misterBee: переводы

0 У Тони больше цветометок, чем у любого знакомого ему человека.

Они расплёсканы у него по коже кляксами любых форм и расцветок, рассказывают его прошлое и его сердечные переживания миллионом изобличающих способов.

По этой причине, он носит длинные рукава и брюки почти постоянно и, выходя в свет, покрывает тело специально разработанной краской, делающей его кожу чистой и незамаранной.

Это даёт пищу для слухов, что у него нет сердечного цветка. Слухов, что у него нет души, вдобавок к остальным достоинствам.

Слухи очевидно смехотворны, ведь он носит браслет на запястье и оставляет на виду пару своих цветометок, в основном те, что на ладонях и за ушами, гроздь, ту, что сзади на шее.

Это не мешает людям шушукаться.

А, впрочем, им ничего особо не мешает.

0 К тому времени, когда Тони исполняется двадцать пять, самый большой его секрет, не считая сердечного цветка, это облако цветов щавеля, полностью укрывающее его левое бедро.

Среди них легко можно выделить четыре крупных цветка - по одному для каждого бота и для ДЖАРВИСа.

Это его дети и он *любит* их.

0 U получает неутомимый медовник.

Butterfingers - неопалимую купину за свой пылкий характер.

И ДЖАРВИС, когда приходит его время, обзаводится кукушкиным цветом, вписанным в строки его программного кода, в честь его острого языка.

0 К двадцати одному году компания переходит к нему.

К двадцати двум по изгибу его левой тазобедренной кости расцветает нарцис, и Тони впервые серьёзно задумывается над тем, чтобы свести цветометку.

Он не забыл, как нарцис снизу доверху обвивал правое предплечье Говарда, свидетельством его эго.

Тони не желает делить с Говардом цветы, пусть эта сволочь и мертва давным-давно.

0 Тони собирает DUM-E на шестой день после похорон.

Дрожащими руками он скрупулёзно вырезает у него на основании ветку вербены.

"*Будь счастлив*" говорит этот сердечный цветок и Тони от всей души желает этого своему первому и безусловно неординарному сыну.

0 К тому времени, как Говард и Мария покидают этот мир, к тому, как Джарвис отправляется вслед за ними, цветы укрывают Тони ковром.

Весь его правый бок цветёт смыслами и значениями, которые он мечтает стереть. Тис и олеандр вперемешку с гелениумом и цветами Иудиного дерева так, что чистой кожи почти не видно от самого плеча до поясницы.

Временами, он задаётся вопросом - ждёт ли его что-то иное, найдётся ли место для чего-то ещё, на теле, наполовину заполненном болью и тоской, изменой и слезами.

Он не может не спрашивать себя, ждёт ли его любовь *хоть когда-нибудь*. Встретит ли он когда-нибудь кого-то, кто покроет его кожу волнами незабудок, свидетельством настоящего чувства, вопреки *войне*, так явно переполняющей его сердце.

Он почти полностью уверен, что не достоин её, в любом случае, а, посему, в итоге, ответ не имеет значения.

0 У него на ладонях шрамы, прям под цветометками.

Под алым бальзаминовым цветком, расцвёвшим на правой, и лопухом - на левой.

Два разных способа донести одно и то же послание.

*Не трожь меня.*

Тони теперь не выносит, когда ему что-то протягивают.

Говард об этом позаботился.

0 Вот Роуди точно красивый.

Роуди с его цветком кактуса, буквально кричащим о стойкости и выносливости.

Роуди, выволакивавший его, хватившего лишнего, из общаги за общагой. Роуди, выхвативший его из десятков пар рук, обшаривающих его, бессознательного и неспособного контролировать происходящее. Роуди, следящий, чтоб он был сыт и относительно здоров.

Роуди, ерошащий ему волосы и смеющийся над его шутками, и не требующий от него ничего, кроме поесть, выспаться и хотя бы в общем стараться следить за собой.

