Из монопольного положения издательского бизнеса проистекали важные последствия в век Просвещения в Англии. После революции 1689 года и растущего веса парламента общественное мнение стало более эффективным в качестве основы власти. Потребности в значительной обратной связи с общественным мнением оставались на протяжении XVIII века, а во второй его половине парламент пошёл на множественные уступки.

Роль общественного мнения определялась отчасти доступностью бумаги и стоимостью печати. В начале XVIII века в Англии было около 150 заводов, производящих 60 000 пачек бумаги ежегодно, включая все "низкокачественные сорта", используемые для внутреннего потребления и документов, общей стоимостью от 30 000 до 40 000 фунтов. В целом было потреблено 400 000 пачек, и около двух третей изготовлено в Англии. Частично в результате протекционистского тарифа, наложенного в 1712 г., в Англии вместе с Уэльсом было 278 бумажных производств с 388-ю чанами в 1739 г. Фирма "Les Freres Gautier", что занималась импортом из Голландии, написала из Лондона в 1742 году: "Мы в весьма существенной мере оказались не у дел и полностью разочарованы в бумажной торговле, которая доведена здесь до очень низкого уровня, и будет снижаться больше и больше, по причине значительного объёма, производимого в Англии, чьё производство нарастает ежедневно." [1]. К концу века в Соединённом Королевстве было около 500 заводов, производящих ежегодно 10 000 т. изготовленной вручную бумаги. Ветошь импортировалась в размерах от 9000 до 10000 т. ежегодно. Распространение заводов сдерживалось ограниченностью количества мест с обилием воды и помещений. Век машинерии в изготовлении бумаги и прессы всё ещё не настал. Интеллектуальные интересы ещё не были захвачены машиной.

Предельно медленный рост бумажной промышленности по сравнению с оным в XIX веке[2] усилил монопольные позиции полиграфической промышленности. Приблизительно в начале века Джон Локк сетовал, что монополия классических авторов, удерживаемая Компанией Торговцев Канцелярией ("Company of Stationers"), подразумевая, что "издания были скандально плохи, и шрифт с бумагой, и корректность, недостаточно одного приемлемо выполненного издания." (...) "наши издания так сильно плохи, но всё ещё очень ценны в Англии." [3]. Отказ от Закона о Лицензировании (The Licensing Act of 1643) в 1694 году отчасти благодаря усилиям Локка, привнёс расширение рынка полиграфического дела, а излишества привели к потребности в ограничениях. В результате петиции печатников, бумагопроизводителей и книготорговцев Статут Королевы Анны (Copyright Act), вступивший в силу 10 апреля 1710 г. защитил в пределах 21 года книги, опубликованные прежде оной даты, и обеспечил защиту в 14 лет опубликованным после, с прибавлением дополнительных 14 лет в том случае, если автор ещё жив. Пиратство было ограничено в Англии, но не в Шотландии и Ирландии, и контрабанда со стороны континента продолжалась. В 1739 году законодательство обложило значительным налогом бумагу, ввозимую из Франции и Голландии, и ввело весомые штрафы для нелегальных импортёров печатной книги.

Политическая борьба и европейские войны означали, что писатели зачислены к поддержке своих сторон, спрос на новости обеспечивал рынок в кафе. Новости стали товарным благом после истечения Закона о Лицензировании. С окончанием войны положение сочинителей новостей, почтальонов и разносчиков, по словам Аддисона, было "более тяжким, чем у солдатов; Учитывая что они взяли больше городов и бились в большем количестве сражений. Они были при сторонах и сражались, когда наши армии лежали неподвижно, и участвовали в главных атаках во многих местах, тогда как осаждающие безмолвствовали в своих траншеях. Они сделали нас хозяевами нескольких сильных городов за много недель до того, как наши генералы смогли сделать это, и довершали победы, когда наши храбрейшие капитаны были бы рады удовлетвориться ничейным исходом битвы. Когда Принц Евгений убил тысячи, Бойер убил десять тысяч."

