Как только они отошли от озера на достаточное расстояние, Терн повёл Ашию к болоту, где большой куст алагай’виран рос вокруг старого, обвисшего дерева. Сорняк даже пустил корни во мхе на коре дерева, прорастая прямо в стволе.

– Здесь, – сказал Терн.

Ашия покачала головой.
– Так не пойдёт. Здесь слишком влажно …

Терн улыбнулся.
– Доверься мне.

Земля была мягкой, и хлюпала под копытами Расы, хотя Терн шёл по ней, словно насекомое по воде, оставляя после себя лишь слабые отметины.

Почва у основания дерева, скреплённая сетью старых корней, была более устойчивой и сухой, но там было слишком тесно. Едва хватало для большой лошади.

Терн привязал поводья к ветке.
– Следуй за мной.

Он легко вскочил на дерево, вскарабкался по сучьям и быстро пропал из виду. Ашия мгновение смотрела на него, а затем пожала плечами и повторила его движения.

Терн забрался не слишком высоко. Чуть выше места, где большой ствол разделялся на несколько маленьких, снова, и снова. Стволы были похожи на четыре пальца руки, составлявших вместе подобие ладони. Терн использовал их в качестве опоры для кольца из сплетённых ветвей, похожего на большое птичье гнездо. Там было достаточно много места, чтобы все трое могли расслабиться в комфорте, укрытые ветвями, листьями и защищаемые корнями дерева, делавшими это место столь же безопасным, как любой меченый лагерь.

Терн улыбнулся, раскрывая свою сумку.
– У нас есть хлеб!

Его улыбка была заразительна, и Ашия засмеялась, снимая с себя Каджи, и доставая его из сумки. Последствия водной болезни стихли, как только они вернулись на землю, но Каджи ослабел, он был голоден и обезвожен.

Терн молча смотрел, как Ашия меняет Каджи испачканный бидо. Она прикрылась шарфом, когда снимала свою броню, чтобы приложить ребёнка к груди. Терн, поняв, что она собирается сделать, быстро повернулся к ним спиной. Ашия закрыла глаза и начала петь.

Вот ночной волк пришёл к Медвежьему Углу

Но Терн не испугался

Шипы были длинны

Терновник и репей

Что рвали его плоть

И драли мех

Вот ночной волк пришел к Медвежьему Углу

Зубы как ножи, когти как копья

Вот ночной волк пришел к Медвежьему Углу

Но Терн не испугался

Волк закрутился,

Его плоть в ловушке, и он застрял,

Терн взял камень,

Ударил и отступил

Вот ночной волк пришел к Медвежьему Углу

Зубы как ножи, когти как копья

Вот ночной волк пришел к Медвежьему Углу

Но Терн не испугался

Терн попытался подавить слёзы и поперхнулся, он вжал голову в колени и задрожал. Не зная, как себя вести в данной ситуации, Ашия перестала петь.

Кажи уснул, не выпуская соска, измученный выпавшими на его долю испытаниями. Она нежно приподняла его и уложила на свой щит. К тому времени, как она обернулась к Терну, его уже не было.

***

Терн сбежал, но не слишком далеко. Он не ожидал, что так сильно тронет его, но пока она пела, он вспомнил. Отец пел ему эту песню раньше. Как же он мог забыть нечто настолько важное? Это словно забыть про солнце.

– Грязнуля. – Он ударил себя кулаком в грудь. – Не может даже вспомнить их лица.

Он бродил вокруг, проклиная себя, постепенно сворачивая к медвежьему углу. Когда он остыл, то двинулся поближе к дереву. Раса, пасшаяся на свином корне, всё ещё была осёдлана.

Часть его была встревожена при виде того, как понемногу рушится их защита, но кобыле нужна была пища, а медвежий угол был достаточно большим. Опасность была минимальной, и путешествие с животным, пахнущим свиным корнем, приносило некоторые преимущества. Демоны будут избегать её, если их не провоцировать.

Лошадь фыркнула, когда он приблизился. Вьючные животные, как правило, не любили Терна, и по правде говоря он мало заботился о них в ответ. Животные становились непредсказуемыми, когда появлялись недрилы. Он доверял своим двум ногам больше, чем четыре лошадиным.

– Тише девочка. – Он погладил шею Расы прежде, чем снять седло и начать чистить её.

– Мне жаль. – Послышался голос Ашии сверху.

Терн не остановился.
– Тебе не за что извиняться. Просто … я скучаю по дому, вот и всё.

– Понимаю. – Тихие голос Ашии доносился из-за ветвей скрывающих укрытие. – Когда-то я чувствовала то же самое. Но потом я поняла, что жаждала дома, которого никогда не было.

– У меня был, – сказал Терн. – Пока я не сжёг его дотла.

– В докладах говорилось, что твоя семья умерла в огне, – сказала Ашия. – Но это не твоя вина.

– Моя. – Тяжело произнёс Терн. – Я сам разжёг огонь. Сам поддерживал его. И забыл открыть дымоход тоже я. Сам.

– Это несчастный случай, – сказала Ашия.

– Ты когда-нибудь случайно убивала всю свою семью? – Спросил Терн с горечью в голосе.

Последовала длинная пауза.
– Не всю семью.

Терн взобрался назад в гнездо. Ашия встретилась с ним взглядом, не отводя глаз. Она не предлагала ему физического комфорта, никаких прикосновений или объятий, как Делия и Элисса, никаких поцелуев и тисканья руками, как Стела. Она просто смотрела в его глаза, словно ничего больше не существовало.

– Это безопасное место, – сказал он наконец, когда тишина слишком затянулась. – Возможно вам захочется отдохнуть. – Он знал, что Ашия стремилась продолжить свою миссию. По правде говоря, он тоже. Но с ними был ещё один, о ком стоило беспокоиться.

Ашия кивнула.
– Каджи ослабел от водной болезни. Ему потребуется день или два, чтобы отдохнуть, и немного хрустящего хлеба, если тебя это не затруднит.

– Конечно, – сказал Терн. – Пока мы ждём, можем сходить на разведку. Что дальше?

– Дальше мы отправимся на север, – сказала Ашия. – У тебя есть другие … медвежьи углы поблизости?

