Джардира одолевало одно сомнение за другим, когда он оставил пар’чина и его дживах в пещере. То, что женщина несет с собой в бездну ещё не рождённого ребёнка уж плохо, но вдобавок к этому она нестабильна. Непредсказуема. Импульсивна. И ей недостаёт рассудительности.

Но кем он стал, согласившись на этот план? Позволить самому Алагай Ка вести их в бездну? Дочь Харла была сильна. Бесстрашна. Готова принести в жертву свою жизнь и жизнь своего ребёнка за победу в Первой войне. В ней не текла красийская кровь, но суть Эведжана хранилась жила в её сердце. Ему стало стыдно, что он позволил себе сомневаться в ней.

Шанвах стояла на страже около клетки Алагай Ка, неподалёку от входа в пещеру. Её отец всё ещё был прикован цепью к скамье, а король-демон заперт за меченой сталью, но Шанвах сохраняла бдительность, держа наготове копьё и щит, и предупреждая потенциальные угрозы, как внутренние, так и внешние.

– Избавитель. – Она поклонилась, когда он подошёл ближе. – С дочерью Харла всё хорошо?

– Было глупо с её стороны рисковать своей жизнью, съедая мозг принца-демона, – сказал Джардир, – но она поправится, если на то будет воля Эверама.

– Это сработало …? – Спросила Шанвах. – Она завладела памятью демона?

Джардир покачал головой.
– Похоже, что нет. Мы продолжим следовать нашему первоначальному плану. Сейчас.

– Иневера. – Шанвах вложила своё копьё в ножны и легко вскочила на скамью, направляя повозку ко входу в пещеру. Она отвязала лошадей и избавилась от следов. Они не смогут тащит за собой в бездну клетку демона, и поэтому, пришло время освободить животных.

Джардир посмотрел на жеребцов, задаваясь вопросом, не сулит ли им эта свобода смерть. На их копытах были вырезаны метки, и солнце взойдёт через несколько часов. К тому же большинство демонов в округе мертво, убиты псионическим криком мозгового демона. У лошадей больше шансов пережить ближайшие несколько дней, чем у Джардира с его спутниками.

Он поднял копьё, рисую метку в воздухе над животными. Магия окутала лошадей, восстанавливая их силы в последний раз, даже если им придётся защищаться от когтей алагай. Магия исчезнет с рассветом, но оставшийся остаток ночи они будут в безопасности.

Жеребцы подняли головы, словно почувствовав опасность.
– Эверам следит за вами, благородные кони, – сказал Джардир. – Я нарекаю вас силой и стойкостью. Если выживу, чтобы потом поведать об этом путешествии, то ваши имена навечно будут жить в священном стихе.

Он нарисовал ещё одну метку, создавая небольшой взрыв и вспышку, которая заставила жеребцов скакать вниз по древней дороге.

Джардир подошёл к Шанджату, снимая цепь, которой он был прикован к скамье повозки. Шанджат никак не реагировал, безучастно уставившись вперёд. Джардир поднял своего шурина, перебрасывая через плечо, словно это был манекен для тренировки.

Сын Джефа и дочь Харла ждали вместе с Шанвах, когда он поставил Шанджата на колени перед дверью клетки.
Муж моей сестры, подумал Джардир. Тот, кто тренировался и сражался рядом со мной со времён Ханну Паш. А теперь я ставлю его на колени перед Алагай Ка.

Муж моей сестры, подумал Джардир. Тот, кто тренировался и сражался рядом со мной со времён Ханну Паш. А теперь я ставлю его на колени перед Алагай Ка.

Он взглянул на своего друга. Я клянусь светом Эверама и моей надеждой на Небеса, брат. Когда настанет время, Алагай Ка заплатит за то, что он сделал с тобой.

С этими мыслями Джардир открыл дверь клетки и потянул на себя. Демон лежал в центре, уставившись на него огромными, нечеловеческими глазами. Он шагнул внутрь и освободил его, а затем схватив демона за горло, он потянул его, шипящего, за собой. Джардир бесцеремонно выбросил его наружу прямо перед Шанджатом.

Он мог позволить этой твари жить ради блага Ала, но не был обязан обращаться с ним достойно.

На этот раз Алагай Ка не стал ничего говорить, немедленно взяв Шанджата под свой контроль. Воин открыл свои одежды, закрепляя демона под тканью на его спине.

Они оба, демон и его кукла, уставились на тело убитого мозговика, и его череп, вскрытый и истерзанный словно дыня. Тогда они посмотрели на Ренну.

– Хорошая ночь, – сказала дочь Харла, слизывая ихор со своих пальцев.

Шанджат, казалось, расслабился, улыбнувшись. – Твой детёныш будет силён, если ему повезёт выжить. Он будет больше похож на мой вид, чем на слабаков из его родни.

Аура Ренны вспыхнула так сильно, что Джардиру пришлось прищуриться, чтобы посмотреть на неё. Она достала свой нож, шагнув в сторону демона. Шанджат отступил, но они окружили демона, и ему некуда было бежать, когда Ренна сбила его с ног, и упёрлась кончиком своего ножа в его горло.

Шанджат посмотрел на неё.
– Сделай это. Убейте меня, если посмеешь. Если бы ваша уловка сработала и твой примитивный мозг, был бы в состоянии постигнуть всю необъятность моего ума, то я бы не был вам нужен, и Наследник убил бы меня, когда я лежал беспомощный в клетке.

Губы Шанджата плавно перетекли в улыбку.
– Но ты этого не сделаешь, не так ли, Охотница? Убить меня, значит обречь ваш собственный вид.

– Возможно, – сказала Ренна. – Но упомяни моего малыша ещё раз, и ты тут же умрёшь.

Она была серьёзна говоря каждое слово. Джардир видел это в её ауре. Он боялся, что она потеряет контроль и обречёт весь их план, но всё же Алагай Ка следовало научить бояться их. Если король-демон будет чувствовать себя в безопасности, он то им станет всё сложнее и сложнее управлять.

Если конечно они контролировали его сейчас.

– Твоя жизнь имеет вес, лишь пока ты полезен для нас, принц Лжи, – сказал Джардир. – В Эведжахе сказано, что армия Каджи шла трижды по семь дней, пока не достигли бездны. Это так?

– Пока не достигли бездны? – Смех демона доносился из горла Шанджата. – Бездна Най, это лишь фантазия, созданная, чтобы мотивировать трутней. Такого места не существует.

Джардир ощетинился при виде этой самодовольной улыбки, и ему пришлось взять себя в руки, чтобы не сорваться и не убить эту мерзкую тварь раз и навсегда. Это стравливал их, нашёптывал истину, которая звучала, как ложь, и ложь, что звучала, как истина. Даже не заглядывая к ним в голову, демон обладал поразительной способностью играть на их эмоцияъ. Это стремится сбить их с толку, заставить снизить свою бдительность. Они должны быть выше всего этого.

– Сколько времени займёт путь к твоему улью? – Спросил пар’чин.

– Одно вращение, возможно, – сказал Шэанджат, подминув Джардиру. – Мы зайдём дальше, чем Каври и его псы.

Шанджат с надеждой посмотрел на него, но Джардир только улыбнулся.

И вот, что сделал Каджи

Спустил своих военных псов

Что гнали зло на копья шарумов

Словно лису перед охотником.

– Ты думал, что это оскорбит меня, демон? – Спросил Джардир. – Оскорбляя моих людей? Псы Каджи загнали ваш род обратно под землю, словно скот.

– Он боится, даже если не показывает этого, – сказала Ренна. – Не каждый день кто-то убивает твоего сына.

Шанджат снова засмеялся.
– Вообще я даже рад, что вы избавили меня от моего самого сильного соперника. Я благодарю вас за это.

– Он один из тех, что явились в Анох Сан? – Спросил пар’чин.

Шанджат покачал головой, так же, как делал при жизни. Это нервировало.
– Нет. Он был одним из двух, кто остался при Мозговом Дворе, достаточно влиятелен, чтобы отказаться от моего призыва.

– То есть девять, включая тебя, – сказал Джардир.

– Мы убили троих в Анох Сан, – отметила Шанвах.

– И захватили Алагай Ка, – сказал Джардир.

– Этот пятый. – Ренна пнул труп принца-демона. – Плюс четверых мы убили прошлым летом.

– У вас было больше дюжины мозговиков, прежде чем все это началось, – произнёс Пар’чин. – Сколько вас осталось? Четверо?

– Четверо достаточно зрелых, чтобы пережить спаривание, не будучи съеденным заживо, когда всё закончится. – Улыбка Шанджата ещё больше растянулась. – Наряду с юными принцами, этого будет достаточно, чтобы превратить ваши Свободные Города в руины. Они рассеются повсюду, нанося удар там, где ваши люди будут ждать меньше всего, строить новые ульи и с помощью трутней, будут спускать ваш народ под землю, словно скот, чтобы накормить своих новорождённых королев.

– Тогда, почему самый сильный из них был здесь, далеко от любого человеческого города? – Спросил Джардир.

Шанджат посмотрел на него, как на дурака. Джардир видел этот взгляд на лице своего брата множество раз, но никогда в отношении себя.
– Здесь сосредоточена сила. Мой доверенный разрешил бы своим младшим братьям сражаться на ваших территориях, а затем забрал бы все их трофеи, когда их силы ослабнут.

– Откуда ты это знаешь? – Спросила Ренна.

– Потому что я делал так же много раз, за прошедшие тысячелетия, – сказал Шанджат.

– Другой мозговик может попытаться захватить проход? – Спросил пар’чин.

– Когда они поймут, что он не охраняется, разумеется, – сказал Шанджат, – но вряд ли они в ближайшее время вторгнутся на территорию своего старшего брата.

– Когда они нападут? – Спросил Джардир.

