Готовый перевод LSD Psychotherapy - Stanislav Grof / ЛСД Психотерапия - Станислав Гроф: 1. HYSTORY OF LSD THERAPY

Открытие ЛСД и его Психоделического Эффекта. Ранние Лаборатории и Клинические ЛСД Исследования. Терапевтические эксперименты с ЛСД. Изучение Химиотерапевтических качеств ЛСД. Психотерапия с использованием ЛСД. Необходимость Всеобъемлющей теории ЛСД терапии.

Открытие психоделика ЛСД

ЛСД-25 (диэтиламид d-лизергиновой кислоты) впервые был синтезирован в 1938 году Альбертом Хофманном в фармацевтических лабораториях компании Сандоз, располагавшихся в Швейцарии, городе Басл. Как видно из названия, это было двадцать пятое соединение, полученное при изучении амидов лизергиновой кислоты. ЛСД - полусинтетический продукт. Его природный компонент, лизергиновая кислота - основа большинства алколоидов спорыньи, а диэтиламидовая группа присоединена в лаборатории. Согласно Столлу, Хофманну и Трокслеру соединение имеет следующую формулу:

Алкалоиды спорыньи имеют важное применение в медицине, в первую очередь как препараты, которые могут стимулировать маточные схватки, остановить гинекологическое течение или облегчить приступы мигрени. Целью Сандоз в изучении производных спорыньи было получение соединений с лучшими терапевтическими свойствами и минимальными побочными эффектами. Когда был синтезирован ЛСД, его подверг фармакологическому тестированию профессор Эрнст Ротлин. Оно показало заметное утеротоническое действие и вызвало возбуждение у некоторых животных. К тому моменту в этих эффектах не нашли достаточного интереса для дальнейшего исследования.

Уникальные свойства нового вещества заинтересовали исследователей после серии событий, в том числе одного удивительного случая. В 1943 Альберт Хофманн просматривал результаты ранних фармакологических тестов ЛСД и решил исследовать эффект стимуляции нервной системы, зафиксированный в экспериментах с животными. Из-за структурного сходства со стимулятором кровообращения никетамидом, ЛСД обещало стать отличным восстановительным средством. Чувствуя необходимость в дальнейших экспериментах, Альберт Хофманн решил синтезировать новый образец. Тем не менее, даже самые точные эксперименты на животных не смогли бы выявить психоделический эффект ЛСД, так как подбную сугубо человеческую реакцию нельзя констатировать, исходя только из опытов на животных. Случай в лаборатории пришёл исследователям на помощь; по игривой воле судьбы Альберт Хофманн, сам того не зная, стал центром одного из интереснейших и самых значительных экспериментов в истории науки. Работая над синтезом нового образца ЛСД, он случайно впитал препарат во время очистки продуктов конденсации. Вот его личное описание последующих изменений в восприятии и эмоциях: (38)

"В прошлую пятницу, 16 апеля 1943, я был вынужден прекратить работу в лаборатории посреди вечера и направиться домой, так как меня охватило необычное возбуждение с лёгким головокружением. Оказавшись дома, я лёг и погрузился в своеобразное опьянение. Оно не было неприятным и отличалось удивительной живостью воображения. Пока я лежал в этом состоянии, с закрытыми глазами (дневной свет казался мне слишком ярким), передо мной неслись непрерывным потоком фантастические картинки, необычайно свободные в движении и яркие, с игрой цветов подобно калейдоскопу. Состояние медленно спало по прошествии двух часов."

После возвращения в своё обычное состояние Хофманн провёл гипотетическую связь между своим необычным состоянием и возможной интоксикацией испытуемым препаратом. Тем не менее, он не мог понять, каким образом ЛСД проникло в его организм в таком количестве, чтобы вызвать подобный эффект. Его также озадачивала природа действия, отличная от присущей отравлению спорыньёй. Через 3 дня он намеренно проглотил известное количество ЛСД, чтобы проверить свои подозрения основательным научным тестом. Будучи очень консервативным и осторожным человеком, он решил принять только 250 микрограммов, что он считал минутной дозой, исходя из обычной дозировки других алкалоидов спорыньи. В тот момент он не догадывался, что экспериментирует с самым мощным психоактивным наркотиком, известным человеку. Доза, которую он выбрал, без всякой подготовки и представления о психоделических состояниях, сейчас считалась бы высокой и определена в литературе об ЛСД как «единая более чем достаточная доза». В клиническом применении ей предшествуют часы психотерапии и требуется опытный проводник, чтобы устранить все возможные трудности.

Примерно через сорок минут после приёма Хофманн стал испытывать головокружение и возбуждение; стало трудно концентрироваться, визуальное восприятие стало необычным и появилось беспричинное сильное желание смеяться. Он понял, что вести письменный протокол эксперимента невозможно. Ниже отрывок из его последующего отчёта, написанного профессору Столлу: (38)

"На этом лабораторные записи прекращаются; последние слова были написаны уже с невероятным усилием. Я попросил ассистента по лаборатории провести меня домой, т.к. полагал, что меня ждёт повторное состояние прошлой пятницы. Но пока мы ехали домой, стало абсолютно ясно, что теперь симптомы намного сильнее. Мне было трудно говорить внятно, поле моего зрения раскачивалось передо мной и все предметы были искажены, как в кривых зеркалах. Мне казалось, я не мог сдвинуться с места, хотя ассистент потом заверил меня, что мы двигались довольно быстро. Как только я прибыл домой, мне вызвали врача.

К приходу доктора пик действия уже прошёл. Насколько я помню, это были самые яркие симптомы: вертиго; визуальные искажения; лица походили на гротескные раскрашенные маски; особое двигательное возбуждение, перемежающееся с оцепенением; периодическая тяжесть в голове, конечностях, всём теле, как будто их наполнили свинцом; сухость и сжатие в горле; ощущение удушья; ясное осознание моего состояния, в котором я, как сторонний наблюдатель, смотрел на себя, выкрикивающего или бормочущего невнятные слова. Иногда мне казалось, что я вышел из соственного тела.

"Доктор выявил довольно слабый пульс, хотя в общем кровообращение было в норме...Через 6 часов после приёма ЛСД моё состояние наконец заметно выровнялось. Только визуальные изменения всё ещё остались. Всё раскачивалось и пропорции были искаженными, как отражения на подвижной воде. Более того, все предметы представали в неприятных, меняющихся цветах, преимущественно тошнотворно зелёном и синем. Когда я закрыл глаза, непрерывный поток разноцветных, очень реалистичных фантастических образов нахлынул на меня. Особой чертой отличалась манера, в которой все слуховые восприятия (например, шум проезжающей машины), превращались в оптические эффекты, и каждый звук вызывал соответствующие цветные галлюцинации, постоянно меняющие цвет и форму, как картинки калейдоскопа. Около часа ночи я заснул и проснулся утром в превосходном самочувтсвии."

Это был первый запланированный эксперимент с ЛСД, и он более, чем убедительно, доказал гипотезу Хофманна о том, что ЛСД способно изменять сознание. Последующие эксперименты с добровольцами Исследовательской Лаборатории Сандоза подтвердили необычное влияние этого препарата на человеческий мозг.

Новой важной фигурой в истории ЛСД стал Уолтер Столл, сын начальника Хофманна и психиатр психиатрической клиники Цюриха. Он нашёл новое вещество крайне любопытным и провёл первое научное изучение ЛСД на обычных волонтёрах и пациентах психиатрии. Его наблюдения за эффектами ЛСД в этих двух категориях испытуемых были опубликованы в 1947 г. (97) Данный отчёт стал сенсацией в научном мире и вызвал невероятное количество клинических исследований во многих странах.

РАННИЕ ЛАБОРАТОРНЫЕ И КЛИНИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЛСД

Большинство ранних исследований ЛСД проходили под сильным влиянием понятия "типичный психоз". Невероятные возможности ЛСД и тот факт, что мизерные количества могут сильно изменять сознание в остальном здоровых добровольцев, дали новый импульс рассуждениям о биохемической основе природы эндогенных психозов, в частности, шизофрении. Регулярные наблюдения показали, что микроскопической дозы ЛСД, между 25 и 100 микрограммами, было достаточно, чтобы вызвать изменения восприятия, эмоций, воображения и поведения, похожие на свойственные пациентам с шизофренией. Приемлемым казался тот факт, что при определённых обстоятельствах метаболизм человеческого тела может производить идентичное, либо похожее на ЛСД вещество. Согласно этой заманчивой гипотезе, эндогенные психозы вроде шизофрении являются прежде всего не умственными расстройствами, а признаками самоинтоксикации организма и мозга в следствие патологических сдвигов в телесной химии. Возможность симуляции симптомов шизофрении у нормальных добровольцев и проведения лабораторных тестов до, во время и после этого преходящего "типичного психоза" практически обещало дать ключ к пониманию самой загадочной болезни в психиатрии.

