– Может тебе стоит вступить в ряды ботанов, чтобы больше не хотелось заниматься сексом? – спросила Тана.
Одетая в футболку и шортики, она сидела, согнувшись в одной из поз йога, занятия по которой проводились в школе.

– К счастью, я не настолько умен, – ответил я. – Неужто в Корнелле принято заниматься йогой в нижнем белье?

– Не-а. Девочки обычно надевают лайкру и вьетнамки. Где бы найти настоящего ботана и спросить?

Я сидел на её розовом столе, изучая коллаж из фотографий симпатичных поп-звезд и кумиров молодежи, который висел на доске объявлений еще со времен нашего знакомства.
– Хотя я уже и не являюсь студентом колледжа, но мой опыт показывает, что человек развил мозги, чтобы больше заниматься сексом, и только.

– Я хочу сказать, что Гленн – абсолютно выдающаяся личность, – сказала она, еле дыша, что вполне могло быть частью упражнения.

– Он не может быть настолько выдающимся, если не хочет заниматься с тобой сексом.

– И это говоришь ты. А он написал докторскую по прикладной семиотике.

– Не могу сказать, что я хорошо знаком с данным предметом. Прикладная семя-отика…

– Ты насмехаешься, – сказала она, пытаясь дотянуться до кончиков пальцев на ногах, – над тем, чего не в состоянии понять.

– Добро пожаловать в мой мир.

– Ты бы слышал, как он рассуждает об этом. Я нехуёво возбуждаюсь, когда слышу, что он читает. – Она встала и начала приближаться ко мне, притворно-соблазнительная. – Лакан … Деррида … Фуко … – Я признательно заурчал, но она передумала подходить ближе. – Ладно, хватит о моих страданиях, – сказала она, скрестив руки на груди. – Кого планируешь оттрахать на днях?

– Материшься как сапожник.

– Да ладно, признавайся. Как на счет той официанточки? Блондинки с торчащими сосками?

– Хейди? – переспросил я. Небольшая интрижка. Мы обычно тусовались после её вечерней смены в баре, и её шелковые светлые волосы ужасно отдавали прокисшим пивом и сигаретным дымом, и даже сиськи казались истощенными. – Мы разбежались.

– Дай угадаю, ей надоело быть девочкой по вызову?

– Извини, что не желаю снова встревать в длительные отношения.

Тана моментально оживилась.
– Дай гляну еще раз на них.

Я расстегнул воротник рубашки, обнажив шрам размером с десятицентовик – единственный, который мог показать ей, не снимая штаны.

– Чёрт, – сказала она. – Сучка больная на всю голову.

– Без комментариев. Но у нас были и светлые моменты.

Тана трагически вздохнула.
– И с этого момента ты не поддаешься любви.

– С другой стороны, я планирую любить много-много раз.

– Настоящая любовь просто шутка?

– Шутки – смешные. Настоящая любовь не только фальшива, она еще и опасна для здоровья.

– Получив укол от одной психопатки…

– Серьезно, – сказал я, – какие-то химические вещества в твоём мозгу заставляют думать, что у тебя есть чувства к другому человеку. И вот здесь начинаются неприятности. Ослабь свою защиту, и снова наступишь на те же грабли.

– По идее, ты должен меня поддерживать.

– Я думал, что так и есть. Ты не уловила моих несущественных рекомендаций?

– Я думаю, эта новая работа будет полезна для тебя. По крайней мере, познакомишься с людьми, которых не знал в старшей школе.

Моя новая работа началась на следующее утро после собеседования. Как и сказал Понтифик, я встретился с Рико возле билетной кассы портового управления. Моё испытание.

Работа была, что и неудивительно, незаконной, но, насколько я мог судить, относительно с небольшим риском, по крайней мере, для меня. У Понтифика была своя система доставки травы, настолько инновационная, насколько и дерзкая, давая возможность жаждущим дьявольского зелья получить его немедленно в случае нужды. Оператор – Билли, Сизиф в майке, которого я видел в квартире – был всегда наготове. Час спустя, неподалеку, но не слишком близко от их расположения, счастливые курильщики могли обменять 100 баксов на то, что Рико называл «джентльменская четверть». Я спросил Рико, что такое джентльменская четверть.

– Налог на удобство, – ответил он.

Вся операция была бы невозможна без этого современного удобства – пейджера. Признаю, именно он, по не вполне разумным причинам, окончательно убедил меня взяться за работу, от которой, будь у меня джентльменская четверть моральных устоев или здравого смысла, я бы отказался. Но Моторола, которую дал мне Рико, была миниатюрной данью уважения уровню современного технического развития: двухстрочный дисплей для 40-а символов (фишка, которой Билли упорно отказывался пользоваться, никогда не отклоняясь от стандартных «420» ); дата и время (наконец–то я избавлюсь от дерьмовых Таймексов); восемь мелодий для сигнала с возможностью выбора (и строгий приказ использовать только режим вибрации – снова Билли); встроенный будильник (в теории – отличная задумка; на практике – бесполезное дребезжание). Я чувствовал себя сраным Джеймсом Бондом.