Шанджат откинул голову назад, зайдясь хохотом.
– Если мой сынок был здесь, то они уже напали! Красия. Теса. – Он повернулся, чтобы посмотреть на Ренну. – Возможно, даже на твой Тиббетс Брукс. Он изолирован от остального мира, и в нём множество пустых умов, которыми можно пировать.

Ренна обнажил ее зубы, но она держала язык и свою землю.

Пар’чин вздрогнул.
– Всё ещё темно. Я мог слетать туда …

– И что дальше, Пар’чин? – спросил Джардир. – Предупредишь их о нападении, которое уже началось? Бросишь нашу миссию, чтобы сразиться с меньшими князьками?

– Не знаю, – ответил пар’чин. – Но может есть что-то, что я мог бы для них сделать.

– Ты уже сделал всё, что мог, ты предупредил их, – вмешалась Ренна. – Разве не это ты всегда проповедуешь? Спасайте сами себя?

Пар’чин вздохнул.
– Я не могу остаться в стороне, когда проблемы стучатся в двери.

– В любом случае, было бы неблагоразумно входить в промежуточное пространство здесь, – сказал Шанджат. – Даже я опасаюсь рассеиваться около такого течения.

– Я могу потерять себя, – догадался пар’чин.

– Оттуда возврата нет, – подтвердил Шанджат. – Даже для моего вида.

Пар’чин взглянул на него.
– Почему ты внезапно стал таким болтливым? Почему ты вообще рассказал нам об этом нападении?

Шанджат сделал глубокий, дразнящий вздох через ноздри.
– Ради этого изысканного аромата отчаяния, что запечатлелся в тебе. – Рука пар’чина, сжалась в кулак, но Шанджат не закончил. – И дать тебе надежду.

– Надежду? – Спросил Джардир. – Что твари Най знают о надежде?

– Мы знаем, как вы, обезьяны, ей дорожите, – сказал Шанджат. – Как вы цепляетесь за неё. Убиваете ради неё. Как это разрывает вас, когда её забирают.

– Значит таков твой план? – Спросил Джардир. – Дать нам надежду, словно свеситть спасительную веревку, а затем оборвать её?

– Конечно, – подтвердил Шанджат.

– Какую надежду ты можешь нам дать, – спросил Джардир, – теперь, когда ты раскрыл свою план? Теперь, когда ты сказал нам, что война добралась до нашего дома?

– Надежда, которая исходит из понимания устройства Мозгового Двора, он пустует, пока они ведут войну в ваших домах, – сказал Шанджат.

Джардир напрягся. Если его слова правда, то это значит, что у их миссии есть все шансы на успех. Если их люди смогут сдержать алагай один оборот луны, самое большее два, то у них мог появиться шанс уничтожить улье, раз и навсегда.

Но демон пообещал, что лишит их надежды. Было ли это ложью или же Алагай Ка что-то им недоговаривает?

Скорее всего и то, и другое.

– Время разгадывать загадки прошло. – Джардир подошёл к повозке, доставая свою сумку из отсека хранения. Шанвах уже несла подобную. – Если нам суждено пройти по тропе бездны, давайте уже встанем на неё.

***

Джардир замыкал шествие, глядя в спину Алагай Ка. Даже несмотря на то, что его руки были прикованы цепями к его талии, Шанджат шёл вниз по склону тоннеля со знакомым проворством. Это служило напоминанием, что демон имеет в запасе нечто большее, чем просто обычный контроль тела его шурина. Он владел всеми навыками и знаниями, которые были у мужчины при жизни.

Шанджат был очень опасным человеком.

Ренна и Шанвах шли по обе стороны от демона, наблюдая за ним периферийным зрением. Пар’чин шёл впереди вне поля зрения, разведывая путь.

Джардир потерял счет времени в мрачных тоннелях без толики света. Они шли без остановок на отдых, но с поддерживающей их магией, они могли продолжать путешествие днями.

Путь в бездну выглядел не так, как он ожидал. Здесь всё равно была жизнь, даже так далеко от солнца. Пока что они не сталкивались с демонами, но влажная почва под ногами изобиловала насекомыми и другими существами, слишком маленькими, чтобы можно было увидеть их невооружённым глазом, но ярко светящиеся в свете короны. Мимо текли подземные ручьи, полные рыбы, а на стенах рос мож и лишайник. Так же там были Ящерицы. Саламандры. Лягушки.

Иногда попадались отпечатки чего-то большого. Скорее всего не демона, но всё же что-то незнакомое для него.

Тоннель закончился у основания склона, переходя в уступ, перед которым открывалась пропасть настолько обширная, что они не могли разглядеть другую сторону. Пар’чин ждал ждал его около края, прислонившись к изъеденной каменной арке, выполненной в красийском стиле.

– Мост разрушился.

– Мы должны будем спуститься на дно пещеры и там перейти на противоположную сторону, – сказал Шанджат. – Для этого трутню нужны будут все его конечности.

Джардир бдительно следил за пленником, когда он шагнул, чтобы встать около пар’чина. Вместе они смотрели в пропасть. Сила короны позволила Джардиру увидеть полуразрушенные опоры моста.

– Я мог полететь через неё, – сказал Джардир.

– Возможно, но Рен и я нет, – отметил пар’чин. – Демон прав. Зов Недр становится сильнее, чем глубже мы спускаемся. Мы должны оставаться материальными столько, сколько можем. – Он искоса посмотрел на очертания опоры моста вдали. – Слишком далеко, чтобы можно было допрыгнуть, даже с усилением.

– Я мог бы переправить нас, – сказал Джардир.

– Демона, тоже? – Спросил пар’чин. – Собираешься остаться с ним наедине, подальше от подкрепления?

– Стало быть, начнём спуск, – сказал Джардир.

Ренна подошла к ним, пока они смотрели за край, на дно пещеры, едва видимое в дымке магии.
– Нам нужно поесть и отдохнуть, если мы собираемся освободить Шанджату руки, чтобы он мог карабкаться по скале. – Она сплюнула за край, наблюдая за тем, как плевок бесшумно исчезает в тумаане. – Мы должны быть готовы, если нам придётся драться с ним.

Джардир снова посмотрел на Шанджата. Его самый яростный лейтенант. Человек, мастерство которого в Лабиринте было настолько велико, что Джардир сам выдал за него собственную сестру. Сколько раз он видел, как Шанджат убивал одними лишь голыми руками?

– Мудрые слова, – сказал он. – Моё сердце воина не хочет ничего, кроме как продолжить путь, но мы не должны пренебрегать голодом и усталостью, только из-за того, что Алагай Ка ослаб. В этом мире без света, слишком легко забыть о ходе времени.

– Пока ещё не создали более надёжных часов, чем мой желудок. – Ренна погладила живот, который рос с каждым днём.

Они собрались в нише устья тоннеля. Пар’чин и его дживах, подошли к Шанджату.

– Встань на колени, – скомандовал пар’чин. Окружающая магия помчалась к нему, и пространство вокруг потемнело, даже когда его аура побелела от силы.

Ренна сжимала в руке нож, и она, также, светилась от магии. Демон не был идиотом, и он поставил Шанджата на колени и позволил присоединить наручники на его лодыжках обратно к поясу.

Шанвах начала наполнять почвой большие бронзовые чаши. Она сгладила поверхность лезвием, подготавливая их для Джардира.

Как землепашцы, Джардир мог притянуть к себе окружающую магию с помощью короны, приводя метки в действие, как учила его Иневера. Почва растаяла, скрутилась в водовороте магии, а затем вновь замерла. Теперь в одной миске была пресная вода, а в другой дымящийся паром кускус.

Шанвах встала на колени, положив руки на пол, и уткнувшись между ними лбом, с молитвой, благодаря Эверама за его бесконечную щедрость, и возобновляя свою клятву сражаться во имя его.

Когда всё было кончено, Джардир достал крошечную фарфоровую чашку для кузи, инкрустированную золотом и пару палочек для еды. С почтением и лёгкостью, он заполнил крошечную чашку водой и протянул ей.
– Поднимитесь племянница, и позволь благословенной воде Эверама освежить тебя.

Шанвах, села словно змея, извилистым движением, не лишённым изящества. Она склонила голову и убрала свою вуаль, поскольку в том, что её увидит дядя не было позора.
– Спасибо, Избавитель, за честь, что Эверам дарует мне через тебя.

Она сделала лишь маленький глоток из крошечной чашки, но её глаза заблестели, а аура освежилась.

Она взяла кусочек кускуса тонкими палочками.
– Ешь и позвольте благословенной пище Эверама заполнить твой желудок.

Шанвах снова наклонилась.
– Спасибо, Избавитель, за честь, что Эверам дарует мне через тебя.
Она взяла небольшой укус, но её тело тут же наполнилось силой, и насытилось.

– Постой на страже, чтобы землепашцы тоже могли поесть, – сказал Джардир.

Шанвах коснулась пола лбом.
– Как пожелаете, Избавитель. – Она подняла своё копьё и щит, встав в позу, чтобы держать пленник в поле зрения.

Ренна немедленно подплыла к ним.
– Ночь, как вкусно пахнет.

– Это благословенная пища, – сказал Джардир. – Один глоток воды Эверама утолит вашу жажду. Один кусочек пищи Эверама заполнит ваш желудок.

– Сейчас посмотрим, – сказала Ренна. Джардир двинулся, чтобы подать ей крошечную чашку, но женщина не обратила на него внимания. Она немедленно достала пыльную чашку из своей сумки, хорошенько зачерпнув ей священной воды. Джардир раскрыл от удивления рот, когда она одним движение осушила всю чашку, вытирая остатки воды с губ обратной стороной её грязной руки.

Её глаза расширились.
– О, сладостные лучи солнца. – Она отбросила чашку назад, ища любую каплю, что она могла пропустить, а затем перевела взгляд на пар’чина. – Арлен Тюк, ты обязательно должен попробовать эту воду! – Она заполнила вторую чашку, высушив её так же, как первую, прежде чем взяться за кускус.