Большинство исследований в течение следующих лет после открытия ЛСД было направлено на доказательство или опровержение гипотезы "модели психоза". Её влияние было настолько большим, что ещё много лет в ЛСД сеансах независимо от их целей ссылались на "эксперементальный психоз", а ЛСД и подобные вещества называли галлюциногенами, психотомиметиками (соединения, симулирующие психоз) или психодислептиками (препараты, разрушающие разум). Ситуация не исправлялась до 1957 года, пока Хамфрей Осмонд после переписки с Олдосом Хаксли не вывел более точный термин "психоделики" (препараты, открывающие или раскрывающие разум). В те годы большинство усилий было направлено на точное описание ЛСД опытов и оценку сходства и различий между психоделическими состояниями и шизофренией. Эти учения в дополнение имели исследования, изучающие параллели между этими двумя состояниями, обозначенными в клинических терминах, как электро-физиологические данные и биохимические открытия. Важность таких исследований проявила себя в некотором числе научных работ, давших нам базовую информацию об эффектах ЛСД как на различные физиологические и биохимические (ну и нудятина) функции, так и на поведение подопытных животных, на отдельные органы и ткани растений. С точки зрения модели психоза под особым интересом были эксперименты, изучающие антагонизм между ЛСД и другими различными веществами. На возможность блокирования другими препаратами развития ЛСД состояния и его контролирования во время пика действия ЛСД смотрели как на обещающий подход к открытию новых направлений в фармо-терапии психических расстройств. В это время было сформулировано несколько биохимических гипотез о шизофрении, ставящих в качестве основной причины развития заболевания специфические вещества или целые метаболические циклы. К настоящему моменту, наибольшее внимание получила "серотониновая" гипотеза, выведенная Вулли и Шоу (Woolley and Shaw). Следуя их модели, ЛСД вызывает ненормальное функционирование психики посредством угнетения работы нейротрансмиттерного вещества серотонин. Схожий механизм принимали как биохимическую причину шизофрении.

Такой чрезмерно упрощённый подход к шизофрении неоднократно критиковали клиницисты, занимающиеся психоанализом и феноменологией, и биохимические испытатели, и в конце концов большинство исследователей отказалось от него. Становилось всё более очевидным, что индуцированное ЛСД состояние имело много специфичных черт, чётко отличавших его от шизофрении. В дополнение, ни одна из биохимических гипотез о шизофрении не была полностью поддержана клиническими и лабораторными данными (масло маслянное, зачем ему так много повторять). И хотя идея о модели психоза не разрешила проблему о происхождении шизофрении и не предложила волшебного лекарства в пробирке от этой мистической болезни, она вдохновила многие исследования и окончательно способствовала нейрофизиологической и психофармакологической революции пятидесятых и начала шестидесятых годов.

Другой областью, в которой ЛСД оказался крайне полезным, были эксперименты на себе специалистов по психическому здоровью. В ранние годы исследований этого вещества, опыт ЛДС рекомендовали как не имеющее равных средство обучения психиатров, психологов, студентов медиков и психиатрических медсестёр. ЛСД сессии выдвигали как короткое, безопасное и обратимое путешествие в мир шизофрении. В книгах и статьях регулярно сообщалось, что однократный психоделический опыт может значительно увеличить способность понимать пациентов с психозами, чутко к ним подходить и эффективно лечить. И хотя даже позже от концепции ЛСД опыта как модели шизофрении отказалось большинство учёных, остаётся неоспоримым фактом то, что переживание глубоких психологических изменений, спровоцированных через ЛСД, является уникальным и ценным опытом для всех клиницистов и теоретиков, изучающих изменённые состояния психики.

Ранние эксперименты с ЛСД также привнесли новые взгляды на природу творческого процесса и более глубокое понимание физиологии и психопатологии искусства. Многим профессиональным деятелям искусства, равно как и для остальным людям, сессии ЛСД представили глубокий эстетический опыт, что привело их к новому пониманию современных направлений искусства и искусства в целом. Художники, музыканты и скульпторы стали наиболее частыми объектами исследования ЛСД, поскольку им удавалось производить самые необычные, самые нестандартные и интересные произведения под влиянием препарата. Некоторым из них удавалось выразить и передать природу психоделического опыта в своих произведениях, которая не поддаётся любому словесному описанию. День опыта с ЛСД часто становился вехой в развитии отдельных представителей искусства.

Не меньшим было влияние исследований ЛСД на психологию и психопаталогию религии. Даже имея сложный и тяжёлый опыт с ЛСД ранее, некоторые люди обнаруживали глубокий религиозный и мистический опыт, который высказывал поразительную схожесть с описаниями из различных священных текстов и записей мистиков, святых, религиозных наставников и пророков всех времён. Возможность вызова такого опыта с помощью химических веществ дала начало запутанным дискуссиям о подлинности и значении "моментального мистицизма" (instant mysticism). И хотя много ведущих учёных, теологов и духовных наставников широко обсудили эту тему, полемика на тему "химического" против "спонтанного" мистицизма остаётся и по сей день.

Любые обсуждения различных областей изучения и экспериментов с ЛСД оставались бы неполными без упоминания факта существования исследований его отрицательного потенциала. По очевидным причинам, результаты таких исследований, проводящихся спецслужбами и вооруженными силами многих стран, не обнародованы, и большая часть информации по этому вопросу остается засекреченной. Некоторые из областей, которые были исследованы в связи с этим вопросом, связаны с получением доступа к государственной тайне, промыванию мозгов, выведение из стоя иностранных дипломатов и ведение так называемых "нежестоких" военных действий. При работе с отдельными людьми деструктивные ЛСД-технологии предполагают химически-продуцированные сбои механизмов сопротивления и защиты личности, повышенную внушаемость и увеличение скорости процесса смены мировоззрения. При массовом подходе к ведению химической войны, значимыми эффектами ЛСД являются дезорганизация при целеориентированной деятельности, а также его сверхъестественные возможности в отношении личности. В ходе таких военных действий препарат может распространяться с помощью различных типов аэрозолей и средств загрязнения источников воды. Каждому, кто даже отдаленно знаком с эффектами ЛСД, этот тип химической войны , покажется намного более ужасающим, чем любые традиционные военные методы. Именование его "нежестоким" или гуманистическим не более чем ложное представление.

ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ эксперименты с ЛСД

С точки зрения нашего обсуждения, самой важной областью в исследовании ЛСД, была экспериментальная терапия с применением этого вещества.Наблюдения за впечатляющим и сильным воздействием малых количеств ЛСД на умственные процессы испытуемых привели к естественному заключению, что это могло быть выгодно, чтобы исследовать терапевтический потенциал этого необычного состава.

Идея терапевтического использования ЛСД была впервые предложена Кондро в 1949, всего через 2 года после того, как Столл опубликовал первое научное исследование ЛСД в Швейцарии. В начале пятидесятых несколько исследователей независимо рекомендовали ЛСД как дополнение к психотерапии, которое могло бы сделать лечение более эффективным и глубоким. Пионерами этого подхода были Буш (Busch), Джонсон (Johnson) (17) и Абрамсон (Abramson) (1,2) в США; Сэндисон (Sandison),Спенсер (Spencer) и Уайтлоу (Whitelaw) (91) в Британии; и Фредеркинг (Frederking) (28) в Западной Германии.

Эти сообщения вызвали определенный интерес в среде психиатров, и побудили клиницистов в разных странах мира начать экспериментировать с ЛСД в их собственной практике и исследованиях. Многие доклады, опубликованные на протяжении последующих пятидесяти лет, подтвердили первоначальные заявления о том, что ЛСД может ускорять процесс психотерапии и уменьшать время, необходимое для лечения, при работе с различными эмоциональными расстройствами, что делало его потенциально ценным инструментом в работе психиатра. Кроме того, появлялось все большее количество исследований, указывающих,что терапия с использование ЛСД может оказаться действенной для тех категорий психиатрических пациентов, которые ранее считались плохими кандидатами для психоанализа или любого другого типа психотерапии. Многие исследователи, работающие как в одиночку, так и в команде, сообщали о различных степенях клинического успеха при работе с алкоголиками, наркоманами, социопатами, криминальными психопатами и субъектами с различными расстройствами личности и сексуальными отклонениями. В начале шестидесятых была открыта новая захватывающая область для ЛСД-психотерапии - работа с пациентами, умирающими от рака или от других неизлечимых заболеваний. Исследования с участием умирающих показали, что ЛСД-психотерапия может принести не только облегчение эмоционального страдания и уменьшение физической боли, связанной с хроническими заболеваниями, но и может значительно изменить концепт смерти и отношение к умиранию.

С момента появления первых клинических сообщений о ЛСД, было потрачено много времени и денег на подобного рода исследования терапевтического потенциала этого вещества, и были опубликованы сотни статей различного типа на тему ЛСД-терапии. Многие фармакологические, психиатрические и психотерапевтические конференции открыли специальные секции, посвященные лечению с использованием ЛСД. В Европе изначально разрозненные усилия отдельных исследователей ЛСД вылились в попытку создать единую организованную структуру. ЛСД-терапевты из многих европейских стран сформировали Европейское Медицинское Общество Психоделической (?Psycholytic) Терапии, члены которой регулярно встречались для обсуждения использования психоделических препаратов в психотерапии. Эта организация сформулировала спецификации и критерии для отбора и подготовки будущих ЛСД-терапевтов. Аналогом этой организации в США и Канаде была Ассоциация Психоделической Терапии. В течении десятилетия наиболее острого интереса к ЛСД-исследованиям было организовано несколько международных конференций, имеющих своей целью обмен опытом, наблюдениями и теоретическими соображениями в этой области (Princeton, 1959; Goettingen, 1960; London, 1961; Amityville, 1965; Amster­dam, 1967; and Bad Nauheim, 1968).

Период использования ЛСД для лечения умственных расстройств охватывает более трех десятков лет. Невозможно описать в рамках данной статьи каждый вклад в эту уникальную главу истории психиатрического лечения, равно как и уделить должное внимание всем ученым, которые участвовали в этом фронте исследования. История ЛСД-терапии представляет собой череду экспериментов и ошибок. На протяжении последних 30 лет было разработано и исследовано множество различных методик психотерапевтического исследования ЛСД. От подходов, которые не дали ожидаемого результата или не были поддержаны более поздними исследованиями, отказались. Те, которые показались эффективными, были либо взяты на вооружение остальными терапевтами, либо доработаны или видоизменены. Вместо того, чтобы описывать этот непростой процесс становления на каждой ступени, я постараюсь описать определенные базовые тенденции и наиболее важные терапевтические идеи и концепты. Три десятилетия ЛСД терапии - это достаточно долгий период для накопления клинических наблюдений и проверки данных. Следовательно, мы можем попытаться критически пересмотреть клинический опыт в этой области знаний, резюмировать то, что мы на настоящий момент знаем о ценности ЛСД как терапевтического инструмента в психиатрии, и описать самые безопасные и эффективные методики его использования.

