Готовый перевод LSD Psychotherapy - Stanislav Grof / ЛСД Психотерапия - Станислав Гроф: 2. CRITICAL VARIABLES IN LSD THERAPY Продолжение

ЛИЧНОСТЬ СУБЪЕКТА
Когда мы обсуждаем значимость личности субъекта для природы, содержания и течения ЛСД опыта, необходимо различать роль личностных факторов в отдельных сессиях при использовании малых и средних дозировок с одной стороны, и их роль в курсе терапевтических сессий или использовании при высоких дозировок препарата.

Вначале мы разберем наиболее поверхностные аспекты личности, а затем перейдем к более глубоким, подводным структурам, которые определяют ЛСД-опыт.

Некоторые особые аспекты личности могут быть рассмотрены в допрепаратной фазе ЛСД лечения - в ходе первой беседы и подготовительного периода.

Существует очень типичная группа людей, которые перед началом ЛСД-сессий испытывают острую тревогу и даже мрачные предчувствия.

Они задают массу вопросов, касающихся эффекта препарата и ценности терапевтической процедуры, сомневаются в их необходимости, запугивают себя ужасными историями, которые они узнали из средств массовой информации, и демонстрируют тенденцию всячески откладывать собственно сессию на как можно более далекие сроки.

Нередко такие люди имеют серьезные расстройства сна или ужасные кошмары, которые возникают как результат приближающейся перспективы принимать препарат.

Таких людей, как правило, приходится больше успокаивать при помощи общих и специально для них подобранных доводов, прежде чем они согласятся на препаратную сессию.

Кажется, существует очень типичная группа проблем и конфликтов, от которых страдает большинство таких индивидуумов.

В своей повседневной жизни они постоянно озабочены тем, чтобы поддерживать абсолютный контроль над своими чувствами и поведением.

Они боятся, что инстинктивные силы на время или навсегда вырвутся наружу. Особенно это касается явлений сексуальной и агрессивной природы, а также непроизвольных эмоциональных вспышек.

Обычно они очень озабоченны проблемой потери контроля и страхом попасть в неловкое положение, опозориться или публично оскандалиться в результате поведения, вызванного действием препарата.

Борьба с силами, которые грозятся выйти из подсознания, может занять много времени и сил в жизни таких людей, и оно часто связано с комплексом неполноценности, с чувством вины или самобичевания за инстинктивные побуждения

В самых крайних случаях, такая озабоченность может проявляться в виде страха безумия или смерти.

Эти люди обычно ненавидят и страшатся таких вещей, как утомление, болезни с горячкой, недостаток сна и моментам полудремы (гипнагогическим периодам), которые угрожают снижением уровня контроля над бессознательными импульсами.

В некоторых случаях страх перехода от бодрствования к сну так велик, что эти пациенты вынуждены совершать долгие, утомительные прогулки перед сном чтобы оставаться активными и как можно дольше, таким образом, уменьшить гипнагогический период и ускорить процесс засыпания.

В силу того, что сексуальных оргазм требует временной приостановки контроля сознания, эти проблемы наиболее явно проявляются в сексуальной жизни таких людей.

Их проблемы в этой области варьируются от импотенции, фригидности или неполноценных, поверхностных оргазмов до тенденции вообще избегать сексуальных контактов.

Обсуждение вопроса их сексуального опыта может выявить страх перед высвобождением агрессивных импульсов в них или в их партнерах, а также опасение того, что ситуация может "выйти из под контроля".

На более глубоких уровнях их представления о сексе могут принимать форму подсознательного страха сожрать своих партнера или быть сожранным ими.

Люди с такими проблемами обычно инстинктивно ощущают или, основываясь на рассказах других пациентов, делают вывод, что ЛСД имеет растормаживающий эффект, и что его назначение может привести к потере контроля и к мощному выбросу подсознательного материала.

Таким образом, перспектива грядущей ЛСД сессий напрямую подпитывает центральные страхи таких индивидов.

Описанные выше проблемы, связанные с сексуальным взаимодействием и оргазмом, также являются проявлением перинатальных энергий.

(См. детальное рассмотрение этих проблем ниже)

Другая проблема, имеющая отношение к негативному восприятию ЛСД терапии и с нежеланию принимать участие в препаратной сессии, связана с недостатком доверия к себе, другим людям, человеческому обществу и миру в целом.

Если такие чувства попадают в ранг невротического расстройства, необходимо потратить на пациента дополнительное время и выработать у него/нее достаточную степень доверия до назначение препарата.

Откровенно параноидальное отношение к процедуре, особенно если пациент склонен включать терапевта в круг подозреваемых преследователей, следует рассматривать как противопоказание к ЛСД-терапии.

У некоторых типов интеллектуально-развитых людей, которые не удовлетворены тупостью и серостью повседневности, и которые ищут новые необычные ощущения, экзотические и стимулирующие переживания, прослеживается оптимистическое отношение к ЛСД терапии, живой интерес к препарату и острое желание участвовать в психоделической сессии.

В этой группе перспектива обнаружить скрытые области сознания часто рассматривается как уникальная развивающая возможность, которая придает дополнительную привлекательность такому опыту.

Пациенты с сильным компонентом привязанности к терапевту иногда видят основную притягательность психоделической сессии в перспективе получить полное внимание терапевта на целый день.

Некоторые пациент, подсознательно или с некоторой степенью осознанности, воспринимают препаратную сессию как возможность испытать, выразить словами или действием некоторые из их неприемлемых в обычном состоянии сознания склонностей.

Иногда у некоторых отчаявшихся пациентов, у которых мало других вариантов в жизни, наблюдается потенциально опасная жажда и сильная мотивация к тому, чтобы пройти психоделическую сессию.

Они ощущают, что находятся в невыносимой ситуации острого конфликта, связанного с сильным эмоциональным дискомфортом и напряжением.