Джардир поднял палочки и резко кашлянул, но Ренна снова пропустила этот жест мимо ушей, вытаскивая из сумки миску и ложку. Она небрежно зачерпнула кускуса, роняя некоторые куски наземь, пока она замолняла свою миску таким количеством благословенной пищи, что хватило бы, чтобы накормить большую группу шарумов.

Грубость женщины не знала границ, но она была избранницей Эверама и гостем за его столом, и поэтому, он проглотил это оскорбление и ничего не сказал.

– Спасибо. – Ренна отошла к противоположной стене и села прислонившись к ней спиной, сгребая еду в рот.

Джардир понял, что всё ещё смотрит на неё и заставил себя отвести взгляд, как раз, когда к нему подошёл пар’чин.

– Я сожалею об этом. – Пар’чин встал на колени и поклонился. – Рен не …

– Не стоит оправдываться, пар’чин, – сказал Джардир. – Мы делили пищу многие месяцы. Она знает, что вежливо молиться за еду.

– Привычка – вторая натура, – сказал пар’чин. – И она не очень любит возносить хвалу Эвераму.

– Она может заменить его имя Создателем, – сказал Джардир. – Для Всевышнего это не имеет никакого значения.

– Обязательно скажу ей. – Пар’чин поглядел на свою невесту. – Но не сейчас. Не слишком умно вставать между беременной женщиной и её едой.

– Твоими устами говорит сам Эверам, – согласился Джардир. Он начал читать молитву и пар’чин присоединился к нему, как они делали много раз после ночи в Лабиринте.

Джардир зачерпнул небольшую чашку воды.
– Ты молишься.

– Что? – Растерялся пар’чин.

– Ты сам сказал, небеса, это ложь, – напомнил Джардир. – Эверам, это ложь. Так почему же ты молишься со мной?

– Моя мать назвала бы это хорошими манерами, – объяснил пар’чин. – Мудрый старик однажды сказал мне, что наши культуры были естественным оскорблением друг друга. То, что нам приходится сопротивляться желанию прощать и обижать.

…
– Точка зрения. – Пар’чин покачал головой. – Я начинаю думать, что нет никакого значения, есть Эверам в небе или же только в нашем воображении. Это голос, который говорит нам, что правильно, и это то, что есть у большинства людей.

Эти слова были богохульством, но Джардир видел такую искренность в ауре пар’чина, что не мог не улыбнуться. Его друго по-своему проявлял уважение. Когда они благодарили за воду и пищу, пар’чин следовал ритуалу с опытной точностью.

Как и Шанвах, он был удовлетворён одним глотком воды, и кусочком кускуса, но Ренна опустошила свою миску и с жадностью следила за остатками.

– Этот трутеню так же нужны средства для существования, если вы хотите, чтобы он пережил путешествие, – сказал Шанджат. – Как и мне.

Рот Джардира скривился с отвращением, но, когда Шанвах посмотрела на него, он кивнул. Она достала из своей сумки небольшой поднос с чашкой и миской. Джардир вылил в чашку два глотка священной воды и положил в миску два кусочка кускуса.

Шанвах шагнула, чтобы встать на колени перед её отцом. Она с грациозностью поставила поднос на землю, доставая на свет свои собственные палочки.

– Теперь ты стала той дочерью, которую я всегда хотел, – сказал Шанджат. – Тихая. Послушная. Тебе никогда бы не удалось удачно выйти замуж, имея такую лошадиную морду, как у твоей матери, но ты всё равно еще могла бы быть дочерью, которой можно гордиться.

– Мой отец гордился мной, – сказал Шанвах. – Гордится мной. Ничто из того, что ты говоришь, используя его, как оболочку, не изменит этого.

– Вспышка гордости в конце не перечеркнёт жизни полной разочарования, – сказал Шанджат. – Разум твоего отца насквозь провонял позором. Твоя мать возможно была его Дживах Ка, но он любил своих меньгих жён больше, чем её.

Шанвах выглядела спокойной, но её кулак сжал палочки для еды, как будто сопротивляясь желанию воткнуть их в глаз демону.

Тем не менее, она сохранила свой центр, убирая эмоции на задний план, пока её аура полностью не успокоилась. В следующий раз, когда демон открыл рот Шанджата, палочки метнулись, наполняяя его кускусом. Он рефлексивно сглотнул.

Шанвах протянула руку и взялась за затылок отца, оттягивая его и управляя мышцами, открывая его рот, чтобы заставить его сделать глоток благословенной воды.

Покончив с этим, Шанвах вернулась с подносом.

– Я тоже должен есть, – сказал Шанджат.

– Ты, демон, не достоин благословенной пищи и воды, – сказала Шанвах.

– Я поддерживал себя остаточными фрагментами уже несколько месяцев, – сказал Шанджат. – Но даже у меня есть предел. Если вы не будете меня кормить, я не стану вести вас дальше.

Шанвах мгновенно встала на ноги, резким толчком выбросив копьё. Шанджат и демон вздрогнули, но не они были её целью. На острие копья была насажена одна из слепых саламандр, которые бегали по стенам, в поисках насекомых. Они могли перемещаться очень быстро, когда они обнаруживали угрозу, но не так быстро, как копьё шарум’тинг.

Она сняла с копья добычу, разрывая всё ещё корчащееся животное пополам голыми руками. Затем она ударила Шанджата, отталкивая его в сторону, и сбрасывая демона со спины. Когда его коническая голова ударилась о пол тоннеля, она сунула половину саламандры в рот Алагай Ка.

– Ешь, – прорычала она. – Или я буду петь, пока ты этого не сделаешь.

***

Супруг клацал челюстью, пока они спускались по скале, пытаясь избавиться от горького вкуса низшего существа. Плоть и кровь поддерживали его, но жалкие умишки саламандр заставляли его переживать каждый момент их бессмысленного существования. Он возможно мог вызвать рвоту, но несмотря на восхитительное удовольствие мучить певицу, но он не хотел вновь услышать её песню.

Они освободили трутню руки, чтобы он мог самостоятельно карабкаться, и это стало первым шагом к усыплению их бдительности. А почему нет? Консорт говорил то, что они хотели услышать, но он держал тело трутня покорным. Податливым.

Час побега приближался, но это ещё не наступил. Они всё ещё слишком мало углубились, всё ещё слишком близки к поверхности. Здесь было очень холодно. Тускло. Люди впечатлались окружающей магии, что они встречали на пути, но всё это бледнело по сравнению с тем, что ждало их дальше. Даже самые слабые трутни не уходили так далеко от тепла ядра без причины.

Но вскоре тоннели разделялись на соты, вырытые трутнями более миллиона лет назад. Люди быстро заблудились бы без Консорта, и вряд ли бы смогли найти путь к Мозговому Двору, как и путь к поверхности. Ему нравилось думать о том, как они будут бесконечно блуждать по недрам мира, пока он не сведёт их с ума. Какой же он тогда закатит пир с их мозгами! Смесь гордыни, перешедшей в отчаяние и безумие, создавало такой аромат, как ничто другое.

Но пока что они внимательно наблюдали за ним. Охотница и Певица шли по обе стороны от него, когда последовали за Разведчиком, прокладывающим себе путь вниз.

Наследник взлетел с края обрыва, держа копьё в руке, и наблюдая за тем, как спускается Консорт. Это было достаточно забавно, осторожность, с которой они его охраняли. Вскоре её не станет. У людей никогда не хватало терпения на подобные вещи.

Трутень не нуждался в дополнительном контроле, карабкаясь вниз. Консорт дал команду, и позволил навыкам трутня справляться с задачей, пока он сосредоточившись, направил свою энергию внутрь, собирая плоть саламандры и делая её своей собственной, выращивая ещё один тонкий слой кожи, чтобы выдавить чернила ещё ближе к поверхности.

Скоро.

***

Джардир первым приземлился на землю, наблюдая за спуском остальных. Ренна, Шанвах и пар’чин держались подальше от Шанджата, но казалось, что у демона нет иных намерений, кроме как безопасно добраться до дна.

Это было ясно даже относительно такого существа, как Алагай Ка. Три человеческих скелета у основания обрыва, кости, собранные и очищенные, чтобы Эверам мог понять, кто есть, кто. Люди, которых Алагай Ка отправил в бездну, были вынуждены идти этим же путём, и не всем удалось с этим справиться. Один принадлежал женщине, её череп проломился из-за падения. Другой раньше был мужчиной, но слишком маленьким даже по меркам землепашцев, возможно он только ещё рос. Когда он сорвался со скалы, то сломал лишь несколько костей, но сломанная шея сделала своё дело. Скоре всего они не долго мучились, и им повезло не добраться до бездны. Джардир надеялся, что их душам удалось избежать тьмы и найти одинокий путь.

Третьим был ребёнок.

Хуже того, этот скелет был цел, за исключением одного разлома в ноге. На нём налипли ошмётки почвы, и он находился в отдалении от других, казалось, что она проползла некоторое расстояние, следуя воле принца-демона, пока тело не отказалось повиноваться. Джардир прикоснулся ладонью к черепу, с намерением благословить её, но магия отпечатала боль в костях, тихий крик, который ошеломил его. Он отдёрнул руку, словно обжёгся.

Боль шла не от тела, или потери свободы, это был психологический плач из-за неспособности следовать приказам демона. Остальные, соседи и родственники, не раздумывая оставили её позади, следуя подобному приказу.

Осознав, что он отвлёкся, Джардир резко бросил взгляд на своих спутников, но с ними всё было в порядке. Ренна оттолкнулась от скалы, пролетев последние сорок футов так легко, словно перешагнула ступеньку.

Она, также, заметила кости.
– Думаешь, нам стоит похоронить их?

– Их души встали на одинокий путь, оставив боль позади. – Возможно раньше это были лишь успокаивающие слова, но теперь Джардир видел насколько они правдивы. – Мы окажем им большую честь, продолжив нашу священную миссию.