– Да, много. – Многие месяцы Рассветный Монастырь был основой операций для лактонского сопротивления, но Терн никогда не чувствовал комфорт, находясь за этими стенами.

– Хаффит достаточно тяжёлый, – продолжила Ашия. – И он хромает. Нам понадобится несколько укромных мест, чтобы спрятаться, как от алагай, так и от евнухов, пока мы будем пробиваться к Водоёму Эверама.

Терн просветлел.
– Да. Я могу предоставить их. Мне потребуется несколько недель, чтобы всё подготовить.

– Подготовка – ключ к успеху. – Ашия произнесла слова, которые Энкидо привил ей, словно они были её собственные.

***

Каджи захопал в ладоши, когда Терн поднялся по ветвям. Отдохнув одну ночь, он вернул себе здоровый цвет лица и дух.

– Запах. – Каджи хлопнул рукой по носу. Когда Ашия в первый раз увидела, как мальчик это делает, то сильно огорчилась, но вскоре она узнала, что именно Терн показал ему движение, и научил говорить это слово.

Ашия засмеялась, когда Терн повторил позу, зажав свой собственный нос, таким образом, что его голос вышел, как высокое хныканье.
– Запах. – Каджи засмеялся и снова хлопнул ладошами.

– Готовы вернуться на лошадь? – Спросил Терн.

– Нет. – Это было любимым словом Каджи. Оно имело силу, которой не было у других, и он пользовался им вовсю.

– Пойдёте пешком? – Спросил Терн.

– Нет, – ответил Каджи.

– Хочешь, чтобы мама понесла тебя?

– Нет.

– Хочешь, чтобы я понёс тебя?

– Нет.

– Хочешь остаться здесь?

– Нет.

Терн улыбнулся.
– Ты голоден?

Каджи сделал паузу. Когда Ашия задавала этот вопрос, она имела в виду грудь. Когда Терн делал это, то это значило хлеб с хрустящей корочкой.

Он колебался.
– Хлеб?

Терн достал небольшую буханку, но задержал её вне досягаемости.
– Ты хочешь это?

Ашия видела напряжение на лице Каджи, поскольку его желание отказаться боролось с животом. Наконец живот победил, и он протянул руки.
– Хочу.

Смотря на них, Ашия почувствовал, как её собственное горло перехватило. Кто бы мог подумать, что сын предателя, полу-чин, будет лучшим отцом её сыну, чем его собственный?

***

Заболоченные места охватывали большую территорию, но Терн знал эту местность достаточно хорошо, чтобы вести их по достаточно сухой земле, чтобы копыта Расы могли ступать по ней. Несмотря на это, тропа была неровной и изобиловала растительностью, делая скоростную езду практически невозможной. Вместо этого, Ашия вела лошадь за уздечку, шагая рядом с Терном. Воздух был горячим, густым и влажным, москиты, наиболее активные днём, сновали в тени под кронами деревьев. Она сняла с себя вуаль, набросив на Каджи, словно защитную сетку.

Терн шёл, пережёвывая стебель алагай’виран. Ашия настолько привыкла к этому запаху, что почти не замечала его, но мысль о том, чтобы есть демонский корень, всё ещё переворачивала её желудок.

Терн заметил, как она скривилась от тошнотворности вида и достал свежий стебель с мешочка на поясе, вручив ей.
– Попробуй.

Ашия покачала головой.
– Я не понимаю, как ты это ешь.

Терн пожал плечами и продолжил жевать.
– Он наполняет твой живот, когда охота не удалась. И заставляет недрил держаться подальше. Иногда вообще не даёт им меня увидеть.

Ашия вспомнила их первую встречу, когда она пыталась увидеть его в свете Эверама и ничего не нашла. Она смотрела не туда или там было нечто большее?

Темнота под деревьями была не очень глубокой, но этого хватало, чтобы Ашия использовала магию хора и активировала метки зрения на её шлеме под шёлковой повязкой.

Мир вокруг неё загорелся магией. Этот свет был основой всей жизни, и всё в болоте светилось. Свет пульсировал в лужицах воды, пел в богатой растительности, свисающей с тяжёлых старых деревьев. Даже грязь мягко пылала, изобилуя жизнью, слишком маленькой, чтобы можно было разглядеть.

Но Терн, кожа, волосы и одежда которого были покрыты соком свиного корня, выглядел тусклым …. Слишком тусклым для человека, не близкого к смерти.

Весь свет шёл из его глаз. Они сияли, как у кошки в ночи, не соответствуя внутренней силе. Каким-то образом демонский корень маскировал магию.

– Наверно, я попробую. – Она взяла стебель и укусила. Трава была горькой, но много чего в жизни Ашии имело тот же вкус. Энкидо учил её терпеть всё.

***

Пока они шли от одного укрытия Терна к другому, прошло больше недели. Некоторые были не лучше обычных перевалочных пунктов, с большой зоной видимости. Другие были шедеврами, отлично вписывающиеся в окружающую среду, и равно хорошо сочетая в себе безопасность, пространство и комфорт.

И все были окружены толстыми корнями алагай’виран.

Последнее находилось на полянке, на небольшом возвшыении. Как и все укрытия Терна, на первый взгляд оно было ничем не примечательно. Оно находилось достаточно высоко, чтобы обеспечить хорошую видимость и уходило вглубь холма, но не настолько глубоко, чтобы привлечь к себе внимание. Около него Ашия увидела ростки свиного корня, росшие слишком идеально, чтобы можно было приписать это природе.

– Обычно я просто лежу сверху, – сказал Терн. – Недрилы не видят меня, но зато я вижу, когда они приходят. Так или иначе, они никогда не приближаются к свиному корню.

– В добавок к этому, я разложу круг меток, – сказала Ашия. – На болотах водится много алагай. В Красии они не сбиваются в группы так плотно, на необитаемых землях.

– Только не здесь. – Терн помог её разложить круг. – Никогда не видел столько недрил в этих краях. Лишь самых чудаковатых. Огненные и ветряные. Большие скальные и древесные. Но они не делали ничего определённого. Даже не охотились. Просто … бродили вокруг, спотыкаясь.