Различные соображения, касающиеся терапевтического использования ЛСД, основываются на специфических аспектах его действия. Частое возникновение эйфории в ЛСД-сессиях при участии обычных волонтеров подсказывает, что этот препарат может быть полезен при лечении депрессивных расстройств. Глубокое и часто тяжелое воздействие ЛСД на психологические и физиологические функции, доходящее до эмоционального или вегетативного шока, кажется, показывает, что препарат может иметь терапевтический потенциал, сходный с электрошоком, лечением инсулином или другими типами судорожной терапии. Это идея подтверждается наблюдениями значительных и зачастую удивительных изменений в симптомологии и структуре личности некоторых субъектов после принятия единичной дозы ЛСД. Другим аспектом ЛСД эффекта, который кажется перспективным с терапевтической точки зрения, является необычная способность этого препарата уменьшать эмоциональное напряжение. Терапевтический успех методик эмоциональной разрядки, таких как гипноанализ и накроанализ при лечении неврозов людей, участвовавших в военных действиях, и травматических эмоциональных неврозов, увеличивают интерес к исследованиям этой способности ЛСД. Еще одна интересная возможность лечебного использования основана на активирующем или провокативном эффекте ЛСД. Препарат может мобилизовать и усилить фиксированные, хронические и статичные клинические состояния, которые характеризуются лишь несколькими вялыми и размытыми симптомами, и предполагается, что такая химически-индуцированная активация может сделать эти так называемые олиго-симтоматические состояния более поверженными традиционным методами лечения. И самый важный аспект применения ЛСД был обнаружен в его сочетании с индивидуальной или групповой психотерапией различных направлений. Эффективность этого аспекта основана на очень выгодном сочетании различных его свойств. ЛСД психотерапия, кажется, способна увеличить эффективность всех методов безпрепаратной психотерапии, а свех того, включает некоторые новые мощные механизмы психологического изменения, до сих пор неизвестные и необъяснимые в рамках традиционной психиатрии.

В следующих разделах я опишу наиболее важные области терапевтического экспериментирования с ЛСД, предложу актуальные методы и концепты лечения и разберу их опытную и теоретическую базы. Особое внимание будет уделено оценке того, насколько успешно отдельные методы выдержали испытание временем.

Исследования химиотерапевтических свойств ЛСД

Подходы, которые будут рассмотрены в этом разделе, основаны на различных клинических наблюдениях и теоретических допущениях. Общим знаменателем этих рассуждений будет идея того, что ЛСД является химиотерапевтическим агентом, обладающим определенными целебными свойствами благодаря своему фармакологическому действию. Авторы таких методик были либо не в курсе значения экстрафармакологических факторов, либо намеренно их игнорировали. Если в психотерапии использовались только эти подходы, она оказывалась лишь поддерживающей и неглубокой, без какой бы то ни было гармоничной связи с ЛСД-опытом.

ИССЛЕДОВАНИЯ ЭЙФОРИЧЕСКИХ И АНТИДЕПРЕССИВНЫХ ЭФФЕКТОВ ЛСД

Когда Кондро (Condrau (21)) предложил использовать ЛСД при депрессиях, основываясь на его эйфорическом действии на некоторых людей, он следовал модели лечения опиумом. Он назначал небольшие, постепенно увеличивающиеся ежедневные дозы ЛСД пациентам, страдающим от депрессии, и ожидал, что результатом терапии будет облегчение депрессии и положительные изменения в настроении. По утверждению Кондро, результаты были неубедительными, и наблюдаемые изменения не выходили за рамки обычных спонтанных колебаний настроения. Он также отметил, что лечение с использованием ЛСД обычно приводило к углублению эмоционального настроя, предшествующего сессии, а не к возникновению стойкой эйфории.

О похожих результатах сообщали и другие авторы, которые использовали и ежедневную модель Кондро для пациентов с депрессией, и назначения средних доз ЛСД с целью облегчить депрессивное состояние. Об отрицательных или безрезультатных клинических опытах сообщали также Беккер (Becker, (8)), Андерсон и Ронсли (Anderson and Rawnsley, (3)), Рубичек и Срнец (Roubicek and Srnec,89), и другие

В целом, результаты этого подхода в ЛСД-терапии не стоили продолжения исследований в этом направлении. Клинические опыты ясно показывали, что ЛСД сам по себе не имеет стойкого фармакологического действия на депрессию, которое можно было бы использовать, и разработку этого подхода прекратили.

ШОКОВОЕ ДЕЙСТВИЕ ЛСД И ЕГО ДЕЙСТВИЕ НА СТРУКТУРУ ЛИЧНОСТИ

На раннем этапе исследования ЛСД некоторые авторы предполагали, что чрезвычайно сильное и даже шокирующее действие ЛСД может положительно повлиять на некоторых пациентов, наравне с другими методами шоковой терапии, такими как электрошок, инсулиновая кома или кардиазоловый или ацетилхолиновый шок. Время от времени сообщалось о серьезных и неожиданных улучшениях у психиатрических пациентов после единичной ЛСД сессии. Наблюдения такого типа описаны в работах Столла (Stoll, (97)), Беккера (Becker, (8)), Бенедетти (Benedetti, (10)), Белсанти (Belsanti, (9)) и Джиберти (Gibert)i, Грегоретти (Gregoretti) и Боэри (Boeri(30)).

Кроме того, все возрастающее количество сообщений указывало на то, что в некоторых случаях единичное назначение ЛСД может оказать глубокое влияние на структуру личности субъекта, на его или ее иерархию ценностей, базовые отношения и на стиль жизни в целом. Изменения были настолько впечатляющими, что их сравнивали с психологическим перерождением. 2 Многие исследователи ЛСД делали сходные выводы и пришли к мысли о том, что этот трансформирующий опыт имеет потенциальную терапевтическую ценность. Основным препятствием систематическому использованию этого эффекта в лечебной практике был тот факт, что он имел обыкновение появляться стихийно, без какой бы то ни было модели, зачастую, к общему удивлению и пациента, и врача. В силу того, что фактор, определяющий такие реакции, был неизвестен, терапевтические трансформации такого рода не были готовы к широкому использованию. Однако именно эта область исследований, подразумевающая наблюдения и систематические попытки индуцировать схожий результат на более предсказуемой и контролируемой основе, в конце концов стала родоначальницей важного лечебного направления, так называемой психоделической терапии. Основные принципы этого терапевтического подхода будут рассмотрены позже.

Итак, ЛСД несомненно может порождать глубокий эмоциональный и вегетативный шок у пациента или подопытного добровольца. Шоковый эффект, однако, оказывается в большей степени дезорганизующим и разрушительными, чем лечебным, если только он не происходит в рамках особой программы, при комплексной психологической поддержке или после тщательной подготовки. Механизм перерождения слишком непредсказуем, стихиен и неустойчив, чтобы на него можно было полагаться, как на терапевтический механизм как таковой.

ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПОСОБНОСТИ ЛСД СНИМАТЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ

Множество наблюдений ранних исследователей ЛСД ясно показывали, что этот препарат может облегчить переживание различных эмоционально нагруженных эпизодов из младенчества, детства или других периодов жизни. В случае травматических воспоминаний, снятию напряжения предшествовали эмоциональное облегчение и катарсис. Следовательно, было вполне логично использовать эту особенность ЛСД в качестве агента терапии, направленной на снятие эмоционального напряжения, сродни тому так ранее в этой ситуации назначались эфир, краткодействующие бартутураты, амфетамины.

С исторической и теоретической точек зрения, этот механизм можно соотнести с ранними идеями Фрейда и Броера (Freud and Breuer(29)). По их мнению, недостаточная эмоциональная и моторная реакция пациента на первоначальное травматическое событие приводит к "затору": "задавленные" эмоции ("abgeklemmter Affekt") в последствии снабжают энергией невротические симптомы. Лечение в таком случае представляет собой переживание травматического воспоминания в обстоятельствах, позволяющих перенаправить эмоциональную энергию наружу и разрядить ее по перцептуальным, эмоциональным или моторным (двигательным) каналам. С практической точки зрения, метод облегчения эмоционального напряжения был сочтен особенно ценным для лечения травматических эмоциональных неврозов, и он стал популярным в течение Второй Мировой Войны как быстродействующее и эффективное средство при истерических припадках, случавшихся в различных боевых ситуациях.

Едва ли существует ЛСД-терапевт, который усомнится в уникальной способности ЛСД снимать эмоциональное напряжение. Однако, было бы большим упрощением рассматривать и понимать ЛДС-лечение только как терапию эмоционального напряжения. Это было ясно продемонстрировано в исследовании Робинсона (Robinson. (86)). Современное мнение состоит в том, что снятие напряжение является важной составляющей частью ЛСД-психотерапии, но оно является лишь одним из множества лечебных механизмов комплексного действия этого препарата.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АКТИВИЗИРУЮЩЕГО ЭФФЕКТА ЛСД ПРИ ХРОНИЧЕСКИХ И ФИКСИРОВАННЫХ СИМПТОМАХ

Этот подход появился благодаря клиническим опытам, которые показали, что ЛСД оказывает усиливающее и мобилизирующее действие на явные и скрытые психопатологические симптомы. Принцип активирующей или провокационной терапии с ЛСД был теоретически разработан и использован на практике австрийским исследователем Джостом (Jost. (41)). Эта идея основана на клинических наблюдениях интересной связи между природой и течением психотического процесса и прогнозами течения болезни. Хорошо известен клинический факт, что яркие шизофренические эпизоды с серьезными, богатыми и очевидными симптомами имеют хороший прогноз. Они часто оканчиваются спонтанными ремиссиями, и терапия таких состояний обычно очень успешна. В противоположность этому, неизменно текущие шизофренические состояния с неочевидными и обманчивыми приступами, несколькими вялыми и плохо выраженными симптомами имеют наихудший прогноз и плохо поддаются традиционному лечению.

