– Кровь, дамаджах.

Иневера взяла открытый пузырёк, предлагаемый Ашией, сцеживая несколько драгоценных капель на кости в её ладони. Она сжала пальцы, перекатывая в кулаке, полированные кости, с большим мастерством, чтобы они покрылись равномерно.

Герметично запечатанная, и хранящаяся в холоде, вдали от солнечного света, густая жидкость всё ещё сохраняла в себе легкую магию, оттенок души владельца. Достаточный, чтобы она могла бросить кости и возможно урвать у Эверама несколько тайн, что помогли бы ей навести порядок в закрученном хаосе будущего раскрывающегося перед ней.

Это был ритуал Иневеры, выполняемый ей ежедневно, в полной темноте, перед восходом солнца. Некоторые линии будущего были непостижимы, слишком много сходимостей и расхождений для того, чтобы она могла определить какую-либо вероятность. Другие резко обрывались, показывая её собственную смерть.

– Я могу задать вопрос, дамаджах? – осторожно спросила Ашия.

Глаза Иневеры раздражительно метнулись в сторону девушки. Ашия сильно изменилась за последние несколько недель, с момента переворота принца Асома, Ночи Хора. Того, что её собственный брат пытался задушить Ашию, пока её муж наблюдал было достаточно, чтобы у любой женщины изменить взгляд на мир.

Даже стоя на страже в палате своей госпожи, Шарум’тинг Ка носила своего грудного ребенка, Каджи, висящего поперёк её живота. Она ни при каких условиях не расставалась с ребёнком, даже выполняя своё священный долг.

Это никак не мешало её работе, как узнала Иневера. Тела, оставленные Ашией во время переворота, свидетельствовали об этом. Как его мать, Каджи мог быть невероятно тихим, когда хотел этого. Иневера изучила его ауру и увидела, как замедленный темп сердечного ритма его матери, сказывался на его собственном. В будущем он мог бы стать великим разведчиком.

Однако если он желал противоположное, голос Каджи разносился по всем палатам дамаджи. Его смех делал ноги, с грузом долга на них, а его крик нарушить центр даже Иневере.

Но, в то время, как он перенял некоторые черты у своей матери, она переняла его. Ашия никогда не посмела бы прерывать ритуал Иневеры прежде.

– Спрашивай, – сказал Иневера. Ашия рискнула всем, приведя Каджи и его бабушку Кадживах, к ней, в Ночь Хора. Евнухи Иневеры и сестры по копью были, возможно, единственными людьми во всей Красии, котором она полностью доверяла, и Ашия знала это. С судьбой её ребёнка на плечах, связанной с её собственной, не удивительно, что она начала подавать голос.

– Почему вы напрасно тратите время на поиски хаффита, пока наши враги укрепляют свои позиции в самом дворце?

Потому что мой муж мертв, подумала Иневера, но не произнесла ни слова. Най сбросила на её спину много камней, и все они были частью фундамента, сломанного падением Ахмана. Непредвиденный вызов Пар'чина создал такое расхождение, что десятилетия тщательного планирования оказались брошены псу под хвост. Иневера слишком тесно связала свою судьбу с Ахманом, будучи уверенная в том, что он был Избавителем. Уверенная в том, что в конце концов он не мог потерпеть неудачу. Вместе, их власть была абсолютной.

Теперь он был мёртв, как и многие другие. Теперь копья были повсюду, направленные остриями на её сердце, на сердце всего, что она и Ахман построили.

Даже её Дживах Сен больше нельзя было доверять. У всех, кроме Белины, сыновья теперь возглавляли свои племена. У них было собственное богатство, и собственная власть. Они были очень упрямы, и лишь немногие линии будущего, Иневера могла соотнести с ними, с помощью своих инструментов.

–Ваши судьбы переплетены– сказали хора относительно Иневеры и Аббана. Они должны были объединить свои силы, чтобы прогнуться под ветер перемен, вызванный смертью Ахмана.

– Потому что Эверама не заботит, какой груз мы несём, – сказала Иневера. – Эверама заботит одна вещь и только одна.

Ашия кивнула.
– Шарак Ка.