Типичной характеристикой таких людей является серьезный поиск ответа на вопрос о смысле жизни, полусерьезные разговоры о самоубийстве и в целом безответственное и рисковое отношение к жизни.

Неспособные уменьшить силу психологического конфликта и уставшие от болезненных компромиссов, они жаждут окончания этой агонии.

В их представлении, ЛСД становится волшебным инструментом, который даст им мгновенное облегчение либо чудесным образом вылечив их, либо ускорив саморазрушение.

Если психоделические сессии таких индивидов не приводят к элементам смерти эго и трасценденции, они могут активировать существующие тенденции саморазрушения.

Крайне важно отслеживать такие отношения заранее, анализировать лежащие в их основе мотивы и обсуждать эту ситуацию с субъектом перед назначением препарата.

Все обсужденные выше факторы имеют первостепенную значимость перед первой ЛСД сессией.

Когда препарат уже несколько раз назначался в рамках терапевтической серии, большинство пациентов осознают возможности психоделических переживаний для глубокого самопознания, поиска корней эмоциональных симптомов и решения жизненных проблем.

Даже пациенты, которые первоначально были озабочены потерей контроля, признают их терапевтическую ценность.

Их изначальное представление о контроле, который нельзя вновь обрести, однажды потеряв, замещается осознанием того, что уменьшение защиты приводит к освобождению.

Они обнаруживают новых способ существования в мире, когда можно контролировать свою жизнь без усилий, потому что устрашающие силы, которые требовали постоянного тревожного внимания, были эмоционально разряжены.

В целом, все пациенты, прошедшие серию ЛСД сессий, обычно положительно относятся к лечению.

Даже если после особенно сложных сессий некоторые люди могут демонстрировать страх и нежелание продолжать, они не теряют доверия к ценности процесса в целом.

Исключение составляют пациенты с острым обсессивно-компульсивным синдромом, которые сохраняют общее пессимистическое отношение в ходе всей процедуры.

Их пессимизм часто основан на бессобытийных сессиях и очевидном недостатке терапевтической пользы.

Особого упоминания заслуживают высоко-интеллектуальные субъекты с большим интересом к цивилизации, психологии, искусству, философии и религии.

Такие люди обычно очень быстро обнаруживают, что серии ЛСД сессий расширяют рамки традиционного психологического анализа и предоставляют уникальную возможность для психологических и духовных поисков.

В результате такого осознания они подходят к самопознанию с большим интересом и эмоциональным участием.

В таком свете, ЛСД сессии могут рассматриваться как возможность разгадать загадки вселенной и тайны человеческого существования.

Таким образом, их действие становится сравнимым с духовными практиками древних народов и восточных культур, с обрядами посвящение и инициации, храмовыми мистериями и другими эзотерическими процедурами мистической традиции.

Мы также наблюдали интересную взаимосвязь между клиническим диагнозом и симптоматикой некоторых пациентов и природой их ЛСД-сессий.

Такие наблюдения оказываются особенно поразительными в случае людей, страдающих от острого обсессивно-компульсивного синдрома.

Эти пациенты обычно боятся препаратных сессий до первого опыта; они склонны задавать массу вопросов, выражать большую тревогу и откладывать начало лечения.

Их сопротивление к эффекту ЛСД настолько велико, что даже несколько сессий с крайне высокими дозам часто оказываются бессобытийными.

Их сессии обычно не выходят за рамки намеренной борьбы с эффектом препарата и жадного желания поддерживать ощущение обычной реальности и полный самоконтроль.

У них не наблюдается практически никакого изменения оптического восприятия, и единственными проявлениями ЛСД эффекта оказываются многообразные соматические симптомы.

Если эти пациенты вообще испытывают какие-либо необычные ощущения, то ими оказываются разнообразные физические недомогания, такие как головные боли, слабость, усталость, общее болезненное состояние, предобморочные состояния, чрезмерное потоотделение, озноб и жар.

Скорее всего, они взволнованы ощущением потери контакта с реальностью, озабочены по поводу усиления их сексуальных и агрессивных желаний, или озабочены конфликтами, связанными с самооценкой и этическими вопросами.

Их сессии характеризуются сильной внутренней борьбой, и за ними обычно приходит ощущение сильного утомления.

Пациентам с острым обсессивно-компульсивным синдромом иногда приходится назначать значительное количество ЛСД сессий, прежде чем их сопротивление будет ослаблено, и сессии начнут иметь более конкретное содержание.

У индивидов с истерической структурой личности или с истерической симптоматологией природа, содержание и течение ЛСД сессий часто оказывается совершенно другим. Собственно говоря, кажется, они находятся на другом конце спектра относительно сессий людей с ОКС.

Для этих пациентов очень типичны возбуждение и сильный интерес к процедуре, а их отношение к препаратному опыту обычно намного более позитивно.

Они исключительно чувствительны к эффекту ЛСД и часто проявляют очень яркую реакцию даже при сравнительно малых дозах.

В этой группе различные перцептуальные искажения необыкновенно богаты, но преобладающими являются визуальные элементы и сильные ощущения в теле.

В согласии с наблюдениями классического психоанализа, у таких пациентов превалируют ощущения эротической природы и яркий сексуальный символизм.

Их образы обычно имеют текучий театральный характер, они обычно живые, яркие и многоцветные, и сопровождаются чарующими видениями из их фантазий.

Такое гладкое театральное течение сессии может быть нарушено, когда пациенты приближаются к травматическим или болезненным воспоминаниям.

Как и любой человек, истерические пациенты не застрахованы от тяжелых воспоминаний во время психоделической сессии.

Однако, кажется, они обладают большой способностью переносить страдания и могут ценить периоды нечеловеческого ужаса и мучений точно так же, как и эпизоды экстатического восторга.

Во время ЛСД терапии, как и при системной не препаратной терапии, эти пациенты могут демонстрировать особые проблемы в связи с явлениями переноса и контр-переноса.

