Понедельник, двадцать пятое августа
День бури
71 ДЕНЬ ДО ВСЕОБЩИХ ВЫБОРОВ
Мег разбудила меня еще до рассвета.
- В чем дело? - я в панике села на кровати.
- Торнадо, - прошептала она. - Нам надо идти.
Я вцепилась в простыню.
- Торнадо? Здесь?
- Нет, в Канзасе. Вылетаем через час.
На пути в аэропорт я получила сообщение от Энди: "Встретимся в Канзасе?"
Так, значит, Лоуренсы тоже туда направляются. Ну конечно. Это ожидаемый шаг от президента. Но зачем брать с собой всю семью, кроме как напоказ? Что президент, что сенатор используют эту трагедию в политических целях, и это настолько очевидно, что поездка не кажется мне хорошей идеей.
Но как бы к этому ни относилась, я понимала, что нужно держать рот на замке. Мне уже доступно объяснили, что моё мнение никто слышать не желает.
Никто, кроме Мэг. Она всё ещё просит меня читать её речи. Хоть что-то.
Наш самолёт начал снижение к небольшой посадочной площадке в Канзасе, и все мысли вылетели из моей головы, сменившись ошеломительной, разносящейся эхом пустотой.
Уже отсюда было видно всё. Там были нормальные дома, нетронутые, стоящие ровными рядами, а рядом с ними - разноцветные обломки, горы мусора, вырванные из земли деревья. Можно чётко проследить путь, который прошло торнадо, оставляя полосу разрухи на карте штата. Рухнувшая водонапорная башня. Круг пожарных машин. Когда мы подъехали ближе, мой взгляд зацепился за груду кирпичей там, где ещё несколько часов назад проходила эстакада, и перевернувшуюся фуру. А за всем этим - то, что когда-то было окраиной города, а теперь осталось лишь выжженное поле с руинами домов.
- Это... - у меня не было слов. - Поверить не могу.
Мэг положила руку на моё плечо, глядя в окно.
- Я тоже. Но именно поэтому мы здесь. Чтобы увидеть и помочь чем сможем.
Сенатор встретил нас на аэродроме без единой камеры в поле зрения и прижал близнецов к груди, словно это их жизнь была под угрозой. Я помахала ему, пока он не успел почувствовать вину за то, что не обнял меня. Он улыбнулся мне, всё ещё прижимая к себе Грейс, но в глазах его была печаль. Он уже видел всю ту разруху, что мы наблюдали с высоты.
Я отвела взгляд, закапывая все те мысли, что у меня крутились по пути. Как можно было быть такой циничной? Сенатор просто хотел увидеть свою семью. Вот и всё.
Мэг вместе со мной и близнецами направилась к городской площади, где Красный Крест организовал временный командный пункт, а сенатор задержался в нескольких кварталах от нас, обсуждая ситуацию с Федеральным агентством по управлению в чрезвычайных ситуациях. Мы только начали разбирать контейнеры с едой, как появились журналисты и начали съёмку. А через пару мгновений мы все подняли глаза к небу, откуда раздался шум лопастей вертолёта. На его боку была печать президента.
Когда он сам и его семья пешком прошли через разрушенный квартал к пункту Красного Креста в окружении приближённых лиц, сотрудников службы безопасности и представители прессы, я тайком выглянула из палатки в надежде увидеть Энди.
И я его увидела. Он шёл позади родителей, убрав руки в карманы брюк. Но это был не совсем тот Энди, которого я знала. Его лицо посерело от ужаса - оно отражало настроение всех приехавших волонтёров. Энди казался старше, серьёзнее, чем когда-либо.
Оператор шёл спиной вперёд перед Лоуренсами, снимая, как президент и его жена пожимают руки местным. Я заметила, как Энди бросил осторожный взгляд на репортёров и вынырнул из кадра, ища глазами, куда можно спрятаться.
Я опустила упаковку с бутылками воды и помахала ему. Когда он заметил меня, мне показалось, в его глазах зажглась искорка. Он ответил мне своей фирменной ухмылкой, оглянулся через плечо на свою семью и побежал ко мне. Мы спрятались в палатке.
