ekaterinadolgina: переводы
The Escape Artist / Убегающий творец
→When he was still a university student, Zweig published his first volume of poetry, and his work appeared in the most illustrious Viennese newspaper of the day. (Theodor Herzl was his editor.) His success persuaded his parents that he could be excused from working in the family business. He went on from Vienna to study in Berlin, and was stimulated by its seedy social life, a stark contrast to Vienna’s religion of bourgeois propriety. So began a mode of life that continued for a decade or more—a quiet bachelor existence in Vienna interspersed with sojourns abroad, making the acquaintance of important artistic figures of the day. In Brussels, he befriended the French-Belgian poet Émile Verhaeren and immediately set about translating his works; in Paris, he got to know Rainer Maria Rilke and Romain Rolland. He met Rodin, Yeats, Pirandello, Valéry, and many others. It is tempting to see his sedulous gathering of eminent friendships as a counterpart of his manuscript collecting.
0 Когда Цвейг еще был студентом в университете, он опубликовал свой первый сборник стихов и в те дни, его работа появилась в очень известной Венецианской газете (теодор Херзел был его редактором). Его успех убедил его родителей что он может проститься с работой в семейном бизнесе. После Вены, он хотел учиться в Берлине, его подстегивала нездоровая общественная жизнь, полная религиозных противоположностей присущих буржуазии. Начавшийся новый этап его жизни, продолжавшийся десятилетие или больше - спокойная жизнь холостяка в Вене, перемежающаяся с поездками за границу, давала важные знакомства с художественными деятелями того времени. В Брюсселе, он помогал французско-бельгийскому поэту Эмилу Верхерн и тут же приступил к переводу его работ; в Париже он познакомился с Рене Марией Рике и Ромейном Ролландом. Он встречал Родин, Йетс, Пиранделло, Валери и многих других. Приятно наблюдать за тем, как он планомерно собирал выдающуюся компанию друзей из его коллег и коллекции рукописей.
→The defining fact of Stefan Zweig’s life was the great wealth to which he was born. This gave him the freedom to arrange his existence as he wished, shuttling restlessly around Europe and maintaining a careful independence from personal and professional ties. A friend once remarked that, no matter where you met Zweig, his manner suggested a half-packed suitcase in the next room. He was born in Vienna in 1881, the second son of a successful textile manufacturer and a woman from an Italian-Jewish banking family. While still at school, he began submitting poems and articles to literary journals and sending off ingratiating letters to the great literary men of his day. He also started a manuscript collection: by the time he was sixteen, he owned material by Goethe and Beethoven, and over the years the collection became one of the most important in Europe, containing such treasures as a catalogue of Mozart’s works in the composer’s own hand and Beethoven’s writing desk. Zweig wrote that his collecting grew out of his fascination with “the biographical and psychological aspects of the creation of a work of art.” Friderike took a subtly different view, noting that it manifested a desire for “escape from everyday things into the realm of great achievement, evident in his whole mode of life.”