Дочь Харла проворчала нечто нечленораздельное, но она не стала возражать, внимательно наблюдая, как Шанвах и её отец закончат спуск. Пар’чин тоже опустился, дрейфуя на потоке магии так же мягко, словно падающий лист.

Семь столбов, как столпы Небес стояли у них по пути, пока они шли к противоположному краю обрыва, но они были разрушены и крошились, разрушенный камень, всё вокруг было завалено камнями, покрытых влажной плёнкой от капель сверху. Повсюду росли сталагмиты, одни больше, другие меньше.

В дальнем конце их ждало ещё больше костей, и им снова пришлось освободить руки Шанджату, чтобы он мог подняться по обрыву, и вернуться на тропу.

Наверху они остановились ради ещё одной трапезы, и в этот раз, когда Ренну пригласили отведать благословенной воды и кускуса, она опустила глаза. Гордая, как скала, Ренна не извинялась за своё поведение, но она приложила усилие, хоть и неуклюжее, чтобы присоединиться к Джардиру в молитве.

Снова, она съела больше, чем он будет верить возможный, и ему казалось, что даже в то короткое время кривая ее живота стала более видной.

Тоннель бесконечно тянулся вниз, и воздух становился настолько горячим и влажным, что в нём тяжело было долго находиться. Они нарисовали в воздухе метки, чтобы обеспечить хоть немного комфорта, но все они были грязными, и даже тонкое шёлковое одеяние Джардира пропиталось его потом. Он впитывал магию в вышитые на одежде метки, сжигая грязь и влагу, но она вскоре возвращалась.

Тоннель снова расширился, но в этот раз перед ними раскинулась обширная пещера с огромным озером. Воздух вокруг загустел от влажности, а с потолка свисали великие сталактиты.

Не менее захватывающей, однако, была земля, ведущая к воде, и покрытая грибковой растительностью, ярко пылающей жизнью.

– Нам нужно будет расчистить путь, – сказал Шанджат.

Джардир посмотрел на него.
– Зачем? – На площадке перед ними росли толстые грибы, некоторые из которых достигали в росте его локтей, но казалось, что их можно просто отодвинуть. Большинство же можно было просто растоптать ногами.

– Ударь по области ветром, – предложил Шанджат.

Джардир с осторожностью следил за ним, затем пожал плечами и быстро притянул магию, послав волну ветра в сторону воды.

В этот же момент, пространство перед ними взорвалось бесчисленным количеством спор, заполняя воздух тёмным облаком ядовитого дыма. Джардир нарисовал ещё одну метку, создавая более слабый ветер, чтобы помешать облаку распространиться в их сторону.

– Что во имя ночи это было? – Спросила Ренна.

– Именно так колония добывает себе пропитание, – сказал Шанджат. – Споры испускают паралитик, который наносит вред и заражает любое существо, достаточно глупое, чтобы нарушить их покой.

– Заражает? – Рука Ренны, неуловимым движением коснулась её округлого живота, но аура была красноречивее всяких слов. В ней Джардир увидел образ, как она прижимает к себе ребёнка, бросаясь в омут пламени.

Прежде, чем Шанджат успел ответить, неподалеку что-то двинулось, и демон, доселе невидимый, рванулся к ним, выпустив когти.

Тварь не была похожа ни на что, что Джардиру доводилось видеть. Его аура была серой, идеально сочетаясь с колонией вокруг себя. Грибковые стебли росли между его чешуйками, снедая его изнутри, но в то же время обеспечивая скорость и ловкость.

Тем не менее, это был лишь демон-трутень. Джардир сконцентрировался, создавая безопасную зону с помощью короны, чтобы помешать ему приблизиться.

Тварь на мгновение замедлилась, будто с размаху влетела в воду, но потом прорвалась через барьер и начала набирать скорость.

Джардир удивленно моргнул и вскинул копьё, но Шанвах была быстрее, метнув кусочек меченого стекла, чтобы перехватить демона. Заострённые осколки впились в туловище твари, но, если они как-то на него и подействовали, не он не выдал никаких признаков, продолжая мчаться вперёд.

Джардир нарисовал ударную метку, отмахнувшись от демона, как от назойливой мухи. Он всё ещё находился в воздухе, когда пар’чин ударил по нему сильной огненной меткой. Алагай поглотил огненный взрыв, так сильный, что Джардир почувствовал, как у него печет лицо. Его горящая туша упала обратно в колонию, вызывая новое облако спор, которое превратило пламя в большой огненный шар.

Грибы и грибковые находящиеся поблизости, загорелись, но земля и воздух вокруг, оставались влажными, и пламя не не могло распространиться или проникнуть в почву, как они того хотели.

– Будут и другие, – отметил Шанджат. – Споры могут заражать разум трутней, превращая их в своих защитников, прежде чем их тела исчерпают лимит использования.

– Он пересёк мой барьер, – сказал Джардир. – Похоже, что эта тварь больше гриб, чем алагай.

– Как твои пленники прошли через них? – Спросил пар’чин.

– Мимик, который сопровождал их, стал огненным трутнем и прожёг дорогу, но не без потерь. – Шанджат оскалил зубы. – Некоторые особи вашего вида всё ещё могут служить колонии, если пока не разложились до конца.

– А озеро? – Спросила Ренна. – Как они перебрались через него?

– Переплыли, разумеется. – Шанджат открыто улыбнулся.

– Я не доверяю тебе, – сказала Ренна. – Один Создатель знает, что может быть в этой воде. Демон ведёт нас в ловушку.

Шанджат пожал плечами.
– Только так, другой дороги нет.

– Я доверяю демону не больше тебя, дочь Харла, – сказал Джардир, – но мы не можем остаться здесь, и не можем вернуться.

– Создатель, ради человечества ты можешь перестать называть меня этим именем?! – Сорвалась Ренна. – Харл Таннер, возможно, был не самым худшим человеком из всех живущих, но он был худшим я когда-либо встречала. Я сама убила его, и уже сыта по горло его именем, что ты ставишь превыше моего.

Джардир открыл рот, а затем закрыл, растерянно. Её аура преобразилась, став дикой, и он вспомнил, как менялось настроение его жён, когда они вынашивали ребёнка.

Но потом до него дошёл смысл её слов.
– Ты признаёшь, что убила своего собственного отца?
Это было … чудовищно. Он поглядел на пар’чина, который встретил его взгляд, пока Шанвах внимательно наблюдала за своим отцом и демоном.
– Ты знал об этом?

Пар’чин кивнул.
– Он был сыном Недр, и заслужил эту участь.

Эти слова утешили его. Он хорошо знал, как его друг ценил человеческую жизнь. Но несмотря на это, этого было недостаточно, чтобы оправдать подобное преступление. Джардир посмотрел на Ренну и всмотрелся в её ауру, выискивая в ней правду.

– Хочешь узнать насколько всё плохо? – Раздражительно спросила Ренна. Пар’чин обучил их всех скрывать свою внутреннюю ауру, чтобы скрыть большинство личных мыслей и чувств, но на мгновение она ослабила свою бдительность, и там, Джардир увидел такой ужас, что не мог когда-либо себе вообразить.

Джардир поднял руки в примирении.
– Мир тебе, Ренна ам’Тюк. Твоя честь остаётся безграничной в моих глазах. Несомненно, сам Эверам вёл твою руку.

– Эверам должно быть спал, так долго ожидая нужного часа, чтобы сделать то, что нужно.

– Мир тебе, сестра, – сказала Шанвах, не отводя взгляд от пленника.

– Даже я не могу говорить, что знаю план Эверама, – сказал Джардир. – Только дама’тинг могут это делать, и даже они могут лишь увидеть отблеск некоторой ввероятности.

Шанджат посмеялся над этим, но ничего не сказал, когда аура Джардира ярко загорелась. Джардир оглянулся назад на Ренна и поклонился.
– Если мои слова оскорбили тебя, я приношу извинения. Я знал многих воинов идущих на шарак, неся на плечах тяжесть отцовского позора. Шанвах и я больше не произнесём его имя вновь.

Ренна что-то проворчала, но её аура всё ещё пылала.

– Тем не менее, это изменяет ситуацию, в которой мы оказались, – сказал Джардир.

– Я не стану плавать в этом. – Ренна кивнула в сторону озера.

– Нам и не придётся, – отметил пар’чин. – Можно создать мост.

Джардир посмотрел на него.
– Как по-твоему мы это сделаем, пар’чин?

– Так же, как мы прошли через грибы. – Он шанул, чтобы выйти вперёд. – Построим.

Шанвах трижды обернула вуалью свой рот и нос, достав второй шёлковый платок и протягивая его Ренне.

– У меня уже есть. – Ренна достала нетронутый платок из белого шелка из мешочка на её талии, оборачивая вокруг носа и рта, как сделала Шанвах. – Свадебный подарок от Аманвах.

– Эверам видит все возможные пути и ведёт нас, как может.
Джардир поднял свою собственную ночную вуаль, и пар’чин взял платок Шанвах, закрывая собственное лицо.

Шанвах так же натянула белую вуаль и на лицо её отца. Он взглянул на неё.
– У трутня может быть эта скудная защита, но мне …

– Лучше бы держать рот на замке и не отставать от нас, – закончил пар’чин за него.

Джардир шёл сзади, Шанвах и Ренна по обе стороны от Шанджата образуя ромбовую формацию, пар’чин перед ними начал начал рисовать в воздухе морозную метку, замораживая, как споры, так и стебли грибов. Влажный воздух только усиливал эффект, формируя на всём вокруг них толстую корку льда.

Поняв его затею, Джардир и Ренна начали делать то же самое, заманивая смертельные споры в ловушку. Пока они шли к кромке воды, под их ногами хрустел иней.

А затем их атаковали, твари ринулись с шляпок грибов со всех сторон. Среди них были демоны, ночные волки, пара крепких, мускулистых ящериц, размером с глинянного демона, и даже человек, с мёртвым взглядом, бледной кожей и тёмными венами, а так же грибами, растущими из его ушей. Их ауры были сильны, но пусты, отлично гармонируя с окружающей их колонией. В их действиях не было никаких мыслей, никаких чувств.