- Помогаешь людям, - это был скорее комплимент, чем вопрос.
Я слабо пожала плечами.
- Я мало что могу сделать. Хотелось бы уже начать отстраивать дома, но спасатели, представляешь себе, всё ещё ищут людей среди обломков, а для этой работы нужно иметь квалификацию.
- Это ужасно, - он выглядел растерянным, словно никогда ещё с таким не сталкивался. Возможно, так оно и было. - Ты, кажется, знаешь, что нужно делать.
- Я уже волонтёрила после пожаров в Калифорнии. А эти контейнеры немного напоминают обед, который мне мама давала с собой.
- Это напоминает тебе о ней.
- Угу, - призналась я. - Это так странно... Мне даже кажется, будто она здесь. Где-то за углом, я просто не вижу её.
Он почти улыбнулся.
- И что она делает?
- Она... раздаёт консервы на суперскорости. Почти как робот, - Энди озадаченно нахмурился, я рассмеялась. - Она так умела!
- Где вы остановитесь на ночь?
Я моргнула, не ожидав столь резкой смены темы.
- В мотеле, наверное. Пока не знаю в каком.
- Я выясню. Может, сегодня вечером... - он пожал плечами. - Прогуляемся немного?
Я мельком взглянула на его родителей.
- Ты уверен, что это хорошая идея?
- Они слишком заняты, чтобы что-то заметить, - Энди смотрел мне в глаза, прямо, напряжённо, непоколебимо.
Я отвела взгляд. Мэг смотрела на нас из противоположного угла палатки, её руки были заняты аптечками, но наш разговор привлёк её внимание. Я снова взяла в руки упаковку с водой, надеясь, что она не заметит, что мы с Энди общаемся как хорошие друзья.
- А даже если и заметят, - продолжал Энди, накрыв мою ладонь своей. - Мы скажем им правду. Что мы встретились. И понравились друг другу, - он наклонился ко мне. - Сильно.
Мама Энди начала искать его. Но ещё не заметила нас. Он застонал и развернулся к выходу.
- Встретимся вечером. Отказ не принимается.
И не оставив мне шанса на возражения, он ушёл.
Когда сенатор вернулся и поговорил несколько минут с руководителями Красного Креста, он повёл нас к нескольким уже расчищенным домам. Я увидела женщину, обходившую развалины своего дома. Она подбирала вещи, которые можно было забрать. Её глаза были пустыми, словно она ходила во сне. Через дорогу - вернее то, что от неё осталось, - мужчина смотрел на свой дом и не мог поверить глазам. Его участок едва ли пострадал, если не считать пары отломанных кусочков черепицы и ветки дерева, пробившей окно. Дом его соседа был снесён до основания.
- Что с ними будет? - спросил Гейб. - Куда они пойдут?
- Им организовали временное жильё, - ответила я. - В школьном спортзале. Некоторые будут жить в гостиницах, пока их дома не отстроят.
- Я бы не хотела спать в школьном спортзале, - Грейси наморщила нос. - Мы ведь остановимся в гостинице, да, пап?
Он слабо улыбнулся, потрепал её по голове, а затем поспешил на помощь женщине, чтобы поднять тяжёлую балку, упавшую на детскую кроватку. Они о чём-то говорили, но с такого расстояния я не могла расслышать. Женщина расплакалась, и сенатор подставил ей своё плечо.
Я оглянулась в поисках камеры. Но рядом не оказалось ни одного репортёра, и я почувствовала себя очень нехорошим человеком за то, что вообще усомнилась.
Это мой отец. Не сенатор из Массачусетса, часами пропадающий в офисе, а просто Марк Купер - человек, который изо всех сил старается понять окружающих и помочь им.
Когда он пошёл впереди, я попыталась его догнать. Я хотела сказать ему что-нибудь. Что я всё поняла, что хочу быть частью этого, что важные для него вещи важны и мне тоже.
