, как почувствовал всю глупость своего вопроса. Женщина не могла быть настолько старой.

– Не лично, – с усмешкой в голосе отвела она. – Я просто увлекаюсь историей. Как я уже говорила, вы, Поттеры, знамениты, ваш род насчитывает больше тысячи лет. Возможно, тебе интересно будет узнать, что твоё знакомство с Мерлином Амвросием – не первый случай, когда имя Поттера упоминают в связи с великим магом. Однажды он спас жизнь твоего дальнего предка.

– Правда? – Джеймс снова смотрел на женщину. Её лицо по-прежнему было скрыто тенью. – Когда? Как?

– Пожалуй, я расскажу тебе эту историю в другой раз, – важно ответила она. – А сейчас я удалюсь. Меня заворожил вид из окна. Погребённый под толщей воды город – восхитительное зрелище.

Я бы сказала, меня влечёт к нему, где-то на уровне подсознания.

– Да, – вздохнул Джеймс. – Меня тоже. Ну, я, пожалуй, вернусь в свою комнату. Не могу заснуть. Слишком много впечатлений.

– Верно, – голос женщины стал дразнящим. – Этой ночью многим не спится. Твоя подруга тоже бродит где-то здесь. Хотя, конечно, ты об этом уже знаешь. Полагаю, ты спешил ей навстречу, – она томно выдохнула. – Ах, первая любовь…

– Кто? – хмурясь, уточнил Джеймс, впрочем, он уже знал ответ. – Петра?

– Уверена, я не знаю её имени, – тактично заметила женщина, но всё же повернула голову, указывая на пустынный коридор позади Джеймса. Она кивнула, словно подталкивала в нужном направлении. Джеймс мельком увидел её лицо. Женщина была хорошенькая и явно моложе, чем он ожидал. Локон рыжих волос лежал на её лбу, похожий на запятую.

– Конечно, – согласился Джеймс. – Я, пожалуй, пойду и… э-э-э… проверю. Посмотрю, действительно ли это девушка путешествует со мной, как вы утверждаете.

Женщина снова кивнула и понимающе улыбнулась. Лицо Джеймса вспыхнуло, отчасти от того, что её намёк – будто бы он выскользнул из комнаты, чтобы без свидетелей целоваться с подружкой – был неверен, отчасти от того, что он ужасно этого хотел.

– Спокойной ночи, Джеймс, – отворачиваясь от него, бросила женщина. – Сладких снов.

– Спокойной ночи, э-э-э, – он не знал её имени. Она удалялась, оставляя за собой длинную тень на полу и никакого отражения в хрустальных стёклах. Джеймс, нахмурившись, смотрел ей вслед, но, вспомнив её слова, развернулся и побежал в другом направлении.

Некоторое время он видел только закрытые двери и хрустальные панели, расположенные вдоль стен, но вот коридор стал расширяться пока, наконец, не перешёл в большую комнату с головокружительно высоким, тёмным потолком. По одну сторону тянулись хрустальные окна в узорных медных рамах. В углублениях между ними росли декоративные папоротники.

Пол был выложен чёрно-белой плиткой, каждая размером с кровать его родителей. Похоже, Джеймс оказался в комнате отдыха. Здесь стояли кресла, диваны, скамейки и столы. С потолка свисал массивный серебряный канделябр, но свечи в нём не горели. Единственным источником света служил длинный, приземистый камин и несколько свечей в медном подсвечнике, стоявшем неподалёку. Джеймс начал не спеша пересекать комнату, пробираясь между низенькими стульями и столиками, инстинктивно понимая, что должен вести себя тихо. На полпути к камину он заметил фигуру, которая безмятежно лежала на чём-то, напоминающем половину дивана. Едва он приблизился, она села, не выказывая ни капли удивления, и Джеймс узнал в ней Иззи.

– Привет, Джеймс, – негромко позвала она. – Что ты делаешь?

– Я не мог уснуть, – в тон ей ответил он. – Увидел чью-то тень и вышел посмотреть, кому ещё не спится.

– Наверное, это были мы с Морган, – кивнула Иззи. – В смысле, с Петрой. Я иногда называю её Морган, потому что была рядом, когда она поменяла имя. Я и своё изменила, но оно не прижилось. А ей подходит новое, хотя она и говорит, что остальные могут звать её по-старому.