До 1710 года литература была поддерживаема патронами отчасти в качестве политического оружия. "Ничто не продаёт так хорошо, как хорошая злободневная сатира", и поддерка Свифта, Дефо, Аддисона и Стила зачислялась в перечень интересов политических партий. Харли (TR) был одним из первых, кто оценил, сколь жизненно-важной была пресса для авторитета правительства. Умеренная поддержка Тори со стороны памфлетов Дефо (TR2) была подкреплена еженедельными статьями Свифта в издании "Examiner" с 2 ноября по 4 июня 1711 года. "Политические писатели до сих пор были наёмниками, и часто были немногим лучше, чем шпионы. Нет предшествующих, и, как мы можем добавить, и последующих авторов, что когда-либо достигали такого положения данными средствами. Пресса стала более могущественной в целом: и нет конкретного примера представителя прессы, который бы выполнил подобный подскок во власть. Свифт появился в то самое время, когда влияние политического сочинения уже было значительным." [4]. Со смещением центра тяжести для Тори от парламента к прессе Свифт в своём "Поведении союзников" внёс весомый вклад для низвержения герцога Мальборо, и в конечном итоге - для Утрехтского Договора. Благодаря хорошему образованию, быстрому и точному определению вкусов публики, а также проницательному пониманию духа времён, он писал с широким обобщением и поддерживался мастерством владения деталями. Посредством умелого пользования дотациями Свифт оставил эффективную политико-новостную организацию, возвращаясь в Дублин в 1713 г. Смерть Анны в 1714 году означало для правительства освобождение от личного вмешательства суверена. Стивен Лесли отметил: "Все знали, что Георг I не имеет никакого отношения к Всемогущему Богу".

Дефо стал журналистом в силу того, что знал, что популярность опирается на читателей, которые беспокоятся о политике мало или никак. Он писал о злободневном и ради важнейших интересов многочисленнейших читателей (TR). Выступая оракулом для масс, он представил более свежий и лёгкий материал для разворотов газет и дал читателям фельетон о сенсационных или сверхъестественных происшествиях. Ввиду того, что он разбирался в людях, его приобщение к политическим партиям было слабым. Зависимо от дотаций, он перемещался от интересов Вигов к Тори. Он обладал непревзойдённым талантом "врать правдоподобно" [5]. Он совмещал резкую и убедительную политическую критику с местными новостями и блестящими социальными отступлениями. Он сделал газету органом инициативы и реформ, и тяготел к полной независимости.

Умеренность Дефо послужила причислению Свифта к Тори с одной стороны, и она привела к причислению Аддисона к Вигам с другой. Галифакс обрёл убеждённость, что памфлет в роли политического оружия должен быть заменён газетой, что будет делать акцент на хорошо продуманных и кратких обзорах. Аддисон представил статью-передовицу на замену трактату и заметке. Памфлет и брошюра изменились под влиянием передовицы, сделавшись частью газеты, как хроника новостей от Дефо, и развивались Аддисоном. Тогда как Свифт был разъярённым из-за отношений землевладельческой аристократии и новой плутократии, нападая на последних, Аддисон и Стил умеряли враждебность и делали газету очистительной и созидающей силой духовного смысла, как для филантропа, так и для политика. Пресса исполнила долг, которая церковь должна была в отношении сообщества. Опираясь на развитое Аддисоном периодическое эссе и произведённый Стилом акцент на роль женщины в качестве читателя при правлении королевы Анны, издания "Spectator" и "Taller" заполнили разрыв между безбожной распущенностью Реставрации и пуританской негибкостью. Они создали организованное общественное мнение в клубах и кафе. Аддисон написал в 1716 году: "Во всех способах и значениях, коими этот политический юмор пропагандируется среди людей Великобритании я не могу выделить такой доминанты или универсалии, как последнее неизменное применение прессы для публикации государственных вопросов." [6]. Аддисон "примирил остроумие и добродетель после долгого и катастрофического разрыва, при котором остроумие привело к блужданию из-за расточительства, а благодетель - из-за фанатизма" (Маколей). Он вывел "философию из шкафов и библиотек, школ и колледжей к жизни в клубах и собраниях, на чаепитиях и в кафе." [7]. При Аддисоне и Стиле журналистика [8] удалилась от зависимости от патрона. Пнриодическое эссе изменило эффекты "недолгоживущих сплетнических газет, ядовитых памфлетов, неприличных стихов и непристойных рассказов". Периодика накапливалась томами и обеспечивала свежими идеями, поучительным лёгким чтением более высокого нравственного уровня, более гуманными ощущениями и мягкими манерами. "Spectator" стала первым и лучшим представителем особенного литературного стиля, который составлялся из беседования с публикой о ней же; "единственная популярная литература нашего времени" (Томас Хилл Грин).

