Осторожно, сестра, – сказали пальцы Джарвах. – Я никогда прежде не видела дамаджах, настолько сердитой.

Ашия нашла свой центр в утешительном укачивании Каджи, спящем в своей праще, переброшенной через её плечо, когда дамаджах ворвалась в комнату. Висевшие на окнах плотные занавески не пропускали свет в комнату, и она пылала, и потрескивала в свете Эверама.

– У него моя семья, – зарычала дамаджах.

Ашия наклонила голову. Её семья? Ашия и её сестры по копью были племянницами Иневеры, в конце концов. Избавитель погиб, Джайян погиб, а Асом захватил трон. О ком она говорила?
– Прошу меня простить, дамаджах, но я не понимаю.

Иневера перевела на неё глаза. Пристальный взгляд дамаджах при любых обстоятельствах заставлял нервничать, но теперь он горел с такой интенсивностью, что Ашия жалела, что не могла отвести взгляд.

– Мои мать и отец, Манвах и Касаад, всё ещё живы, – заявила дамаджах. – До недавнего времени я хранила правду о них в тайне, и они спокойно работали на базаре. Даже сам Избавитель не знал о них, пока я не рассказала ему, незадолго до его падения.

Ашия моргнула. Она и её сестры по копью повсюду следовали за дамаджах, но похоже даже они плохо её знали.

– Асом нашёл и схватил их, – догаладась Ашия.

– О них знал телохранитель дама Бадена, Кашив. – Мича подскочила, когда дамаджах сплюнула. – Мне давно стоило убить его.

Дамаджах покачала головой.
– Это не может ждать. Как только солнце зайдёт, возьми своих сестер по копью, проникните в крыло дворца, где расположился мой сын и разыщите их.

Ашия положила свою руку на Каджи у её груди, словно защищая его.
– Я не могу взять своего сына в крыло Асома. Мича и Джарвах …

Глаза дамаджах вспыхнули, и её аура засияла так ярко, что на неё стало невозможно смотреть. Ашия подняла руку, чтобы не ослепнуть.

– Он. Схватил. Мою. Мать. – Дамаджах отчеканила каждое слово, словно нанося удар плетью. – Я терпела твою дерзость достаточно долго, Шарум’тинг Ка. Ты не пошлёшь своих младших сестёр одних, на такое опасное задание. Ты сделаешь так, как я говорю. Каджи будет в безопасности со своей бабушкой в Убежище.

Ашия упала на колени, положив руки на пол. Она поклонилась, коснувшись пола лбом, между ними.
– Да, дамаджах.

– Асом дал мне понять, что их держат в лучших королевских палатах, – заявила дамаджах. – Несомненно он хочет узнать своих бабушку и дедушку получше. Начните свои поиски там и подложите частичку хора в его комнаты, чтобы я могла слышать, что там происходит.

Ашия кивнула.
– Как прикажете, дамаджах.

– Когда вы их найдёте, приведите ко мне, я возьму их под свою опеку.

Ашия осмелилась взглянуть на неё, и ужаснулась. Иневера всё ещё ярко пылала силой, и она сразу же снова закрыла глаза.
– Дамаджах! Вы не можете подвергать себя такой опасности.

– Это иневера, – заявила дамаджах.

***

Ашия пробиралась через серию скрытых проходов вниз в подземелье дамаджах, только недавно вырытых в недра под дворцом герцога землепашцев.

Гладкие каменные стены сверкали огнём меток, и символы, бегущие вдоль них, являлись защитой от демонов, либо смертельного вторжения. Здесь, дамаджах практиковалась со своей самой сильной магией и хранила самые драгоценные сокровища.

– Чёрное сердце Най! – Слова эхом отразились от стен. – Хоть у кого-то из вас есть мозги? Я же сказала, яблочный сок!

Ещё один каприз? Спросили пальцы Ашии у евнуха, охраняющего дверь.

Она только это и умеет, ответили пальцы евнуха.