После анализа большого количества историй психотических эпизодов, Джост пришел к выводу, что возможно найти некую кульминационную точку в естественном течении психоза, за которой заболевание демонстрирует тенденцию к спонтанной ремиссии. При шизофрении эти кульминационные точки часто характеризуются галлюцинациями смерти или уничтожения, расчленения тела, регрессии и трансмутации (превращения). За сериями таких негативных видений следуют фантазии или ощущения возрождения.

Предположение о существовании подобной точки в спонтанном течении болезни может объяснить, по словам Джоста, некоторые загадочные наблюдения, сделанные во время электрошоковой терапии. Так как ЭШТ, кажется, ускоряет спонтанное развитие болезни по типичной схеме, принципиально важно, на какой стадии терапия была применена. Если электрошок назначен до того, как психоз достиг кульминационной точки, он приводит к усилению симптомов и усугубляет клиническую картину. Если же его провели после того, как кульминационная точка была достигнута, его результатом оказывается быстрое успокоение пациента и ремиссия симптомов.

В своем практическом подходе Джост и Викари (Vicari (42)) намеревались ускорить самопроизвольное развитие болезни, используя сочетание химических и электрофизиологических методов, для того, чтобы мобилизовать собственные исцеляющие силы организма. Они назначали ЛСД, и когда он активизировал клинические проявления болезни, они применяли электрошоковую терапию. Авторы указывали на значительное сокращение времени шизофренических эпизодов, уменьшение количества электрошоков, необходимых для клинического улучшения и часто на более глубокую ремиссию.

Сэндисон и Уайтлоу (Sandison and Whitelaw, (92)), британские исследователи и пионеры в изучении ЛСД,использовали сходный принцип применения традиционных методик лечения к пациентам, проявления болезни которых было усилено ЛСД. Однако вместо назначения ЭШТ они использовали успокаивающий эффект хлорпромазина (торацина) (chlorpromazine (Thora­zine)). В их исследовании психотическим пациентам из разных диагностических групп давали ЛСД и через 2 часа делали внутримышечную инъекцию вышеуказанного успокаивающего. Хотя результаты казались перспективными, авторы сами впоследствии признали, что назначение хлорпромазина не играло сколь бы то ни было положительную роль в этой процедуре.

В целом, идея провокационной терапии с применением ЛСД не нашла широкого признания в клинической практике и ограничилась лишь описанными выше попытками. Однако теоретические изыскания Джоста содержат несколько интересных идей, которые могут оказаться весьма эффективными, будучи использоваными более динамично и творчески. Основной принцип усиления стабильных симптомов при помощи ЛСД может быть использован в рамках интенсивной психотерапии, и всего одна ЛДС-сессия может помочь преодолеть ступор при долгосрочном психотерапевтическом процессе. Также идеи Джоста о модели типичного развития психотического процесса и о ценности его ускорения полностью согласуются с современными подходами в лечении шизофрении, обуждаемыми в работах Р.Д.Лэнга (R. D. Laing, (52)), Джона Перри (John Perry, (80)), Джулиана Силвермена (Julian Silverman, (94,95)) и Мориса Раппапорта (Maurice Rappaport, 84). Аналогично, наблюдения, касающиеся идеи Джоста о кульминационном моменте шизофренического процесса и особом опыте, связанном с кризисной точкой, обретают новое прочтение, будучи рассмотренными в контексте динамической матрицы подсознания, а не с точки зрения механической модели Джоста. Мы обсудим эту идею детально в связи с концептом перинатальной матрицы и терапевтической значимости смерти эго и опыта перерождения.

ПСИХОТЕРАПИЯ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ЛСД

Как было показано в вышеизложенном обзоре экспериментов в ЛДС, попытки использовать лишь фармакологические свойства этого препарата не увенчались успехом. Все крупные исследователи этой проблемы прекратили разработку идеи того, что ЛСД может быть только химиотерапевтическим агентом. Использование ЛСД как активирующего вещества, по модели Джоста и Викари, не нашло применения в клинической практике, по крайней мере, в своем оригинальном механистическом виде. Эмоционально-расслабляющее действие ЛДС ценилось высоко, но обычно рассматривалось как лишь один из множества эффективных механизмов работы при ЛСД-терапии. Шоковый эффект ЛДС не мог быть признан лечебным сам по себе: если не является частью специально разработанной программы, он приводит к скорее негативным, чем к позитивным следствиям. Влияние ЛДС на структуру личности (трансформация личности) является признанным клиническим фактом, однако этот феномен при непродуманных назначениях проявляется крайне редко, непредсказуемо и неустойчиво. Для использования этого эффекта ЛДС необходимы специальная подготовка, доверительные отношения между врачом и пациентом, психологическая поддержка и специальная программа.

Большинство ЛСД-терапевтов в настоящий момент согласны с тем, что терапевтический успех ЛДС-сессий зависит в первую очередь от факторов не фармакологической природы (экстрафармакологические переменные). Препарат сам по себе рассматривается как катализатор, который активизирует подсознательные процессы очень специфическим образом. Будет ли всплывание подсознательного материла полезным или вредным с точки зрения терапии, не определяется лишь биохимическим или физиологическим действием ЛДС. Здесь важен целый ряд не-препаратных переменных, таких как структура личности субъекта, его или ее отношения с сопровождающим сессию (гидом), ситтером или людьми, присутствующими на сессии, природу и степень психологической помощи, а также обстановка и наличие/отсутствие психоделического опыта. По этим причинам все подходы, которые пытаются использовать ЛСД лишь как еще один химиотерапевтический агент, по большей части, обречены на провал. Это не означает, что нельзя извлечь пользу из ЛСД-опыта, даже если препарат принят вне рамок разработанной программы. Однако экстра-фармакологические факторы имеют такое большое влияние на ЛСД-сессию и ее окончательный результат, что нельзя ожидать сколь бы то ни было определенной степени и устойчивости лечебного эффекта, если не-препаратные переменные должным образом не оценены и не проконтролированы. Таким образом, оптимальное использование ЛДС для терапевтический целей должно всегда включать в себя назначение препарата в рамках комплексной психотерапевтической программы. Такой подход подразумевает наибольший лечебный эффект. В этом отношении, потенциал ЛДС кажется экстраординарным и уникальным. Способность ЛСД углублять, усиливать и ускорять психотерапевтический процесс несравненно выше, чем у любого другого препарата, использующегося при психотерапии, исключая, возможно, некоторые другие психоделики, такие как псилобицин, мескалин, иборацин, МДА (метилен-диокси-амфетамин) или ДПТ (дипропилтриптамин).

В профессиональной литературе комбинация ЛСД с различными формами психотерапии связано с множеством имен: психолиз Сэндисона (psycholysis (Sandi-son)),психоделическая терапия Осмонда (psychedelic therapy (Osmond)), символический анализ (symbolysis (van Rhijn)), эбесинтез Абрамсона (hebesynthesis (Abramson)), лизерганализ Джиберти и Грегоретти (lyserganalysis (Giberti and Gregoretti), онеироанализ Делая (oneiroanalysis (Delay)), ЛДС анализ Мартина и МасКририка (LSD analysis (Martin and McCririck)), трансинтегративная терапия МакЛина (transintegrative therapy (MacLean)), гипноделическая терапия Левайна и Людвига (hypnodelic treatment (Levine and Ludwig)), и психосинтез Рокета (psychosynthesis (Roquet)). Подходы отдельных терапевтов, использующих ЛДС психотерапию, значительно отличались друг от друга в отношении используемой дозы, частоты и общего количества психоделических сессий, интенсивности и типа психотерапевтической работы и особенностями условий сеанса.

Ввиду существования всех этих различий и вариантов, разумное обсуждение истории ЛСД психотерапии должно было бы включать в себя раздельное описание метода каждого из этих психотерапевтов или терапевтических групп. Однако, с определенной степенью упрощения можно выделить некие основные способы применения ЛСД в психотерапии. Эти направления делятся на две основные категории, которые различаются значением, приписываемым роли препарата. Первая категория включает в себя подходы, в которых основное внимание уделяется систематической психотерапевтической работе, и ЛСД используется только для повышения эффективности лечебного процесса и для преодоления сопротивления, блоков и периодов стагнации. Подходы второй категории придают большее значение специфическим аспектам опыта под действием препарата, а психотерапия используется для того, чтобы подготовить субъекта к сессиям, предоставить ему поддержку во время сессии и помочь осмыслить полученную информацию.

УПРОЩЕНИЕ ПСИХОТЕРПЕВТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА ПРИ НАЗНАЧЕНИИ ЛСД

За годы терапевтического экспериментирования с ЛСД было предпринято несколько попыток использовать ЛСД в малых дозах для ускорения индивидуальной или групповой психотерапии. В целом, недостатки этого подхода оказались серьезнее потенциальной выгоды. Использование малой дозировки не экономило время в силу того, что оно не столько сокращало время действия препарата, сколько ослабляло интенсивность переживаний. Подобно этому, риски, связанные с назначением малых доз психиатрическим пациентам, были не всегда ниже рисков при сессиях с большими дозами. Более эффективными при систематической долговременной психотерапии оказались редкие ЛСД сессии с использованием средних или больших доз. Ниже мы коротко опишем каждый из вышеупомянутых подходов.