– Нечто, о чём забыл твой муж, – продолжила Иневера. – Его ночные действия были спровоцированы политической выгодой. У него есть трон, но нет никаких стратегий для ведения Первой Войны. Кто-то должен сосредоточить на этом внимание. Хаффит, это преимущество, и каждое преимущество должно быть использовано. Если Аббан в скором времени не вернётся, я боюсь, что он увидит, как его племянник заберёт всё его имущество и отдаст Асому.

С этими словами, она закрыла глаза и прошептала свою молитву Эвераму, чувствуя, как алагай хора согревают её пальцы, поскольку их магия была вызвана, и настроена на ауру Аббана.

Она бросила, наблюдая, как вспыхивают метки пророчества, и в мгновение ока закручивая кости непостижимым образом.

–Он сейчас с человеком, который и мужчина, и нет.–

Иневера вдохнула, восстанавливая центр. Если Хасик поймал Аббана, то у хаффиты были мрачные перспективы, но Хасик не получал большего удовольствия, чем в страданиях других. Он бы не стал сразу же убивать Аббана. Скорее он причинял бы ему боль, снова и снова, пока Аббан не истечёт кровью, от тысячи порезов.

Возможно, ещё есть время.

– Хасик, – сказала Иневера. Ашия не нуждалась в дополнительных разъяснениях, прошагав быстрым шагом в прохладную комнату, где Иневера хранила кровь почти каждого мужчины, женщины и ребёнка в Красии.

Обычно, Иневера чистила кости перед броском, но так как судьбы Аббана и Хасика теперь были связаны, она оставила его кровь, чтобы усилить вероятность предсказания. Ашия вернулась с кровью Хасика, и Иневера начала ритмично дышать, заставляя себя расслабиться, когда она вновь зажала в ладони липкие кости.

– Эверам, даровавший свет и жизнь, – молилась она. – Твои дети нуждаются в ответах. Я прошу у Тебя знания о судьбе Хасика асу Реклан ам’Кез ам’Каджи, бывшего шурина Шар’Дама Ка. Где мы можем его найти?

–Расходится по северу, словно яд.–

–Власть Най растёт в нём.–

–Он отвернулся от Шарак Ка.–

***

– Шар’Дама Ка! – Проскандировали охранники, ударив древком копья в пол, когда Асом вошёл в тронный зал.

Иневера лежала на своих подушках около покрытого электрумом Трона Черепов. Её поза была тщательно отрепетирована, заставляя её казаться расслабленной, незаинтересованной, и покорной, хотя это было совсем не так.

Иневера не могла отрицать, что её второй сын выглядел подобающим образом. Как и его отец, он теперь носил черное покрывало воина, под внешней, белой одеждой. Он нёс отменные подделки копья и короны Каджи. Издалека, они были неотличимы от оригинала, потерянного, когда пар’чин забрал Ахмана во тьму.

Эведжах запрещал мужчинам-священнослужителям носить оружие, и никто, кроме Избавителя, не носил корону веками. Это было посланием, что Асом превзошёл всех остальных.

За ним шёл третий сын Иневеры, Хошкамин Шарум Ка, сопровождаемый десятью братьями дамаджи, каждому из которых было по пятнадцать лет и имел в подчинении целое племя. Все они с бескрайним благоговением смотрели на своего старшего брата.

Когда он приблизился, Иневера увидела, что на копье и короне выгравированы не все метки, что были на оригинале, но смотрела на них в свете Эверама, и они пылали силой, которую нельзя было недооценивать. Созданные из электрума и бесценных драгоценных камней с частичками алагай хора, они были расписаны знакомым плавным почерком Мелан и Асави. Предательство созревало в течении нескольких месяцев.

Дамаджи имели при себе по одному драгоценному камню, в своих чёрных одеждах. Драгоценные камни были эффективными для проведения и фокусировки магии, и на каждого нанесли метки их матери дамаджи’тинг, чтобы дать им небольшие преимущества в силе.

У короны Асома, как и у Ахмана, было девять рогов, и на каждом был драгоценный камень. Даже Иневера не могла в полной мере предположить силу магии Асома, когда он носил её, и она никогда не видела его за пределами дворца без короны.