0 Определяющий факт жизни Стефана Цвейга было его огромное состояние с которым он родился. Он получил свободу в организации его жизни, он хотел путешествовать по Европе и бережно сохраняя свою независимость от личных профессиональных контактов. Один из его друзей заметил, что неважно когда вы встретите Цвейга, его манера поведения предполагала наполовину собранный чемодан в соседней комнате. Он родился в Вене в 1881 году, второй сын успешного производителя тканей и женщины из итальнско-европейской банковской семьи. Когда он еще ходил в школу, он начал сочинять поэмы и статьи в литературные журналы и отправлять заискивающие письма великим литераторам своего времени. Он также начал работу над переводами: в 16 лет он уже был автором материалов о Гёте и Бетховене, которые на протяжении многих лет были одними из самых значимых в Европе, а также в его коллекцию вошли такие сокровища как работы Моцарта, написанные рукой самого композитора и письменный стол Бетховена. Цвейг писал, что его коллекция выросла из его увлечения "биографическими и психологическими аспектами в творческой работе". Фредерика рассматривала это с другой точки зрения, отмечая, что в нем проявилось стремление к "ежедневному спасению вещей внутри царства великих достижений, несомненно во всем его образе жизни",
→Now Pushkin Press has released a revealing new biography of Zweig, “Three Lives,” by Oliver Matuschek (translated, from the German, by Allan Blunden). The story of Zweig’s life has always been dominated by the version of it he told in his memoir, “The World of Yesterday,” one of his best-known works. Completed less than a year before Zweig killed himself, “The World of Yesterday” is less an autobiography—he mentions his two marriages only in passing—than a manifesto about his era. He portrays himself as an idealist, devoted to the cause of international brotherhood, even as Europe collapses around him. Subsequent books largely bolstered this narrative—first, memoirs by Zweig’s first wife, Friderike; then, in 1972, a comprehensive biography by D. A. Prater, produced under Friderike’s watchful eye. But Matuschek shows the extent to which Zweig’s public façade masked a tormented and unpredictable private self. The Zweig that emerges isn’t quite the moral authority he avowedly aspired to be. He’s far more lively and human, and his frailties, rather than his noble aspirations, emerge as the source of his best work.
0 Сейчас Пушкин Пресс выпустил новую биографию Цвейга - "Дерево жизни" Оливера Матучика (перевод с немецкого Алана Блундена). История жизни Цвейга всегда была той версией, которую он изложил в своих мемуарах "Вчерашний мир" - одина из его лучших работ. Законченный не менее чем за год до самоубийства Цвейга, "Вчерашний мир" - можно считать его автобиографией - он упоминает два брака только вскользь - это манифест про его эпоху. Он изображал себя как идеалиста, посвященного делу международного братства, даже когда Европа разрушалась вокруг него. Последующие книги значительно поддерживали этот негатив - первая, воспоминание о первой жене Цвейга - Францики; в 1972 году полноценная биография Д.А. Пратера была создана под зорким взглядом Франциски. Но Матушек показывает различие, между тем как Цвейг представлял себя на публике, пряча свою измученную и непредсказуемую личность, а вовсе не тем стойким и являющимся для многих «моральным авторитетом» Цвейга. Он очень оживляется и человек, и его слабости, скорее всего эти его благородные устремления, проявлять в качестве источника в его лучшей работе.
→Beside contemporaries like Thomas Mann and Joseph Roth, Zweig can seem like an also-ran; he left no single, defining masterwork. But, in the past few years, it’s become possible to appreciate anew the variety and ambition of his writing. New York Review Books and Pushkin Press have reissued most of Zweig’s important fiction, often in fine new translations by Anthea Bell, and a number of his biographical studies. They have also published translations—the first ever—of an abandoned novel, “The Post-Office Girl,” and of a long-lost novella, “Journey into the Past.”
0 Наряду с современниками Томасом Манном и Джозефом Розом, Цвейг, как могло показаться - не оставил ни одного стоящего шедевра. Однако, за прошедшие несколько лет, стало возможным оценить новое разнообразие и честолюбие его писательства. Нью йоркский обзор книг и Пушкин пресс больше всех признавали важность литературы Цвейга, часто в очень хороших переводах Анза Белла, и количества его биографических исследований. Они также часто публиковали переводы - первый в истории - отвергнутая новелла "Девушка с почты" и очень длинная новелла "Путешествие в прошлое"
→On February 22, 1942, the Austrian writer Stefan Zweig and his second wife went to the bedroom of a rented house in Petrópolis, Brazil. They lay down—she in a kimono, he in a shirt and tie—after taking an enormous dose of barbiturates. When news of their suicides broke, it was reported as a matter of worldwide significance. The New York Times carried the news on its front page, alongside reports of the rout of Japanese forces in Bali and of a broadcast address by President Roosevelt. An editorial the next day, titled “One of the Dispossessed,” saw in Zweig’s final act “the problems of the exile for conscience sake.” Zweig, a Jew, had left Austria in 1934, living in England and New York before the final move to Brazil, and his work had been banned and vilified across the German-speaking world. In his suicide note, he spoke of “my own language having disappeared from me and my spiritual home, Europe, having destroyed itself.” He concluded, “I salute all my friends! May it be granted them yet to see the dawn after the long night! I, all too impatient, go on before.”