Шанвах дёрнула цепь, чтобы поставить Шанджата на колени, быстро перехватывая с плеча щит, чтобы закрыть их обоих. Демон не стал сопротивлялся защите, которую она предоставила, когда достала своё стеклянное копьё.

– Не режьте их! – Предупредил пар’чин, но у него не было причин для беспокойства. Дочь Шанджата не была дурой. Она удерживала свой щит, отбрасывая противника назад, толчками, и ломая конечности, сокрушительными ударами копья, чтобы остановить преследование.

Остальные использовали морозную магию, замораживая существ и не давая им выпустить смертоносные споры.

Когда первая волна была отброшена или же заморожена на месте, Шанвах снова подняла цепь, направившись к воде. Пока они шли им приходилось ещё несколько раз останавливаться, чтобы отбить нападение, но теперь они были готовы, и безмозглые противники не были большой проблемой для подготовленных воинов. Даже алагай были слабы, их канатовидные мышцы сгнили из-за грибка, сжирающего их изнутри. Вода приближалась …

– Осторожно, сверху! – Закричал Шанджат, и Шанвах подняла свой щит, как раз вовремя, чтобы заблокировать большой кусок слизи, скатившийся со сталактита над головой. Инстинктивно она в первую очереь защитила своего отца, и её стеклянный щит, отвёл от него эту атаку, но брызги попали ей на руку и спину, задымившись и зашипев, прожигая шёлк и просачиваясь между пластинами её брони.

Она не кричала и не останавливала движение, ее слава, безграничная перед лицом того, что несомненно приносило ей большие муки. Вместо этого они ускорили темп к кромке воды, где грибковая колония обмельчала и наконец совсем закончилась, сменившись скалой, покрытой большим количеством едкой слизи.

Эту, пар’чин сжёг, а его дживах заморозила остатки, прочищая путь к воде.

Шанвах слабела. Джардир видел это в её ауре, в слизи, прожигающей кожу, съедая её заживо. Она притягивала магию, подпитываясь и размножаясь с невероятной скоростью. Если не обработать раны, то она умрет в мгновение ока, растворившись до лужицы всего за час.

– Защищайте нас, пока я разберусь с этим! – Крикнул Джардир, снимая с неё шёлковые одежды. Она была его племянницей, и не было никакого позора в том, чтобы он увидел её голой, но в любом случае у Шанвах не было сил, чтобы сопротивляться. Плоть на её руке и спине пузырилая и таяла. Ренна нарисовала огненную метку, сжигая испорченные одеяния Шанвах, и убивая паразита.

– Ты должна принять боль, – сказал Джардир ей. – Эверам смотрит на тебя.

– Боль … – выдавила из себя Шанвах, с трудом делая новый вдох, – … это лишь … ветер.

– Действительно, – сказал Джардир, всматриваясь в слизь, пока он притягивал силу и рисовал метку. Шанвах затрясло, и она прикусила вуаль, но не вскрикнула, когда он начал сжигать слизь, вместе, как с зараженной плотью, так и со здоровой, чтобы убедиться, что зараза не оставит следов. Когда он был удовлетворен, что ничего больше не осталось, то изменил свои метки на заклинания, которые дама’тинг использовали на протяжении многих веков, выращивая плоть и восстанавливая кровь.

Шанвах тут же открыла глаза, и её аура окрасилась позором.
– Я прошу простить меня, дядя. Я стала слабостью, котрой воспользовались ваши враги.

– Ерунда, – отмахнулся Джардир. – Без твоей быстрой реакции, мы могли потерять нашего проводника, или же атака могла поразить кого-нибудь другого из избранных. Отдохни немного.

Но Шанвах покачала головой, уже приняв вертикальное положение.
– Нет никакого времени, Дяди. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы двигаться.

Это было правдой, хотя её плоть, что ранее была чистой и светлой, теперь выглядела словно расплавленный воск, красная и злая. Она не задумывалась о смущении, когда избавила свои доспехи от испорченной одежды, и быстро переоделась в другой комплект, взятый из её сумки. Ещё один грибковый демон вышел из колонии, но пар’чин нарисовал огненную метку с такой силой, что он вспыхнул белым пламенем и мгновенно превратился в пепел.

В этот момент Ренна вскрикнула, когда щупальце, с плеском вылетевшее из воды, дотронулось до неё. Оно обернулось вокруг её руки, но Ренна мыслью активировала метки на своей коже, и это ослабило хватку. Одним ударом ножа она отрезала конечность, но за ней последовали другие. В суматохе они лишились защиты меток невидимости.

Джардир посмотрел на Алагай Ка, задаваясь вопросом, было ли это всё спланировано им, но ослабевшая аура демона источала страх. Пойманный в ловушку меток, в его нынешней форме, он не выживет, если будет ставить себя выше их.

Пар’чин вышел вперёд, оттягивая магию от своих меток, позволяя щупальцам обернуться вокруг его рук. Он немного согнул ноги, и начал идти назад, вытягивая тварь из воды. Это было кошмарное суещество, состоящее из слизистых отростков, покрытых острыми когтями и присосками, соединяясь с огромной массой в центре, которая казалось состоит из одной лишь пасти, усыпленной тысячей острых зубов.

Джардир не колеблясь бросился на эту тварь и глубоко всадил Копьё Каджи в горло, прикончив её.

Вода изобиловала демонами. Он сосредоточил свою волю, создавая безопасную зону с помощью короны, отгоняя их назад.

Его терпение лопнуло, и он подошёл к Шанджату, едва сдерживая желание причинить ему боль.
– Как люди могли проплыть через подобное место?

– Потому что на них был мой отпечаток, – сказал Алагай Ка через свою куклу, – и их вёл мимик, достаточно сильный, чтобы управлять меньшими трутнями.

– А армия Каджи? – Допытывался Джардир. – Они действительно прошли этой дорогой?

– В то время тут не было озера, – сказал Алагай Ка. – Мой вид создал его, чтобы воспрепятствовать повторному вторжению на нашу территорию.

– Вы создали озеро? – Удивилась Ренна.

– Это довольно просто, имея каменных трутней, прорывающих тоннели до близлежайших подземных рек, – сказал Шанджат.

– Здесь не проплыть, – повторила Ренна.

– Нам и не придётся, – вставил пар’чин. – Мы создадим мост из льда.

– А если водные демоны бросятся на неё? – Спросила она.

– Корона Каджи будет держать их в страхе, – заверил её Джардир. Он достал священные миски и разбил замерзший камень, набрав в них почву из-под него, чтобы создать из них пищу и воду, пока пар’чин, используя магию, создавал мост. Шанвах казалось полностью восстановилась, но она нуждалась в еде и питье, чтобы нивелировать потерю плоти, и они ничего не могли поделать с шрамами. Магия могла излечить чистую рану, оставив после неё невидимую линию, но повреждения были слишком обширны, чтобы этого можно было добиться.

Когда Шанвах поела, и вернулась к охране её отца и демона, Ренна ам’Тюк подплыла к ним, словно рыба на крючке.

Джардир наклонился.
– Я снова приношу извинения …

– Не о чем сожалеть. – Ренна поклонилась в ответ. – Ты ничего не знал. Просто я сорвалась. Я думала, что могу контролировать вспышки гнева, вызываемые магией, но с малышом, это стало труднее, и к тому же я впитала большую дозу в этой пещере. Если кому-то и стоит извиниться, то мне.

– Я …, потерпел неудачу среди моего народа, ставя имя отца превыше всего остального. – Джардиру тяжело давались эти слова, частично потому что это был редкий проблеск правды в длинной череде лжи его собственной жизни. – Мой собственный отец умер молодым и без славы. А я провожу больше времени, обдумывая, как добиться чести на Небесах больше для него, чем для своей матери, которая растила четверых детей без мужа.

Ренна поглядела на Шанвах.
– Похоже, что в конце, ты всё сделал правильно.

– Возможно, – кивнул Джардир. – Пар’чин, тоже злился, когда я называл его сыном Джефа, хотя это происходило за годы до того, как я узнал причину.

– Его отец искупил свой грех без чьей-либо помощи, – сказала Ренна. – Я не сидела бы здесь, если бы он не сошёл со своего крульца и не победил бы демона, имея в руках обычный топор.

Она вздохнула.
– Возможно, никого из нас не было бы здесь, если бы мой отец не поднял его вилы и не спас Арлена с его родителями когда-то давно.

– Один лишь Создатель видит конец всех путей, – сказал Джардир с осторожностью, стараясь не использовать имя Эверама из страха разрушить этот хрупкий момент. – Мы можем потратить целую вечность, подвергая под сомнение прошлое, но именно в будущее мы должны направить свой взор.

– Честное слово.
Ренна произнесла с ним молитву, вновь съедая больше, чем все остальные вместе взятые.

К этому времени пар’чин уже втянул невероятное количество магии, пылаяя так же ярко, как солнце. Он начал рисовать метку и на поверхности озера сформировались кристаллы льда, перетекая друг в друга, распространяясь и утолщенаясь вниз, сформировываясь в пласт льда, идущий от берега в темноту.

Джардир ждал, наблюдая, как яркая, от силы, аура его друга понемногу тускнеет. Когда она почти совсем потемнела, он подошёл к нему и мягко положил руку на спину.
– Достаточно, пар’чин. Поешь и освежись немного. Позволь мне заменить тебя здесь.

– Да. – Пар’чин упёрся руками в колени, с отдышкой, будто он только что учавствовал в тяжёлом сражении, всего лишь стоя на берегу. – Наверно это хорошая идея.