Использование малых доз ЛСД при интенсивной психотерапии

При таком методе лечения пациенты проходили системный курс долгосрочной психотерапии, и на всех сессиях они были под действием малых доз в размере 25-50мкг. Первоочередное внимание уделялось психотерапии, и ЛСД использовался для усиления и углубления обычного психодинамического процесса. В таких условиях механизмы защиты ослаблялись, психологическое сопротивление обычно уменьшалось, и подавленные воспоминания проявлялись намного проще. ЛСД также обычно усиливает отношения переноса и упрощает как для терапевта, так и для пациента понимание природы происходящего процесса. Под действием препарата пациент обычно проявляет большую готовность встретиться лицом к лицу с подавляемыми воспоминаниями и принять факт существования глубоких внутренних инстинктивных тенденций и конфликтов. Ко всем переживаниям, происходящим во время этих ЛСД сессий, применялись техники динамической психотерапии с необходимыми модификациями. Содержание ЛСД опыта интерпретировалось и использовалось в основном также, как содержание снов в обычной беспрепаратной психотерапии. В прошлом в этом случае чаще всего использовалась психоаналитически-ориентированная терапия, хотя он был теоретически и практически совместим со многими другими техниками, такими как юнгенианский аналих, биоэнергетика и другие нео-райхинианские методы и подходы.

-

-

-

Использование малых доз ЛСД в групповой психотерапии

При таком направлении лечения все пациенты на сессии групповой психотерапии, за исключением ведущих, находились под действием малых доз ЛСД. Основная идея такого подхода заключалась в том, что активация индивидуальных динамических процессов приведет к более глубокой и эффективной групповой динамике. Результаты этого подхода не были слишком ободряющими. Координированная и интегрированная групповая работа обычно возможна только при использовании малых доз ЛСД, которые не имеют глубокого психологического влияния на членов группы. Если дозу увеличить, группа обычно разваливается, и оказывается крайне трудно заставить ее работать в одном направлении. Каждый участник переживает ощущения уникальным, только ему или ей присущим образом, и для большинства из них оказывается непосильной задачей принести свой собственный индивидуальный опыт в жертву требованиям группового единства.

Альтернативным подходом к более результативному групповому психоделическому опыту является ритуальное использование психоделиков, практикуемое некоторыми сообществами аборигенов, например: использование пейота членами церкви коренных американцев или индейцев Хьюкол (Native American Church or Huichol Indians), церемонии инициализации индейцев Амахуака или Живаро в Южной Америке (Amahuaca or Jivaro Indians), поедание священных грибов (Psilocybe mexicana) племенем Mazatec для священных целей или для врачевания, или ритуалы некоторых племен Габона и прилежащий частях Конго. Здесь речевое взаимодействие и когнитивный уровень обычно переходят на новый уровень, и связь группы достигается за счет не вербальных средств, таких как групповое пение, молитва, танец, барабаный бой или произведение шума.

После нескольких попыток проведения традиционной групповой психотерапии с участниками, находящимися под действием ЛСД, разработку этой техники прекратили. Однако общение с группой или контакт с другими пациентами в течении заключительного периода индивидуальной ЛСД сессии может оказаться очень полезным и продуктивным опытом. Помощь организованной группы единомышленников, не находящихся под действием препарата, может быть очень полезной при проработке некоторых остаточных проблем ЛСД сессии. Комбинация этих новых экспериментальных методик, разработанных для групповой работы, так же может обладать большой ценностью в данном контексте. Другая полезная техника - это сочетание индивидуальной ЛСД-сессии с последующим анализом и обсуждением полученного опыта в группе, находящейся в обычном состоянии сознания, в состав которой входят все субъекты, участвующие в ЛСД программе.

Редкое использование ЛСД сессий при интенсивной психотерапии

Этот подход включает в себя регулярную, систематическую долговременную психотерапию и редкие ЛСД сессии. В таком случае обычно назначаются средние или большие дозы препарата, обычно 100-300 мгк. Целью таких психоделический сессий является преодоление мертвых точек в психотерапии, усиление и ускорение терапевтического процесса, уменьшение сопротивление, получение материала для последующего анализа. Единичная ЛСД сессия, назначенная в критическое время, может внести значительный вклад в углубление понимания симптомов клиента, динамики его или ее личности и природу проблем переноса. Такие явления, как проявление внутреннего конфликта с подсознанием, вспоминание подавляемых биографических событий, вскрытие важного символического материала и усиление терапевтической связи, которые возникают в результате одной ЛСД сессии, часто могут оказаться хорошим стимулом для дальнейшей терапии.

ТЕХНИКА ЛСД-ПСИХОТЕРАПИИ

Хотя в этой категории психотерапия является очень важной составляющей подхода, основное внимание здесь все же уделяется особенностям опыта, испытываемого под действием препарата. Используемые психотерапевтические техники видоизменены и приспособлены к природе ЛСД-состояний таким образом, чтобы сформировать естественную и взаимообогощающую систему с психоделическим процессом.

Психолитическая терапия с ЛСД

Термин "психолитический" был предложен британским исследователем и пионером ЛСД-терапии Рональдом А. Сэндисоном (Ronald A. Sandison). Его смысл (от греческого lysis =растворение) соотносится с процессом уменьшения напряжения и растворения конфликтов в сознании. Его не следует путать с термином "психоаналитический" (анализирующий душу). Этот лечебный метод в теории и на практике представляет собой расширение и видоизменение психоаналитически-ориентированной психотерапии. Он включает в себя назначение ЛСД с одно- двухнедельными интервалами, обычно с дозой от 75 до 300 мкг. Количество сессий в психолитической серии варьируется в зависимости от природы клинической проблемы и терапевтических целей; их может быть от 15 до 100, в среднем около 40. Хотя между сессиями присутствуют обычные (без употребления препарата) беседы, все-таки основное внимание уделяется событиям, происходящим во время ЛСД-сессий.

Препаратные сессии происходят в темном, тихом и со вкусом обставленном помещении, которое создает атмосферу домашнего уюта. Терапевт обычно в течении нескольких часов присутствует на сессии во время ее кульминации, поддерживая и объясняя, если это необходимо. Остальное время пациент остается один, но он в любой момент может позвать терапевта или сестру при помощи звонка. Некоторые ЛСД программы используют одного или нескольких других пациентов из этой же группы в качестве ситтеров для заключительных периодов сессии, или позволяют пациенту общаться с персоналом или другими клиентами.

Все явления, происходящие во время ЛСД сессий или в связи с ЛСД терапией рассматриваются и интерпретируются с использованием базовых принципов и техник динамической психотерапии. Определенные особенности реакций на ЛДС, однако, требуют видоизменения обычных методик. Они подразумевают большую активность со стороны терапевта, элементы помощи и ухода (например, при приступе тошноты, избыточном выделении слюны (гиперсаливация) или слизи, при кашле или мочеиспускании), более прямолинейный подход, физический контакт и поддержка, психодраматическое участие в опыте пациента и большую терпимость к поведению, являющемуся результатом проявления подсознательных процессов. Это делает психолитическую процедуру похожей на видоизмененные психоаналитические техники, используемые для терапии шизофренических пациентов. Необходимо отказаться от традиционной аналитической ситуации, при которой пациент ложится на кушетку и рассказывает о своих свободных ассоциациях, в то время как аналитик сидит в кресле и время от времени предлагает интерпретации. При психолитической терапии пациентам также предлагается оставаться в лежачем положении с закрытыми глазами. Однако ЛСД-субъекты иногда могут молчать в течении долгих периодов времени или, напротив, кричать или невнятно бормотать. Они могут дергаться и крутиться, садиться, падать на колени, сворачиваться калачиком, шагать по комнате или даже кататься по полу. В данном случает требуется намного больше теплого и корректного внимания и часто искренней человеческой поддержки.

По сравнению с единичными ЛСД-сессиями, при психолитической терапии все обычные терапевтические механизмы усиливаются. Новым и специфическим элементом является последовательное, комплексное и систематическое выявление травматических эпизодов детства, что приводит к снятию эмоционального напряжения, рациональной интеграции и ценным инсайтам.3 Терапевтические отношения в таком случае обычно углубляются, и анализ явлений переноса становится неотъемлемой частью лечебного процесса.

Цена, которую психолитической терапии пришлось заплатить за то, что она берет свое теоретическое начало во фрейдистском психоанализе - это путаница и конфликт по поводу отношения к духовным и мистическим сторонам ЛСД-терапии. Те психолитические терапевты, которые твердо следовали фрейдистской концептуальной структуре, обычно препятствовали тому, чтобы из пациенты входили в сферы трансцедентального опыта, или трактовали такой опыт как уход от релевантного психодинамического материала, или относились к нему как к шизофреническому. Другие специалисты восприняли психоаналитическую модель как незаконченную и ограничивающую, оказавшись более открытыми к расширенной модели человеческого сознания. Конфликт, касающийся интерпретации трансперсонального опыта в ЛДС-терапии и отношение к нему, является не только вопросом академического интереса. Этими трансцедентальные состояния могут повлечь за собой серьезные терапевтические изменения, таким образом, упрощение или усложнение переживания этого опыта может иметь серьезные практические следствия.

Типичными представителями психолитического подхода были Сэндисон, Спенсер и Уайтлоу, Букмэн (Buckman), Линг (Ling) и Блэр (Blair) в Англии, Арендсен-Хейн (Arendsen-Hein) и ван Рийн (van Rhijn) в Нидерландах, Джонсен (Johnsen) в Норвегии; Хауснер (Hausner), Таутерман (Tauterman), Дитрих (Dytrych) и Соботлиевичцова (Sobotkiewiczova) в Чехословакии. Этот подход был разработан в Европе и более характерен европейским ЛСД терапевтам. Единственным терапевтом, использующим психолитическую терапию в США, был Кеннет Годфри (Kenneth Godfrey) из Veterans Administration Hospital в Топеке, Канзас. В прошлом его использовали Эйснер и Коэн (Eisner and Cohen), Чандлер и Хартмен (Chandler, Hartman), Далберг (Dahlberg) и другие.