Наблюдения, сделанный во время ЛСД психотерапии, кажется, подтверждают открытие Фрейда о том, что гомосексуальность тесно связана с параноидальным поведением.

Часто отмечалось, что пациенты с серьезными скрытыми или выраженными проблемами, связанными с гомосексуальностью, имели предрасположенность к паническим реакциям, параноидальному восприятию и склонности к проекциям по отношению к своим ЛСД опытам, а также бредовые интерпретации ситуации и сессии в целом.

Эти сложности обычно возникали, когда озабоченность гомосексуальными проблемами была в центре их переживаний.

Мы не смогли обнаружить никакой общей или частной связи между симптомами клинической депрессии и природой психоделического опыта.

Однако на ЛСД сессиях можно часто наблюдать усиление первоначальной депрессии и усиление суицидальных мыслей. Клиническое состояние людей, находящихся в депрессии, часто оказывалось неустойчивым и склонным к серьезным изменениям и скачкам.

При невротической депрессии повышенная эмоциональная неустойчивость иногда приводит к особенному состоянию, в котором одновременно возникают и депрессивная эмоция и плач, и эйфория и громкий смех, или происходит быстрый перед от одного к другому и обратно.

В основном, пациенты в депрессии нередко проводят большую часть сессии в эйфории и даже в экстазе, после чего у них наблюдается заметное и часто длительного улучшение.

Некоторые отдельные наблюдения свидетельствуют о том, что одна ЛСД сессия может привести к полной ремиссии серьезной периодической депрессии, происходящей через равные промежутки времени, но без изменения структуры личности и без гарантии того, что болезнь не проявится снова в обычное время.

Систематические наблюдения ЛСД сессий у пациентов с депрессией свидетельствуют о том, что препарат может быть полезен для дифференциального диагноза между экзогенной и эндогенной типами депрессии.

Пациенты, чья депрессия в основном экзогенной природы, обычно в своих сессиях имеют дело с богатым биографическим материалом, который тематически и динамически связан с их заболеванием.

У пациентов с эндогенной депрессией содержание сессий обычно более ограничено и часто связано с глубокими, базовыми чувствами, лежащими в основе депрессии.

Для таких пациентов существует определенный риск, что их клинические симптомы усилятся после нескольких сессий.

Это наблюдение согласуется о опытами Арендсен-Хейна (Arendsen-Hein, 5), голландского психиатра и пионера ЛСД терапии.

В целом, можно заключить, что связь между диагностической группой и природой ЛСД опыта не достаточно ясна и постоянна для того, чтобы иметь большую клиническую ценность, за исключением некоторых крайних случаев, упомянутых выше.

В этом смысле, очевидно, что ЛСД не может много добавить к клиническому диагнозу, поставленному при помощи психиатрических бесед и традиционных диагностических техник.

Связь между первоначальным диагнозом пациента и его или ее психоделическим опытом становится еще более размытой и менее предсказуемой в серии ЛСД сессий.

Как будет показано ниже, многоразовое применение ЛСД связано со значительными динамическими сдвигами в структуре личности и с частыми изменениями симптомов.

Крайне незначительная ценность ЛСД как дополнение к классической клинической диагностике контрастирует с его возможностями для динамической диагностики.

Препарат оказывается непревзойденным инструментом для исследования сил, образующих базовую личность и для исследования этих глубоких динамических структур, лежащих в основе клинических симптомов.

В сессиях с малой и средней дозировками ЛСД, а также в заключительные периоды сессий с высокими дозами, можно наблюдать очевидное усиление изначальных характеристик личности и моделей поведения. Это обычно сопровождается проявлением текущих клинических симптомов или рецедивом эмоциональных и психосоматических эффектов, от которых пациент страдал в определенный момент в прошлом. Иногда это проигрывание прошлого включает в себя сравнительно недавнюю историю, иногда – очень ранние периоды детства или даже младенчества.
Время от времени, в течение сессии могут проявляться абсолютно новые симптомы, которых, если верить воспоминаниям пациента, раньше не было.Это предоставляет исследователю уникальную возможность изучить психогенезис и физиогенезис клинических симптомов в процессе их становления, in statu nascendi. Базовая динамическая структура этих новых симптомов кажется идентичной обычным невротическим проявлениям; они представляют собой образования, являющиеся компромиссом между мощными подсознательными течениями или тенденциями и механизмами защиты. Явления этого типа, кажется, проявляются в активизации и экстериоризации латентных матриц подсознания, которые существуют в динамической структуре личности. Причина, почему они до сих пор не дали о себе знать в повседневной жизни, заключается в том, что они не были поддержаны биохимическими или психологическими силами в достаточной мере для того, чтобы повлиять на эго пациента. Так называемые вегетативные симптомы часто переходят в эту категорию.
Индивидуальные характеристики, которые усиливаются при низкой дозировке, представляют собой более поверхностный, но практически очень важный аспект личности. В повседневной жизни эти элементы настолько неочевидны, что их не замечают и не опознают, или субъекты используют различные техники для того, чтобы противодействовать им или скрывать их. ЛСД усиливает эти едва заметные черты до такой степени, что они начинают бросаться в глаза. Под усиливающим действием препарата они могут стать настолько очевидными, что не смогут избежать внимания и терапевта, и субъекта. Широкий спектр явлений, принадлежащих этой группе, может быть разделен на несколько типичных категорий.

Как правило, это сопровождается обострением текущих клинических симптомов или повторением эмоциональных и психосоматических эффектов, которыми пациент страдал в какой-то момент в прошлом.

Иногда это реконструкция относительно недавнего прошлого, иногда очень ранние периоды детства и даже младенчества.

Иногда, абсолютно новые симптомы могут возникнуть во время сессии, о которых пациент не помнит, что когда-либо испытывал их прежде.