Гербовые сборы был введены в 10 Акте при королеве Анне, в пункте 19 (1712 г.) (TR) на брошюры и газеты, а также на рекламу, это вынудило рост стоимости, что означало упадок оборота и более существенные субсидии от политических партий. Как заметил Морисон [9], от налога уклонялись посредством быстрого развития еженедельных 6-страничных изданий, или полторастраничных разворотов, которые не были упомянуты в законодательстве. Еженедельное эссе и еженедельная газета были сведены вместе, а моральный трактат с критическим эссе стали основным элементом. Новости собирались более дешёвым образом, путём копирования из ежедневных или иных газет. К 1720 году газеты перестали быть первостепенными поставщиками новостей.

С возвышением Уолпола и ослаблением оппозиции, газеты были взяты под контроль [10]. Писатели более не поддерживались на началах щедрости, и обратились к иным интересам. Свифт с эффективностью обрушивал критику на государство в "Письмах суконщика" в Ирландии. Его предложению "отыскать в истории фигуру, проявляющую сходство с тем лицом, которого мы собираемся изображать, и воспользоваться абсолютную властью переписывания, добавления или сдерживания обстоятельств по своему желанию" последовал Томас Гордон, что писал под псевдонимом Катон в "London Journal", а также это проявилось в его собственной сатире "Путешествия Гуливера". Поуп написал свою "Дунсиаду", а Джон Гей сочинил "Оперу нищего". Дефо преследовал свои главные интересы в "Робинзоне Крузо". "Выдержанные формулировки Дефо обеспечивали такого рода красноречие, что нацеливалось в первую очередь на то, чтоб упаковать смысл, но и в достаточной степени исключить вероятность ареста." [11]. По-видимому, следовало ожидать, что журналистские способности будут раскрываться в пылу политической борьбы того периода, что породил литературу, выжившую в детских рассказах и произведениях Гея. Переводы Гомера Поупом господствовали в английской литературе до времён "мятежа" Кольриджа и Вордсворта.

Режим Уолпола наладил связь между цареубийцами и парламентаристской гибкостью, следуя изменениям общественного мнения под влиянием прессы. Перемены без включения коронованной особы могли быть осуществлены в результате регулярности газет и появления кабинета министров и премьера при правлении немецкого короля и осложнениями с принцем Уэльса [12]. Но перемены сопровождались многочисленными прямыми и косвенными средствами контроля общественного мнения. Акт восстания (The Riot Act) был взят на вооружение в 1715 г. Королевская должность профессора была учреждена в Оксфорде и Кембридже, "чтобы создать общую зависимость и повысить общие требования среди духовенства" (TR) [13]. Был принят закон, требующий лицензирования театров в 1737 г. Согласно Grub-Street Journal от 18 февраля 1731 г., среди печатников "осмеяние 'настолько повсеместно уважается, что тот, кто удостоился почести взобраться на трибуну, всегда выглядит среди них, как академик в своей профессии.'" [14]. Общественное мнение сдвинулось от позиции Верховного Судьи Холта, изложенной на суде над Джоном Татчином (Tutchin) в 1704 г.: "если люди не должны быть призваны к ответу за овладевание народом, сообщая тому дурное мнение о правительстве, то ни одно правительство не сможет существовать. Поддерживаю, что крайне необходимо для каждого правительства, чтобы у народа было положительное представление о нём." [15]. Но подавление сыграло значительную роль во влиянии на письменные работы этого периода.