– Через два дня наступит Ущерб, – сказала Ашия. – Если Алагай ка или его князьки решат явить себя, то приведут за собой войско. Было бы мудро, найти самое укреплённое убежище, чтобы переждать время тёмной луны.

– Да, я знаю такое место. – Терн, достав лучину из своей сумки, развёл в ямке костёр. – Нам придётся немного вернуться, но это полностью безопасно.

Это достаточно безопасное место, чтобы спрятаться от сил Най, говорили пальцы Энкидо о подземельях дама’тинг. Сам факт, что им приходится прятаться за метками, раздражал Ашию. Её воспитывали и тренировали, чтобы она сражалась на передовой.

Хороший кай – терпеливый кай, учил Энкидо. Битва выйграна, когда атакующий выбирает место и время сражения. Ущерб никоим образом не подходил под это описание.

– Сражайся тогда, когда ты должна. – Терн наполнил горшок пресной водой и сырым свиным корнем, поставив его на огонь, когда Ашия достала Каджи и поднесла к груди. – А не тогда, когда тебе этого хочется.

– Неужели это настолько очевидно? – Спросила Ашия.

– За прошедший год, я видел много людей, выглядевших так же, – сказал Терн. – Народ, жаждущий сражаться только потому, что они больше не могут ждать того, что может прийти, а может и нет.

– Это путь Шарумов, – сказала Ашия.

– Не шарумов, – ответил Терн. – Тендеры говорят, что в первую очередь стоит проповедовать мир.

– Те, кто пытаются предложить мир алагай, умирают, – отрезала Ашия.

– Я сражаюсь, когда меня загоняют в угол, – сказал Терн. – Но лучше, чтобы никто не знал, что я рядом.

Терн отварил в воде лягушачье мясо, но из-за алагай’виран суп остался горьким. Но всё равно Ашия съела его. Им нужна была любая мелочь, что давала преимущество, чтобы успешно завершить свою миссию. Она уже чувствовала запах демонского корня в своём поту, дыхании, даже в молоке. Она боялась, что Каджи не станет его принимать, но он был слишком голоден, и демоны становились всё более активными. В свете Эверама Ашия видела, что они бродили в темноте, и вид их маленького походного костра привлекал внимание алагай. Большинство из них прогонял демонский корень, но в конце концов один особенно активный болотный демон схватил сломанную ветвь дерева и начал хлестать ей взад-вперёд, срезая стебли, словно лезвием жнеца.

Терн схватил своё копьё и щит, встав на ноги.

– Сражение с демоном без меченого оружия будет слишком ярким и громким, – сказала Ашия. – Это лишь привлечёт больше внимания.

– Так что же, будем и дельше разрешать ему портить метки. – Терн бросил щит за спину и положил копьё наземь. – Я разберусь с ним. Оставайся в круге.

Ашия не сомневалась, что он может это сделать, но что-то внутри предостерегало её от опасности. Нечто навроде собственной философии Терна, возможно.

– Позволь мне попробовать, – сказала Ашия.

– С Каджи на руках? – Спросил Терн.

Ашия улыбнулась и начала петь Песнь Ущерба. Она и её сёстры по копью тысячу раз пели её под чутким надзором их учителей дама’тинг, но всё же её голос отличался от её сестры, когда она пела для Шар’Дама Ка в день свадьбы с жонглёром землепашцев. Уже тогда Ашия ощутила эту силу и узнала больше из секретных писем её сестры по копью.

У каждого стиха песни был свой собственный ритм, своя собственная подача, своя собственная сила. Один, чтобы сделать их невидимыми для демонов. Другой, чтобы отогнать их. Остальные, чтобы обмануть или навредить им. Они требовали определённого тембра голоса, но Ашия справлялась с этим.

Болотный демон пробил себе путь через алагай’виран, и уже почти приблизился к меткам, когда песнь Ашии начала отталкивать его назад. Лёгким прикосновением пальцев, Ашия активировала хора в её ожерелье. Различные вариации последовательности меток могли сделать её тихой, как смерть или заставить её голос разойтись повсюду. Прислушаться к тому, кто находится далеко или заставить замолчать тех, кто стоит рядом.

Её песня стала громче, отталкивая демона назад, откуда он пришёл. Когда Ашия отогнала его за пределы демонского корня, то сложила другой стих вместе с первым, смутив демона, а затем добаила стих маскировки. Демон покачал головой и, казалось, потерял их из виду, его взгляд безучастно скользил по лагерю. В конечном счете ушёл дальше, и Ашия прекратила петь.

Терн ошеломлённо замер.
– Я видел магию подобную этой на похоронах Шестипалого. Две красийские женщины, пели.

Каджи уснул, и Ашия уложила его, свернувшегося, в углубление щита.
– Мои сёстры Аманвах и Сиквах. Они и их почтенный муж были благословлены прикосновением Эверама. Всё, что могу я, это лишь верхушка их силы.

Что-то привлекло внимание Терна. Он отвернулся, всматриваясь в ночь.

Ашия пододвинулась к нему.
– Что там?

Терн указал на древесного демона, более крупного и сильного, чем те, что обычно встречались в окрестностях.
– Тот недрила следил за нами.

– Ты уверен? – Спросила Ашия. Казалось, что алагай совсем ими не интересуется.

– Да, – сказал Терн.

Ашия прищурилась, глядя на него в свете Эверама, пытаясь изучить магическую ауру демона. На первый взгляд казалось, что демон совсем ими не интересуется, но его аура говорила другое. Они заполонили всё его внимание.

– Похоже ты прав, – согласилась Ашия. – Его нужно убить. Останься с …

– Нет. – Терн уже вышел из круга, держа копьё в руке. – Я пошёл.

– Нет. – Терн уже вышел из круга, держа копьё в руке. – Я пошёл.

К его чести, даже Ашия, зная, что искать, едва увидела его, когда Терн вышел за пределы алагай’виран. Она уловила лишь проблеск, когда он проскользнул между деревьями. Демон не подал никаких признаков в поведении или ауре, что заметил его уход.

Но после неподалёку раздался звук. Демон поднял голову, затем повернулся и побежал на шум.