Рико называл его «привязь». Может быть. Но после года скитаний по пустыне в одиночку я не против посидеть на привязи. Даже если с другой её стороны организация преступных растаманов. Для преступников – и более того, для растаманов – они были исключительно хорошо организованы.

Самое важное в работе «Представителя» – термин Понтифика для должности, которую большинство работодателей именуют «курьер» – было поддержание неиссякаемого запаса мелочи и метрончиков . Остальная часть работы выполнялась возле таксофона, желательно в тепле, в ожидании сообщений от Билли.

Последующие переговоры были короткими и по теме: две точки – Погрузка и Встреча.

В определенном смысле Погрузка была даже круче, чем пейджер. Билли, используя какую–то скрытую логику, понятную только ему, зачастую направлял Представителя в людное место. Там Посредник – обычно это был Джозеф, жилистый растаман со шрамом на щеке – сталкивался с Представителем, одновременно сбрасывая пакетик (джентльменскую четверть) в карман последнего. Всё взаимодействие происходило без приветствий или узнавания – несмотря на несколько попыток с моей стороны незаметно кивнуть и приподнятых бровей, Джозеф выполнял часть своей работы под названием «я тебя не узнаю» с очень, очень серьезным видом.

В маловероятном случае, если какому-то зоркому блюстителю закона удастся заметить транзакцию, небольшой размер пакетика и отсутствие денежного компонента потянет максимум на преступление категории «Б» , о чём Рико упомянул так, что мне показалось это не очень пугающим. Но этого не могло случиться. В городе совершалось в среднем по три убийства, Бог знает сколько вооруженных нападений, изнасилований и ограблений в день, доставляя немало забот полиции, которая, по её же собственным оценкам, была недостаточно укомплектована и слишком рассредоточена. Я практически уверен, что мы смогли бы совершить Погрузку одетые в клоунские костюмы и поигрывая на трубе, не претерпев никакого вмешательства со стороны людей в форме.

После у Представителя было полчаса, плюс-минус, чтобы добраться до места Встречи с клиентом.

Встреча никогда не происходила в фактическом месте, назначенном Билли. В течение первого дня я наблюдал, как Рико провожал каждого потенциального покупателя в близлежащую аллею или укромный уголок, где подвергал их ряду вопросов, которые, как он рассказал позже, были составлены адвокатами Понтифика.
– Не имеет значения, насколько удовлетворен судья, ему необходимо тебя посадить, – объяснил он. – Если чел отвечает на эти вопросы, значит он коп и это стопудово подстава.

Но снова ж таки, этого не могло произойти. Под конец смены – Понтифик, скрытый традиционалист, разбил рабочую неделю на пять восьмичасовых отрезков – Представитель и Посредник встречались для последнего столкновения. На этот раз происходила сдача налички – дневной заработок минус моё жалование, которое составляло 80 баксов.

Может эта схема и не была абсолютно надежной, но пока никто не включал дурака, она себя оправдывала. По крайней мере, так говорил Понтифик, который вел свои дела с наглостью, граничащей с абсурдом – даже его самые обдолбанные клиенты не могли забыть бесплатный номер, который он им предоставил: 1-212-GET-WEED.

Моя новая работа.

– Я – барыга, Тана. Никто не захочет тусоваться со своим барыгой.

– Верно подметил, – признала она, закручиваясь в очередной позе йога. – Сдается мне, ты обречен навсегда остаться одиноким и без друзей, не считая меня.

– Ты снова идешь в школу.

– Ну, ты всегда можешь сесть. Всего три слова: Горячий. Тюремный. Секс.

– Не думай, что я не рассматривал такой вариант, – сказал я, слезая со стола. – Кстати о работе…
Я бросил ей джентльменскую четверть. Она открыла её и вдохнула аромат.
– Для дяди Марвина. Не налегай сильно.

– Я же уезжаю завтра утром. И вроде как не собираюсь с ним видеться до отъезда.

– Тогда давай обратно.

Тана надула губки.
– Тебе ведь даже не нравится курить, – сказал я.

– Не нравится. Зачастую. Но Гленн выразил некое желание словить кайф…

– Чего ж ты сразу не сказала? Считай это моим вкладом в твоё сексуальное благополучие. Я принесу Марвину другой пакован.

– Понимаешь, – сказала она, высыпая травку в косметичку, – это, друг мой, хорошая карма. Теперь расслабься и наблюдай. Вселенная вознаградит тебя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9012/27659

Переводчики: Madart