Но я не знала, как это сказать, и мы просто шли рядом молча. В конце дороги об обнял меня одной рукой, прижал к себе и поцеловал в щёку, не говоря ни слова, после чего широким шагом направился к своей команде, которые уже ждали его с планшетами и мобильниками.
Только добравшись до мотеля, где мы должны были переночевать, я осознала, что ни разу за весь день не достала из рюкзака телефон. У меня был пропущенный от Пенни. Я села на краешек кровати и прослушала запись автоответчика, радуясь знакомому голосу на том конце провода.
Но от услышанного я похолодела.
- Кейт... Я не знаю, как тебе сказать, - рыдала Пенни. - Сегодня утром к нам пришли из иммиграционной полиции и забрали маму с папой. Я не знаю куда. В тюрьму, наверное?
Моя рука задрожала, всё ещё прижимая телефон к уху. Пенни сделала судорожный вдох.
- Энрико вернулся на военную базу. Меня и Еву хотели отдать в приёмные семьи, но нас забрала миссис Вашингтон. На время, по крайней мере. Сейчас мы вместе, но... Боже, Кейт, попроси отца сделать что-нибудь. Пожалуйста, Кейт, верни их.
Запись оборвалась резко, как выстрел пистолета. "Верни их".
Её родителей депортировали. И она думает, что это из-за моего отца.
Я набрала её номер, мои дрожащие пальцы не попадали по кнопкам, но там был только автоответчик. Я завершила звонок ещё до звукового сигнала, в мыслях творился хаос, я не могла говорить.
Как это могло случиться? Это точно не сенатор. Он бы так не поступил. Могли ли их как-то вычислить по его словам, сказанных на вторых дебатах? Или из-за меня? Вдруг полиция узнала о той поездке в Лос-Анджелес? Я думала, это невозможно. Знали только Куперы и Джеймс, и я доверяла им. Я им всем доверяла.
Могло ли это быть простым совпадением? Учитывая, что Диасы спокойно прожили двадцать пять лет в ЛА, то как-то сомнительно. Нет, это явно связано с встречей с сенатором. Могли ли их выследить люди Лоуренса? О Боже. Вдруг их сдала Марта?
Меня затрясло, живот скрутило... Но это не очень похоже на правду. При всех её грехах она всё же верна сообществу. Она бы их не предала.
Может, какой-то журналист? Это ведь большая сенсация. После дебатов в Денвере вся Америка гадала, что за нелегальную семью упомянул сенатор.
Я выбежала из комнаты, собираясь найти отца и умолять его сделать что-нибудь. Но мне преградили путь, прислонившись к перилам и закурив сигарету.
Эллиот. Он повернул ко мне голову, и... Мне показалось, или в его глазах был довольный блеск? Не просто довольный. В его глазах был триумф.
Подозрение накрыло меня, точно порыв ветра, и я тут же вспомнила, как он позвонил Мэг из Денвера сразу после дебатов с рёвом: "Что ещё за семья?!"
Я пошатнулась. Передо мной вырисовался совершенно новый образ этого человека.
- Что ты наделал?
Он выдохнул струйку дыма в мою сторону.
- Не могла бы ты говорить поконкретнее?
- Диасы.
Я сжала кулаки, дыша огнём.
Его губы медленно растянулись в ухмылке.
- Так значит, вот кем они оказались.
- Их депортируют, - меня уже было не остановить. - Но ты ведь и так это знал, да?
- Откуда мне было знать? - Эллиот бросил сигарету с балкона на асфальтовую парковку внизу и замолчал, ожидая моего ответа, словно это игра и сейчас мой ход.
И теперь я была уверена. Он сделал это. Ответ был написан у него на лице - эта самодовольная ухмылка, хитрые глаза. Должно быть, он выяснил, куда ездил сенатор в мой день рождения, и, взбешённый падением рейтингов, решил устранить источник проблем. Он не мог избавиться он меня. Но смог добраться до моих друзей.
Он вздохнул так, словно бы его всё достало, и попытался пройти мимо, но я встала у него на пути, сверля взглядом.