Это представляет для исследователя уникальную возможность изучить психогенез и физиогенез клинических симптомов в процессе их образования in statu nascendi (лат. в состоянии зарождения; в момент образования).

Общая динамическая структура этих недавно сформированных симптомов, кажется, идентична структуре обычных невротических проявлений; что представляет компромиссное образование между мощными бессознательными направлениями или тенденциями и механизмами защиты.

Явления такого рода, кажется, проявляются в активации и экстериоризации скрытых матриц бессознательного, существующих в динамической структуре личности.

Причина, по которой они не проявились ранее, состоит в том, что они не были активизированы биохимическими или психологическими силами в степени, достаточной для того, чтобы повлиять на эго пациента.

Так называемые "вегетативные" симптомы часто, кажется, попадают в эту категорию.

Индивидуальные особенности, усиливающиеся в случае низкой дозы, представляют более поверхностные, но практически важные аспекты личности.

В повседневной жизни некоторые из этих элементов настолько незаметны, что они с трудом улавливаются и опознаются, или же субъекты используют различные способы для противодействия и сокрытия их.

ЛСД может усилить эти тонкие черты/детали до такой степени, что они становятся карикатурой на самих себя.

Под усиливающим действием препарата они становятся настолько очевидными, что никоим образом не могут выпасть из внимания или врача или субъекта.

Широкий спектр явлений, относящихся к этой группе, может быть разделен на несколько типичных категорий.

К первой категории относятся проявления, отражающие эмоциональную реактивность и общую манеру чувствовать. Субъекты могут войти в глубокий контакт со своим нынешним эмоциональным состоянием и изучить эмпирические стороны и характеристики различных настроений, которые оно вызывает. Возможно, самым ценным открытием, которое можно сделать в связи с этим, являются положительные и отрицательные чувства по отношению к определенным лицам и ситуациям, особенно если они амбивалентны или связаны с внутренним конфликтом. Сходным образом, многие пациенты могут в полной мере испытать и выразить свои тревоги и различные страхи, депрессию или безнадежность, состояния агрессивности, раздражительность, импульсивность, или эмоциональную неустойчивость с чередующимися депрессивным и эйфорическим настроениями. Для невротических пациентов характерно переживание мучительного чувства одиночества и изоляции с ощущением собственной бесполезности. Чувство того, что они лишние в этом мире, и невозможность увидеть смысл жизни часто связан с желанием быть нужным и важным для кого-то. Личности, которые пережили ярко выраженную эмоциональную депривацию и одиночество в детстве, часто в этот момент демонстрируют сильное желание любви. Такая тяга обычно имеет инфантильные черты и включает в себя анаклитические элементы. Иногда такой опыт может привести к ценным догадкам, в основном о детской природе различных желаний зависеть от кого-то и к пониманию того, насколько много конфликтов в повседневной жизни создает неразбериха в этом вопросе.

Субъекты могут установить/войти в глубокий контакт с их нынешним эмоциональным состоянием и исследовать пространство опыта и особенности различных эмоциональных состояний, которые оно повлечет за собой.

Вероятно, самыми ценными озарениями/инсайтами, возможными в этом контексте, являются положительные и отрицательные чувства к конкретным людям и ситуациям, особенно в форме двойственного отношения/амбивалентности и противоречивых отношений.

Точно так же многие пациенты могут полностью испытать и выражать свои беспокойства и различные специфические страхи, депрессию и отчаяние, состояниие агрессивной напряженности, раздражительности и импульсивности, или эмоциональной неустойчивости с чередованием депрессивных и эйфорических настроений.

Переживания, которые случаются у невротических пациентов, как правило, носят характер мучительного чувства одиночества и отвережнности в смысле ненужности/бесполезности.

Ощущение того, что они лишние в этом мире, и невозможность увидеть смысл собственного существования часто связано с потребностью быть нужным и важным для кого-то.

Личности, которые пережили ярко выраженную эмоциональную депривацию и отвержение в детстве, в этот момент часто демонстрируют сильную потребность в любви.

Такая тяга обычно имеет ярко выраженные инфантильные черты и задействует анаклитические элементы.

При случае, переживания такого рода могут привести к ценным озарениям/инсайтам в основном детской природы потребности в различных зависимостях, и привести к пониманию того, как путанница в понимании этого создает конфликты в повседневной жизни.

Ко второй категории относятся проблемы, связанные с самовосприятием и самооценкой. Наиболее часто встречающиеся явление этого типа – это мучительное ощущение собственной ничтожности в разных областях жизни. Также пациенты часто выражают недовольство, сожаления или даже отчаяние по поводу своего физического облика. Они жалуются, что они некрасивы, уродливы или обладают отталкивающее внешностью, указывают на выдуманные или незначительные физические дефекты, а также преувеличивают значение некоторых существующих в действительности недостатков. Эта озабоченность, связанная с самооценкой, часто относится и к интеллектуальным способностям. Субъекты называют себя глупыми, тупыми, нетворческими, неспособными, примитивными и необразованными, часто впрямую противореча своим реальным качествам и социальным достижениям. Для невротиков очень типично принижать свои собственные способности по сравнению со способностями значимых для них людей, например, родителей, братьев или сестер, коллег и ко-пациентов. Это часто затрагивает и терапевта, который идеализируется и воспринимается как высшее существо, превосходящее субъекта по любому аспекту. В результате пациенты могут потратить много времени и эмоциональной энергии на увлеченное пережевывание идеи того, что они не заслуживают внимания, которое им предоставляется, и что терапевту следует лучше потратить свое время на других.
У большого количества субъектов особенно ярко проявляется низкая духовная самооценка и конфликт между инстинктивными импульсами и этическими или эстетическими принципами. Они чувствуют, что они плохие, злые, ужасные и никудышные человечишки, и воспринимают свою жизнь как в высшей степени аморальную или греховную. Им неожиданно начинает казаться, что, судя по тому, как они ведут себя, они используют других людей, предают, обижают и докучают, навязываются или делают больно. Это может доходить до того, что некоторые субъекты говорят о том, что они чувствуют в своей личности грязные, извращенные, развратные или даже криминальные элементы. В большинстве случаев среди этих ужасных черт оказываются достаточно тривиальные и вполне обычные человеческие желания и действия. Другим вариантом низкой самооценки является чувство эмоциональной приниженности. Некоторые субъекты жалуются, что, в то время, когда с ними обращались с любовью и теплом, они не были способны ответить взаимностью на эти эмоции. Они чувствуют себя неспособными испытать настоящую привязанность и любовь по отношению к своим детям, супругам, любовникам, родителям или братьям и сестрам. Другое типичное проявление этого типа связано с мучительным чувством стыда, угрызениями совести и самообвинениями.