Вероятно, она всё ещё могла сокрушить его в сражении магии, но это было бы не легко и не без доли риска, и Асом знал это. Он боялся применять свою магию против матери.

Ахман, уверенный в своей силе и статусе, не допускал в тронный зал солнечный свет, чтобы он и Иневера могли свободно пользоваться магией. Асом убрал плотную ткань, закрывающую большие окна дворца Избавителя, купая его в свете шедшем с востока и запада, и объявил, что дела при дворе будут вестись только при свете Эверама.

Она хотела верить, что он сделал это из страха перед ней, но в сердце Иневера понимала, что его действиями руководила мудрость, а не страх.

В тебе слишком много от меня, сын мой, печально подумала Иневера.

– Мать. – Асом достиг вершины стуепней и слегка поклонился.

– Сын. – Иневерa протянула руку.

Асом не мог отказать ей в вежливости, но он был осторожен, как дрессировщик змей, когда взял её руку и согнулся, чтобы поцеловать воздух над ней, не дав Иневере преимущества для захвата или балансировки.

– Если бы я хотела сбросить тебя с этого постамента, то я сделал бы это несколько недель назад. – Голос Иневеры был слишком тихим, чтобы другие при дворе могли услышать.

Асом легонько чмокнул её и плавно отошёл назад.
– Если только кости не сказали тебе подождать. – Он поворачивался и пошёл в сторону трона. – Они всегда были для тебя важнее, чем кровь.

У подножия, новые дамаджи, и их матери дамаджи’тинг обменивались пристальными взглядами. В течение многих веков каждая группа насчитывала по двенадцать человек, но после Ночи Хора в них осталось по десять.

Дама Джамее вышел вперёд с постамента писаря, который так долго занимал Аббан. С момента исчезновения его дяди, в распоряжении молодого дама были оставлены огромные владения Аббана и унаследовано место при дворе Избавителя.

Джамере встал на колени перед ступенями, положив руки на пол, и уткнувшись лбом в пол.
– Ты чтишь двор своим присутствием, Избавитель.

Как и Аббан, Джамере полностью погряз в коррупции. Но в то время, как коррумпированность его дяди могли использовать в своих целях Ахман и Иневера, слабости Джамере были неизвестны, даже когда она всматривалась в его ауру в свете Эверама.

И Асом знал Джамере, ещё со времен Шарик Хора. Они были одного возраста, и Иневере не требовалось видеть его ауру, чтобы знать, что они были любовниками. Асом и Асукаджи были печально известными в своём классе най’дама, и находилось немного мальчиков, не желавших лечь с ними в постель, в надежде завоевывать расположение их влиятельных семей. После смерти Асукаджи, сколько времени пройдёт, прежде чем Асом снова возобновит свои игры?

Её глаза метнулись к сыну, наблюдая как самый богатый мужчина в Красии простирается перед ним на коленях. На губах Асома заиграла небольшая улыбка. Возможно, он уже это сделал.

Я должна найти Аббана, и скорее.

– Встань, мой друг, – сказал Асом, махнув копьём. – Твое присутствие, намного лучше, чем придворный хаффит.

– Немногие могут обдирать, как мой дорогой дядя, – сказал Джамере. – Иневера, он вернеся к нам в целости и сохранности.

Асом кивнул.
– Или если его убили при провальном нападении моего брата на лесную крепость, и ты теперь постоянный член моего двора, тогда это, также, иневера. Ты можешь подняться на шестую ступень.

Джамере плавно встал на ноги, улыбнувшись, когда он поднялся на ступеньку. Он остановился на шестой, на одну ступень ниже трона. Его голова была значительно ниже Асома, но достаточно близко, чтобы шептать словам так тихо, что даже Иневера, напряглась, чтобы поймать их без применения магии.

– Что у нас на повестке дня? – спросил Асом.

Джамере просмотрел бумаги в своих руках, но всё это было лишь игрой на публику. Как и его дядя, он помнил каждое слово.
– Каджи, Шар’Дама Ка.