Влияние прессы расширилось на всю страну, в особенности после снижения почтовых тарифов в 1710 г. и разработки почтовых маршрутов. После 1723 года Эдвард Кейв будучи клерком в почтовом отделении, ограждал новости из провинций для лондонских изданий, и отправлял лондонские новости провинциальным изданиям. После налога 1725 года цена газет возросла с 1/2 пенни до 2 пенни. Но журналы, издаваемые как брошюры, избежали налога и продавалиcь за 6 пенни. В феврале 1731 года Кейв положил начало изданию "Gentleman's Magazine" и в последующем году новости парламента сделались обычным элементом. Он опроверг начинание Уолпола, что касалось налогообложения журналов и посредством введения ежемесячного обзора содержания всех газет, включая более чем 200 полу-разворотов в месяц, привнёс стабильность в издательскую индустрию. Он преподнёс непредвзятый новостной обзор и сконцентрировал обзоры еженедельных журналов, по традиции исторических альманахов [16]. Указатель увеличил ценность его журнала в качестве издания источников. Уолпол воспользовался еженедельными журналами в качестве регулярно печатаемой контролируемой пропаганды, что проявило большую эффективность по сравнению с нерегулярно-издаваемыми брошюрами королевы Анны. Времена брошюры подошли к концу, и оппозиция прибегнула к газете, в особенности к "The Craftsman", что была учреждена при поддержке Болингброка 5 декабря 1726 г. Новости парламента вытеснили периодические эссе. С запретом публикации парламентских дебатов в 1738 г. "Gentleman's Magazine" и "London Magazine" предоставляли их под заголовками, указывающими на вымысел, и соперничество посодействовало более яркому изложению. Редакторы оказались осуждены и оштрафованы Палатой Лордов в апреле 1747 года, и от публикации дебатов отказались. Более литературные и научные, и повышенное внимание на зарубежные новости освободило журнал от еженедельной кабалы. Поэтические состязания были задуманы для повышения оборота, и связь Семюэля Джонсона с журналом предало известность соревновательной гонке "Gentleman's Magazine" с "London Magazine". Обзоры книг стали характерной чертой после 1750 г. Политика сократилась до малого объема, а интерес к литературе и науке поддержал конкурирующее предприятие, "Monthly Review", что публиковалось Гриффитсами. Историк "Gentleman's Magazine" отметил вклад издания в осознание значимости нации и в развитие зарубежных деловых интересов посредством публикации непредвзятых, обособлённых отчётов. Это построило стандарты оценки новостей и критическое отношение общественности к отчётности. Общественность стала привычной требовать последовательных новостей, парламентских дебатов и либерализации прессы. Стабилизировалась демократическая традиция касающаяся того, что правительство подотчётно народу.