Реже можно увидеть активизацию тенденций самовозвеличивания, таких как неестественная напыщенность и хвастовство, снисходительность и псевдоавторитетное отношение, преувеличенные демонстрации сила, снисходительность к язвительным замечаниям и критическим комментариям, или склонность к цинизму и насмешке. Преувеличенность и карикатурность такого поведения позволяет с легкостью узнать в нем компенсаторные маневры, прикрывающие глубокое чувство собственной неполноценности, в основе которых достаточно часто лежат важные проблемы субъекта.

К третьей важной категории явлений, связанных с личностными характеристиками, относится усиление типичных моделей социальной активности субъекта. Некоторые индивидуумы демонстрируют ярко выраженное увеличение способности к общению, сопровождающееся постоянным поиском контакта с людьми, безостановочной болтовней, стремлением паясничать, шутить и развлекать окружающих. Иногда наблюдается огромное желание получить внимание окружающих, и тогда пренебрежение, воображаемое или реальное, воспринимается очень болезненно. В дело идут различные маневры, направленные на привлечение внимания, обычно те же, что и в обычной жизни. Они варьируются от шумных, театрализованных представлений до эмоционального поведения и поиска нежного физического контакта. Иногда на поверхность может выйти и эротический компонент, что приводит к тому, что субъект начинает кокетничать, пытаться соблазнять, приставать или говорить с сексуальными намеками или пошлостями.
С другой стороны, иногда можно наблюдать явное усиление механизмов отталкивания людей, которые субъект привычно использует в своей жизни. Психологическое отталкивание и нежелание взаимодействовать с людьми в ходе ЛСД сессии может быть проявлением недостатка интереса к общению и того, что субъект считает самоанализ и самонаблюдение эстетически или интеллектуально более привлекательными. Однако в некоторых случаях оно также может быть проявлением сложных межличностных проблем и внутренних конфликтов. Избегание человеческого контакта может быть результатом страха перед людьми, который испытывает пациент, или его/ее низкой самооценки. В одних случаях это отталкивание людей происходит из-за чувства собственной неважности, неинтересности, неприятности или отвратительности, в других может быть связано с сильным страхом отказа. Стремление отказаться от общения также может отражать конфликты и проблемы, связанные с агрессией: присутствие других людей, их высказывания и поведение раздражают и провоцируют неприемлемые и пугающие жестокие действия. В этом случае, отказ от общения связан с самоконтролем.
Типичная проблема, которую может выявить ЛСД сессия – это конфликт между желанием общества других людей и стремлением быть одному. Пациент боится остаться в одиночестве, но в то же время не переносит компанию, он или она жаждут человеческого общения и боятся его.

Другое часто встречающееся явление – это усиление социальных и межличностных моделей, связанных с доминированием и подчинением. Оно проявляется в сильном стремлении манипулировать, контролировать, критиковать или поучать окружающих. Субъект может прикладывать сознательные усилия для того, чтобы создавать ситуации, в которых он может конкурировать с другими людьми и меряться с ними силами, а также подразумевающие унижение и высмеивание других людей. Сходным образом, поведение, связанное с подчинением и почтительностью также часто усиливается до карикатурности. Некоторые субъекты начинают постоянно извиняться по ничтожным или воображаемым поводам и требуют заверений, что они никому и ничему не мешают. Другие то и дело спрашивают, не обидели ли они кого-нибудь, или хотят убедиться, что никто на них не злится. Нерешительное, тревожное, навязчивое и зависимое поведение тажке часто может доходить до степени анаклитического.

Замечательным и часто встречающимся явлением оказывается отчаянная и целеустремленная борьба за полный самоконтроль. Как было показано выше, это обычно случается с субъектами, которые имеют различные проблемы с самоконтролем в повседневной жизни. В противоположность этому, индивидуумы с богатым внутренним миром, к которому они могут обращаться, как к защите от травмирующей реальности, часто в ходе ЛСД сессии жалуются на свою неспособность получить полный доступ ни к внешнему миру, ни к внутреннему опыту.

В то время как малые дозировки ЛСД активизируют и усиливают поверхностные уровни структуры личности субъекта, играющие важную роль в ежедневном взаимодействии, более высокие дозы выводят на поверхность глубокие динамические силы и стремления. После того, как доза ЛСД достигает определенной критической границы, которая значительно различается у разных людей, часто можно наблюдать поразительное психологическое изменение. В этот момент мощные стремления, противоположные поверхностным элементам, проявляются и подчиняют себе переживания субъекта. Среди таких стремлений оказываются важные динамические подводные течение, которые в нормальном состоянии обычно подавляются и контролируются различными защитными механизмами. Вышеупомянутое явление позволяет лучше описать различные более или менее явные аспекты личности субъекта, а также внести значительный вклад в понимание динамики личностной структуры.