Ашия вздохнула, восстанавливая центр, прежде чем открыла дверь. Палаты Кадживах имели большие размеры и богатое убранство, с большим количеством слуг, чтобы те удовлетворяли каждое её желание. В данный момент все они столяи на коленях, а их ауры тряслись от страха.

– Святая мать, – робко произнёс один из прислуги. – Для фруктов землепашцев сейчас не сезон. Во всём даре Эверама не найти ни одного.

Кадживах набрала воздуха в грудь, чтобы закричать, что несомненно было бы чем-то ужасным, но она заметила Ашию в дверном проёме, и гнев, с выдохом, тут же растворился. Она шагнула, протянув руки.
– Дай его мне.

Челюсть Ашии напряглась под вуалью, но она развязала полотно, удерживающее ребёнка около её живота, поймав его в руки и удерживая достаточно долго, Кадживах могла взять его.

Поведение женщины разом извенилось, в тот момент, когда она взяла его на руки, и Ашия знала, что независимо от того, что случится, Кадживах никогда не навредит своему правнуку, и если понадобится, то она встанет между ним и всеми демонами бездны.

– Ты можешь взять его на ночь? – спросила она. Это была бы первая ночь Ашии кроме Ночи Хора, с её сыном, когда прошли по краю бездны вместе.

– Конечно, конечно. – Кадживах не отводила взгляд от ребёнка.

– Спасибо, Тикка, – сказала Ашия.

Женщина резко подняла глаза.
– Не называй меня так. Ни сейчас, ни когда-либо впредь.

Ашию сглотнула. Раньше, она была фавориткой из всех внучек Кадживах. Это именно Кадживах была той, кто послал Ашию и её сестёр по копью во дворец дама’тинг, направив их на путь к шарум’тинг. Теперь она была ей никто.

Она опустила глаза, поклонившись.
– Как пожелаешь, Святая мать.

Она повернулась на пятках, и стала отдаляться от Каджи быстрым шагом, пока её решимость не испарилась, и она не побежала обратно.

Даже ночью, проникнуть в крыло Асома, было непростым занятием. Новый Шар’Дама Ка нашёл и запечатал тайные ходы, которые шарум’тинг раньше использовали, чтобы незаметно перемещаться по дворцу. Шарумы-охранники и вооруженные дама патрулировали залы, используя меченые очки, чтобы осматривать окружение в свете Эверама. На гобелены, коврики и плитку были нанесены метки против алагай, но Ашия видел, также, метки во многом похожие на те, что использовали дама’тинг. Символы, поднимающие тревогу, если даже человек пересечёт их, и запечатывающие эту часть дворца от любопытных глаз. Частицы хора, что надеялась использовать дамаджах, будут мало на что способны, если их магия будет заблокирована.

Ашия, Мича и Джарвах были одеты в свои одежды кай’шарум’тинг, вышитые из нитей электрума с метками невидимости. Будь то человеческое зрение, либо свет Эверама, они сливались с окружающей средой так же легко, как песчаный демон в дюнах. Их можно было заметить, только если они быстро перемещались.

Их украшения так же были заряжены магией, кольца и браслеты на их руках и ногах, позволяющих им цепляться за стены и потолки, словно пауки. Постепенно они проникали всё дальше и дальше во владения её мужа.

Проверь нижние уровни, сказала Ашия, Джарвах, когда они проникли за барьер. У Асома комнаты под дворцом. Найдите их, и проникните внутрь, если сможете.

Да, Шарум’Тинг Ка.

Джарвах исчезла, в то время как Ашия, и Мича пробирались к жилым этажам. Дворец имел семь уровней, по одному на каждый столп Небес, но внешняя лестница вела только до шестого, упираясь в двери, охраняемые бдительными кай’шарумами, светящимися в свете Эверама.

Шестой этаж занимала королевская семья, место, которое было очень хорошо знакомо Ашии. Она и Кадживах жили там раньше. Технически те палаты принадлежали Асому, но её муж возлежал на их подушках, лишь единожды.

Дамаджах полагала, что благословенная мать будет размещена именно там.