Каджи, самое многочисленное и могущественное племя в Красии, потеряли обоих своих лидеров при перевороте. Асом и Иневера, оба принадлежащие к племени Каджи, взяли на себя прямой контроль над племенем, но это ослабило их способность быть беспристрастными, особенно с восстанием племени Маджах.

Асом обратился к Иневере, но его слова громкими, чтобы слышали все присутстовавшие.
– Мать, когда моя сестра вернётся из Зеленых земель, чтобы принять черное покрывало дамаджи’тинг?

– Приказ был отправлен, – сказала Иневера. – Твоя сестра не оставит свои обязанности.

– Тогда, где она?! – требовательно спросил Асом. – Ответ должен был бы уже придти, к этому времени.

– Терпение, сын мой, – посоветовала Inevera. – Это не совсем похоже, будто ты выбираешь нового дамаджи для племени Каджи.

– Мой сын станет дамаджи, – сказал Асом.

– Твой сын, ещё младенец, – напомнила Иневера. – Терпение.

Асом улыбнулся.
– Действительно. И таким образом, я решил назначить временного дамаджи, чтобы он носил черное и говорил за совет, пока мой сын не заслужит своё.

Джамере дал сигнал, и охранники открыли двери, чтобы впустить небольшую группу мужчин. Во главе группы стоял дама Баден. Мужчине было больше семидесяти, и живот дама выпирал вперёд под белой мантией, будто он вынашивал ребёнка. Он облокачивался на костыль, пока шёл, но его взгляд оставался острым, и на лице замерло торжествующее выражение, когда он двинулся, чтобы встать перед ступенями.

Позади него шли двое мужчин. Шар'Дама Раджи, внук Бадена и наследник, ещё один из поколения Асома, и их кай’шарум, телохранитель.

Кашив.

Кровь Иневеры заледенела при его виде. В течение многих лет Иневера зависела от анонимности, чтобы оградить свою семью на базаре от бед. Дама’тинг носила вуаль, чтобы скрыть свою личность, в конце концов, многих женщин назвали Иневера.

Но, как Асом и Джамере, Кашив и брат Иневеры, Соли, были любовниками. Он был единственным, оставшимся в живых, кто помнил девушку, которой она была, и кто её семья.

Её отец, Касаад, убил Соли, когда узнал, что он пуш’тинг, и, хотя Кашив не посмел бросить вызов дама’тинг, чтобы требовать месть, он ничего не простил.

Кашив поймал её взгляд, и она всё поняла.

– Баден когда-то был бельмом на глазу совета, – спокойно сказала Иневера, только для ушей её сына. – Он жадный и властолюбивый. Ему нельзя доверять.

Асом был невозмутим.
– Он доказал, что я могу ему доверять.

– И что он дал тебе взамен взамен на место во главе совета? – спросила Иневера.

Асом улыбнулся.
– Нечто, не имеющее цены.

Прежде чем Иневера смогла отреагировать, он повернулся к Джамере.
– Теперь, когда собрался в полном составе, ты можешь послать сообщение в племя Маджах.

Баден и его сопровождающие пододвинулись и заняли свои места во главе молодых дамаджи, поскольку Джамере снова дал сигнал охранником. Двери открылись, и в зал ворвался дамаджи Альэверан. Мужчина, которому было далеко не шестьдесят, был крепок и опасен.

Когда брат Асома из племени Маджах, Маджи, не смог убить дамаджи Альэверака, Асом лично казнил его, нарушая договор, который поддерживал мир между племенами Каджи и Маджах, с тех пор, как Ахман занял трон. У Асома не было другого брата дама, из племени Маджах, чтобы сделать его лидером, и учитывая большинство голосов племени, черные одежды получил старший сын Альэверак, Альэверан.

Альэверан тотчас же вышел из состава совета, заключив Белину в тюрьму и восстановив бывший дамаджи’тинг маджахов, древний, но грозную Чавис. Старуха шла у него за спиной, столь же сердитая. Честь Альэвера была безгранична, и у его убийство заставило всё племя Маджах точить копья.