Когда пар’чин воспользовался редким мгновением спокойствия, Джардир перехватил покрепче своё копьё и втянул столько окружающей его силы, сколько смог, перед тем, как ступить на лёд. Вода не проводила магию так же хорошо, и он почувствовал, словно его отрезало от того изобилия магии, что даровала ему земля. Озеро оставалось темным даже в свете короны, за исключением аур рыб и демонов в глубине.

Он создал с помощью своей короны защитный пузырь, чтобы держать последних в страхе, когда пока он шёл, формируя защитную метку кончиком своего копья. Мост нетерпеливо продвигался вперёд, и вода стала намного холоднее, чем он мог представить себе в жаркой, влажной пещере.

Копьё начало тускнеть, но Джардир, надавил, решив немного увеличить конструкцию пар’чина в длину, перед тем, как сдаться. Он чувствовал, как его лёгкие начали гореть, а мышцы заныли. Толика энергии, что он использовал, чтобы защититься от холода стала понемногу увеличиваться, и он почувствовал, как его ноги леденеют.

Когда он начал вытягивать силу из короны, Джардир понял, что пришло время отступить. Без неё он будет беззащитен, если какой-нибудь левиафан из глубини решит нанести по нему удар. Его достоинство не позволяло ему бежать на землю, но, и при этом он не стал слишком замедлять свой шаг.

– Моя очередь, – сказала Ренна. Её муж выглядел готовым выступить, но она взглядом заставила его остаться на месте. Она собрала магию, не меньшую, чем Джардир и пар’чин, и сосредоточила некоторую часть на водных метках на её коже, создавая барьер, чтобы удержать алагай, пока она идёт вперёд, продолжая формировать мост.

Пар’чин, казалось, спокойно смотрел ей вслед, но Джардир видел образы, как он выбегает на лёд, повторяющиеся в его ауре снова и снова. Он был готов действовать немедленно, если ей будет что-либо угрожать.

Доверившись бдительности своего друга, Джардир обратил внимание на Алагай Ка, вновь связанного, и с отвращением жующего рыбу, которую поймала для него Шанвах. Со своим отцом она обращалась с большей нежностью, прочищая и обрабатывая царапины и волдыри на руках и ногах, кормя его священной пищей и водой, расчесывая и заплетая ему волосы. Когда Шанджат пустым взглядом уставился на воду, в её ауре отчётливо отпечаталась печаль.

– Я вижу берег. – Ренна, также, тяжело дышала, когда вернулась. – Ещё только один заход.

– У нас больше не осталось времени, чтобы ждать. – Шанвах кивнула в сторону грибковой колонии, где безжизненные глаза бесчисленных существ со злобой наблюдали за их группой.

Джардир обернулся к пар’чину.
– Идём сейчас, или будем и дальше испытывать судьбу, продолжая формировать мост?

Пар’чин скривил рот.
– Мне не нравится ни один из вариантов.

– Я едва увидела противоположный берег, стоя на крайнем крае льда, – сказала Ренна. – Если кто-то из нас пойдёт заканчивать мост, то остальные пойдут одни.

– Тогда будем держаться вместе. – Джардир дал сигнал Шанвах, и она снова освободила Алагай Ка, позволив ему сесть на Шанджата.

Шанвах взялась за меченую цепочку и сначала обернула её вокруг талии, а затем соединила дальний конец с наручниками Шанджата.
– Только попытайся убежать в воду, и я уничтожу тебя, даже если это будет моим последним деянием на Ала.

Глаза Шанджата сверкнули из-за его вуали.
– Я потратил слишком много времени, придавая твоему разуму такой изысканный аромат, чтобы умереть, прежде чем вкушу его, дочь.

Шанвах подняла своё копьё.
– Не называй меня так.

– Дочь! – Рассмеялся Шанджат, выпячивая грудь, словно приглашая её нанести удар. – Дочь! Дочь! Дочь!

Молодая женщина оскалилась, и Ренна положила руку ей на плечо.
– Просто сплюнь, и позволь ветру унести это. Не обращай на него внимания.

– Воистину, – сказал Джардир. – Пусть некогда могущественный владыка демонов продолжает лаять в бессилии.

Шанвах немного расслабилась, и с трудом поклонилась.
– Как скажете Избавитель. Я согнусь, как пальма, прежде чем … сплюну, и позволю ветру унести всё.

– Тогда давайте пойдём, – сказала Ренна. – Все эти грибные штуки заставляют меня зудеть.

– Ренна и я будет продолжать делать мост, – заявил Пар’чин. – Вы сосредоточьтесь на том, чтобы удерживать барьер и сохраните силу про запас, на случай, если возникнут неприятности.

– Поддерживаю, – согласился Джардир, вновь создавая барьер, когда они шагнули на мост в их обычной ромбовидной формации вокруг заключенного. Он держал не очень большую область под барьером, чтобы привлечь, как можно меньше внимания, но даже вся армия Най не сможет проникнуть через него, пока он будет сохранять бдительность.

Он бросил нервный взгляд за спину, взглянув наколонию, и в его памяти всплыл образ, как заражённый демон прорывается к ним сквозь его барьер. Это служило ему напоминанием, которое он никогда не забудет, что он не должен ослаблять бдительность.

Лёд хрустел под ногами, когда тёмные волны били по краям, выбрасывая на мост нежные капли. Они отдалились от берега и пар’чин, активировал свои водные метки, заставив их пылать, и вышел за пределы диапазона барьера Джардира, чтобы закончить мост.

И в этот момент левиафан нанёс удар. За мгновение до этого они увидели свечение мощной ауры алагай, приближающейся к поверхности, но не нападал на путников, вместо этого ударив по большей части моста позади них. Это грозило катастрофой, и по всей его длине пошли трещины, преследуя их, словно огненные демоны. Второй удар станет для них последним.

– Бегите! – Закричал Джардир, формируя морозную метку, чтобы восстановить повреждённые участки настолько, насколько он мог. Ренна, Шанвах и Шанджат рванулись вперёд, помчавшись в сторону дальнего берега, где пар’чин всё ещё работал, заканчивая мост.

Левиафан снова ударил, разрушая мост окончательно, выныривая из воды, словно оживший кошмар. Мост позади них был разломан на большие куски льда, которые взлетели высоко вверх и обрушились на них дождём. Джардир стоял на месте, используя ударную метку, чтобы отбить те куски, которые угрожали попасть по его спутникам, пока они убегали от трещин, разрывающих основу моста.

Демон сделал ещё один заход, но в этот раз слишком близко к барьеру Джардира. Это отскочил, но до того, как он это сделал, большой хвост ударил по мосту ещё раз, отправляя огромные куски льда в воздух, и ослепляя Джардира более мелкими частичками наряду с брызгами воды. Один кусок ударил по мосту перед ним, а всё вокруг погрузилось во тьму.

Джардир многому научился в шарадже, много навыков освоил. Он мог сражаться с алагай голыми руками, спрыгивать с большой высоты и отбивать удары, управлять мужчинами в строю и лечить раны, которые могли покалечить человека, или вовсе убить.

Но он никогда не учился плавать.

Будучи окружённый черной водой, он не знал где верх, а где низ, всё, что он чувствовал, это удары льда и крик его лёгких. Пар’чин учил его, что магия может сделать почти всё что-угодно, но она не может заменить дыхание, а Джардиру едва хватало времени сделать слабенький вдох.

Он почувствовал, как корона сползает с его головы и в отчаянии протянул руку, чтобы спасти её. Если если этот драгоценный артефакт будет потерян, то вместе с ним уйдут его надежды и надежды всей Ала. Вторая рука так же отчаянно схватила копьё. Он не верил, что они вновь смогут обрести их, если они упадут на дно этого проклятого озера.

Однако водные демоны не были скованы никакими ограничениями. Это была их стихия, и он видел, как они кружатся возле него. Некоторые из них были огромными, другие поменьше, с мерзкими щупальцами, но все они были сосредоточены на нём. Демоны нанесли удар в центр барьера одновременно и со всех сторон. Они не могли напасть непосредственно на него, но находясь в воде, Джардир чувствовал каждый удар, бьющий с такой силой, что он не мог в это поверить, и удерживать свою позицию становилось всё сложней.

Его легкие горели, и Джардир знал, что долго не протянет. Он принял боль от ударов и страх, сливаясь с этими чувствами, в поисках силы, живущей под Ала. Он коснулся её на мгновение, но в этот момент ещё один водный демон ударил в барьер, и он потерял связь.

Вдруг среди них появился один из наиболее крупных демонов.

Если я должен умереть, то пусть это случится на когтях алагай, подумал он, я заставлю воду пропитаться вашим страхом. Он с трудом натянул корону на лоб и снял барьер, как раз когда демон, ожидающий сопротивления, пролетел к нему, прямо на острие ожидающего его копья.

Он почувствовал, как тварь задрожала от боли, когда копьё глубоко вонзилось в её плоть и продолжал удерживать его, пока она, работая своими мощными плавниками, не достигла поверхности, позволив ему высунуть голову из воды, на достаточно долгое время, чтобы он мог вдохнуть.

Он потянул копьё на себя, чтобы высвободить его, и отпрыгнуть подальше, но сильно застряло в кости, и мгновение спустя, его вновь затянули на глубину. Демон носился из стороны в сторону, пытаясь избавиться от колящего его предмета, и Джардир снова потерялся, где верх, а где низ.

Алагай снова собрались вокруг него.

Но потом последовала вспышка магии, и их разбросало в стороны. Джардир с надеждой увидел, что пар’чин пришёл к нему на помощь, продвигаясь вперёд мощными ударами рук и ног, с ярко пылающей аурой.

Джардир упёрся в демона ногой, и наконец-то освободил копьё, оставив после себя глубокую, рваную рану, от которой он надеялся, демон никогда не оправится. Его первой мыслью было прикончить его, но благоразумие пересилило жажду славы, и вновь создал вокруг короны барьер, отгоняя демонов, когда пар’чин протянул руку и схватился за него.