Такие резкие психологические изменения наиболее часто наблюдаются у исключительно зависимых и тревожных людей, которые в повседневной жизни обычно застенчивы, скромны, сверх меры вежливы и болезненно избегают любых межличностных конфликтов. После того, как они перестают бороться за самоконтроль, эти личности начинают проявлять явную агрессивность с жестокими и разрушительными стремлениями. Временное превращение похожего типа часто встречаются у людей, которые обычно имеют серьезные сексуальные комплексы, викторианские предубеждения, чрезмерную склонность к стыду и тенденции к аскетизму, пуританству или ханжеству. У таких людей в некоторых ЛСД сессиях переживания оказываются почти полностью под властью преувеличенных сексуальных явлений. Они начинают кокетничать, вести себя фривольно, соблазнять, а также заниматься социальных эксгибиционизмом с сексуальным подтекстом. Они могут позволить себе непристойности, демонстрировать сексуальную агрессию или делать попытки мастурбировать в присутствии ситтеров.

Неожиданные, резкие перемены могут случаться с людьми, которые страдают от острого чувства собственной неполноценности и несоответствия. Обычно они становятся напыщенными или преувеличенно уверенными в себе, проявляют различные диктаторские и доминирующие склонности и выражают мегаломанические идеи и фантазии. В противоположность этому, у явно авторитарных личностей, которые в повседневной жизни ведут себя деспотично, нарочито демонстрируя свою личностную силу и могущество, эта фаза ЛСД терапии часто выявляет компенсаторный и защитных характер такого поведения. Под действием ЛСД обнаруживаются скрытые чувства глубокой беззащитности, низкой самооценки и детской беспомощности. Многие мужчины, которые в своей повседневной жизни демонстрируют элементы гордости за принадлежность к мужскому полу и ведут себя как мачо, с повышенным вниманием к бодибилдингу, которые указывают на мужское превосходство и главенство и обращаются с женщинами с неуважением и насмешкой, в ходе сессий обнаруживают в себе серьезные сомнения по поводу своей мужественности и сильные гомосексуальные страхи. Подобным образом, гиперчувствительность, эмоциональная хрупкость и преувеличенная ранимость часто появляется на сессиях у людей с выражено циничным отношением к миру, открытой язвительностью и презрением к человеческим чувствам и позитивным жизненным ценностям.

Также нередко случается, что у церковно-ориентированных людей, которые воспитывались в семьях с доминированием религиозного фанатизма и лицемерного ханжества, часто отмечаются сильные антирелигиозные тенденции и даже еретические и богохульные замечания. С другой стороны, исключительно рациональные и логичные индивиды, чья приверженность к прагматизму и разумности имеет защитный характер, часто демонстрируют глубокую интенсивную склонность к метафизическим страхам, иррациональному образу мышления, суевериям и магии. Различные аспекты структуры личности, которые мы обсуждали выше – внешний фасад, глубинные динамические силы, которые кроются за ним, и взаимодействие первого и вторых – могут проявляться на ЛДС сессиях множеством различных способов. Эти элементы могут переживаться в форме эмоций, физических ощущений, специфического процесса мышления и моделей поведения. Однако, более типичной является их связь с изменениями сенсорного восприятия, такими как, общее искажение ощущения тела, запутанная аутосимволическая трансформация и переживания сложных символических сцен, в которых не только самовосприятие, но и восприятие человека вообще и даже физической окружающей обстановки радикально меняется.

Вместо того, чтобы пытаться описать полный спектр явлений, которые могут происходит в этом контексте, мы дадим короткий обзор анималистического символизма, который встречается особенно часто. В ходе характерологического самопознания многие ЛСД субъекты эмпирически идентифицируются с различными животными, которые традиционно олицетворяют определенные человеческие черты, отношения или поведение. Таким образом, аутосимолическое превращение в хищника, такого как тигр, лев, ягуар или черную пантеру, может быть выражением сильных агрессивных чувств субъекта. Отождествление с обезьяной может отражать полиморфно искаженные склонности и расхлябанность, а также снисходительность к половым и прегинитальным удовольствиям. Сильные сексуальные желания могут выразиться в превращении в быка или жеребца; если эти желания имеют сильный компонент похоти или беспорядочных сексуальных связей, они могут быть символизированы грязным вепрем. Мужское тщеславие и сексуальный эксгибиционизм могут проявиться в аутосимволическом превращении субъекта в шумного петуха на навозной куче. Осел или буйвол могут символизировать глупость, мул - указывать на упрямство, а боров обычно выражает пренебрежение к себе, неряшливость и моральные изъяны. В сессиях, в которых глаза субъекта открыты, внутренние события могут проектироваться на других людей или даже на физическое окружение. Терапевты, сестры, другие пациенты, друзья или родственники могут иллюзорно превратиться в людей или существ, представляющих инстинктивные стремления субъекта. Они могут восприниматься как садисты, распутники, извращенцы, преступники, убийцы или демонические образы. И наоборот, они могут выступать и как воплощения критического отношения Суперэго и представать в образе родителей, судей, присяжных, полицейских, тюремщиков или палачей. В крайних случаях, окружение целиком может быть трансформировано в сложную сцену борделя, гарема, сексуальной оргии, средневековой темницы, концентрационного лагеря, залы суда или камеры смертников.

Детальный анализ формы и содержания этих явлений с использованием метода свободной оценки и свободных ассоциаций для их элементов, может стать источником дополнительной специфической и релевантной информации о личности субъекта. Если ЛСД терапия сочетается с немедикаментозными переживательными подходами, любой их этих образов может быть впоследствии использован для дальнейшей терапевтической работы. Например, сложные сцены, упомянутые выше, особенно подходят для техник гештальттерапии, разработанных Фрицем Пёрлзом для анализа сновидений.
Таким образом, мы ясно показали, что ЛСД опыт в высшей степени специфичен для личности субъекта; он выражает в сжатом и символическом виде его или ее самые важные эмоциональные проблемы и оказывается тесно связанным с различными релевантными ситуациями из прошлой истории и настоящей жизни. Детальное изучение индивидуальных элементов ЛСД опыта на этом уровне с использованием фрейдистских техник или новых экспериментальных подходов обнаруживает глубокие сходства между их динамической структурой и структурой сновидений. Фрейд однажды назвал сны "via regia", или «королевской дорогой» к бессознательному, и это определение, возможно, даже больше подходит для ЛСД опыта. Свободное ассоциирование со всеми элементами опытного содержания ЛСД сессии, которые появляется на психодинамическом уровне, напрямую ведет к важным эмоциональным проблемам субъекта.