Большое количество малых изданий, напечатанных в Лондоне отражало ограничения ручного пресса. 8-часовая смена опытных прессователей могла напечатать 2000 листов на одной стороне. Газета с оборотом в 3000 требовала 12-часовой печати на предельной скорости, а популярные издания делались в 4 оттиска, по 2 на каждую сторону листа, так вся бумага укладывалась, как минимум, дважды. Эти сложности не только содействовали развитию журнала, но также привели к попыткам разрешения проблемы рекламы. Представители кафе в 1728 жаловались, что ими пользуются многие газетные издания, делают рекламу без обеспечения компенсации (TR). Они предложили делать 2 ежедневные газеты, с городскими известиями и с рекламой. "The Daily Advertiser" была задумана с тем, чтоб преодолеть возражения касаемо того, что несколько лиц рекламируются в каждом из многочисленных изданий, так что только наиболее многоизвестные кафе получают все напечатанные ежедневные издания, и только немногие люди читают все издания [17]. По крайней мере 3/4 издания было занято рекламой, и положение читателя, как и рекламодателя, улучшилось. Они циркулировали в торговых домах, клубах и барах, а стимулирование рекламы укрепило положение других изданий. К 1760 году "Public Ledger" заключал в себе 4 страницы полноразмерных листов с четырьмя колонками (TR2), или примерно впятеро больше, чем одиночный двухколоночный полустраничный лист издания Королевы Анны (TR3). Но предел ручного пресса был достигнут, и стандарт были исправлен (TR4).

Газетные ограничения обусловили последствия и на сферу книжной публикации. Высокая стоимость бумаги и низкая цена типографского набора означали малые издания и изменения формата, начиная с правления королевы Анны, от фолио до кварто (TR). Быстро появился издатель, обеспечивающий эффективный канал распространения книг, а печатник скоро потерял важность. Патронаж подошёл к упадку с неуважением двора к письмам (TR2) и отсутствием заинтересованности в писателях после 1721 г., и в течение режима Уолпола. Писатели отошли от государства к издателю. Патрон Джонсона был "в целом негодяем, который поддерживал с высокомерием, и оплачивался лестью" или "некто, равнодушный к человеку, борющемуся за жизнь на воде, но обременяющий его помощью, когда тот достигнет суши", и к 1761 году он стал незначительным [18].

Писатель был оставлен на милость издателя, а последний при ограниченном литературном рынке концентрировал внимание на информации в форме сжатого резюме. Нерешительность печатников сыграло на руку издателям и в свою очередь привела к тому, что те сконцентрировались на компиляциях, что могли бы быть проданы по подписке, чтобы занять место патронажа. В свою очередь, такой тип производства требовал существенных капитальных издержек, формирования партнёрских и долевых соглашений, посредством чего риски был снижены, и капитал мобилизовался. "Printing conger" (TR) из семи книготорговцев был учреждён в 1719 г., а "New conger" - в 1736 г., но оба сообщества заменены на "Chapter" (TR). Владельцы старой копии (TR2) объединились, уменьшив риск соперничества тем, что поместили собственность в руки большого числа книготорговцев. После 1720 года армия бумагомарателей стала ломовыми лошадьми пера, они сокращали, компилировали, писали заметки, клеем и ножницами приготавливали путевые заметки, хронологии и естественные истории (TR3). Поуп попытался заручиться поддержкой патронов для нескольких авторов, но содействие было ограниченным. Зависимость авторов от книготорговцев означало акцент на рынке, и производство скорее количества, нежели качества, чтобы удовлетворить массы, а не меньшинство. Первое издание "Universal Dictionary of Arts and Sciences" Эфраима Чемберса была опубликована по подписке (TR4) в 1728 году, а после французкого перевода последовала "Энциклопедия" Дидро. В 1746 г. 8 партнёров согласились уплатить Джонсону 1 575 фунтов за его "Словарь".

"Дунсиада" Поупа была нападением на неудачливых писателей и недобросовестных издателей. "Grub-Street Journal" [19] начал выпускаться 8 января 1730 г., и осуществлял болезненные нападки на книготорговцев, которые извлекали пользу из низкопробных и невежественных писателей и публиковали "ложные истории, бесстыдные или аморальные работы, романы, пьесы или стихи". Он подвергал критике газеты и рекламу, но сам представлял собой группу издателей, которые порвали с коммерцией и в связи с этим "были в противостоянии с большинством книготорговцев и их наёмными писателями, и пренебрегались ими". Поскольку писатель стремился сочинять как можно больше, а книготорговец - принять как можно меньше текста, скучные компиляции и сборники получались в результате. Писательство превратилось в механическую торговлю в которой книготорговцы были патронами и работодателями. Компиляции заняли значимое место в истории книгоиздательства, они заполнили разрыв, возникший меж распространением печати и ростом в чтении и сочинении литературы [20].