***

Следующие несколько дней, что они провели, взбираясь на скалы, скатываясь по узким уступам, или просто идя пешком, показались им. Больше мили им пришлось ползти на животе, в тоннеле не больше двух футов в высоту. В вездесущей жаре, обливаясь потом, и с Алагай Ка на плечах, только и ждущим момента, чтобы предать их.

С другой стороны, отец демонов, казалось, был столь же жалок и измучен, как и они. Постоянный контроль Шанджата в течение нескольких дней, истощил его, и, несомненно, метки на его коже, жгли его так же сильно, как и в тот день, когда пар’чин нанёс их.

Путь будет долгим, и вы ослабнете.

Джардир сжал кулак. Это действительно путь в бездну? Кости хора Иневеры сказали, что он отведёт их туда, но это могло произойти несколькими способами, особенно сейчас, когда они глубоко в недрах Ала. Он осознанно вёл их по самому опасному пути, в надежде, чтобы ослабить их достаточно сильно, что это помогло бы ему сбежать? Им не удастся узнать это. Принцы-демоны имели тысячелетний опыт маскировки своих аур. Кто может с уверенностью утверждать, какие из его слов были правдой, а какие нет?

Джардир думал, что алагай станет их единственной заботой, но похоже тьма в глубине хранила в себе ещё много ужасов, помимо слуг Най.

***

Арлен не расслаблялся, даже когда пещера расширилась, позволив им идти, распрямив спины, но он научился реагировать на любую неожиданность в этом проклятом путешествии.

Вдоль стен стояли укрепляющие колонны, выполненные в красийском дизайне, придавая им уверенность в том, что они идут путём, которым прошла армия Каджи, но метки были давно испорчены. Сделав остановку на отдых, Арлен рискнул восстановить некоторые из них, которые мог. Он не мог исправить мозговую метку, если они хотели, чтобы их проводник мог пройти, но восстановление других казалось достаточно мудрой мерой предосторожности, на тот случай, если они проживут достаточно долго, чтобы бежать обратно по этому же пути, вероятно со всеми демонами Недр на пятах.

Но широкий и более-менее ясный путь внезапно закончился обвалом. Большие валуны, слишком тяжелые даже для того, чтобы они могли их сдвинуть, обвалились, блокируя путь. Под ними образовался бассейн с водой. Арлен осторожно просмотрел его в меточном свете, но не увидел никаких признаков демонов. Возможно слишком мелковат. Но всё же в нём была жизнь. Трубчатые кораллы цеплялись к полу под водой, питаясь один Создатель знает, чем.

Он поднялся на камни, ожидая, пока другие нагонят его. Повсюду были щели, пропускающие поток магии, и, если бы он осмелился рассеиться, то мог бы легко пройти сквозь них и исследовать местность. Но зов Ядра становился всё настойчивее, по мере того, как они спускались, и теперь он напевал ему, призывая к себе, и Арлен не был уверен, что сможет этому сопротивляться. Он рискнул бы сделать это только, если их жизни будут зависеть от его выбора и никак иначе.

В любом случае только он и Ренна могли рассеяться. Если им нужно пройти дальше, они должны найти другой путь. Обвал выглядел древним, камни плотно осели друг на друга, благодаря постоянным каплям воды, словно специально срезавшей углы. Если Алагай Ка отправил своих пленников по этой дороге, то должен быть ещё один проход.

Арлен уже подозревал где именно он находится, и вскоре Шанджат подтвердил его догадки.

– Небольшой заплыв под камнями, – сказал демон с улыбкой на лице шарума. – Даже самые слабые люди смогут с этим справиться. Подводный проход имеет небольшой карман воздуха между водой и камнем. Он длится не дальше одной вашей мили.

– Ночь. – Мнение Ренны отразилось на всей группе. Даже аура Джардира окрасилась страхом при одной мысли об этом. Его недавнее падение в воду потрясло его, несмотря на его триумфальное появление.

Арлен ответил не колеблясь.
– Я пойду.

Шанвах поклонилась.
– Прими моё уважение, пар’чин, но идти должна я. Я из вас самая наименее важная персона.

Арлен нахмурился, и взглянул в ауру молодой женщины.
– Я больше не хочу слышать подобного от тебя, Шанвах. Никто из нас не важен настолько, как ты думаешь. Если возникнут проблемы, то я лучше смогу с этим справиться. Если же всё станет совсем плохо, то рассеюсь.

Ренна положила руку ему на плечо.
– Ты слышишь зов?

Арлен положил свою собственную поверх.
– Да. Теперь больше похожий на приказ, чем на зов.

– Ты словно ветка в ручейке, – сказала Ренна. – Не делай этого, если у тебя не будет иного выбора.

Шанджат засмеялся.
– Твоя спутница права. Ваши умишки слишком слабы, чтобы сопротивляться зову, иначе мы бы уже были при Мозговом Дворе и закончили ваши глупые поиски несколько месяцев назад.

Он ни слова не сказал о том, как закончатся эти поиски, но Арлен знал, что даже сейчас, у демона был туз в рукаве, его последняя уловка, которую он был готов разыграть, когда они будут ждать этого меньше всего. Они должны быть готовы к этому.

Ренна сняла с пояса нож.
– Возьмите это.

Глаза Арлена расширились от удивления при виде такого подарка. Ренна ненавидела своего отца, но его нож был самой дорогим предметом, что у неё был. Дороже, чем каменное ожерелье от Коби Фишер из Брукса, дороже, чем меченое обручальное кольцо, что он сделал для неё. У него перехватило горло при мысли, что это значит для неё.

– Рен, я не могу …

– Можешь и возьмешь, – прервала его Ренна. – У тебя не будет пространства для удара копьём, если всё станет плохо.

– Тогда я достану нож. – Арлен прикоснулся к оружию на поясе, но шестидюймовое лезвие казался жалкой зубочисткой по сравнению с острой, как бритва меченой сталью Ренны.

Ренна фыркнула.
– Он хорошо подходит для резки масла или, чтобы строгать палку, возможно, но мало чем тебе поможет в сражении.

Она подмигнула ему.
– Девочки говорят мальчикам, что размер не имеет значения, но всего лишь, чтобы подбодрить их.

Арлен хихикнул, снимая с пояса ножны и закрепляя вместо них тяжёлое лезвие Ренны.

Она схватила его за подбородок, притягивая к себе для поцелуя.
– И всё же я хочу получить его обратно. И тебя вместе с ним.

– Если бы солнце было здесь, то я поклялся бы им. – Арлен снова поцеловал её, а затем разделся, оставшись в бидо и поясе. Глаза Шанвах мгновение скользили по его телу, но потом она опомнилась и отвела взгляд. Арлен посмотрел на Ренну, но обычно ревнивая женщина лишь ухмыльнулась в ответ. Она и Шанвах сильно сблизились в последнее время.

Арлен не стал и дальше тратить драгоценное время, делая быстрые глубокие вдохи, когда он заходил в холодный бассейн, прежде чем задержать дыхание и нырнуть. Он задрожал. Вода была темной, и на вид совершенно мёртвой относительно магии. В ней не было признаков водных демонов или морской флоры и фауны.

Он наполнил метки на коже силой, чтобы осветить себе путь. Спустя несколько сильных гребков, он оказался под камнем, и изо всех сил старался не думать о бесчисленных тоннах скалы, висевших у него над головой.

Они стоят там уже тысячу лет. И вряд ли упадут именно сейчас. Его разум понимал логичность ситуации, но он ничего не мог сделать, чтобы сдержать нарастающий страх.

Следующие несколько минут показались ему вечностью, но потом он, как и обещал демон, он наткнулся на карман воздуха.

Арлен ожидал встретить нечто достаточно большое, чтобы хотя бы высунуть голову из воды, но в большинстве мест они не достигали даже двух дюймов в высоту, как раз, чтобы, отбросив голову назад и высунуть из-под воды нос и рот, чтобы сделать несколько быстрых вдохов, прежде чем погрузиться под воду вновь.

Однако, путь выглядел ясным за исключением мутного осадка, вызванного его движениями и вездесущими трубчатыми кораллами на полу. Когда он проходил, они сгибались в сторону света, как цветы, колнящиеся к солнцу.

Он добрался до второго воздушного кармана, а затем до третьего. Его световые метки казалось потускнели при его следующем погружении, и подал в них ещё больше силы.

В этот момент что-то поймало его за ногу, и когда он пнул, отбиваясь от захватчика, то раскрыл рот и упустил бесценные пузыри воздуха и делая приличный глоток воды.

Он перевернулся, чтобы видеть, как червь выползает из одной из труб на полу, оборачиваясь вокруг его ноги. Один его конец прилип к голени, как присоска на щупальце водного демона. Червь сверкал магией, и Арлен почувствовал, как истощаются его силы.

Все трубки вокруг него поднялись, и повернулись к нему. Черви работали кончиками своих ртов, высасывая воду, словно малыш посасывающий сосок. Все они ярко пылали, пока его собственная магия тускнела.

Он слишком поздно осознал опасность. Инстинктивно он притянул магию, чтобы восполнить потерянную силу, но вокруг не было магии. Эти существа подпитывались от него, и его попытка только заставила их работать упорнее. Те, кто был к нему ближе остальных начали тянуться в его сторону.

Он достал нож Ренны из-за пояса, но трубчатые черви были быстрее, чем он думал, сильно вытягиваясь в длину, чтобы затутать его конечности. Один обернулся вокруг его пояса, другой вокруг горла. Они сжимались, словно пустынная змея, поймавшая мышь.

Утечка его силы стала похожы на вакуумные насосы Лишы, высасывая магию, словно кровь. Его сверхъестественная сила исчезла. Метки потемнели.

Теперо он стал просто Арленом Тюком, тонущим в чёрной воде с миллионом тонн скалы над собой. С этой мыслью он успокоился, и на мгновение замер, прекратив борьбу медленно опускаясь вниз.

Затем, как это часто случалось в подобные моменты, Джеф Тюк нарушил молчание.