Психоделическая Терапия с ЛСД

Этот терапевтический подход отличается от предыдущего множеством важных аспектов. Он был разработан на основе серьезных клинических изменений и глубоких перемен личности, наблюдаемых у ЛСД-субъектов, чьи сессии имели ярко выраженный религиозный или мистический уклон. Исторически этот подход связан с развитием уникальной лечебной ЛСД программы для алкоголиков, проводимой в начале пятидесятых Хоффером и Осмондом в Саскатчеване, Канада. На идею использовать ЛСД авторов натолкнула публикация Дитмана и Уайтлзи (Ditman and Whittlesey) о предполагаемой схожести ЛСД состояния с белой горячкой. Хоффер и Осмонд соотнесли это наблюдение с клиническими данными о том, что множество хронических алкоголиков бросают пить после шокирующего опыта переживания белой горячки. Первоначально в рамках своей программы они давали ЛСД алкоголикам с намерением отпугнуть их от дальнейшего употребления алкоголя ужасами симулированного приступа delirium tremens. Однако парадоксальным образом хорошие результаты лечения оказались связанными с положительным опытом во время сессий. На основе этого неожиданного наблюдения Хоффер и Осмонд в сотрудничестве с Хуббардом (Hubbard) заложили фундамент психоделической лечебной технике.

Основной целью психоделической терапии является создание оптимальных условий для того, чтобы субъект испытал смерть эго и последующий выход за границы привычного (трансцендентность) в так называемом пиковом психоделическом опыте. Это экстатическое состояние, характеризующееся исчезновением границ между субъектом и объективным миром, с последующим чувством единства с другими людьми, природой, всей Вселенной и Богом (4). В большинстве случаев этот опыт бессодержателен и сопровождается видениями бриллиантово-белого или золотого света, радужными сполохами или замысловатыми образами, напоминающими павлиньи перья. Оно, однако, может быть связано с архетипическими видениями богов или божественных персонаже из различных культур. ЛСД субъекты дают различное описание этого состояния, основывающиеся на их образовании и мировоззрении. Они говорят о космическом единстве, божественном трепете, космическом сознании, единстве с Богом, единстве с Атман-Брахман, самадхи, сатори, мокше или о гармонии сфер.

Различные варианты психоделической терапии используют различные комбинации элементов, увеличивающих вероятность наступления пикового психоделического опыта в ЛСД сессии. До собственно сессии проводится безпрепаратная подготовка, целью которой является упрощение достижения пикового опыта. В это время терапевт исследует историю жизни пациента, помогает ему понять свои симптомы и обращает особое внимание на факторы личности, которые могут стать серьезными препятствиями на пути достижения искомого опыта. Важной частью подготовки является эксплицированное (прямое) и имплицированное (скрытое) указание терапевта на потенциал роста пациента и призыв к раскрытию позитивных ресурсов его личности. В отличие от традиционной терапии,которая обычно углубляется в детальный анализ психопаталогии, психоделическая терапия пытается рассеять озабоченность пациента патологическими явлениями, будь то клинические симптомы или социопатические или аутические тенденции. В целом, основное внимание уделяется выходу за рамки психопаталогии, а не ее анализу.

Временами пациенты даже получали прямой совет и руководство к более более эффективной жизни. Этот подход не имеет ничего общего с тем, чтобы случайно и непродуманно раздавать советы по поводу жизненных ситуаций, против чего так категорично высказываются психоаналитически-ориентированные терапевты. Это также не имеет ничего общего с предложением готовых решений для важных жизненных проблем вроде брака, развода, супружеской измены, абортов, детей, поиска работы и увольнения. Психоделический совет связан с очень общим уровнем стратегии существования, жизненной философии и иерархии ценностей. Некоторые из проблем, которые следует обсудить в этом контексте, это, например, сравнительное значение прошлого, настоящего и будущего; мудрое получение удовольствия от простых, доступных вещей, абсурдность преувеличенных амбиций и желаний доказать что-то кому-то или себе самому. С практической точки зрения, основное направление психоделического консультирования основано на специфических изменениях в личности людей, которые успешно прошли ЛСД-терапию. Например, изменения, связанные с отношением к жизни, свободным от клинических симптомов и характеризующимся общим ощущением благополучия, радости и жизнеутверждения. Хотя психоделическая философия и стратегия жизни были независимо разработаны Абрахамом Маслоу (Abraham Maslow, (64)) и некоторые принципы этого подхода тесно связаны с его описанием самоосознающей личности и ее неврозами, большая часть терапевтических изменений обычно не может быть достигнута без систематического прорабатывания различных уровней проблемы в ходе ЛСД-сессий.

Аналитическая Терапия с ЛСД (ЛСД-анализ)

Термин "анаклитический" (от греческого anaklinein - опираться) связан с различными младенческими потребностями и тенденциями по отношению к объекту досексуальной любви. Этот метод был разработан двумя лондонскими психоаналитиками, Джойсом Мартином (Joyce Martin (62)) и Полиной МакКририк (Pauline McCririck. (68)). Он основан на клинических наблюдениях глубокой возрастной регрессии, происходящей во время ЛСД-сессий у психиатрических пациентов. Во время этих периодов многие из них заново проживали эпизоды ранних детских разочарований или эмоциональной депривации (лишение любви). Такие ситуации обычно связаны со страстным желанием любви, физического контакта или с другими инстинктивными потребностями, переживаемыми на очень примитивном уровне.

Техника ЛСД терапии, практикуемая Мартином и МакКририк была основана на психоаналитическом понимании и интерпретации любого опыта, произошедшего во время ЛСД-сессии, и в этом смысле она очень близка к психолитическому подходу. Важным отличием первой от второй был элемент прямого удовлетворения анакликтических нужд пациента. В отличие от традиционного психоаналитического и психолитического подходов, при которых терапевт не прикасался к пациенту, метод Мартина и МакКририк предполагал активную материнскую роль терапевта и его участие в близком физическом контакте с пациентом для того, чтобы удовлетворить его (пациента) примитивные детские желания, реактивированные препаратом

Более выраженные моменты такого подхода заключаются в том, что терапевт обнимает пациента, кормит его теплым молоком из бутылочки, ласкает и ободряюще прикасается к нему, кладет его голову к себе на колени или баюкает его. Экстремальная степень вовлечения терапевта заключается в так называемой "технике слияния", которая состоит в полном телесном контакте с клиентом. Пациент лежит на кушетке, укрытый одеялом, и терапевт ложится рядом в тесном объятии, обычно симулирующем нежные успокаивающие движения матери, ласкающей своего ребенка.

Субъективные впечатления пациентов о таких периодах слияния с терапевтом более чем замечательны. Они описывают аутентичные чувства симбиотического единения с образом кормящей матери, переживаемые одновременно на уровне груди и матки. В этом состоянии пациенты могут чувствовать себя младенцами, получающими любовь и питание у груди кормящей матери, и в то же время абсолютно идентифицировать себя с утробным плодом в океаническом раю материнского лона. Это состояние одновременно связано и с архитипическими символами и с элементами мистического восторга, и такой опыт переживается как контакт с Великой Матерью или с Матерью Природой. Не так уж редки случаи, когда глубочайшие формы этого переживания были связаны с чувством единства с космосом и с основным принципом творения, или с Богом.

Техника слияния, кажется, создает важный канал между психодинамически и биографическим уровнями ЛСД опыта и трансцедентными (выходящими за рамки привычного) уровнями сознания. Пациенты при анаклитической терапии рассказывают, что в время опыта кормления из бутылочки они ощущали, будто молоко приходит к ним "прямо с млечного пути". При ощущении плацентарного питания, кровь, дающая жизнь, может восприниматься как священное общение не только с материнским организмом, но и с божественным источником. С точки зрения своих психологических и духовных следствий, опыт слияния неоднократно описывался, как удовлетворение глубочайших желаний человеческой натуры и как ситуация, обладающая необыкновенной целительной силой. Некоторые пациенты описывали эту технику как возможность залечить раны одинокого детства. Когда изначальные травматические эпизоды из детства возрождаются в своей полноте и значимости благодаря "психоделической машине времени", нежность и любящая забота терапевта могут заполнить вакуум, возникший в результате одиночества и разочарования.

Дозировка, используемая при этом лечении, составляет 100-200 мкг ЛСД, иногда с дополнительным приемом Риталина в последние часы сессии. Мартин и МасКририк описывают хорошие и сравнительно быстро достигаемые результаты у пациентов в глубокими неврозами или с пограничными психотическими расстройствами, испытавших жестокую эмоциональную депривацию в детстве. Их публикации, доклады на научных конференциях и фильм, документирующий анаклитическую технику, вызвали огромный интерес у ЛСД терапевтом и оказались в центре жаркой дискуссии. Реакция коллег на это направление лечения варьировалось от восхищения и энтузиазма до полного порицания. В силу того, что большинство критических замечаний, исходящийх от психоаналитически ориентированных терапевтов, было связано с нарушением основного табу психоанализа на прикосновение и с возможными пагубными последствиями техники слияния с точки зрения явлений переноса (эмоции), интересно будет взглянуть на реакцию авторов на это серьезное возражение.