Способность ЛСД выборочно активизировать подсознательный материал, который имеет большой эмоциональный заряд, делает этот препарат уникальным инструментом для психодинамической диагностики. Даже один прием ЛСД часто может выявить области самого значительного конфликта, обнаружить глубокую динамическую структуру клинических симптомов и помочь различить релевантные и нерелевантные проблемы. Все ЛСД переживания психодинамической природы обычно множественно детерминированы и своим символическим языком шифрованно выражают ключевые проблемы личности. Значение личностных факторов для природы, содержания и течения ЛСД переживаний становится даже более очевидным, когда препарат назначается несколько раз в рамках терапевтической серии. При этих условиях субъект обычно способен проследить глубинные источники различных эмоциональных и психосоматических симптомов, межличностных взаимоотношений и моделей поведения в бессознательном. В большинстве случаев это происходит достаточно спонтанно, без помощи свободных ассоциаций или серьезной интерпретации со стороны терапевта. Следующие друг за другом ЛСД сессии могут быть рассмотрены, как процесс последовательной активизации и раскрытия содержания динамических матриц бессознательного.

Природа ЛСД опыта зависит от уровня подсознания, который активизируется и попадает в фокус сознания. Хотя природа подсознательного, и, следовательно, природа ЛСД явлений, голографична, имеет много уровней и измерений, для теоретических и практических целей полезно различить основные типы переживаний. Каждый их них имеет типичное содержание, управляется особой динамической системой и имеет характерное значение для ментального функционирования. Следующие три категории ЛСД феноменов, кажется, являются достаточно отчетливыми и хорошо выраженными для того, чтобы описывать их как отдельные типы:
А. психодинамические переживания;
Б. перинательные переживания;
В. Трансперсональные переживания.

В этом контексте мы опустим абстрактный или эстетический уровень ЛСД опыта, который, кажется, отражает химическую стимуляцию сенсорных органов и не является релевантным с точки зрения глубокого понимания структуры личности.

ПСИХОДИНАМИЧЕСКИЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ.
Переживания, относящиеся к этой категории, связаны и порождаются биографическим материалом из жизни субъекта, особенно эмоционально заряженными событиями, ситуациями или обстоятельствами. Они соотносятся с важными воспоминаниями, проблемами и нерешенными конфликтами из различных периодов жизни индивида, начиная с раннего детства. Психодинамические переживания берут свое начало либо в тех областях личности человека, которые по большей части доступны и в обычном состоянии сознания, либо в индивидуальном бессознательном, которое содержит подавленные биографический материал. Простейшие психодинамические явления представляют собой вполне реальное проживание событий прошлого и яркое возобновление травматических или исключительно приятных воспоминаний из младенчества, детства или более поздних периодов жизни. Более сложные переживания связаны с творческим комбинированием различных элементов воспоминаний, живописное воплощение фантазий, участие в желательных ситуациях, искажённые воспоминания о раннем детстве, скрывающие реальные тяжёлые переживания или другие сложные сочетания фантазии и реальности. Кроме того, к психодинамическому уровню относится множество переживаний, которые содержат важный бессознательный материал в форме символических образов, зашифрованных защитных искажений и метафорических аллюзий.

Переживая в ходе психодинамических ЛСД сессий могут быть в значительность степени поняты в рамках классических психоаналитических концепций. Если бы психодинамические эпизоды единственным типом ЛСД опыта, наблюдения, полученные в ходе ЛСД психотерапии, могли бы рассматриваться, как лабораторное подтверждение фрейдистской теоретической модели. Психосексуальная динамика и основные конфликты, описанные Фрейдом, проявляются с необыкновенной ясностью и четкостью даже в сессиях у недостаточно образованных субъектов. Под влиянием ЛСД такие люди возвращаются в периоды детства и младенчества, заново проживают конфликты, связанные с деятельностью различных зон, относящихся к либидо. Им приходится сталкиваться и прорабатывать некоторые из основных психологических проблем, описанных психоанализом, таких как комплексы Эдипа и Электры, ранние каннибалистические чувства, конфликты, связанные с приучением к туалету, страх кастрации и зависть к пенису.
Однако для более полного понимания этих сессий и того, как они влияют на клиническое состояние психиатрических пациентов, необходимо ввести новые принципы в психоаналитическое мышление. Многие ЛСД явления этого уровня могут быть понятны, и некоторые из них даже предсказаны, если размышлять, учитывая существование особых сочетаний воспоминаний, для которых я использую термин СКО (система конденсированного опыта). 3

Эта идея возникла на основе моей работы по анализу явлений, возникающих в ходе ЛСД сессий, которую я проводил на раннем этапе моих психоделических исследований в Праге. Она оказалась необыкновенно полезной для понимания динамики ранних этапов психолитической терапии у психиатрических пациентов.

СКО можно определить как динамическое сочетание воспоминаний (с сопутствующими им фантазиями) из различных периодов жизни человека. Воспоминания, относящиеся к отдельной СКО имеют сходное базовое тематическое содержание или содержит сходные элементы, или объединены сильным эмоциональным зарядом одного и того же качества. Самые глубокие уровни этой системы представляют собой живые и красочные воспоминания об опыте из ранних периодов младенчества и детства. Более поверхностные слои включают в себя воспоминания о более позднем времени, вплоть до настоящего момента. Чрезвычайный эмоциональный заряд, который связан с СКО (на что указывает мощная абреакция (снятие эмоционального напряжение), часто сопровождающая раскрытие этих систем в ходе ЛСД сессии), кажется, представляет собой сумму эмоций, принадлежащих каждому составляющему элементу воспоминаний.