Роуди, лишь однажды спросивший его о сердечном цветке, да и то потому, что Тони наотрез отказывается снимать при нём рубашку или браслет.

Роуди, ставший тихим и каким-то грустным, когда Тони задирает рукав, срывает браслет, швыряя его на пол между ними словно дуэльную перчатку, и разворачивает запястье. Роуди, тянущий его к себе, прикасающийся, не причиняя боли, ни разу не посмотревший на него не так, как раньше, даже после того, как узнал, что сердце у Тони полно *войной*.

Роуди, взявший его под свою опёку и добавивший третью пунцовую хризантему к первым двум.

0 Тони взрослеет.

Он заканчивает школу и поступает в МТИ, так во многом уступая в возрасте и росте, но даже чересчур зрелый там, где нужно.

Цветы клематиса обжигают его шею в четырнадцать лет и Тони не может прекратить смеяться, он смеётся и смеётся, и *смеётся*, потому что его разум можно назвать множеством разных вещей, но красивым его точно не назовёшь.

0 Джарвис - его единственное истинное утешение, он и то появляющаяся, то исчезающая Тётя Пэгги, год за годом вихрем пролетающая сквозь его жизнь.

Джарвис с его сердечным цветком-перечником - символ стабильности на ухабистом жизненном пути Тони.

У Тёти Пэгги цветок клевера и она оборачивается чувством достоинства, о котором он возвещает, будто щитом. Но для Тони, при встрече, у неё всегда найдутся улыбки и объятия. Она всегда находит для него время, у неё мягкие, ласковые ладони и тёплые, надёжные руки.

Две пунцовые хризантемы, расцвёвшие на его левой груди к десяти годам, несут облегчение.

"*Я люблю!*" - кричат они миру. - "*Я люблю, я люблю, я люблю.*"

И он любит, *боже, как он любит*.

Любит их обоих.

И облегчение в том, что он почти уже разуверился в том, что вообще *способен* чувствовать любовь.

Но он *способен*.

0 Цветы лимонового дерева плащом сплетаются с цветами сердечника и лозами пурпурного вьюнка на его плечах когда ему исполняется девять. Венок из тоски и родительских заблуждений, и обманутых надежд у всех на виду. Доказательство тому, что он - разочарование, что *война* в его сердце разъела даже ту любовь, на которую могли бы быть готовы его родители.

Тони перестаёт снимать рубашку, если он не в своей комнате, за запертой дверью, и всегда проверяет, чтоб браслет был крепко застёгнут и надёжно сидел на руке.

Он уже не готов сказать, что движет им - нужда прятать цветометки или кровоподтёки.

Ни тем, ни другим он не желает делиться с окружающим миром.

0 Позже, тем же вечером, он обнаруживает, что это.

Цветок багрянника - Иудов цвет - обжёг кожу под его правой подмышкой и Тони *в недоумении*.

Для того, чтобы быть кем-то преданным, нужно сперва в него верить.

0 В один прекрасный день Тони сообщает Говарду, что не хочет создавать оружие. Он говорит ему, что хочет делать роботов, хочет строить самолёты и компьютеры, собирать кучу других полезных вещей.

Он не хочет *делать людям больно*. Наоборот, он хочет быть героем, как Капитан Америка и его Коммандо.

У Говарда на руке кольцо и оно рассекает Тони губу, секунду спустя он чувствует кровь, она тягучая и густая, горькая и щиплет за язык, точно как когда-то виски.

- Ты носишь *войну* в сердце, юноша, - скалится Говард. - Даже не пытайся быть чем-то, чем не являешься.

Тони чувствует знакомый зуд, с которым цветометка находит пристанище на его коже, но не опускает взгляд, не пытается узнать, что расцвело. Взамен, он не отрывает глаз от Говарда, прикрыв ладонями кровоточащие рот и нос.

Тони молод, но смышлён, он понял, что хищников нельзя выпускать из виду.

