ГЛАВА 13

ХЬЮ

К третьей волне у меня выработалась система. Безупречное разделение на отсеки. Съёмочная группа была где-то на периферии, и часть моего мозга краем сознания фиксировала их присутствие. Моё тело совершало нужные движения, чтобы дать камерам запечатлеть экшен, без необходимости на этом фокусироваться. Течение времени — ещё один отсек: нужно осознавать его, но опять же, не делать главным. Всё это происходило в фоновом режиме, в то время как всё мое существо сосредоточилось на Кирби. Его дыхание, запах, его томные движения и вздохи удовольствия, расширенные зрачки, следы, которые его ногти оставляли на моей спине и ягодицах, вкус его поцелуев на моём языке… Мой прекрасный, возбуждённый омега.

Его рука снова была на моём члене. Похоже, ему нравилось прикасаться к нему, он всегда тянулся к нему даже между волнами, будто это приносило ему успокоение. Теперь, когда его нужда нарастала, он поглаживал ствол и скулил где-то в глубине горла. Затем он проворно перекатился на колени и вцепился в изголовье кровати. Он выпятил задницу, прогибая позвоночник, и уставился на меня огромными, жаждущими глазами.

Он застонал, когда я медленно встал на колени, не торопясь занимать позицию. Я провёл пальцами по его намокшей ложбинке. Его дырочка была припухшей и розовой, раздувшейся от течки; она расширялась прямо на моих глазах, выпуская очередную струйку сиропообразной смазки. Кирби всхлипнул. Ему, должно быть, становилось совсем невмоготу.

Кончик моего члена коснулся его кольца, и Кирби затряс изголовье, вцепившись в него до белизны в костяшках. Мой бедный маленький котёнок.

Одним уверенным, твёрдым толчком я заполнил его до самого предела. Его скользкая, горячая плоть спружинила под моей эрекцией, а затем плотно обхватила её, и он закричал от того, что звучало как чистая, первобытная радость.

Всего пять толчков — и он кончил.

О, я обожал это. Я обожал дарить ему удовольствие, и это было так чертовски легко. Где бы я ни коснулся его, он впитывал его как губка. Я никогда не достигал ничего столь же приносящего удовлетворение, как оргазм Кирби.

Я подтянул его выше, чтобы улучшить угол, и он вцепился в моё предплечье обеими руками, держась как за спасательный круг. Несколькими размеренными толчками я выбил из него ещё один оргазм. Его подпрыгивающий член забрызгал горячей спермой все подушки. Я не хотел, чтобы команда меняла бельё в этот раз. Я бы с удовольствием спал на нём, вдыхая запах удовольствия Кирби всю ночь напролёт.

Соки, которые он источал, намочили мои бедра, а его дырочка выдрачивала мой член мощными спазмами. Обхватив его обеими руками, я прижал его к себе, когда узел начал расти. Кирби зашёлся в крике, дрожа как осиновый лист.

Хватка его внутренних мышц вокруг моего пульсирующего узла была абсолютно восхитительной. Может, мне это и причудилось, но я готов был поклясться, что чувствую шейку его матки прямо там, у головки — она будто целовала мой вздувшийся член и жадно впитывала сперму. Я толкнулся чуть глубже — и да, вот они. Врата в рай. Скоро я их выебу до открытия. Кирби это будет нужно.

Мысль о том, чтобы осеменить его, заставила мой член снова дёрнуться новой волной извержения. Кирби тяжело дышал, его ноги тряслись, поэтому я перекатился на спину, увлекая его за собой. Он обмяк у меня на коленях, спиной к моей груди, и я покачивал его безвольное тело на своём узле.

Его гортанные стоны давали мне понять, насколько ему это нравится. Он закрепился руками на моей шее и насаживался на мой раздутый член. Я сжал его бёдра, чтобы удерживать на месте.

— Можно я продолжу? — Прошептал я ему на ухо. — Хочу трахать тебя своим узлом.

— Угу. Пожалуйста. Так хорошо. Люблю твой член. Твой узел. Такой нахрен огромный.