Глаза Эллиота были двумя чёрными омутами. В них таилась неугомонная пустота. По моей коже пробежали мурашки, я моргнула.
Он хмыкнул. И обошёл меня.
Я перешла на крик.
- Только посмотри на себя! Ты ужасен! - слова казались ядовитыми, слетая с языка. - Тебе ведь даже не жалко их, да? Ни капельки. Это человеческие жизни, Эллиот, а тебе на них плевать!
Эллиот обернулся, нахмурившись в притворном замешательстве.
- С чего вдруг мне жалеть их? Это ты раскрыла общественности нелегальный статус своих друзей. Какое потрясение, - он прижал руку к сердце, - об этом узнали власти и расследовали дело. Можешь винить во всём меня. Мне по хрен. Это всё началось из-за тебя.
Я не могла пошевелиться. Это было как удар под дых. Эллиот улыбнулся.
- И похоже, ты сама это понимаешь.
- У вас какие-то проблемы?
Через плечо Эллиота я увидела Энди, сидящего на верхней ступеньке лестницы. Он смотрел на Эллиота исподлобья, словно приготовившись к нападению. Моего секундного удивления хватило Эллиоту, чтобы проскользнуть мимо меня, прошмыгнуть в номер и закрыть шторы.
Энди поспешил ко мне, будто боялся, что я упаду. И в этот момент мои колени и правда подкосились, но я ухватилась за руку Энди, а он поймал меня за талию. Я моргнула, не ожидав увидеть его лицо так близко. Его глаза были полны беспокойства, но шрам в форме бумеранга дёрнулся, когда Энди улыбнулся.
- Какого хрена, Квинн?
Я мягко оттолкнула его, мои руки ещё дрожали. Следующий вдох оказался слишком резким, будто я глотнула воды, но в следующий момент я внезапно осознала, что начала плакать.
- Ооо, - пробормотал Энди. - Так, ладно, иди сюда.
Мы оба оглянулись на пустую парковку. Здесь было почти даже мило в приглушённом свете фонаря. Энди взял меня за руку и повёл вниз по лестнице, вокруг мотеля и вперёд по безлюдной улице.
Когда мы вышли на пустую земляную тропинку, Энди потянул меня вправо за кончики пальцев. Мы добрались до уцелевшего участка забора, ограждавшего необъятный океан пшеницы. Не спрашивая разрешения, Энди обхватил меня за талию и приподнял так, чтобы я смогла усесться на длинной деревянной балке.
- А теперь, - он поставил руки по обе стороны от меня, - расскажи мне, что произошло.
- Эллиот, - я покачала головой, к горлу подкатила желчь. - Он чудовище.
- Я заметил, - Энди невесело усмехнулся. - Но что именно он сделал?
Я набрала воздуха в лёгкие и всё ему рассказала: как для меня важна Пенни, как я познакомила наши семьи, как я пыталась выстроить мост между их взглядами и как я была рада, когда позиция сенатора стала мягче.
Эндрю придвигался всё ближе по мере моего рассказа. Я сидела, так сильно вцепившись в забор, что дерево затрещало. Рука Энди лежала на моей спине, согревая, поддерживая, благодаря чему я перестала дрожать, моё дыхание выровнялось, и я смогла в принципе говорить.
Но когда я рассказала ему о голосовом сообщении Пенни, он резко отпрянул от меня, как от прокажённой. Такой я себя и чувствовала. Эллиот был прав в одном. Всё началось из-за меня.
- Как я могла быть такой дурой? - я спрыгнула с забора и начала расхаживать из стороны в сторону. - Нельзя было раскрывать их тайну и подвергать их опасности. Мэг была права. Все были правы! А я просто идиотка.
- Нет, - Энди был мрачен как никогда. Он поймал меня за плечи, а сам твёрдо стоял на земле, удерживая меня на месте от метаний. - Ты не идиотка. Ты хороший человек, который не заслуживает всей этой херни.
- Это всё из-за Эллиота. Он всё разрушил. Он... - я открывала рот, но не издавала ни звука, пытаясь подобрать подходящее слово.