Они были окружены небольшой группой шарумов телохранителей. Их превосходили численностью Копья Избавителя, охраняющие тронный зал, но мужчины были сосредоточены, готовы сражаться и умереть, но защитить своих лидеров.

– Дамаджи Альэверан! – громко проговорил Асом без всяких вступлений. – Я призываю тебя и твою дамаджи’тинг преклонить колени перед Троном Черепов и занять своё законное место среди остальных дамаджи. Сделай это, и ты будешь прощён.

– Прощён? – зарычал Альэверан. – Не я, тот, кто совершил преступление, мальчишка. Не я, тот, кто запятнал честь тронного зала.

– Думай, что говоришь, дамаджи, – предупредил Хошкамин, и воины вокруг, напряглись. – Ты стоишь перед Шар’Дама Ка.

Альэверан выглядел готовым сплюнуть на пол, но Чавис положила руку на его плечо, и он передумал.

– Шар’Дама Ка мёртв, – сказал он. – Племя Маджах не склонится перед узурпатором, который использует магию хора, чтобы убивать в ночи.

Глаза Хошкамина сузились, но Асом был достаточно мудр, чтобы не ражигать этот скандал.
– Отойди, брат.

– Шарак Сен все еще бушует, дамаджи, – сказал Асом, – и Шарак Ка приближается. Вся Красия должна объединиться, чтобы у нас была хотя какая-то надежда на победу. Я не хоче и дальше проливать из-за этого кровь. Выступи за своё племя, как сделал твой отец.

– Как я могу стоять перед человеком, который убил его? – требовательно спросил Альэверан.

– Действительно, как? – спросила Иневера, притягивая к себе взгляды всех присутствующих. Если снаружи дворца люди были в неведении, то во дворце все знали, что Асом также попытался убить и её. – Ты не первый дамаджи, кто потерял отца в борьбе за престол. Все мы обязаны служить воле Эверама.

Дамаджи’тинг Чавис вышла вперёд.
– В этом мы согласны. Но желание Эверама всегда было покрыто тайной. Я бросила хора, и Создатель поведал мне решение нашей проблемы.

Глаза Иневеры сузились, и она задалась вопросом, что задумала эта старуха. Ей было жаль, что она не может закрыть плотные шторы, и просмотреть ауру Чавис.
– Хора не сказали мне ничего подобного.

– К счастью, еще есть люди, которые имеют больше опыта в этом. – Улыбка Чавис была пропитана доброжелательностью. Иневера улыбнулась в ответ, сожалея, что она не может просто взять свою палочку хора и взорвать женщину, избавив её от существования.

– Что вы предлагаете? – спросил Асом.

После следующих слов Альэверана в зале повисла гробовая тишина.

– То, что Маджах заберут свою часть добычи и вернутся в Копьё Пустыни.

***

Иневера и Асом встали на колени, на подушках внутри её личной комнаты позади трона. Дверные проёмы, занавешенные плотной тканью, оградили комнату от яркого солнечного света, шедшего из тронного зала. Купаясь в темноте, Иневера немного расслабилась, от того, что её силы восстановились.

Облегчение было недолгим, когда она взглянула на своего сына, сияющего в свете Эверама почти так же сильно, как и его отец. Аура Асома была спокойной и ровной, результат обучения медитации в течение всей жизни. В глубокой медитации, аура мастеров дама представлялась белым полотном, но даже самые опытные из них не могли полностью управлять эмоциями, оставляющими рябь на поверхности их ауры во время повседневной деятельности. Всплески обязательно проявлялись, когда они впитывали новую информацию.

Она задалась вопросом, что он увидел, когда посмотрел на неё, насколько хорошо он умел читать постоянно меняющиеся цвета и узоры, выгадывая тайны, которые другие хотели бы скрыть.

– Где моя семья? – потребовала Иневера.

– Понятия не имею, что ты имеешь в виду, – сказал Асом. Его аура показала, что это ложь, но она не могла сказать, было ли это вызвано потерей контроля из-за её внезапного повроса, или он только позволил ей увидеть это.