— Держись, котёнок.

Я упёрся стопами в матрас и подался бёдрами вверх. Кирби издал громкий крик, в котором слышался экстаз. Альфа внутри меня готов был бить себя в грудь.

Я не знал, сколько раз я заставил его кончить. Это звучало как один долгий, непрерывный оргазм. К тому времени, как я выстрелил в него очередной порцией семени, он превратился в рыдающее месиво.

Прижимая его к себе, я свернулся вокруг него «ложкой» на кровати. Его обмякшее тело время от времени подёргивалось, поэтому я обхватил его всё ещё твердый член ладонью и начал массировать. Похоже, это его успокоило, и вскоре дыхание выровнялось.

Он уснул.

Я приподнялся на локте, подперев голову рукой, и стал разглядывать его профиль. Он был так прекрасен во сне. Уязвим и доверчив.

Камеры и осветительные приборы гудели, как рой пчёл, и этот звук становился всё громче в моей голове. Мне хотелось накрыть Кирби одеялом, чтобы другие люди в комнате не могли до него добраться. Чтобы не могли его использовать.

Трент опустился на колени на кровать рядом с нами, снимая крупным планом припухший живот Кирби и мою руку на его обмякающем члене, и мне захотелось осыпать бедолагу оскорблениями. Он крал у меня этот идеальный момент.

Так себе из меня получился мастер «разделения на отсеки».

Я обменялся взглядом с Брайаном, и в глазах режиссера, кажется, промелькнуло понимание.

— Трент. На сегодня достаточно, — сказал он.

Я беззвучно одними губами произнёс «спасибо», и он едва заметно улыбнулся.

Через несколько минут мы с Кирби остались одни, комнату освещала лишь единственная лампа на тумбочке.

Я прижимал к себе спящего Кирби, утыкаясь носом в его волосы, не в силах уснуть сам. Узел спал, но я не выходил из него. Кирби, казалось, было удобно, и я не хотел его будить. Хотя нет, это было лишь оправдание. Я просто хотел оставаться внутри него так долго, как он мне позволит. Время от времени в голове всплывало незваное и болезненное напоминание о том, что у моего маленького кусочка рая есть срок годности.

***

Должно быть, я всё-таки задремал, потому что проснулся от запаха свежего кофе.

Кирби сидел на кровати в халате, его волосы были мокрыми после душа. Он протянул мне кружку, и я кое-как сел, прислонившись к изголовью.

— Спасибо. — Я сделал глоток с благодарностью. — Который час?

— Десять утра.

— Блять. Мы проспали... сколько, девять часов?

— Может, и больше. Я не помню, когда вырубился вчера.

— Ты всё ещё был на узле.

— М-м-м. Да. Это было круто, кстати. Спасибо.

— Всегда рад услужить. — Я подмигнул, и Кирби ухмыльнулся в свою кружку. — Они продолжали снимать после того, как ты уснул, так что у Брайана есть кадры, где ты совсем никакой

— Ладно, — бросил он беспечно.

Его снимали в стольких уязвимых ситуациях, от приватности не осталось и следа, и его это, похоже, не беспокоило. И я был бы лицемером, считая, что его должно это волновать, ведь я сам порой испытывал дикие вспышки возбуждения от мысли, что другие увидят, как я трахаю и владею Кирби. Так почему же меня задело то, что они снимали его спящим?

Я не мог его защитить.

Глупые, иррациональные альфа-инстинкты. Дурацкие феромоны.

Кирби развернул протеиновый батончик и протянул мне ещё один. — Пойдёт? Боюсь, следующая волна может накрыть в течение часа.

— Конечно. Спасибо. Тогда мне лучше по-быстрому заскочить в ванную.

— Давай. А я просто хочу полежать.

Он допил кофе и устроился на подушках, жуя батончик. Я проглотил свой в четыре укуса и рванул в ванную. Разлука с Кирби, даже если нас разделяла тонкая дверь, вызывала у меня глубокую тревогу.