Несколько моментов спустя послышались вопли и за ними последовали вспышки света. Слишком далеко, чтобы Ашия могла что-то разобрать, но по мере того, как звук и вспышки света продолжались, её душу начал заполнять страх. Если Терн привлёк одного демона, даже большого, он должен был быть способен убить его быстро. Ни один воин не хотел затянуть бой с демоном, тем более настолько большим. Демоны не уставали.

Сражение не кончалось, и Ашия встала на ноги, взмахнув руками, чтобы достать лезвия из своих коротких копий. Каждая мышца в её теле кричала, что она должна бежать к Терну, чтобы защитить его. Бросить вызов алагай.

Но Каджи, лежащий на щите, приковал её к месту. Что с ним станет, если Ашию и Терна убьют?

Тем не менее сражение всё бушевало, и Ашия наконец-то решилась. Она протянула руку к сумке Каджи. Если им суждена опасность, то пусть они встретят её вместе.

Ночь затихла. Ашия тихо дрожа, всматривалась в темноту. Десять вдохов. Двадцать. Она взяла сумку и начала натягивать ремни на плечи.

– Ашия! – Терн материализовался из темноты на открытом пространстве, где болотный демон скосил демонский корень. – Это не обычный недрила. Ты должна это увидеть.
Он посмотрел на неё, поворачиваясь назад.

Ашия взглянула на Каджи, спящего на щите.
– Он на самом деле мёртв?

– Да, – сказал Терн. – Путь чист, это не займёт много времени.

– Прокляни меня Эверам. – Ашия схватила свои копья, и последовала за ним, мягко ступив на землю, пока не нагнала его около деревьев. – Терн! Ради Эверама скажи мне …

Терн повернулся к ней лицом, и прохладный ветерок подул у него из-за спины, но на этот раз от него не пахло демонским корнем.

Это было единственным предупреждением опасности, что у неё было, когда демон бросился на неё ударив лапой, которая превратилась в длинное щупальце с острым кончиком. В последний момент Ашия увернулась, отпрыгнув назад, но всё же удар скользнул по броне. Наложенные друг на друга пластины из меченого стекла выдержали удар, но она почувствовала, что сплетённые шёлковые нити, скрепляющие их вместе, ослабели и порвались. Если удар попадёт в то же место, она этого не переживёт.

Уроки Энкидо инстинктивно ожили в ней. Она использовала силу удара, чтобы откатиться подальше и восстановить равновесие. Ашия почувствовала вибрацию, когда щупальце дважды ударило в землю всего лишь в нескольких дюймах от неё, но она опередила удар, кружа пятясь назад, время от времени нанося удары копьями.

Ещё одно щупальце взлетело, в попытке замедлить её, но Ашия склонилаьс, словно пальма на ветру, хлестнув лезвиями своих копьй, когда оно просвистело над ней. Во все стороны брызнул ихор и раздался глухой удар сзади, когда в завершение приблизилась к нему, нанося удар в тело демона.

Подземник взвыл, когда магия вспыхнула и начала перетекать в неё. Ашия подняла голову, желая увидеть, как свет погаснет в его глазах, но демон лишь зарычал и плюнул ей в лицо огнём.

Огненный плевок был одним из самых опасных орудий алагай. Это цеплялся к коже словно смола, и обжигал сильнее, чем печь. Инстинктивно, Ашия отступила, как раз, когда метки на её разогретых украшениях, превратили огонь в прохладный бриз.

Демон на мгновение замер, чтобы прегуппироваться, но Ашия знала, что передышка не продлится долго. Она взглянула на подъём и с ужасом увидела, как демоны выходят из окрестных лесов, в пугающем количестве. Демоны, что шли спереди всех, несли в руках ветви, выкашивая демонский корень со спокойной методичностью. Демоны зашипели, когда ступили на землю, усеянную скошенной алагай’виран, но они двинулись дальше, приближаясь к Каджи.

Ашия повернулась и побежала по подъёму, прежде чем демонов станет слишком много, чтобы она могла пройти. Она успела сделать несколько шагов, прежде чем щупальце обивлось вокруг её лодыжки, сбивая с ног. Она обхватила себя руками, используя инерцию, чтобы раскрутить своё копьё, и нанести длинный разрез. Разъединенное щупальце спало с её лодыжки, и она, отбросив его свободной ногой, встала в защитную позицию.

Мимик всё ещё сохранял образ древесного демона, и решил отказаться от гибких щупалец в пользу сильных ветвистых лап.

Это было грозное оружие, с когтями, выглядевшими, как заострённые колья, но имея такой большой размер они были медленным по сравнению с крошечной Ашией, и её скоростью, усиленной магией. Она прогнулась под удар, чтобы пробиться через защиту демона, и нанести ему обоими копьями. Магия потрескивала вокруг них, и Ашия почувствовала, как она вливается в неё.

Она хотела продлить это чувство, но у неё не осталось времени. Ашия выдернула оружие и увернулась от попытки замелеона схватить её. Вместо этого, удар демона пришёлся по нему же, и он завопил от боли.

Она успела сделать несколько быстрыш шагов, немного приблизившись к Каджи, прежде чем ей вновь пришлось повернуться, и столкнуться с демоном. Алагай уже миновали подъём, и начали проверять метки в круге Ашии. Магия сверкала по сети меток, словно искрящаяся роса в паутине.

Мимик тяжело тронулся, и, как прорастающее дерево, вырастил новые конечности, разделяя свои скрюченные лапы, делая вместо двух, четыре. Ашия нырнула под одну, уклонилась от другой, парировала третью, но четвёртая прошла сквозь её защиту, ударив по спине. Броня выдержала, но по крайней мере одно ребро было сломано.

Демон снова двинулся вперёд, но в этот раз Ашия была быстрее, танцуя, она миновала все его конечности и приготовился нанести сокрушительный контрудар.

Но вместо четырёх конечностей их стало восемь. Демон закрутился, и его лапы замелькали слишком быстро, чтобы Ашия могла разглядеть. Она сражалась на одних инстинктах, отступая назад и пытаясь лишить его удары равновесия, запутывая конечности. Она отступала, пока демоны, заполнившие холм, не оказались прямо у неё за спиной. Ближайшие поворачивались к ней, а мимик продолжал наносить удар за ударом.