На самый верхний этаж, частный уровень Асома, можно было добраться только по внутренней лестнице, которая несомненно тоже охраняется.

Молодые женщины замерли, цепляясь за потолок, когда дверь открылась и перед их взором предстал охранник. Даже несмотря на белое покрывало, закрывающее его лицо, Ашия признала своего кузена Иравена, первенца сына Избавителя из племени Маджах. Когда дамаджи Альэверана лишили звания, его понизили, заставив охранять своего старшего брата.

Мича сняла одну руку с потолка, сделав знак, предлагающий применить сонное зелье, которое они имели при себе. Если смочить им ткань, а потом закрыть ей рот и нос, то даже очень большого человека можно отправить в безсознательное состояние на некоторое время, и когда он очнётся то сможет вспомнить только последние мгновения. Её мизинец закрутился, замирая в немом вопросе.

Ашия покачала головой. Слишком медленно, сказали её пальцы. Точный удар.

Точный удар, что преподавал им их мастер по шарусаку, Энкидо, заключался в том, чтобы ударить в особое место на теле. Место, где мышцы, вены и нервы пересекались. Цели имели небольшой размер и всегда находились в движении, каждая была уникальна, как и их мастер, но резкий, точный удар мог нанести противнику временное повреждение или мгновенно вывести из строя.

Они медленно продвигались вперёд, цепляясь за потолок прямо над своим братом. Мича будет держать его, а Ашия нанесёт удар. Но прежде чем Ашия успела подать сигнал нападения, паре най’дама, начали подниматься по ступенькам, держа в руках подносы с едой. Следуя языку их тел, Ашия была уверена, что Иравен признал их и позволит беспрепятственно пройти.

Миче не требовалось дополнительных знаков, и когда двери открылись, она немедленно скользнула внутрь, поскольку Ашия сделала тоже самое. Они приземлились на одинаковые барабаны, стоящие в зале по обе стороны зала, и меченые браслеты, поглотили звук. Их силуеты на мгновение размылись, но к тому времени, когда мальчики прошли через дверь, они снова стали невидимыми.

На пол были нанесены метки, составляющие запутанную головоломку различных путей, и которые поднимут тревогу, если наступить не туда. Ашия запомнила путь, которым шли мальчики, но она и Мича следовали вдоль стен, сливаясь с краской. Они достигли внутренней лестницы, охраняемой парой священнослужителей с мечеными тростями и най’дама разделились, один продолжил движение дальше по коридору, в то время, как другой поднятый на седьмой этаж.

Следуй за ним. Ашия указала пальцем на первого мальчика. Её миссия состояла в том, чтобы найти родителей дамаджах, но будучи так близко, Ашия не могла сопротивляться искушению заглянуть к её вероломному мужу. Она последовала за вторым мальчиком вверх по лестнице, скользя по потолку быстрее, чем он мог идти. Она была его тенью, когда он шёл мимо охранников и дверей, пока он наконец не привёл её в прихожую, где мальчик оставил поднос на столе, стучал в дальнюю дверь, и затем быстро выскочил, закрыв за собой дверь.

Ашия была готова прыгнуть, когда дверь открылась, но, когда она увидела Асома, её дыхание ускорилось, и она чуть не упустила свой шанс. За всё то время, что они провели в браке, разве она видела когда-нибудь, чтобы её муж сам открывал дверь? Это было задачей для женщин и слуг.

В следующее мгновение Асом сделал нечто невероятное. Шар’Дама Ка, верховный вождь всей Красии, нагнулся и сам поднял поднос. Ашия начала красться за ним, когда он повернулся, и в её голове хаотично роились мысли. Асом стал отшельником, после того, как Асукаджи умер? Всего лишь оболочка без души? Часть её надеялась, что так оно и было. Лишь Небеса даруют ему справедливый суд.

– Ужин, солнце моё, – сказал Асом, и Ашия, моргнула. Его жена и любовник ушли, и он уже нашёл другого? Гнев начал сотрясать её центр, но она убрала его на второй план, ползя по потолку, чтобы последовать за своим мужем в комнату. Кого она там может найти? Дама Джамере? Кашив? Один из единокровных братьев Асома?