Во второй половине столетия свидетельства читающей публики были наготове при создании критических обзоров. После "Monthly Review" Ральфа Гриффитса (1749 г.) появилось издание "Critical Review" (1756 г.), учреждённое Арчибальдом Гамильтоном и Тобиасом Смоллетом. После 1760 г. заслуженный писатель мог располагать существенными суммами от издателей, хотя изнурительный труд был его жребием даже в XIX веке. Исаак Дизраэли написал "Calamities of Authors" в конце XVIII века, и поднятая им тема была развита в книге "Изобличение посредственностей и преград, не допускающих гениальных людей к публике", написанной Ричардом Генри Хорном, но опубликованной анонимно радикальным издателем Эффингемом Вильсоном (Effingham Wilson). Томас Кэмпбелл предложил тост за Наполеона, на том основании, что тот застрелил издателя, а, как говорили, издатели провозглашали тосты за благосостояние, поднимая бокалы из черепов авторов.

Книжно-газетный рынок расширился в 1741 году, из-за развития почтовых отделений и более частого обслуживания из Лондона. Ограничения, наложенные на театр и прессу вместе с улучшенными возможностями распространения ускорили развитие романа и детской книги. Баньян в "Путешествии Пилигрима" привнёс в английский роман дискурс, что был в значительной мере промежуточным между драмой и представленным Дефо интересом к повествованию. Сэмюэлю Ричардсону, печатнику по професии, фирмой Ривингтона и Осборна было поручено подготовить серию "понятных инструкций касаемо полезных общежизненных вопросов", как характерному сочинителю записок для "деревенских читателей (...), что неспособны сочинять для себя". Первые два тома его "Памелы" были опубликованы в ноябре 1740 г., а образцы сочинителя записок - в январе 1741 (TR). Филдинг, как бывалый писатель-драматург, опубликовал пародию на "Памелу" в виде своего первого романа "Джозеф Эндрюс", в феврале 1742 г. Ричардсон скоординировал сюжет, героя, описания и диалоги в завершённый роман и чрезвычайно усилил этот интерес. Филдинг разгрузил его от тирании и ограничений письменной формы (TR2). Лоренс Стерн и Тобиас Смоллетт значительно расширили пределы этого жанра [21]. Библиотека с выдачей на дом, это "вечнозелёное дерево дьявольского познания", расширялась быстро после своего появления в Лондоне в 1740 г.

Детская книга появилась как "читая, но подчинённая ветвь английской литературы" примерно в середине века. В 1744 Джон Ньюбери выпустил "Маленькую хорошенькую карманную книжечку" подчёркнуто ради развлечения [22]. Он был "первым издателем, что задумал иллюстрированную книгу для детей в качестве специально производимого изделия." [23]. Рынок был выстроен продажами малых книжек из мешка уличного торговца и улучшением коммуникации с деревенскими районами. Книги были сгруппированы с лекарствами, Ньюбери был особенно заинтересован в порошке от лихорадки доктора Джеймса (TR). Исследование торговли панацеей и литературой крайне необходимо, но очевидно, что подъем книготорговцев и издателей во многом обязан высокодоходности продаж лекарств.