Иневера втянула магию из большого камня хора, скрытого в постаменте, под её подушками. Асом искоса посмотрел, как её аура, засияла, и, хотя ничего не отобразилось на его лице, она видела вспышку страха в его ауре.
– Не лги мне, мальчик.

Страх покинул его ауру, когда Асом оглядел комнату.
– Это то место, где отец взял Лишу Свиток, не так ли?

Иневера моргнула, когда Асом посмотрел вниз на свою подушку.
– Возможно, он взял её на этом самом месте! Конечно, она была всего лишь грязный чин, но достаточно миловидная, если кому-то нравится подобное. Я слышал, ты использовала огонь, чтобы сменить тут интерьер, когда они закончили.

Он знал, как вывести её из себя. Но Иневера отплатила ему той же монетой. Она наклонилась к нему, сохраняя безмятежность на лице.
– А где ты вставал на колени, когда сосал член у Кашива?

Асом злобно усмехнулся.
– Я не сосал член Кашива. Если ты не вернёшь мне Каджи, то это станет обязанностью дедули Касаада. По крайней мере до тех пор, пока Кашив не захочет убить его.

На мгновение Иневера утратила центр. Всего лишь на мгновение, но это не ускользнуло от Асома, и его аура окрасилась удовлетворением своей крошечной победе.

– Твой отец простил грехи Касаада, – сказала Иневера. – Он будет чист перед лицом Эверама.

– Он убил твоего брата только за то, что тот был пуш’тингом, – сказал Асом. – Возможно, именно поэтому ты скрвала их от нас. Ты знала, что я не буду столь же милосердным, как мой отец.

– Шар’Дама Ка должен быть милосердным.

– Только милосердие Эверама бесконечно. – Пожал плечами Асом. – Ты так разделила наши семьи, что я не стану оплакивать эту потерю.

Сама Иневера только недавно примирлась со своим отцом по поводу смерти Соли. Это давило на Иневеру тяжким грузом, но у неё не было выбора. Её заключенные были самыми сильными рычагами воздействия на Асома, и она не могла бросить всё, даже если на кону стояла жизнь её отца.
– А Манвах?

– Будет в безопасности под моей опекой, – сказал Асом. – Со всеми привилегиями, подобающими матери дамаджах. Я доверяю своей Тикке.

Иневера коротко поклонилась.
– Разумеется. Теперь давай обсудим твою неспособность склонить племя Маджах к верности, особенно теперь, когда ты занял седьмую ступень.

Раздражение укололо ауру Асома, в то время как на лице появилась улыбка.
– Чем эта ситуация отличается от той, когда возвысился отец? Он также, не смог полностью подчинить Маджах. Они были помехой единству с тех пор, когда Каджи победил Маджах в Домин Шарум, три тысячи лет назад.

– Если бы ты подождал, пока Маджи подрастёт …

Асом прервал её.
– Я знал своего брата лучше, чем ты, мать. Я рос с ним в Шарик Хора. Он никогда не смог бы вырасти настолько, чтобы победить Альэверака, неважно с хора или нет. Это была иневера, что он потерпел неудачу.

– И каков в этом случае был твой план? – спросила Иневера.

– Есть только два выхода, – сказал Асом. – Найти что-то, что успокоит их, и поможет принять новый порядок, или заставить их подчиниться.

– Чего нам это будет стоить? – спросила Иневера. – Маджах слишком многочисленное племя. Открытая война ослабит наши силы, учитывая, что Шарак Ка грядёт.

– Мы можем позволить им уйти, – сказал Асом, – но также ослабит нас. Землепашцы уже превосходят нас численностью.

Иневера потянулась к мешочку с хора, достав покрытые электрумом кости.
– Это вопрос для Эверама.

***

Иневера достала небольшой изогнутый нож.
– Протяни свою руку.

Аура Альэверана была похожа на камень, но его глаза метнулись к Чавис. Дамаджи’тинг коротко кивнула, и Альэверан закатил свой рукав, протянув руку вперёд.

Она сделала быстрый, небольшой разрез, сцедив нужное для заклинания количество крови, и не капли больше. Нет никакой нужды злить Маджи ещё больше.