Почистив зубы, я быстро принял душ и через пару минут уже был рядом с ним.

— Ты в порядке? — Спросил он.

Я вздрогнул. — Конечно. А что?

Он пожал плечами с несвойственной ему неуверенностью. — Ты выглядишь раздражённым.

Оу. — Я в норме. Тебе не нужно за меня переживать.

— Значит, ты не возненавидишь меня за то, что я втянул тебя во всё это? — Он посмотрел на свои руки, сворачивая и разворачивая пустую обёртку от батончика. В его голосе прорезались резкие нотки.

Я забрал у него обёртку и бросил в корзину у двери. Затем забрался на кровать и притянул его к себе. Его кошачьи глаза смотрели настороженно, и я слишком хорошо знал этот взгляд. Его защита была на пределе.

— Кирби, ты ни во что меня не втягивал. Я сам настоял, помнишь?

Он опустил глаза.

— Я не жалею ни о секунде, — сказал я, крепче обнимая его. — Трахать тебя, заниматься с тобой любовью — это чёртова привилегия. И конечно, иногда мне хочется, чтобы съёмочная группа пошла на хрен, трахала сама себя и снимала это. Но это никак не связано с тобой.

— Но это связано, неужели ты не понимаешь? Это то, кто я есть.

— Это просто одна из вещей, которыми ты занимаешься, Кирби.

— Разницы нет.

Я не собирался вступать в дискуссию о словах и определениях. Кирби мог так легко всё превратно понять. Я никогда не стану думать о нём хуже из-за того, что он снимается в порно, и не предложу ему бросить это ради более «достойной» карьеры. Он не должен стыдиться своей работы. В конце концов, теперь это и моя работа тоже, верно? — Кирби, ты потрясающий актёр. Ты должен гордиться собой. — Он нахмурился, а затем его глаза расширились от удивления. — Ты заставил стольких людей почувствовать себя сильнее. Твой последний фильм о течке изменил взгляды целого поколения на омег в порнографии. Ты — живая легенда, котёнок.

Он тихо хмыкнул, но не перебил.

— И меня так заводит мысль о том, что люди будут смотреть этот фильм и завидовать мне. И не только потому, что я заузлил того самого Кирби Мэтьюса, хотя это чертовски круто.

Кирби хихикнул, покачав головой, будто я несу чепуху.

— А потому, что они увидят, какое удовольствие мы дарим друг другу. Как сильно нам нравится касаться друг друга. Они услышат твои крики, когда я узлю тебя, увидят, как я дрожу от разрядов, и поймут, что мы вытрахали друг другу все мозги. Они заметят, как ты отдаёшься мне с абсолютным доверием и позволяешь делать с собой всё, что я захочу. Каждый альфа в этом грёбаном мире захочет быть на моём месте. — Я понизил голос. — Но они не смогут, потому что сейчас ты — мой. — «На время течки» — подразумевалось само собой. — Я могу злиться, когда Кэмерон кружит над нами как стервятник в ожидании своего драгоценного кадра с выстрелом спермой, но это малая цена за всё остальное. Ты веришь мне?

— Думаю, да.

— А ты? Ты в порядке? Та потеря контроля, о которой ты говорил…

— Да. — Он нежно улыбнулся и коротко чмокнул меня в губы. — Я потерял контроль ещё с первой волной, Хью. Но это нормально, потому что ты заботишься обо мне. Я больше не боюсь. Я доверяю тебе.

Моё сердце сжалось от его простого признания. Я ничего не сказал, опасаясь, что голос меня выдаст. Вместо этого я поцеловал его и обнял, натягивая на нас одеяло.

— Боюсь, скоро нам придется нажать на кнопку.

— Как скоро?

— Не знаю. Минут через пять или двадцать.

— Можно я полежу в твоих руках, пока она не началась?

— Да.

Он вздохнул и прижался ближе. Одной рукой я набросал быстрый текст Джею — просто узнать, как дела. Затем убрал телефон под кровать и крепко обхватил Кирби обеими руками.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88511/594920

Переводчики: Aida_Winter