Несмотря на расширение рынков, монопольная власть книготорговцев усилилась. Издание "Dodsley's Public Register" (1741) было повержено угрозой сдирания с него газетного налога, и ещё одно, "Arthur Young's Universal Museum" (1762 г.) под давлением требований отказаться от рекламы. Смоллетта уговорили написать историю, которая бы затмила по продажам "Историю" Юма. Авторы пытались увёртываться от издателей тем, что печатали свои собственные тома, но продажи подобных были стеснены. Законодательная защита монопольной позиции была сломлена решением Дональдсона Бэккета (Donaldson v. Beckett, что отменяло бессрочное право владения информацией на общезаконных основаниях, 22 февраля 1774 г. Ликвидация требований касаемо старых книг позволила малым книготорговцам продавать дешёвые и приемлемые перепечатки. Этот контингент был раньше был защищён монополией, выстроенной взаимными соглашениями, и использовались ценоувеличительные средства, что оправдывались на небольших эксклюзивных рынках, обеспечивая больший доход. Вероятно, разработка конкурирования стимулировала больших издателей к тому, чтоб взять на себя публикации крупных работ, что были выдающимися в XVII веке, включая оные Робертсона, Адама Смита и Гиббона. В 1769 Юм написал :"Людям сегодня настолько нужен театр, насколько кафедральный проповедник. История в настоящий момент - наиболее предпочитаемое чтение, и наш друг [Робертсон] излюбленный историк." [24]. Долгий период трудноработы не воспрепятствовал шотландским писателям, а шотландские книготорговцы ухватились за возможность монополизации рынка, посредством развития бизнеса или в Лондоне, или в Шотландии, с ориентацией на сбыт в Лондоне. Первое издание "Британики" было опубликовано в Эдинбурге в 1771 г. Пустота, образовавшаяся в Англии за монопольный период заполнилась значительными продвижениями шотландского влияния, кульминацией которых оказался Скотт.

Ограничения газет внесли свой вклад в развитие книгопродажи, что следовало после слома монополии. Оборот вырос с 7 411 757 до 14 035 739 в 1790 году, несмотря на вдвое выросший уровень цен. Рост цен и зарплатных доходов после 1750 года предоставил преимущество газетам с рекламой. За распространением грамотности и использования числовых индексов для нумерации зданий последовало ограничение, наложенное на уличные знаки 2 актом при Георге III, в разделе 21 (TR), которое вытеснило рекламу в газеты [25]. В результате попыток Юниуса и Уилкса право публикации дебатов было введено после 1774 г. Отчётность о дебатах усилила власть прессы и сделала парламент более чувствительным к общественному мнению. Но угроза судебнопреследований за клевету, гербовый сбор и рекламные налоги обусловили зависимость политической прессы от рекламы. Джон Уолтер в "Daily Universal Register", которое превратилось в " The Times" (25 марта 1788 г.) планировал содействовать коммерции посредством "рекламных каналов; записи основных происшествий времён; сокращения отчёта о парламентских дебатах". К 1777 г. ежедневные издания практически вытеснили еженедельники. Почтовые тарифы были увеличены в 1764 и позднее, но в 1784 первый почтовый вагон стал курсировать между Лондоном и Бристолем, а в 1792 шестнадцать почтовых вагонов покидали главный офис лондонского почтамта.

Ограничения прессы были возмещены широким распространинием брошюрной литературы, к чему вдохновили американская и французкая революции. "Поведения союзников" Свифта было продано 11 000, но брошюра Рачарда Прайса в поддержку американской революции набрала 60 000, а "Права человека" Пейна разошлись в 150 000 экземпляров! Растущий спрос на популярную литературу отразился в феноменальном успехе "Minerva Press" Уильяма Лейна (William Lane) [26]. Он колоссально поднял продажи любовных романов и других повестей, и учредил библиотеку. Джон Лакингтон (John Lackington) в такое же время выстроил высокообширный рынок вторичной книги, продавая свыше 100 000 копий ежегодно к концу столетия. "Novelists' Magazine" Гаррисона появился в 1779 г. и начал публикацию номеров (TR). Он дошёл до 23-х номеров и продавался по 12 000 копий еженедельно. Женские писатели обнаружили большой рынок. После 1794 г. поверхностное чтение оттеснило серьёзное чтение, и времена романтики начались. Сейнтсбери (Saintsbury) отметил изменение, что началось в 9-й декате столетия, при котором сатирики, революционные пропагандисты и школа трилеро-романистов (TR2) пользовались заметной популярностью. Аддисоновское эссе едва ли продержалось век.