0 К семи он собирает свой первый двигатель, но и это не заслуживает одобрения Говарда.

Ничто не может заслужить его одобрения.

Этой ночью он ожидаемо обнаруживает крохотный белый цветок сирени, укрывшийся за тисом и хирантодендроном. Ведь неоправдавшиеся ожидания заслуживают причинять свой собственный вид боли.

0 Ему шесть, когда Говард суёт ему в руки стакан с виски и приказывает *выпить*.

Говорит, что от этого вырастут волосы на груди.

Говорит, что так он станет *мужчиной*.

Тони не хочет становиться *мужчиной*, он хочет строить, созидать, хочет быть *Тони*.

Он пьёт всё равно, потому что всё ещё жаждет от Говарда одобрения. Жаждет от него *хоть чего-нибудь*.

Ослепительно алый цветок хирантодендрона, загоревшийся под печальными тисовыми цветками, сам по себе достаточное этому доказательство.

0 Ни Говард со своим роскошным ясеневым цветом, ни Мария с её величественной грацией цветов каллы - *люди, так и не ставшие Отцом и Матерью, только не для него* - не имеют ничего общего с его воспитанием.

Максимум на что они готовы пойти - это найти ему широкий кожаный браслет на руку и позаботиться о том, чтоб он усвоил, каких невообразимых неприятностей ему будет стоить, если он раскроет кому-нибудь свой сердечный цветок.

Ему не нужно много времени, чтобы понять, осознать с непоколебимой уверенностью, что им особо нет до него никакого дела.

К четырём годам, с первой самостоятельно собранной электроплатой в руках и перед свежезахлопнутой дверью, Тони убеждается, что *прав*.

Свежераспустившийся тисовый цветок загорается на его рёбрах доказательством его скорби.

0 В отличие от большинства людей, сердечный цветок Тони недолго остаётся единственным, его первая цветометка созревает, когда ему исполняется год.

Веточка мелких, хрупких цветков лесного ореха прожигает свой путь на поверхность его кожи за правым ухом с ледяным жжением. Букетик багряных платановых цветов обосновывается на коже за левым десятью секундами позже.

Его интеллект и пытливость друг за другом метят его перед всем миром.

0 Каждый ребёнок, без исключения, приходит в этот мир отмеченный разноцветным пятнышком в форме идеально распустившегося цветка, уютно устроившегося ровно напротив его сердца, и со вторым, таким же, отражённым на правом запястье.

Два соцветия вытравливаются на их коже волею какой-то вселенской силы.

Сердечные цветы, так зовутся эти первые лепестки, врезавшиеся в кожу, те, которыми ты наделяешься при рождении, что бы ни случилось. Со временем, могут появиться и другие цветометки, тут всё зависит от жизненных обстоятельств, но сердечные цветы всегда появляются первыми.

Никто не знает, что вызывает их возникновение. Откуда они взялись или почему появляются. Никто особо не помнит, как сложились их толкования, просто знают и всё. Да это и не важно, ведь, даже если бы не было обучающих курсов, учебников и научных исследований на тему их символов и значений, люди всё равно бы могли их понимать.

Каким-то образом они всегда могут сказать, о чём говорит метка, как она расшифровывается что ли, ещё до того, как им об этом скажут.

Это единый язык, некая общая константа, и всем известно, что сердечный цветок, сверх остальных цветометок, приобретённых в течение жизни, неизменно самый важный.

Язык сердечных цветов всегда самый звонкий, это он указывает на то, кем есть глубоко внутри каждый из нас.

И это значит, что, когда Энтони Старк появляется на свет с клеймом в виде пышного пучка цветов тысячелистника точно напротив сердца и таким же на правом запястье - *с кроваво-алыми лепестками и солнечно-золотой серединкой* - родильная палата погружается в мертвенную тишину.

Никому, даже *самому Говарду Старку*, не нужен ребёнок с войной в сердце.