– Эверам, Создатель Небес и Ала, Дающий Свет и Жизнь, твоим детям нужен совет. Дамаджи Альэверан должен отвести своих людей обратно в Копьё Пустыни?

Кости вспыхнула, когда она потрясла рукой. Она и Чавис наклонила голову, когда кости вылетели из ладони. Их глаза метались от символа к символу, учитывая направление костей друг на друга и восток, где свет Эверама рождался каждый день. Даже тогда было много вероятностей, разнообразные варианты будущего. Выбор наиболее вероятного, было искусством дама’тинг, проводивших годы совершенствуясь в этом, и даже самые опытные часто не соглашались.

– Если врата Копья Пустыни закроются позади Маджах, они не откроются снова без кровопролития. – Иневера посмотрела на Чавис, чтобы узнать, будет ли она оспаривать это, но старуха только проворчала что-то, соглашаясь.

– Это – иневера, – сказала Чавис. – Ахман Джардир был ложным Избавителем, и его армии обречены потерпеть неудачу. Копье Пустыни – наша последняя надежда.

– Я не знаю, чему вас учили в Палате Теней, когда ты была молода, дамаджи’тинг, – сказала Иневера, – но мы учим най’дама’тинг не принимать полностью на веру то, что говорят кости.

– Возможно, наши армии рискуют проиграть, потому что мы будем нуждаться в племени Маджах, – отметил Асом. – Убегая подальше, чтобы спрятаться, как хаффит, пока всё человечество объединяется против Най.

– Никто не объединится за твоей спиной, мальчик, – сказал Альэверан. – Твоя армия, это всего лишь часть армий твоего отца, и она рушится всё больше и больше с каждым днём. Ты хочешь добавить к этому войну на улицах?

– Я сделаю тебя лидером совета дамаджи, каким был твой отец, – сказал Асом. – Ты будешь стоять выше всех, около трона.

Альэверан покачал головой.
– В бездну весь ваш совет. Я не склонюсь перед человеком, который нарушил священный закон, чтобы убить моего отца ночью.

Иневера посмотрела на Чавис.
– Давай снова бросим кости.

– Ты уже получила кровь Альэверана, чтобы задать вопрос, – сказала Чавис. – Пусть теперь Асом протянет руку, чтобы я могла задать свой.

Асом напрягся, вставая в полный рост.
– Я – Шар’Дама Ка. Ты думаешь, что вправе просить мою кровь?

– Капля твоей крови, может спасти жизни многих наших людей, – сказала Чавис. – Если ты – Шар’Дама Ка, то ты достаточно мудр, чтобы знать это.

Сомнение промелькнуло в ауре Асома. Он начал поворачиваться к Иневере, чтобы спросить совет, но передумал. Асом закатил свой рукав и протянул руку, как сделал Альэверан ранее.

– Эверам, Создатель Небес и Ала, Дающий Свет и Жизнь, – Чавис встряхнул встряхнула кости в ладони, покрыв их кровью, – твоим детям нужен совет. Дамаджи Альэверан должен склониться перед Асомом асу Ахман ам’Джардир ам’Каджи?

Она бросила, и снова женщины склонились вместе, изучая упавшие кости. Как и прежде, один ответ был более очевидным, чем другие.

– Нет.

Иневера кивнула Асому, подтверждая это, когда Чавис провозглосила результат, но она видела, что Асом не доверяет ей.

– Если ты не можешь остаться, отведи своих людей к Водоёму Эверама, – сказал Асом. – Это прекрасные земли, богатые водой и столь же зеленые, как Дар. Я дарую тебе эти земли, за твою слжбу Эвераму.

Альэверан покачал головой.
– Я буду держать эту землю, пока воды не растают, и рыбаки не возобновят нападение? Я не буду становиться твоим щитом против землепашцев после того, как они рассеяли армии твоего брата. Возьми его сам, а нам оставь Дар Эверама.

– Я скорее возьму твою голову, – зарычал Асом.

– Попытайся и возьми её сейчас, – рискнул Альэверан. – Или давай разойдёмся с миром, последний оплот против сил Най.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/404818

Переводчики: ComradCat