Снижение влияния монархии после смерти королевы Анны, осложнения английского духовенства при режиме Ганноверийской (TR) династии и растущие воздействия оппозиционеров сыграли наруку религии деизма. С деизмом с одной стороны и ущемлением политической активности с другой евангельское движение под предводительством Уайтфилда и Уэсли сделало рывок в усовершенствовании. Тогда как во Франции нападки на социально-политический порядок означали означали наскок на церковь, в Англии религиозные движения были свободны от политического контроля. Издатели вцепились за возможности рынков для их продуктов. Роберт Рейкс, владелец "Gloucester Journal" основал движение Воскресной Школы в 1780. Ханна Мор продала 2 млн. копий своих "Cheap Repository Tracts" (TR2) (три трактата ежемесячно с 1792 по 1795 года) в первом году.

Ограничения ручного пресса отразились в распылении английских работ по разным каналам, отличным от газеты. Результаты показаны отчасти в развитии индустрии отечественного шрифта (TR). Кэлсон (Caslon) положил начало литейной для литер (TR4) в 1720 г., в году, в котором импорт литер из других стран был запрещён. Его набор объединил в себе плотность, характерную для голландских символов с определённостью французких, и стал широко использоваться для газет, а также экспорта в американские колонии. Баскервилль разработал шрифт(TR2), в котором чередовались толстые и тонкие линии, и обострились углы. Он также добавил заметный вклад в улучшение качества бумаги и чернил. В 1763 он напечатал в Кембридже под покровительством Университета библейское издание-фолиант (TR3), книгу, которая, будучи и книгой-молитвенником была размеров, "рассчитанных на людей, которые любят эффектные элементы, но стыдятся блистать ими в церкви". Он напечатал первые дешёвые книги в Англии, но его работа, пожалуй, возымела больше влияния не в Англии, а на континенте. Джон Белл учредил литейную (TR4) в 1788, чтобы исправить пренебрежение печатью как искусством: "Предпринятая экспедиция более чем превосходна, и временно предпочтительным приобретением является накопление преимуществ и репутации" [27] (TR5). Он произвёл газеты, которые показали эффективность, с которой можно уладить вопрос шрифта, и повлиял на другие печатно-бумаги, которые купили его шрифт. У него "не было приобретений, (...) но его вкус в выставлении вперёд публикации и получении лучших художников для её иллюстрации был новым в те времена, и может радовать глаз в любые" [28].

Во всех отношениях ограничения на ввоз бумаги и книг XVIII века, а также относительно слабый рост бумажного производства в Англии в течении значительного периода в этом веке имели место наряду с ограничениями со стороны издательской монополии под защитой авторского права и при подавлении политического слова. Ограниченные возможности распространения газет при деревянном ручном прессе и улучшенной коммуникацией меж Лондоном и другими центрами поспособствовали росту разнообразия литературных форм. После введения гербового сбора (TR) 1712 года, при начале уолполского руководства и завершении континентальных войн писатели были вынуждены обратиться к сатире, сборникам, краткоизложениям (TR2), еженедельной газете, ежемесячному журналу, роману и детской книге. Подавление сочинений политической сферы означало расширение других направлений. Уничтожение законодательно-закреплённой монополии издательской промышленности и растущие ограничения, накладываемые на газеты, несмотря на Юниуса, Уилкса и Fox's Libel Act 1792 года (TR3) привнесли последующую экспансию, пожертвовав глубиной, а также положили начало романтической литературе. Это также стало весомым вкладом в восстание американских колоний (TR4).

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79071/466310

Переводчики: tiki_v3