Держи голову выше, как обычно, Арлен Тюк. Слова, которые он говорил четверть века назад, когда Арлен учился плавать в Рыбацкой Яме. Ты хочешь утонуть, или или же плавать?

– Плавать. – Арлен гневно выкашлял это слово в воду, так же, как он сделал когда-то давно. Он протянул руку к ножу, и достал его из ножен, прижав лезвие к предплечью, чтобы пропустить его под скрутившимся на нём червём.

Нож Харла Таннер был острым, как грех. Он разрезал червя, и большая его часть отпала, оставив лишь несколько дюймов, всё ещё удерживающих его руку. Он чувствовал, как из него пытаются вытянуть магию, но теперь эта утечка была несущественна, когда у него не осталось основания.

Тем не менее осталось ещё несколько тварей, высасывающих из него магию, и Арлен понял, что его запас почти иссяк. Что произойдёт, когда они украдут последнюю искру, которая дала ему жизнь?

Его меточный свет тускнел, вода, становилась всё темнее и темнее, несмотря на огромную силу, что удерживали в себе трубки. Они должны были пылать, как солнце.

Он сосредоточил свою волю, прерывая их высасывание свой собственной вытяжкой. Это было похоже, словно плыть вверх по течению, но утечка ослабла.

Затем он освободил другую руку, растягивая упругого червя и разрезая его тело. Ещё одна утечка остановилась, и он даже смог притянуть немного силы из последнего паразита, всё ещё прилипшего к нему.

Он схватил червя, обернутого вокруг его груди, свободной рукой. Он состоял из одних лишь слизистых мышц, более толстых, чем он мог обхватить своими руками, более сильных, чем он мог себе представить. Это прикосновение дало ему сигнал, и он снова рубанул ножом, разрезая червя надвое. Он почувствовал, как сталь прорезала так же и его плоть, но так как он не мог определить насколько глубоко, то не было смысла волноваться об этом.

Половина существа отпала, и он с силой втянул магию из оставшейся, возвращая некоторую часть своей силы, которую у него отобрали, и оторвал его от тела.

Меточный свет вернулся, и теперь другие черви загорелись словно бумажные фонари, освещая илистое дно. Вода вокруг него помутнела от его собственной крови и слизи, которая сочилась из разрубленных червей.

Арлен нырнул вниз, почувствовав, как черви слабеют, а затем оттолкнулся от дна, рванувшись вверх. Он ударился о скалу с такой силой, что почувствовал, как хрустнул его нос, но прежде чем черви утянули его обратно, он успел хрипло выдохнуть и вдохнуть снова.

Он вернулся вниз с удвоенной силой, разрубая ярко светящихся червей, ставших теперь лёгкими мишенями.

Он освободил свои ноги, но как случилось и с другими, черви, казалось, не умирали, всё ещё сжимаясь и высасывая магию даже после того, как их отсоединили от основы. Обрубки затягивались у него перед глазами и основания червей, выращивали новые рты, на замену старым, в то время, как их оставшиеся концы, опускались на дно и врастали в ил.

Ночь, я больше создаю, чем убиваю.

Он должен был избавиться от них, пока остальные ещё не заняли свои места. Арлену снова пришлось ослабить защиту, чтобы рвануться к поверхности для ещё одного глотка воздуха, и в этот момент к нему прицепились ещё трое. В этот раз он начал разрезать червей вертикально, стряхивая их с себя и заставляя использовать силу, чтобы исцеляться не умножаясь.

Пока что это был проигрышный бой, и совершенно бесполезный. Собрав столько магии сколько сможет, он мог бы вернуться тем же путём, которым пришёл сюда. Он вылез бы из воды и пополнил бы силу, а после придушит мозгового демона ума и придумает новый план, как пройти мимо этих подводных паразитов.

Черви медленно реагировали и были недостаточно быстры, чтобы поймать его, когда он выплывал, чтобы украсть глоток другой воздуха.

И даже тогда он был готов, присматриваясь к особенно активным, и разрезая их, когда они подходили слишком близко. Он почувствовал, что вскоре доберётся до выхода, но не третьем вдохе понял, что не может вернуться тем же путём, которым пришёл. Из-за этих плясок под водой, он совсем потерялся.

Демон сказал миля. Прошёл ли он хотя бы половину? Где ближе помощь, впереди или сзади?

Он не мог с точностью ответить на этот вопрос, и так же у него не было желания возвращаться к червям, которых он поверг в безумство. По крайней мере, те, которых он миновал только что, лишь ощущали его присутствие, и выпускали свои склизкие рты из трубок, чтобы попробовать привкус магии в воде. Он увеличил скорость, проплывая настолько быстро, насколько позволяли его разрывающиеся лёгкие.

Он взревел, когда выскочил на поверхность в дальнем конце тоннеля, жадно глотая воздух, пока он делал несколько последних шагов в берегу. Черви хватались за его лодыжки, на мелководье они были меньше, и воздух в лёгких, наряду с породой под ногами даровал ему свежие силы. Он шёл дальше, вырывая червей, трубок и всё остальное из ила и воды.

Они корчились, когда он вырвал их с насиженных мест, отбрасывая их от воды, пылающих магией, которую они украли, пока его собственное свечение превращалось в тлеющие угли.

Прежде чем он понял, что делает, он вытянул одного из этих тугих червей и тяжело вцепился в него зубами. Внешние мышцы были жёсткими, но всё же плоть без костей была мягка, и он сгрызал её, одновременно высасывая магию. Он отбросил истощённую шелуху, оставшуюся от червя, словно выпитый апельсин и схватил другого, но несмотря на это его голод всё возрастал.

Это был момент животных инстинктов, съешь или будь съеденным, последний раз Арлен чувствовал нечто подобное, той ночью в Анох Сане, когда главная потребность его желудка отвергла здравый смысл и вынудила его сделать выбор, который изменил его жизнь, и жизни всех в Тесе, навсегда.

Пища полностью завладела его разумом, восполняя не только лишь его магию. Его желудок многие недели был пусть, за исключением ежедневного кусочка святого кускуса Джардира.

Ни одна еда в мире, не могла соперничать с этим куском, но один глоток, неважно насколько мощный, никогда не мог заполнить пустой желудок. Только Ренна ела полную порцию, и она ела за двоих.

Арлен остался неудовлетворенным, и когда он высосал плоть из последнего червя, то залез обратно в воду, в поисках пищи. Трубки были твёрдыми снаружи, с острыми краями, которые которые резали его руки, но он игнорировал боль, раздавливая их, чтобы достать червей, прячущихся внутри, когда выкорчёвывал их из ила.

Он вышвыривал червей из воды в извивающуюся кучу, слишком далеко, чтобы они могли путь к воде, прежде чем задохнутся.

– Посмотрим теперь, как это понравится вам, – проворчал он, разрывая ещё одну оболочку. Он работал до тех пор, пока полностью не освободил дальнюю часть тоннеля.

Затем он приступил к трапезе, и весь окружающий мир потонул в потоке плоти и вкусе магии у него во рту.

Через какое-то время, пришёл в себя, обнаружив, что весь пропитан червячным мясом и магией. Избыток силы пульсировал в его ауре, едва удерживающей его. Он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо, за исключением тех случаев, когда он стоял на великой метке.

И ему потребовалось ещё несколько минут, чтобы ощутить покалывание нескольких меток на его ухе.

Его друзья пытались связаться с ним.

Арлен быстро нарисовал метку в воздухе, чтобы она могла преодолеть витающую в воздухе магию и обрушенный тоннель, обеспечивая устойчивую связь с Ренной, Джардиром и Шанвах.

– С тобой всё хорошо? – Последовал голос Ренны, когда контакт установился.

– Да. – Арлен подошёл к воде, смывая липкую слизь со своих рук. – Демон не лгал, но он кое-что утаил.

– Ты в опасности, пар’чин? – Голос Джардира был похож на тетиву арбалета, готовую разрядится.

– Уже нет. – Арлен плеснул водой в лицо, смыв червиный сок, который цеплялся за его губы и подбородок. – Самое худшее в том, что тоннель на протяжении всего заплыва заполонили гигантские черви, которые присасываются к тебе, словно щупальца водного демона, и высасывают магию, как пиявки.

– Ночь, а хорошие новости есть? – Спросила Ренна.

Арлен встал, и потянулся.
– У них восхитительный вкус.

Ренна засмеялась, пока Арлен обернулся, чтобы осмотреться.

– Создатель, – выдохнул он.

– Что? – Забеспокоилась Ренна.

– Что случилось, пар’чин? – Надавил Джардир, когда они не получили ответа.

– Арлен Тюк, ты …

Но Арлен не обращал на них внимания, широко раскрыв глаза.

Лагуна находилась в высоком узком месте, с видом на обширную пещеру. Внизу, около подъёма, стена пещеры была пронизана тоннелями и тропами, большими и маленькими.

Но не это перехватило дыхание Арлена. На возвышении красовался великий ксар, окружённый крепостной красийской стенной, с каменными зданиями за ним. В пустыне ксар мог бы вместить в себя большую семью, или возможно целую деревню, защищая их от вылазок шарумов.

Но это не было простой деревней. Колонны стен поднимались высоко, с метками, глубоко врезанными в отполированный камень, всё ещё сильными после прошедших лет. Только достигнув вершины стены Арлен увидел кончики больших минаретов и куполообразный потолок Шарик Хора.

А его стены … ноги Арлена подкосились, и он упал на колени. Стены были великой меткой, но непохожей не те, что он и Лиша проектировали для Лощины. Но их метки были сырыми по сравнению с изящными линиями ксара.

Место, воспетое магией, симфония силы, которая заставила его глаза прослезиться.

– Ахман. – Арлен попытался собраться, чтобы его голос не дрожал, но у него ничего не вышло. – Мне, … кажется я только что нашёл Копьё Ала.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409532

Переводчики: ComradCat