И Мартин, и МакКририк, кажется, согласны в том, что они сталкивались с большим количеством проблем, связанных с переносом любви на терапевта до того, как они начали практиковать свою технику слияния. По их словам, именно недостаток завершенности, существующий при традиционных терапевтических отношениях, провоцирует появления и поддержание явления переноса любви. Детские травматические ситуации постоянно всплывают процессе терапии, и пациент естественным образом снова и снова переживает прошлый опыт отказа в любви. Когда в состоянии глубокой регрессии, вызванной препаратом, анаклитические желание удовлетворяются, пациенты оказываются способными эмоционально оторваться от терапевта и найти более подходящий объект для чувств в своей реальной жизни.

Эта ситуация имеет параллели в ранней истории развития личности. Те дети, чьи младенческие эмоциональные желания были адекватно приняты и удовлетворены родителями, сравнительно легко начинают взрослую независимую жизнь. В противоположность им, те люди, которые испытали эмоциональную депривацию и разочарование в детстве, обычно в своей взрослой жизни оказываются в ловушке симбиотических моделей существования, деструктивного или саморазрушающего поведения, основанного на зависимости от других людей, и проблем, от которых они страдают всю жизнь, связанных с обретением независимости. По словам Мартина и МакКририк, важной особенностью анаклитической терапии является то, что техника слияния используется только во время периодов глубокой регрессии и имеет дело с физическими контактами исключительно до-сексуальной природы. Эту технику не следует использовать во время заключительных периодов сессии, когда анаклитические элементы можно легко спутать со взрослыми сексуальными моделями.

Анаклитическая техника не получила широкого распространения; возможность ее использования, кажется, тесно связана с уникальными качествами личности ее авторов. Многие другие терапевты, преимущественно, мужчины, сочли, что участие в интимной ситуации слияния с их клиентами, является эмоционально трудным и некомфортным опытом для них самих. Однако, возможность физического контакта при ЛСД-терапии неоспоримо, и многие терапевты постоянно использовали различные менее интенсивные формы телесного контакта.

Гипноделическая терапия

Название этой лечебной техники составлено из слов "гипноз" и "психоделический". Концепция гипноделической терапии была разработана Левайном (Levine ) и Людвигом (Ludwig (58)) в попытке совместить в органическое целое эффект обнажения ЛСД с силой гипнотического внушения. В их подходе гипнотическая техника была использована для того, чтобы вести субъекта через опыт, переживаемый под действием препарата, и управлять содержанием и течением ЛСД-сессии.

Отношения между гипнозом и ЛСД-реакцией очень интересны и заслуживают краткого упоминания в рамках данной работы. Фогель и Хоффер (Fogel, Hoffer (27)) сообщали, что им удалось нейтрализовать ЛСД-эффекты при помощи гипнотического внушения, и, наоборот, позднее вызвать типичные ЛСД-явления у субъекта, который не принимал в тот день препарат. Тарт (Tart (100)) провел захватывающий эксперимент по "взаимному гипнозу", в котором два человека вводили друг друга во все более глубокий транс. Начиная с определенного момента они перестали воспринимать приказания Тарта и погрузились в совместное сложное внутреннее путешествие, у которого было много общего с психоделическими состояниями.

В гипноделическом лечении Левайна и Людвига первая беседа была посвящена исследованию клинических симптомов пациента, его нынешней жизненной ситуации и истории прошлого. Затем пациента учили погружаться в транс; основным методом индукции являлась фиксация глаз. Через 10 дней психиатр проводил психоделическую сессию, используя 125-200 мкг ЛСД. Пока препарат не подействовал (что обычно составляет 30-40 минут при оральном приеме), пациент подвергался гипнотической индукции таким образом, что ко времени, когда появлялись ЛСД-эффекты, он или она обычно уже находились в состоянии транса. Благодаря тому, что ЛСД опыт очень похож на гипнотическое состояние, переход от одного к другому обычно был довольно гладким. Во время кульминации ЛСД-сессии психиатр пытался использовать эффект от препарата для терапевтической работы, одновременно используя гипнотическую связь с пациентом. Это помогало проработать важные проблемные области, преодолеть сопротивление и психологические защиты, подвести клиента к имеющим отношение к делу детским воспоминаниям и облегчить достижение катарсиса и эмоциональной разрядки. Ближе к концу сессии пациенту давали постгипнотический приказ помнить все детали сессии и продолжать думать о проблемах, которые проявились во время сессии. Для этого ему или ей предоставлялась специальная изолированная комната, в которой он или она находились до конца дня.

Левайн и Людвиг исследовали действенность гипноделической техники на наркоманах и алкоголиках. Согласно их отчету, комбинация ЛСД и гипноза оказалась более действенной, чем каждый из этих двух методов, использованных по отдельности.

Агрегатная ЛСД психотерапия

При этой форме ЛСД терапии, пациент переживает свои ЛСД-сессии, обычно со средней или высокой дозировкой, в компании нескольких других пациентов, участвующих в той же программе психоделического лечения. Основное различие между этим терапевтическим подходом и групповой ЛСД-терапией, описанной выше, состоит в отсутствии какой бы то ни было попытки скоординировать работу группы как целого на протяжении времени действия препарата. Самой важной причиной давать препарат одновременно большому количеству людей было желание сэкономить время для терапевта. Несмотря на то, что пациенты были в одной и той же комнате, они, безусловно, переживали свои сессии индивидуально только лишь со случайными, не подстроенными взаимодействиями самой элементарной природы. Обычно всей группе предлагалась стандартная программа стереофонической музыки, хотя через наушники можно было послушать и что-то другое. Иногда отдельную часть программы сессионого дня могла составлять демонстрация слайдов эмоционально релевантного или провокационного материала, или эстетически стимулирующие картины и мандалы. Терапевт и его помощники осуществляли коллективный контроль; индивидуальное внимание оказывалось только в случае крайней необходимости. На следующий день или позднее участники группы обычно делились индивидуальным опытом.

У этого подхода есть свои достоинства и недостатки. Возможность лечить сразу нескольких пациентов является важным фактором с точки зрения экономии, и в будущем это могло бы стать решением проблемы неблагоприятного соотношения количества специалистов по душевному здоровью и психиатрических пациентов. С другой стороны, недостаток чуткого индивидуального подхода может сделать это лечение менее эффективным и менее подходящим для проработки некоторых особенно трудных и требующих внимания проблем личности. В таких коллективных ситуациях также есть опасность возникновения психологического "заражения", панических реакций и агрессивного поведения, а шумные процессы эмоциональной разрядки отдельных пациентов могут негативно сказаться на опыте других участников группы. Однако, если групповой подход разумно сочетать с индивидуальной работой, когда это необходимо, тогда достоинства могут перевесить недостатки.

Самая известная терапевтическая программа такого типа была многоаспектным подходом к психоделической терапии, разработанным Сальвадором Рокетом (Salvador Roquet,87), мексиканским психиатром и основателем Ассоциации Альберта Швейцера в Мехико. Хотя его терапевтическая программа использовала другие психоделические препараты и вещества растительного происхождения в дополнение к ЛСД, она заслуживает более детального обсуждения. Рокет совместил психоанализ со знанием местных лечебных практик и церемоний различных групп мексиканских индейцев и создал новый подход к терапии с использованием психоделических препаратов, который он назвал психосинтез (psychosynthesis). Его не следует путать с теорией и практикой оригинальной психотерапевтической системы, разработанной Роберто Ассаджоли (Roberto Assagioli), которая тоже называется психосинтез. Последний является абсолютно не препаратной процедурой, хотя роднится с психоделической терапией посредством сильного акцента на трансперсональном. В подходе Рокета терапия проводилась в группах из 10-28 пациентов различного возраста и обоих полов. Членов каждой группы тщательно отбирали для того, чтобы группа была наиболее разнородной по возрасту, полу, клиническим проблемам, психоделическому опыту и времени лечения. Каждая группа включала новичков, только начинающих терапевтическую работу, людей, которые находились на основной стадии лечения, и пациентов, которые заканчивали терапию. Важной целью процесса отбора было создание широкого спектра подходящих фигур для проекций и воображаемых ролей. Различные члены таких разнородных групп в последствии могли представлять влиятельных персонажей, образы отца и матери, заменителей братьев и сестер или объекты сексуального интереса.

По примеру индейских ритуалов, сессии проводились по ночам. Все участники собирались в большой комнате для свободного обсуждения (без ведущего), которое продолжалось около 2 часов. Эти собрания позволяли пациентам познакомиться с новыми членами и обсудить свои страхи, надежды и ожидания. Они также предоставляли участникам большие возможности для проекций и переноса, что имело важное катализирующее влияние на их препаратные сессии и часто предоставляло ценный познавательный опыт. Комната для лечения была большой и украшенной картинами и постерами на темы, вызывающие воспоминания и ассоциации с прошлым. Членам группы назначался широкий спектр психоделических веществ, включая ЛСД, пейот, разнообразные псилоцибин-содержащие грибы, семена утренней славы$ (morning glory seeds), дурман (Datura ceratocaulum) и кетаинин (ketainine).

Большую часть времени пациенты проводили в полусидячем положении на матрасах, разложенных вдоль стен, но им разрешалось и свободно перемещаться, если они этого хотели. Две стереосистемы проигрывали разнообразную музыку и звуки для влияния на глубину и силу реакции группы. Важной частью психоделической сессии была практика сенсорной перегрузки, при которой использовались слайды, видеоролики, стерео эффекты, вспышки света и цветное прожекторное освещение. Несколько тем, считающихся особенно существенными, сплетались со странными и запутанными нагромождениями несвязанных образов и звуков. Все это было так или иначе связано с темами рождения, смерти, жестокости, сексуальности, религии и детства. Сенсорная перегрузка продолжалась около 6 часов, затем следовала рефлективная фаза, которая продолжалась до восхода солнца. После этого терапевт и все члены группы отдыхали в течении часа.