Небольшие демоны не нападали, они просто перекрыли ей дорогу. Не имея возможности отступить, бросилась в атаку, время от времени нанося демону режущие удары. Мимикы могли излечить практически любую рану, которая не была смертельной, но они не могли повторно вырастить или снова прирастить конечность, которую они потеряли.

Она могла одолеть его.

Знакомый визг прорезал поле боя. Ашия украдкой взглянула в сторону источника звука, и увидела Каджи на вершине холма, проснувшегося от звуков сражения и демонов бьющим по меткам, он выкатился из своего шатающегося щита замотанный в одеяло.

А затем он сделал нечто невероятное.

Она смотрела с шоком и гордостью, как впервые в его жизни, Каджи шатаясь поднялся на свои собственные ноги и спотыкаясь пошёл через лагерь, прямо на вспыхивающие метки.

– Меки! – Закричал он, и Ашия почувствовал такой страх, какого никогда не испытывала.

Она слишком сильно отвлеклась. Мимик бросился на неё, сбив с ног и прижимая к земле, не давая возможности воспользоваться копьями. Ашия пыталась бороться с этой тушей, но даже усиленная магией она не могла ничего с этим поделать. Это был не один из кучи безмозглых алагай. Этот демон умел сражаться. Его пасть понемногу начала раскрываться, пока не стала достаточно широкой, чтобы он смог проглотить её голову. Ряды острых зубов вырастали из дёсен прямо у неё на глазах.

Набрав полную грудь воздуха, Ашия сделала единственную вещь, которую могла. Она завопила.

Это был не крик страха или вопль боли. Это была голая сущность стиховв Песне Ущерба, которая причиняла боль алагай. Неспособная запеть, она заставляла резкие ноты витать в воздухе, размахивая ими, словно факелом.

Реакция не заставила себя ждать. Древесные и болотные демоны, стоявшие к ней ближе всех, разбежались, и даже мимик ослабил свою хватку, его лапы инстинктивно дёрнулись в попытке закрыть уши. В битве, Ашия потеряла одно из своих копий, но ей удалось освободиться, отпнув от себя демона, и подняться на ноги, отгоняя от себя демонов с помощью голоса. Свободной рукой она стянула вуаль и активировала метки на ожерелье, добавляя силу своей песне.

Пень, вырванный из земли так же легко, как ребёнку взять грость песка, ударил её в спину, прежде чем она успела добраться до Каджи. Тяжелое кусок дерева выбил из неё весь воздух, а мягкая почва заглушила звук, когда она попыталась продолжить петь. Песнь умерла на её губах.

Хромая она медленно ковыляла, принимая на броню большую часть ударов, и прокатываясь по земле, в попытке поглотить инерцию. Ей требовалось лишь несколько мгновений, чтобы, найдя равновесие, приземлиться в нескольких шагах от её сына, шагающего к беде.

Но мимику хватило этого, чтобы наброситься на неё, прижав к земле. Она хрипло выдохнула, напрягая горло, в попытке запеть, но щупальце змеёй обвилось вокруг её рта, заставляя замолчать. Демон вытянул руку, удлинняя острые, как бритва, когти.

В этот момент с живота мимика показался кончик копья, сверкающий магией, обдавая Ашию ихором. Демон закричал, ослабив его хватку достаточно сильно, чтобы Ашия могла сделать небольшой вдох, но недостаточно, чтобы сбежать.

Из-за спины мимика появился Терн, подбежавший к нему сзади, и схвативший голову в захват, приёмом шарусака. Его руки сверкали магией. Демон тряс головой и клацал челюстью, но не мог ослабить захват. Ашия видела, как метки на руках Терна, высасывают огромное количество магии из его черепа.

Демон начал терять концнентрацию, конечности, держащие Ашию, ослабли, став вялыми. Она собрала в себе все силы, чтобы выбраться на свободу. Ашия начала наносить удары своим копьём, стремясь нанесити, как можно больше ущерба, пока демон не может исцелиться.

Но в этот момент сзади вспыхнул свет и раздался крик. Демона напал на Каджи, ударившись в сеть меток прямо напротив него. Алагай ошеломлённо отскочил, а Каджи отступил назад, упав, не удержавшись на ногах.

– Беги! – Закричал Терн.

Каджи начал плакать, но остановился, когда увидел свою мать.
– Мама! – В этот раз он быстрее встал на ноги, и потянувшись к ней руками, пошёл к меткам.

Через мгновение она уже была около него, сжав в объятьях.
– Сынок, сыночек мой! Я с тобой. – Она поцеловала его в макушку. – Будьте храбр, Каджи.

Она засунула его в сумку и забросила её за спину. Вкручивая остриё оставшегося копья, она разложила его вдвое, взяв щит в другую руку.

Терн вскрикнул и Ашия посмотрела в его сторону, увидев, как щупальце мимика оборачивается вокруг Терна, заставляя плоть шипеть и испускать грязный пар, прикасаясь к его коже. Неспособный долго удерживать его, он бросил мальчика в круг меток. Терн запутался в веревке, пока катился к стоянке, срывая за собой метки и создавая в обороне большую прореху.

Мимику потребовалось мгновение, чтобы перегруппироваться, заставив трёх демонов сформировать вокруг него защитную стену. Копьё Терна вышло из его тела. Плоть вновь стала твёрдой и эластичной, но Ашия видела, как его магия тускнеет. Демон слабел.

Раса испуганно заржала, когда алагай бросились в прореху в круге. Она вырвала кол, к которому была привязана, и выпрыгнула в ночь. На мгновение показалось, что ей удастся сбежать, но потом демона обратили на неё внимание и полдюжины помчались вслед.

Когда Расу рвали на части, её крики казались почти человеческими.

Пара болотных демонов первыми рванулись в прореху, но Ашия, быстро справилась с ними, подставив одного под атаку другого, а затем используя замешательство ударила второго копьём в сердце. Она прокрутила в туше своё копьё, удостоверившись, что орган был разорван без возможности восстановления, прежде чем он умер окончательно.

Она приняла следующую атаку на щит, ударив копьём в подбородок демона, и продвигая его дальше в мозг.