Джеймс неуверенно кивнул.
– Ясно… – протянул он. – Так почему вы до сих пор не спите?

– Как и ты, – ответила Иззи, – мы не могли уснуть. Особенно Петра. Её мучают кошмары. Она из-за них порой сама не своя, – последнюю фразу девочка произнесла шёпотом.

Иззи поджала под себя ноги, и Джеймс примостился на краю софы. Он невидящим взглядом уставился в камин:
– Сама не своя? Что ты имеешь в виду?

Иззи покачала головой:
– Я не понимаю, что они означают, но сомневаюсь, что это обычные кошмары. Она говорит, будто ощущает их присутствие даже, когда бодрствует. Говорит, из-за них она забывает, что на самом деле произошло в последний день дома, на ферме папы Уоррена.

Джеймс хотел было спросить, что именно там произошло, но сдержался.

Вместо этого он произнёс:
– Как думаешь, она в порядке?

– Нет, – призналась Иззи со вздохом и оглянулась через плечо на камин. – Но когда-нибудь будет. Она говорит, надо только уехать подальше от всего этого. Поэтому мы отправились за океан. Кажется, она надеется, что там кошмары не доберутся до неё.

Джеймс последил за взглядом Иззи и наконец заметил Петру. Девушка сидела за низеньким столом около огня, спиной к ним.
– А ты как считаешь? – спросил он, не сводя глаз со склонённой фигуры Петры. – Это поможет?

Иззи покачала головой так, что её светлые кудряшки запрыгали.
– Нет, не поможет. Только не говори Морган… Петре, что я так сказала, договорились? Я не верю, что сны прекратятся. Скорее, станут только хуже. Пока всё не закончится.

– Откуда ты знаешь, Из? Когда всё закончится?

Девочка снова пожала плечами.
– Директор Мерлин сказал, что она должна понять, откуда исходят эти сны. Он посоветовал ей преследовать их. Именно этим она сейчас занимается. Она преследует их.

Лучше всего ей это удаётся сразу, как только она просыпается.

Джеймс внимательно осмотрел Петру и отметил, что она чем-то увлечена, согнувшись над столом так яростно, она как будто боролась с ним.
– Что она делает? – негромко задал он вопрос. – То есть, как именно она преследует сон?

– Записывает его, – просто ответила Иззи. – Как рассказ. У неё к этому талант. Она постоянно рассказывала мне всякие истории на ночь глядя. Придумывала их сама, и они получались гораздо интереснее книжных. Мы с Беатрисс и остальными куклами всегда слушали. Мы любили их больше всего на свете.

Теперь, когда Иззи рассказала ему, чем занята Петра, Джеймс и сам разглядел, как шевелится еле заметно её локоть, а поверх плеча скачет кончик пера, едва различимый в темноте.

– Она читает тебе свои записи, Из?

– Нет, – быстро ответила девочка, выдавая отсутствие интереса. – Я не хочу их слушать.

Они противные. Я ни о чём таком и слышать не хочу. Они пугают меня. И заставляют грустить. Иногда я скучаю по маме и начинаю плакать, а Петра не знает, что и делать. Я никогда не захочу слушать те истории.

Джеймс повернулся к Иззи и нахмурился.
– Тогда почему ты с ней, пока она преследует сны? Стоишь на страже?

Иззи согласно кивнула.
– Да, так Петра говорит, но, подозреваю, тут кроется иная причина. Думаю, она просит меня прийти, потому что я нужна ей как бы в доказательство, что её сон – ненастоящий. – Она снова вздохнула – быстро и деловито – и посмотрела на Джеймса. – Я нужна ей здесь в доказательство, что я жива.

Глаза Джеймса округлились. Что, во имя всего святого, это значит? Он открыл было рот, намереваясь спросить, но рядом зашевелилась тень. Он поднял глаза и увидел, что к ним направляется Петра. Она трясла правой рукой, словно хотела избавиться от судороги, скрутившей пальцы.

– Привет, Джеймс, – устало улыбнулась девушка. – Смотрю, ты не изменяешь своей привычке слоняться по ночам, в мантии-невидимке или без.