Но там был последний человек, которого она ожидала увидеть, это был её брат, Асукаджи, шею которого она сломала.

***

– Я не голоден. – Голос Асукаджи был похож на резкий шёпот. – Убери это.

Асом оставил поднос у кровати. Асукаджи лежал, его тело было неподвижно, а аура была серая и плоская. Не мертв, но не жив в полной мере.

Картина менялась, начиная с шеи. Аура вокруг головы её брата горела, его глаза были сосредоточенные, а лицо, пестрело эмоциями.

Парализован, с ужасом поняла Ашия. Для воина подобная судьба была хуже, чем смерть. Даже сейчас после того, как он попытался задушить её, она своему брату, такого. Они были близки, в молодости, и часть её всё ещё любила его.

– Тебе надо поесть, любовь моя, – сказал Асом. – Ты можешь не чувствовать свой голод, но он есть. Без еды ты ослабнешь.

– И что с того? – требовательно спросил Асукаджи. – Разве лучше, когда я ем и лежу здесь беспомощный, а после этого гажу под себя? Я мог умереть с честью. Вместо этого ты удерживаешь меня, запертого в этой никчёмной оболочке.

Асом присел на край кровати, взяв безжизненную руку Асукаджи в свою.
– У меня ничего не получится без тебя. Половина всех моих планов и хитростей принадлежат тебе.

– Ты думал совсем о другом, когда трахал эту хисах. – Голова Асукаджи с силой дёрнулась, когда он огрызнулся.

Асом быстро среагировал, придержав его голову, и поцеловав в лоб.
– Она, твоя сестра, и ты сам настоял, чтобы она стала моей Дживах Ка.

Щека Ашии дёрнулась. Она глубоко вдохнула, став тихой и неподвижной, как камень.

– Я – твой Дживах Ка! – хрипло выкрикнул Асукаджи. – Она была нужна, только чтобы выносить сына, потому что я не мог.

От подноса пошёл пар, когда Асом снял крышку с тарелки, с жидкой кашей, которая была сварена специально, чтобы её брат мог глотать. Асом зачерпнул ложкой немного каши и подул на неё, как мать, кормящая ребёнка.
– Нам было нужно её доверие, брат. Она должна была верить, что я предан ей и смирен перед матерью. А если бы я зачал ещё одного сына для нас, было бы ещё лучше.

Асукаджи плюнул на ложку, когда он поднёс её к его лицу, но получилось, что капля попала ему на подбородок.
– Я не дурак, Асом. У тебя на уме были не планы и не мысли о сыне, когда ты нагнул её.

– Что это значит? – Асом взял шёлковую салфетку, вытерев Асукаджи рот. – Она никогда не сможет заменить тебя в моем сердце. Никто не сможет. Она, возможно, была бы ценной Дживах Сен, но ты начал ревновать. Это ты настоял на том, чтобы убить её.

Он взял челюсть Асукаджи в руку, сжав, пока его рот не открылся достаточно широко, чтобы впустить ложку.

– Но ты был ей не ровня, а был ли когда-то, мой милый Асукаджи? – Асом вывалил кашу в рот. – Как Мелан и Асави, вместе, не были ровней моей матери. Теперь они находятся на одиноком пути, а ты лежишь парализованный, и у моей матери в заложниках половина трона.
Асом массировал горло Асукаджи, пока он не проглотил.

– В скором времени вернётся Аманвах, чтобы возглавить дама’тинг племени Каджи, а с ней ей Дживах Сен, которая несомненно так же смертельно опасна, как твоя сестра и их муж, которого коснулся Эверам.

– Чин и хаффит, – зарычал Асукаджи. – Аманвах должна была стать моей, когда ты взял Ашию. Это частью нашей сделки.

– Хаффит или нет, его власть над алагай бесспорна, – сказал Асом. – Что я мог сказать, когда отец отдал её ему? Власть матери возрастёт, когда они вернутся. Мы должны уравновесить весы сейчас, пока время ещё есть.