Но всё это было лишь, чтобы отвлечь их, дав мимику время, чтобы наброситься на них, приняв тело скального демона, и скользя по воздуху на крыльях ветряного. Он бросился на них используя щупальца водного демона, а его морда огненного демона раскрыла пасть приготовив огненный плевок.

Ашия чувствовала, как Терн спешит броситься в атаку, она не думала, что без копья он сможет подобраться достаточно близко, чтобы нанести демону удар, прежде чем его убьют.

Но всё же он прыгнул мимо неё, повернулся вокруг себя и швырнув кружку супа в демона. Тушеное мясо Терна со свиным корнем выплеснулось на мимика, и он завопил, а его плоть закипела и начала пузыриться словно смола.

Они вдвоём рванулись вперёд, Ашия принимала на щит большую часть ударов щупалец, отрубая их, прежде чем он успеет вернуть их назад. Терн прыгнул, и Ашия увидела большую метки, вытатуированные на его ладонях, сверкающие магией. Он ударил демона в горло ударной меткой, заставив проглотить собственный огненный плевок, а затем хлопнул по ушам.

Демон споткнулся, и Ашия рванулась к нему, нанося удар и разрезая плоть, закручивая копьё.

У неё за спиной возник болотный демон. Ашия ощутила его прыжок, но была недостаточно быстра, и когти скользнули по сумке Каджи.

Он вскрикнул, но меченые стеклянные пластины, вшытиые шёлковыми нитями между слоями ткани, выдержали удар. Крик её сына сказал ей, что с ним всё в порядке, и она спокойно вскрыла живот болотнику и смотрела, как его внутренности вываливаются на землю.

Мимику становилось всё хуже, особенно после того, как Терн бросил ему в пасть свой мешочек. Инстинктивно демон проглотил его, и мешочек прорвался внутри, облачком порошка из демонского корня. Ашия хлестнула ему по горлу, когда Терн спустился с холма за копьём.

Места павших демонов занимали несколько новых. Один упал, прежде чем успел добраться до Ашии и Каджи, из-за брошенного копья Терна, прижавщего его к земле. Он также нашёл и потерянное копьё Ашии, воткнув в спину мимика.

Ашия снова выровняла дыхание и начала петь, её голос, держал небольших демонов в страхе, пока она с Терном удерживали мимика. Теперь он сильно замедлился. Исцеление и изменение плоти забрало слишком большое количество магии, и в свете Эверама он становился всё более тусклым.

Но они держали до конца. Он пытался сбежать с помощью крыльев, но Ашия проделала в кожистом крыле большую дыру, нанося удар за ударом по гибкой кости, своим щитом. Метки на оправе вспыхнули, и она почувствовала, как кость сломалась.

Другое крыло безвольно упало, Терн подбежал к нему схватив демона за рога своими мечеными ладонями, и запрокидывая его голову. Ашия воспользовалась этой возможностью, чтобы сделать выпад, и наконец-то разорвать демону шею.

Оставшиеся подземники замерзли, когда мимик упал замертво, начав таять словно сырая глина.

Ашия закричала на них, и алагай убежали.

***

К тому времени, когда небо начало светлеть, Терн разбил лагерь. Ашия обходила его в патруле, и её метки зрения искрились в темноте и тумане, выискивая признаки недрил. Казалось, что демоны сбежали, испугавшись силы восходящего солнца, но даже до того, как солнце взошло, они не стали оставаться, чтобы добить метки.

Никто из них не уснул, даже после того, как круг был восстановлен. Силы, что они получили, сражаясь с мимиком, было более чем достаточно, чтобы продолжать бодрствовать. Мышцы Терна надулись, став похожими на корабельные канаты, и зудел от переполнявшей его энергии. Он чувствовал, что может забросить Ашию и Каджи на спину и пробежать несколько сотен миль.

Один лишь Каджи спал, мирно сопя в его сумке на спине Ашии. Его дыхание было глубоким и ровным, как и учил отец Терна, Релан, преподавая своим сыновьям шарусак. Терн начал дышать одновременно с ним, улавливая ритм мальчика, чтобы успокоить свой собственный.

Он сделал быстрые вылазки за пределы круга, чтобы собрать свиной корень, который скосили недрилы, заполняя им карманы и мешочки. Затем взял в руки листья, втирая липкий сок в одежду.

Он вручил несколько стеблей Ашии.
– Сделай то же самое.

Тепрь он смог лучше разглядеть выражение её лица под вуалью. Её нос слегка сморщился от отвращения.

Терн не обиделся. Люди всегда всегда вели себя так рядом с ним. Некоторые бросили камни, назвав его Вонючкой. Грязнулей. Ашия не была столь же жестока, но он чувствовал запах её мыла, и даже после нескольких недель путешествия по заболоченной местности, шёлковые одежды, что она носила, оставались чистыми, прямо как платья Лиши Свиток. Она может быть в грязи, но всё же её воспитывали во дворце.

Однако у него не было времени, чтобы нянчиться с ней. Терн потряс перед ней листьями.
– Недрилы знают наш запах. Нужно сделать всё возможное, чтобы сбросить след.

Ашия вздохнула, взяв стебли.
– Ты думаешь нам удастся?

– У меня есть несколько уловок. Сегодняшний день будет долгим, но вечером мы будем в безопасности.

– Нам это пригодится, – сказал Ашия. – Возможно лучше будет разделиться, пока Ущерб не закончится. Кажется, что даже полумесяц увеличивает силу Най.

Это было серьёзное заявление, но Терн остался стоять на своём.
– Я отведу вас в своё лучшее убежище. Если недрилы достанут нас там, то достанут где угодно.

Ашия мгновение смотрела на него, а затем кивнула. Решение было принято, и она тщательно размола листья, и втёрла вонючий сок в каждый дюйм своих шёлковых одежд. Она сняла с себя сумку с Каджи, втирая в неё сок, и даже в его одеяло.

Терн отломал лучшие листья, смешав их с орехами и ягодами, и добавил небольшое количество масла, состряпав им завтрак.

– Почему ты скрываешь их?

– Что? – Терн поднял глаза, и увидел, что она уставилась на его руки, снова завёрнутые тряпками.