– Ну да, – Джеймс покраснел. – Не мог уснуть. Ты в порядке?

– В порядке, – соврала Петра, отводя взгляд. Джеймс заметил, что в левой руке она держит полуоткрытый рюкзак. Внутри он сумел разглядеть стопку пергамента. – Иззи, должно быть, рассказала тебе, чем я занимаюсь. Мне нужно было решить пару проблем, только и всего.

– Иззи говорит, тебя мучают кошмары, – выпрямляясь, ответил Джеймс. – Только кошмары, и больше ничего?

Петра обернулась к нему. В темноте он не смог разобрать выражение её лица, но спешно добавил:
– Ты не обязана мне отвечать. Просто, пойми, я был там. Я помню, что произошло той ночью в Тайной комнате, мне самому пришлось столкнуться с Привратником. И я вроде как понимаю, через что ты прошла. Если ты... кхм... захочешь поговорить. В общем, забудь.

Петра внезапно засмеялась. Однако весёлым тот смех не был. Она изумлённо покачала головой и откинула волосы с лица.
– Ты такой милый. Я рада, что ты здесь. И вовсе не из-за того, о чём ты только что говорил. Мы с Иззи многим обязаны тебе и твоей семье. Не знаю, то бы мы без вас делали. Но ты… Рядом с тобой я чувствую себя лучше. Знаешь что? Ты умеешь меня рассмешить. А в связи с последними событиями это редко случается. Пройдёшься с нами?

Джеймс ощутил, как кровь бросилась ему в лицо и щёки запылали. Он был рад, что в комнате темно.
– Конечно, – выпрямляясь во весь рост, ответил Джеймс. – Я искал вас. Какая-то женщина в чёрном плаще указала мне, куда вы пошли. Наверное, вы с ней столкнулись.

– Я никого не видела, – ответила Петра. – А ты, Из?

– Я видела только мужчину, который уснул за статуей недалеко от нашей комнаты. Скорее всего, он должен зажигать фонари, но вместо этого уснул прямо на посту. Он так громко храпит, что разбудил эхо. Помнишь? – захихикала девочка.

– Помню, – улыбнулась Петра.

– Так, – набравшись смелости, начал Джеймс, – как всё прошло?

Петра медленно шла по залу, разглядывая размытый пейзаж сквозь хрустальное стекло.
– Что именно?

– Ну, э, охота на сон. Так Иззи сказала. Она сказала, ты его записываешь. Как рассказ.

– Директор Мерлин посоветовал мне попробовать. Я не хотела, но… мне помогает.

Чуть-чуть, – она мягко коснулась светлых волос Иззи и на мгновение задержала руку на голове сестры. – Знаешь, это не самая приятная история. Скорее, она наводит ужас.

– Я… я бы мог прочитать её, если хочешь, – предложил Джеймс, упорно глядя в пол. – Если ты считаешь, что это поможет.

Петра молчала, и Джеймс с беспокойством решил, что обидел её. Он искоса посмотрел на Петру, но она, казалось, в раздумьях.
– Возможно, – наконец, произнесла она, – ты прав. Это может ослабить её. Вероятно, Иззи тебе уже говорила: это нечто… большее, чем просто сон. Скорее, предопределённость. Как воспоминание о том, чего не было или было, но совсем по-другому. Я не могу избавиться от него. Оно меня преследует.

Джеймс кивнул и заставил себя промолчать. Они молча двигались дальше, пока не оказались в освещённом коридоре, откуда Джеймс начал свои поиски. Вот и его комната. Он заметил, что дверь, так и осталась приоткрытой.

– Отсюда мы найдём дорогу, – прошептала Петра.

– За угол и вниз по лестнице, – добавила Иззи. – Мимо спящего человека с зажженной палочкой в руках. Хочешь пойти с нами и послушать, как он храпит? Очень смешно. Вот так, – Иззи надумала передразнить мужчину и громко захрапела.

– Тише! Из! – шикнула Петра. Она подавила смешок и закрыла сестре рот рукой.

– Люди спят!

– Знаю! – оттолкнув руку Петры, шёпотом ответила девочка. – И издают вот такие звуки!