Интегративная сессия включала в себя групповое обсуждение и обмен опытом. Основной целью этой фазы было облегчение освоения и интеграции материала, открывшегося во время действия препаратов, и привлечение озарения (инсайтов) к повседневным проблемам. В зависимости от природы взаимодействий, этот процесс занимал от 4 до 12 часов. Курс терапии состоял из 10-20 препаратных сесий, в зависимости от природы и серьезности клинических проблем. Пациентами были в основном невротические амбулаторные больные, хотя Рокет также описывал различные степени успеха у антисоциальных личностей и отдельных шизофреников.

Необходимость Создания Полной Теории ЛСД-терапии

На терапевтические эксперименты с ЛСД и психоделические исследования в целом плохо повлияло существование черного рынка, "любительское" экспериментирование с препаратом без помощи со стороны специалистов, сенсационный журнализм и иррациональные законодательные меры. Несмотря на то, что ЛСД на данный момент известен уже три десятилетия, литература, описывающая его эффекты и терапевтический потенциал, спорна и неубедительна. Дальнейшие исследования в этой области потребуют взаимодействия и сотрудничества независимых команд из разных стран в сборе экспериментальных данных и обмене информацией. Однако количество центров изучения ЛСД в последнее время заметно сократилось и продолжает падать. И хотя надежда на всестороннее психоделическое исследование в данный момент достаточно мала , существуют признаки того, что систематическое изучение этого вопроса будет возобновлено после того, как общая путаница будет прояснена, и в исследования снова вернется рациональный подход.

Что бы не произошло с изучением ЛСД в будущем, существуют веские причины проанализировать наблюдения и результаты психоделических экспериментов прошлого и представить их наиболее важные находки и открытия в простой, понятной форме. Такая попытка кажется обоснованной, вне зависимости от того, станет ли такой труд эпитафией на могильном камне эры ЛСД или манифестом будущих исследователей психоделического. Если мы наблюдаем "лебединую песнь" психоделических исследований, будет интересно взглянуть назад для того, чтобы пролить свет на разногласия и недостаток теоретического обоснования природы ЛСД-эффекта. Если ЛСД-исследования продолжатся в будущем, прояснение путаницы и разногласий настоящего времени будет иметь большую практическую ценность. Для доступа к эффективному, имеющему под собой твердую научную базу, использованию ЛСД в качестве дополнения к психотерапии необходимы дополнительные контролируемые широкомасштабные исследования. Однако если критические моменты, послужившие основанием споров в прошлом, не будут прояснены и учтены в будущих исследованиях, новые работы, возможно, столкнутся с теми же ошибками и, соответственно, с массой неубедительных результатов.

Как подчеркивалось выше, отдельные авторы и исследовательские группы использовали ЛСД, исходя из очень разных предпосылок. Они преследовали разные терапевтические цели, придерживались разных теоретических систем, использовали разные технические подходы и назначали препарат в рамках разных программ. Лично я верю, что основной причиной для всех споров вокруг ЛСД-терапии был недостаток понимания природы ЛСД-эффекта и отсутствие приемлемой и общепринятой концептуальной модели, которая могла бы привести все огромное количество полученных данных к общему знаменателю. Такая теоретическая система могла бы объяснить содержание и течение как отдельных, единичных сессий, так и тех, которые назначались курсом. Также она могла бы объяснить огромную важность экстрафармакоогических факторов - личностей субъекта и гида, их взаимоотношения, элементы окружающей обстановки и атмосферы - в ходе ЛСД-сессии.

Другой важной проблемой, которую следует принять во внимание во всесторонней теоретической системе взглядов, являются время от времени встречающиеся затянувшиеся реакции и даже психические срывы, которые происходят после некоторых сессий, или последующее возвращение состояний, похожих на ЛСД-состояния (флэшбэки). Понимание этих явлений в настоящее время очень неполное и неудовлетворительное, а это может иметь серьезные практические следствия, одним из которых является вывод специалистов по душевному здоровью о том, что не медицинское использование психоделиков обычно неэффективно и часто вредно.

Всеобъемлющая теория ЛСД-терапии также должна быть способна устранить противоречия, существующие в настоящее время, между двумя наиболее релевантными и жизнеспособными подходами в ЛСД-терапии, а именно, психолитической и психоделической терапией, и другими терапевтическими подходами, такими как анаклитическая и гипноделическая терапии. Существует вероятность, что можно найти важные общие знаментали и объясняющие принципы для этих различающихся между собой моделей и выянить показания и противопоказания к их применению, равно как и возможности успешной терапии или неудачи при их использовании. Концептуальная модель, корректно отражающая наиболее важные аспекты ЛСД-эффекта, должна быть способна предложить практические указания, казающиеся оптимальных условий для использования этого вещества в психотерапии. Сюда должна входить основная стратегия лечения, а также детали, касающиеся дозировки, эффективных подходов к различным специфическим случаям, использование дополнительных техник и особые элементы устройства и атмосферы сессии. Наконец, применимая на практике всеобъемлющая теория должна включать ряд частных рабочих гипотез практической и теоретической природы, которые можно было бы проверить, применяя научный метод.

В виду того, что рассматриваемые проблемы имеют сложную и многоуровневую природу, в настоящее время исключительно сложно создать какую бы то ни было концептуальную модель, которая могла бы соответствовать вышеперечисленным критериям. На данном этапе даже предварительная и очень примерная теория, которой удалось бы систематизировать значительную часть данных и предоставить нормативы для терапевтической практики, была бы серьезным шагом вперед. В следующих главах будет сделана попытка представить предварительную модель такой теории и практики ЛСД-терапии. Я полагаю, что концептуальная система, которая может объяснить, по крайней мере, большую часть наблюдений в ЛСД-терапии, требует не только нового понимания ЛСД-эффектов, но и новой расширенной модели человеческого сознания и природы человеческого существа. Научные труды, на основании которых я строю свои догадки, были серией исследований, каждое из которых представляло собой захватывающее вторжение в новые области сознания, до сих пор неизученные западной наукой. Конечно, ожидание, что мой труд будет чем-то большим, чем просто первые наброски карты для будущих исследований, было бы слишком нереалистичным. Я вполне отдаю себе отчет в том, что по примеру географов-первооткрывателей прошлого, во многих местах моей карты следует поместить знаменитую надпись " Hie sunt leones".5

Предложенную теоретическую и практическую модель следует рассматривать как попытку организовать и систематизировать бесчисленное количество новых и удивительных наблюдений, сделанных во время нескольких тысяч ЛСД-сессий, и логично и понятно представить их. Даже в этой грубой форме такая концептуальная модель полезна для понимания событий, произошедших во время психоделических сессий, проводимой в клинических условиях, также как и ЛСД-состояний, испытываемых в не медицинском экспериментировании; следование принципам этой модели позволит проводить ЛСД-терапию с максимумом пользы и минимумом риска. Я также верю, что она сможет послужить руководством для более эффективной борьбы с кризисами, связанными с использованием психоделических препаратов, и более успешным лечением различных сложных случаев в ходе "домашнего" использования.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Один микрограмм составляет одну миллионную долю грамма.

2. Перерождением считаются резкие, существенные изменения личности, происходящие неожиданно у психологически предрасположенных личностей в некоторых особых условиях. Направление этих глубоких изменений обычно противоположно изначальному мировоззрению, эмоциональным реакциям, жизненным ценностям, отношениям и моделям поведения субъекта. В первую очередь это касается религиозных, политических, моральных, сексуальных и некоторых других взглядов. На собраниях экстатических сект и в ходе проповедей харизматичных священников, таких как Джон Уизли, наблюдались религиозные обращения полных атеистов в настоящих верующих, иногда даже в религиозных фанатиков. Майа Дерен в своей книге "Божественный всадник" дала уникальное описание ее перерождения в гаитянского вуду, которое случилось во время ее изучения танцев аборигенов. Пример Виктора Гюго, который описывает духовное перерождение Жана Вильена в "Отверженных" (39), вошел в настольные книги психиатров и дал имя особому роду корректирующего эмоционального опыта.

Самая же яркая иллюстрация политического перерождения с последующим возвращение к первоначальному мировоззрению приведена в произведениях Артура Кёслера "Небесная стрела" и "Бог, у которого не получилось" (Arthur Koestler, "Arrow in the Blue" (47), "The God That Failed" (46)). Библейскими примерами морального и сексуального перерождения являются истории Барбары и Марии Магдалены.

3. Влияние травматических воспоминаний детства для динамику терапии психоза систематически изучалось и описывалось Ханскарлом Ленром (Hanscarl Leuner. (57)) См. дискуссию о психодинамическом опыте в первом томе этой серии, Станислав Гроф, Область человеческого бессознательного: наблюдения в ЛСД-исследованиях (32). В дальнейшем мы будем ссылаться на эту книгу, использую сокращенную версию ее названия: Область человеческого бессознательного.

Уальтер Панке (Walter Pahnke (76)) разделил основные характеристики пиков (кульминаций) спонтанного и психолического опыта на 9 мистических категорий. Согласно его классификации, признаки этих состояний следующие: 1. ощущение единства, 2. трансценденция времени и пространства, 3. сильный позитивный эффект, 4. ощущение реальности и объективности опыта, 5. ощущение святости опыта, 6. невозможность описания, 7. парадоксальность, 8. мимолетность, 9. последующие позитивные изменения в мировоззрении и поведении. Опросник Психоделического опыта (Experience Questionnaire (PEQ)), составленный Панке и Ричардсоном (Richards), позволяет определить, был ли достигнут пик психоделической сессии, а также оценить его качество.

5. Hie sunt leones буквально означает "Здесь львы". Это выражение использовалось ранними географами в старых картах для обозначения недостаточно хорошо исследованных территорий, где была вероятность столкнуться с дикарями, дикими животными или с другими опасностями.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10428/32804

Переводчики: Zola, aeolian, spun, Dimentor