– Твои татуировки, – сказала Ашия. – Ты скрываешь их, потому что боишься, что это оскорбит меня?

Терн вспомнил, что Джарит сказала ему о красийцах и татуировках. Они полагали, что это оскорбляло Эверама, но Терн не мог понять, как.

Он немного повернулся, скрывая руки.
– Просто мне не нравится, как они выглядят, вот и всё.

– Но они дают тебе силу, – настаивала Ашия. – Я не думаю, что это оскорбляет Эверама. У моего мастера Энкидо были татуирован, и я не знаю никого, кроме Избавителя, кому они принесли бы большую честь.

– Я получих их по ошибке, – сказал Терн.

Он боялся, что сказал слишком много, и она потребует продолжать. Он видел это желание в её глазах, но она уважала его частную жизнь.
– Разве сейас причина имеет значение? Алагай терпеть не может твой прикосновение, и твоя честь безгранична.

Терн поднял руки, снимая тряпки с одной, чтобы грустно посмотреть на метки под ней.
– Думаешь?

Ашия пододвинулась, чтобы положить ему руку на плечо.
– Я знаю, что ты не любишь сражаться, Терн Дамадж, но ты прыгнул на кай-демона ради меня и моего сына. Эверам всегда всё видит, и даже если нет, то я стану свидетелем. Тебя примут со всей славой в конце одинокого пути.

– Этого не случится, – сказал Терн. – Я ничем не смогу искупить того, что натворил.

– То, что произошло с твоей семьей, не твоя ошибка, – сказал Ашия.

Терн отвернулся, зная, что что должен рассказать ей всё прямо сейчас, но боясь того, что он может увидеть в её глазах.
– Моя. Я развел огонь неправильно и дом заполонил дым.

Ашия на какое-то время замолчала. Слишком долго. Терн хотел закричать, и убежать в туман. Сделать что-угодно, чтобы избежать её молчаливого суда.

Вместо этого она мягко сжала его плечо.
– Это случилось десять лет назад, Терн. Ты был ребёнком. Ничего не происходит, если этого не хочет Эверам.

– Эверам пожелал, чтобы я убил свою семью? – Недоверчиво спросил Терн.

– Возможно. – Ашия пожала плечами. – Или возможно это должно было произойти, и этого никак нельзя было избежать.

Терн оглянулся на неё.
– Почему?

Ашия протянула руку, коснувшись его лица.
– Перед войной всё остальное уходит на второй план. Как и меня, Эверам закалил тебя болью, чтобы сделать оружием против Най.

– Какой смысл что-либо делать, – спросил Терн, – если всё это пожелание Эверама?

– Мой мастер говорил, что Эверам черпает силу из нашей храбрости. Это единственное, что мы можем ему дать, чтобы помочь в его бесконечной битве против сил Най. Эверам ведёт нас, но мы выбираем быть храбрыми или трусами, сражаться или бежать, – Ашия прикоснулась к его груди, – это исходит из наших сердец.

***

Шёлк, окутывающий обутые в сандалии ноги Ашии, был пропитан водой, и болотной гадостью, преобладающей в той местности, где их вёл Терн, делая зигзаги через заболоченные места, иногда пробираясь по пояс в воде, в попытке замести след.

К середине утра он казалось наконец-то удовлетворился, выведя их на более сухую землю. Ашия совершенно не понимала, где они находятся, но для Терна это были родные места, и они постепенно набрали скорость выйдя на более плоскую землю. К полудню они добрались до побережья, и дальше стали взбираться по скале.

Избыток магии, полученной от кай-демона выжгло солнце, но Ашия знала опасность, которая нависла над ними, и не жаловалась относительно жёсткого темпа, который установил Терн. Она думала, что она и её сёстры по копью были выносливы, но Терн Дамадж пристыдил их всех. Они прошли много миль, прежде чем солнце начало заходить за горизонт.

– Нам ещё далеко? – Спросила она наконец. Отражение заходящего солнца на воде было таким ярким, что это жгло её глаза, но также она знала, что это знаменует наступление темноты.

– Там. – Терн указал на на первый взгляд обыкновенную часть утёса, поднимающегося на сотни футов над волнами, разбивающимися о него внизу.

Ашия собралась высказать сомнение, но увидела уверенность в лице Терна и предположила, что он снова собирается показать ей один из своих сюрпризов.

Он подошёл к краю утёса, встал на колени и схватился за край.
– Сюда.

Он прыгнул.

Ашия на мгновение замерла, прежде чем подойти к краю и взглянуть за него. Десятью футами ниже, Терн спускался по верёвке, сплетённой из волокон алагай’виран, закреплённой в расщелине за краем склы. Он дёрнул верёвку, чтобы немного вырвать её из скалы и исчез из виду.

Ашия вздохнула, затянула ремни суикт, удостоверившись, что Каджи в безопасности, а затем взялась за верёвку и спустилась вслед за ним. Спустя тридцать футов чистого утёса, она наткнулась на небольшую пещеру, совершенно невидимую сверху, скрытую наростами алагай’виран, который казалось рос естественным путём.

Она скользнула внутрь и увидела, что пещера крупнее, чем заставлял думать вход. Стены и пол устилали охапки сушёного демонского корня, который был мягче и безопаснее, чем сырой камень, мешая алагай материализоваться в пещере. Слишком высоко над озером для водных демонов, чтобы они могли добраться сюда, и слишком низко над краем утёса, чтобы обычные земляные демоны могли заметить. Вход был слишком маленьким, чтобы в него мог проникнуть ветряной демон с раскрытыми крыльями, даже если ему удастся миновать завесу, перегораживающую главный проход.

– Что думаешь? – Спросил Терн.

Ашия улыбнулась ему, снимая Каджи со спины.
– Оно веиликолепно, сын Релана. Твое мастерство так же безгранично, как твоя честь.

Терн усмехнулся, пройдя мимо неё, чтобы отодвинуть охапки алагай’виран, закрывающие проход.
– Ты не видела лучшей части.

Ашия повернулась, и от представшего вида у неё перехватило дыхание. Озеро раскинулось перед ними, и горизон сверкал последними лучами солнца, а небо переливалось фиолетовым, белым и синим цветами.