Энди прищурился, его губы растянулись в улыбке.
- Ну же. Скажи как есть.
Я нахмурилась.
- Что?
Он наклонил голову.
- Ты никогда не материшься, ведь так?
- Мама всегда говорила, что слова имеют большую силу. Самые жёсткие нужно использовать только тогда, когда они по-настоящему тебе нужны.
- Кейт? - он сжал мои ладони. - Сейчас как раз тот самый случай.
Из меня вырвался смешок.
- Ты прав!
Он кивнул.
- Мудак, - это было неловко, но приятно, поэтому я повторила громче: - Эллиот - мудак!
Я обернулась, ожидая увидеть толпу возмущённых канзасцев, но моими единственными свидетелями были пшеничное поле и несколько совсем не впечатлившихся птиц. Мне это понравилось, поэтому я повторила вновь, пиная грязь и крича в небо:
- Это был самый херовый год в моей жизни!
Я засмеялась, хватая ртом воздух. Внезапно вспомнив про Энди, развернулась к нему.
Его лицо посерьёзнело. Ещё секунду назад оно выражало злость и сочувствие, но сейчас уже нет. В его глазах отразилась боль, словно я ударила его ножом. Я хотела спросить его, что не так, но он моргнул и пошёл в сторону, протянув мне руку.
- Идём.
Я догнала его и взяла за руку, заметно успокоившись.
- Куда мы идём?
- Исправлять всё это.
По мере приближения к городу стало слышно гудение генераторов, а мы всё ещё держались за руки. Я оглянулась, не видит ли нас кто, но вокруг было пусто, лишь несколько припаркованных машин вдоль дороги. Последние лучи солнца танцевали на их стальных крышах.
- Мне пора возвращаться, - сказал Энди, развернувшись ко мне с насупленным видом. - Но послушай. Шли на хер всю эту кампанию. Не позволяй им решать, кто ты такая. Ты не идиотка. Ты удивительная, Кейт Квинн. Я вижу, какая ты на самом деле, - добавил он в ответ на моё растерянно выражение. - Я понял это с первого взгляда. На той дурацкой пресс-конференции, когда ты перехватила тот чёртов микрофон. Это была настоящая ты. И ты куда лучше их всех вместе взятых. Чёрт... - он усмехнулся каким-то своим мыслям. - Да ты мила даже к автоматам с шоколадными батончиками!
Я изумлённо моргнула.
- О чём ты...
- Ты...
Он резко запнулся, его челюсть напряглась. Он поднял руку, чтобы провести по моим волосам, и остановился на середине. Один шаг ко мне - и он уже так близко, что может поцеловать.
Я только успела подумать об этом, а он уже целовал меня.
Не случайно. А очень даже намеренно.
Я застыла на месте, вросла ногами в землю. Его губы были мягкими, но настойчивыми, тёплыми и манящими. Первые секунды я была так удивлена, что просто стояла там, как стебель пшеницы, залитый солнцем и покачивающийся на ветру. Но потом мои руки очнулись, поднялись вверх и обвили его шею. И вот я уже вдыхаю его сладко-солоноватый аромат, чувствую тепло его тело, провожу пальцами по мягким волосам. Его руки скользят по моей спине и... Он отстраняется с улыбкой. Не кривой ухмылкой, запатентованной Энди Лоуренсом, а настоящей улыбкой. И глаза его сияли от счастья.
- Я всё исправлю! - пообещал он и побежал прочь, а я всё ещё не пришла в себя и не успела спросить, о чём это он.
Когда я вернулась в комнату, вся радость испарилась, стоило мне снова попытаться набрать номер Пенни. Я опять попала на автоответчик. Я сказала в трубку, что мне очень жаль, что я этого не хотела и что я сделаю всё, чтобы это исправить. Но завершая звонок, я понимала, что у меня нет ни малейшей идеи, как это можно исправить. Может, я способна только разрушать жизнь единственного близкого мне человека?
"Я всё исправлю", - сказал Энди. Если бы мы только могли...
Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/76868/441319
Переводчики: Darlar, Azazell, maryiv1205