Асукаджи прекратил сопротивляться, и дальнейшая трапеза прошла в тишине. Асом был нежен и внимателен, массиуруя горло при каждом глотке, пока тарелка не опустела.

– Я сожалею, брат. – Асукаджи выглядел жалко, когда Асом вытер последние остатки еды с его губ. – Я подвел тебя. Эверам осудил меня и счел недостойным.

– Ты всё ещё жив, – сказал Асом. – Мы найдем способ излечить тебя. Дама уже добились отличных успехов в использовании магии хора. Скоро мы раскроем все тайны дама’тинг. Тебя вылечат, и ты получишь ещё один шанс восстановить свою честь.

– Дамаджах могла бы излечить меня, – с надеждой произнёс Асукаджи. – У нас есть её родители. Она не посмеет отказать.

– Мы не должны недооценивать то, на что может решиться моя мать, – Асом предупредил. – Кто знает, как много эти даль’тинг и хаффит значат для неё?

– Конечно, не столько … – лицо Асукаджи покраснело от усилий, что он прикладывал, чтобы выговорить слова, – … сколько Тикка или Каджи, иначе ты держал бы их под дворцом.

Асом покачал головой.
– Я не могу держать их посреди посреди экспериментов дама. Взрыв в лаборатории дама Шевали, убил один из его най’дама, а другому стоил глаз.

– Они на самом деле должны чего-то стоить, – захрипел Асукаджи. – Ты обменял мои чёрные одежды на заложников. Если они не помогут нам выкупить сына, то может могут помочь выкупить мои конечности.

– Мы не можем проявлять такую слабость по отношению к моей матери, – сказал Асом. – Она найдет способ обернуть это против нас. Тебе вернут чёрное, когда ты будешь излечён. Баден думает, что он захватил их ради Каджи. Он знает, что не сможет удерживать их вечно.

– Не стоит недооценивать Бадена, – прошептал Асукаджи. – Я знаю, как ты сблизился с Кашивом. Он делает тебя глупым.

– Я могу справиться с Кашивом, – сказал Асом.

– Именно это меня и волнует.

– Какое это имеет значение? – зарычал Асом. – Еще в то время, когда мы были в шарадже, мы ходили на вечеринки Бадена, с маслом на наших поясах. И ты делил ложе с Кашивом так же много раз, как и я.

– Это имеет значение, потому что мне удалось понравиться тебе тогда, – сказал Асукаджи. – Потому что я был твоим Дживах Ка, был первыми ножнами для твоего копья.

– Ты всё ещё жив, – сказал Асом.

– Тогда возьми меня.

– А? – Замялся Асом.

– Сейчас, прежде чем мой желудок переварит эту проклятую кашу, и она выйдет из меня, – попросил Асукаджи. – Переверни меня на живот и поимей.

– Асукаджи … – начал Асом.

– Нет! – В глазах её брата появились слёзы. – Я не могу помешать тебе лежать с другими, но клянусь Эверамом, я никогда впредь не возьму ни одной ложки в рот, если ты перестанешь лежать со мной.

Асом сделал глубокий вдох, и медленно выдохнул. Ашия не могла смотреть, когда он взял масло и принялся за дело. Она сбежала из комнаты, пока её брат и муж были слишком заняты, чтобы обратить на неё внимание.

Мича подождала, пока Ашия вернулась к лестнице, приветствуя отвлечение от мыслей.

Отчёт, скомандовали пальцы Ашии.

Я нашла их, ответила Мича. Там выставлена охрана, но вместе мы могли бы …

Ашия нарисовала в воздухе оберегающий знак. Наша обязанность состоит в том, чтобы сообщить дамаджах.

Джарвах присоединилась к ним, пока они спускались. Подвальные помещения Асома, защищены магией хора. Я не смогла проникнуть через них.

Это не важно, ответила ей Ашия. У нас есть необходимая для дамаджах информация.
Три шарум’тинг проскользнули мимо охранников и покинули крыло Асома.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/404819

Переводчики: ComradCat