Каджи широко раскрыл глаза. Он указал на горизонт.
– Сово? – Он хотел услышать слово, описывающее то, что он увидел.

Ашия заколебалась. Как можно одним словом описать подобный вид? Солнце уже почти зашло.

Она встала на колени, поставив Каджи на пол рядом с собой. Она прикоснулась руками к полу, и он повторил её движения.
– Это – Эверам, сынок. Создатель всего сущего, Дающий Жизнь и Свет. Это ради Него, мы живём. Это ради Него, мы сражаемся. И ради Него, мы когда-нибудь умрём.

Она начала петь Молитву Грядущей Ночи. Терн не присоединился к ним, но тонкий слух Ашии уловил его спотыкающийся шёпот, как будто слова сами собой шли из его памяти.

Когда молитва была окончена, Терн указал на север.
– Монастырь там.

Ашия пришлось высунуть голову из пещеры, чтобы увидеть одинокую крепость на высоком уступе, возвышающемся над водой. В его башнях и стенах светились огни.

Ещё больше огней светилось на воде, отмечая флот судов Лактона, что держали блокаду.

– Их многовато, чтобы сдерживать доки, – сказал Терн.

– Они хотят взять крепость? – Спросил Ашия. Учитывая их численность, рыбаки, возможно могли взять доки и пойти штурмовать форт, но увидев длинный подъём, Ашия поняла, что это будет стоить огромного количества жизней.

– Возможно, это приманка для Керана, – сказал Терн. – Пытаются оттянуть его суда на север.

– Его не одурачить так просто, – сказал Ашия. Она забрала Каджи внутрь, накормила его и переодела его, видев в тёплом свете Эверама. Терн не имел меток вокруг глаз, но он двигался в темноте так же комфортно, как и при свете дня.

Некоторое время они провели в тишине, пока готовили пищу и ели, раздумывая о чём-то своём. Каджи уснул первым, и вскоре Терн последовал его примеру, свернувшись в укромном уголке в дальней части пещеры.

Ашия закрыла глаза, пытаясь настроиться на неглубокий сон, как было на тренировках, но усталость давала о себе знать, и ей было трудно сосредоточиться. Слишком много образов, витало у неё в голове. Первые шаги Каджи. Мимик в облике Терна. Рой алагай, разрывающий Расу на части. Кольцо демонов, приближающееся к её беспомощному сыну.

Казалось, что её тело потежелело вдвое. Она упала, полностью отдавшись в руки глубокого сна, где изображения становились кошмарами, наполненными сверкающими когтями и воплями демонов.

Через какое-то время она вздрогнула, проснувшись. Кто-то кричал. Это уже не было сном. Алагай нашли их укрытие? Если так, то у них не осталось шансов на спасение. Им придётся удерживать вход до рассвета. С её метками, разложенными через узкий проход, у них есть шансы на успех.

Только если ещё один мимик не вышел на их след.

Ашия достала копья, встав на ноги, но Терн уже пробежал мимо неё, бросившись ко входу в пещеру, чтобы отыскать источник крика. Она пододвинулась ближе и приготовилась действовать, когда высунулся за пределы меток, чтобы посмотреть вверх.

Снаружи последовала вспышка света, а затем Терн охнул и запрыгнул внутрь, как раз в тот момент, когда ветряной демон снизился прямо перед входом в пещеру, широко махая своими крыльями, подстраиваясь под потоки воздуха.

Демона что-то освещало снизу, делая его видимым без света Эверама, и Ашия, в ужасе поняла, что он удерживает огненного демона в своих когтях, и жар существа освещал своего перевозчика.

Она подготовила своё копьё для броска, но остановилась. Если она выбросит его в воду, то шансов найти оружие вновь не будет.

Но тут демон улетел в ночь, отдаляясь от пещеры, совершенно не подозревая об их присутствии.

Ашия и Терн вернулись ко входу, увидев, как небо ожило десятками ветряных демонов, выскочивших из-за утеса с их огненным грузом в когтях, направляясь к воде.

– Что во имя бездны они собираются делать? – Прошептала Ашия.

– Сражаться? – Предположил Терн. – Огневики не ладят с остальными видами недрил. Возможно, они хотят сбросить их в озеро?

Ашия покачала головой.
– Ветряные не сбрасывают их, и огневики не дёргаются. Это какая-то хитрость.

– Для чего? – Ответ на вопрос Терна возник сам по себе, когда ветрыне демоны направились точно в сторону флота лакнтонцев.

Ашия нарисовала в воздухе охранный знак.
– Эверам защити нас.

Демоны ветра взмахнули крыльями, резко изменяя направление и используя импульс, чтобы свои заряды в паруса. Брезентовые паруса загорелись, когда демоны скатились по ниман на палубу, поливая огнём всё вокруг, и команду, и части корабля. Они бежали по палубе, оставляя за собой огненный след, а затем самоубийственно прыгали с кормы.

Но они не упали в воду. Ветряные демоны, кружащиеся над ними, пролетали, и вновь ловили их своими когтями, улетая обратно к утёсу, убедившись, что их роль в нападении завершена.

Когда всё закончилось. На каждом из судов бегали горящие члены экипажа, некоторые катались по палубе, безуспешно пытаясь погасить огонь, другие прыгали в озеро, прямо в лапы водных демонов.

Оставшиеся матросы отчаянно пытались сбить огонь, но огненный плевок был очень липким, цепляясь за всё, что попадётся у него на пути. Люди начали набирать воду в вёдра, но это только ухудшило ситуацию. Огонь демонов был настолько горячим, что немедленно превращалась в пар, который разбрасывал огонь по всюду.

Вскоре все суда были охвачены огнём, сверкая на многие километры вокруг, пока наконец жара и дым не ослабили метки на корпусах. Водные демоны, взбивая волны вокруг судов, утягивали их под воду, и огонь гас один за другим.

– Что это? – Лицо Терна горело, сияя.

Ашия протянулась, взяв его за руку и сжав. Она не знала, кого именно должно было утешить это движение его, или же её саму.

– Шарак Ка начался.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409467

Переводчики: ComradCat