Петра повернулась к Джеймсу и покачала головой, по-прежнему стараясь не рассмеяться. Джеймс улыбнулся ей.

– Спокойной ночи, – тихо сказала девушка. – Спасибо, что нашёл нас. Спасибо, что помог вернуться. Наверно, я разрешу тебе прочитать мой сон. Если ты правда этого хочешь. Думаю, ты лучше других поймёшь его. Почему – ты и сам сказал мне там, в комнате. Если ты считаешь, что готов.

Джеймс серьёзно кивнул.
– Не сомневаюсь. Если ты думаешь, что это поможет. К тому же я… я сгораю от любопытства.

Петра долгое время изучала его лицо, покусывая губу. Наконец, она сняла с плеча рюкзак, засунула в него руку и вытащила тонкую пачку пергамента. Она молча отдала её Джеймсу.

– Не слишком приятная история, – повторила она. – И практически бессмысленная. Я расскажу остальную часть, если захочешь. Позже. Думаю, мне нужно рассказать хоть кому-нибудь. Этот секрет слишком обременителен для… нас с Иззи. Ты согласна, Из?

Светловолосая девочка напрягла лицо в задумчивости. Наконец, она пожала плечами.

– Не волнуйся, всё в порядке, – забирая пергаменты, заверил Джеймс. Там было около четырёх страниц, исписанных аккуратным, мелким почерком Петры. Внезапно, собственное предложение показалось ему неловким. – Ты уверена? Ты не обязана, если не хочешь.

– Я хочу, – Петра снова вздохнула. – Но ты не должен никому говорить? Ни единого слова. Клянусь, если скажешь…

Джеймс решительно помотал головой.
– Не скажу! Обещаю! Честно-пречестно!

Петра моргнула, а затем расхохоталась.
– Ладно, я тебе верю. Увидимся утром. Впереди у нас ещё долгий путь, верно?

Джеймс кивнул.
– Спокойной ночи, Петра. Спокойной ночи, Из.

Девочки ушли вниз по коридору, рука Петры лежала на плече Иззи. Джеймс опустил взгляд на стопку пергаментов в своих руках и едва мог поверить в то, что сейчас случилось. Он одновременно жаждал узнать, о чём она, и жутко нервничал. Он хотел прочитать историю из сна Петры, хотел прочитать её тут же, в сумрачном коридоре Атлантиды, и в то же время боялся это сделать. Что если Петра права, и история ужасна? Ничто – он был уверен – не изменило бы его чувств к девушке (нравится ему это или нет), но всё же…

Наконец он повернулся и толкнул дверь в комнату. Войдя в тёмное помещение, он миновал спящего брата и прокрался к прикроватной тумбе, где оставил раскрытую сумку. Он покопался в ней и нащупал палочку. Оглядевшись вокруг, он положил листки, отданные Петрой, на кровать и направил на них кончик волшебной палочки.

– Велиерус! – как можно тише произнёс он. Крохотная вспышка голубоватого света озарила кровать, и пергаменты стали сворачиваться, складываясь пополам снова и снова, пока не превратились в плотный свёрток. На нём не было видно ни шва, словно пергамент упаковали в идеальную сферу.

Опустившись на колени, Джеймс засунул палочку и свёрток на самое дно сумки. Секунду спустя он плюхнулся на кровать и натянул одеяло до подбородка.

Скоро он прочитает историю из сна Петры. А до той поры он будет наслаждаться осознанием того, что она поделилась ею с ним и только с ним. Предложил, конечно, он, но факт остаётся фактом: она приняла его предложение. Она доверилась ему. Она обрадовалась ему. Что ещё она сказала?

Он умеет её рассмешить. Кузина Люси сказала ему то же самое в прошлом году, после похорон дедушки, но в устах Петры эти слова казались более значимыми, более важными. Он со вздохом припомнил звук её голоса, чудесную музыку её смеха, пускай грустного и вымученного.

Это ничего не значит, сказал он сам себе, но то были лишь слова, и сердце его не поверило им. Оно в тайне ликовало. Наконец, со слабой улыбкой на губах он уснул.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/332191

Переводчики: GothyNothy, panicgirl, Vukisa