Zweig’s death arguably marked the high point of his literary standing: to most English-speaking readers, he is now little more than a name. Yet, for a time, in the nineteen-twenties and thirties, he was the most translated writer in Europe. Along with the fiction and the biographies on which his reputation chiefly rests, he produced a seemingly effortless stream of plays, translations, poems, travelogues, and essays—on subjects ranging from manuscripts to Moscow theatre. An energetic literary spokesman and pen member, he lectured, in several languages, around the world. He also championed many other writers, helping them financially and with glowing appraisals of their work.
Zweig’s death arguably marked the high point of his literary standing: to most English-speaking readers, he is now little more than a name. Yet, for a time, in the nineteen-twenties and thirties, he was the most translated writer in Europe. Along with the fiction and the biographies on which his reputation chiefly rests, he produced a seemingly effortless stream of plays, translations, poems, travelogues, and essays—on subjects ranging from manuscripts to Moscow theatre. An energetic literary spokesman and pen member, he lectured, in several languages, around the world. He also championed many other writers, helping them financially and with glowing appraisals of their work.
0 22 февраля 1942 года австрийский писатель Стефан Цвейг и его вторая жена отправились в спальню арендованного дома в Петрополиса, Бразилия. Они легли на пол - она в кимоно, он в рубашке и галстуке - после они взяли большую дозу барбитуратов. Когда новость об их самоубийстве распространилась, это стало объектом мировых обсуждений. Газета "Нью Йорк Таймс" разместила эту новость на первой полосе, рядом с новостями о Японской войне на Бали и выступлением президента Рузвельта в прямом эфире. Главный заголовок статьи следующего дня, повествующей о последнем действии Цвейга, с названием "Один из изгнанных" - отразил " проблему изгнания из-за совести". Цвейг и Джей покинули Австрию в 1934 году, жили в Англии и Нью Йорке перед окончательным переездом в Бразилию, его работа была запрещенной, т.к. она критиковала Германо-говорящий мир. В его суицидной записке он говорил " мой родной язык исчез для меня, также как мой духовный мир , Европа, может уничтожить себя." Он подытожил: " я приветствую всех моих друзей. Возможно вам предоставится увидеть рассвет после долгой ночи! Я и все вы очень нетерпеливы, продолжайте."
Смерть Цвейга,без сомнения, пришлась на вершину его литературного становления: для большинства англоязычных читателей, он лишь чуть больше чем просто имя. Еще во время 20-х и 30-х годов он был самым переводимым писателем в Европе. Вместе с фантастикой и биографиями в которых, в основном, отражалась его репутация, он создавал,казалось бы, множество легких пьес, переводов, поэм, заметок и эссе - начиная от манускриптов до масштабирования пьес в Московские театры. Будучи активным литератором и членом писательского кружка, он читал лекции на многих языках, по всему миру. Он также продвигал много других писателей, помогал им деньгами и давал высокие оценки их работам.
Смерть Цвейга,без сомнения, пришлась на вершину его литературного становления: для большинства англоязычных читателей, он лишь чуть больше чем просто имя. Еще во время 20-х и 30-х годов он был самым переводимым писателем в Европе. Вместе с фантастикой и биографиями в которых, в основном, отражалась его репутация, он создавал,казалось бы, множество легких пьес, переводов, поэм, заметок и эссе - начиная от манускриптов до масштабирования пьес в Московские театры. Будучи активным литератором и членом писательского кружка, он читал лекции на многих языках, по всему миру. Он также продвигал много других писателей, помогал им деньгами и давал высокие оценки их работам.
Резюме
- Пол:
- женщина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
- с 10 августа 2020 г. (2258 дней) по приглашению andwell
- Деятельность:
-
5 версий перевода
с общим рейтингом 0