Отдельные СКО включают в себя особые защитные механизмы и связаны со специфическими клиническими симптомами. Детальное взаимодействие составляющих частей СКО в большинстве случаев соотносится в фрейдистской моделью; новым элементом с теоретической точки зрения является идея организующей динамической системы. Структура личности психиатрических пациентов часто включает в себя несколько СКО. Их особые формы, общее количество, размер и интенсивность значительно различаются от одного индивида к другому. Психодинамический уровень бессознательного, и, таким образом, роль СКО, намного менее значим у личностей, чьи детство не было особенно травматичным.

В соответствии с основным качеством эмоционального заряда мы можем различать негативные СКО (конденсированные системы неприятного эмоционального опыта) и позитивные СКО (связанные с положительными моментами прошлого). Хотя существуют определенные взаимозависимости и частичные совпадения, индивидуальные СКО функционируют сравнительно автономно. В сложном взаимодействии с окружением они селективно воздействуют на субъективное восприятие самого себя и мира, его или ее чувства и мысли, и даже на соматические процессы.

Феномены психодинамической природы, наблюдаемые в ходе ЛСД сессий, можно рассматривать в связи с их успешной экстериоризацией (выводом на уровень сознания), абреакцией и интеграцией различных уровней для негативной СКО и открытием возможностей влияния для позитивной. Когда негативная СКО выходит на поверхность, в ходе и содержании ЛСД сессии происходят специфические изменения. Система захватывает власть над всеми аспектами психоделического переживания. Она определяет, каким образом иллюзорно трансформируется человеческое и физическое окружение и то, как человек воспринимает самого себя, управляет эмоциональными реакциями, мыслительным процессом и определенными физическими проявлениями. В основном, СКО играет эту управляющую роль до тех пор, пока самое старое воспоминание, или корневой опыт системы, не будет пережито и интегрировано. После того, как это происходит, на первый план выходит другая система и также начинает определять переживания. Часто несколько СКО сменяют друг друга в ходе одной сессии или серии сессий, подвергаясь абреакции и интеграции.

Очень интересная взаимозависимость и взаимодействие наблюдается между динамикой СКО и событиями внешнего мира. Мы уже упоминали о том, что активированная СКО определяет восприятие субъектом Однако в противоположность этому, определенные элементы обстановки или специфические события во время сессии также могут активировать СКО, у которой есть сходные с этими событиями черты; мы обсудим этот механизм ниже в связи со значением обстановки и атмосферы ЛСД сессии. Управляющая функция активированной СКО может не ограничиваться периодом фармакологического действия ЛСД; она может продолжаться несколько дней, недель или даже месяцев после сессии. Принципы динамики СКО, описанные выше, таким образом, важны для понимания терапевтического эффекта психодинамических ЛСД сессий, равно как и возникающих в их ходе сложностей (см. гл. 5 и 6).

Прежде чем закрыть тему психодинамических и биографических аспектов ЛСД сессий, важно отметить ту категорию переживаний, которая является переходной формой между психодинамической областью и следующим перинатальным уровнем, который связан с феноменами рождения и смерти, или смерти и возрождения. Эта переходная группа включает в себя переживание травматических воспоминаний из жизни индивида, которые, имеют, скорее, физическую, чем чисто психологическую природу. Такие воспоминания, как правило, связаны с прошлыми ситуациями, в которых имела место угроза жизни или здоровью. Сюда входит большой спектр событий, включая серьезные операции, болезненные или опасные травмы, тяжелые заболевания, моменты утопления или удушья, а также жестокое психологическое или физическое надругательство. Воспоминания о заключении в концентрационном лагере, промывании мозгов и техниках воздействия нацистов или коммунистов, издевательства в детстве также могут быть особыми примерами переживаний этой группы.

Эти воспоминания имеют чисто биографическую природу, однако тематически они тесно связаны с перинатальным опытом. Не так уж редко переживание различных физических травм из прошлого возникает одновременно с опытом агонии рождения в качестве более поверхностного сопровождения. Воспоминания о соматической травме часто являются источником очень болезненного и пугающего опыта в ходе ЛСД сессии. Они также, кажется, играют значительную роль в психогенезисе различных эмоциональных расстройств, что до сих пор не признавалось школами динамической психотерапии. Это особенно актуально в случае депрессий, суицидального поведения, садомазохизма, ипохондрии или психосоматических расстройств.

ПЕРИНАТЕЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ

Наиболее важным общим знаменателем и центром переживаний, происходящих из этой области бессознательного является группа проблем, связанных с биологическим рождением, физической болью и муками, болезнями, старением, дряхлением и смертью. Важно подчеркнуть, что встреча с этими критическими аспектами человеческой жизни обычно принимает форму глубокого личного опыта, а не просто символического противостояния. Перинатальные переживания сопровождает особая эсхатологическая образность, видения войны, революций, концентрационных лагерей, аварий, гниющих трупов, гробов, кладбищ и похоронных шествий. Однако сама сущность этих иллюзий настолько реалистична и полна чувства острого биологического кризиса, что субъекты зачастую путают их с настоящим умиранием. Не так редки случаи, когда пациенты в этой ситуации теряли ощущение того, что все происходящее – лишь плод работы их подсознания, и искренне убеждались, что им грозит настоящая неизбежная гибель.

Ужасающее столкновение с этими тревожными аспектами существования и глубокое понимание уязвимости и недолговечности человека как биологического существа имеет два важных следствия. Первое из них – это глубокий эмоциональный и философский кризис, который толкает людей к тому, чтобы всерьез задаться вопросами смысла и ценности их жизни. Благодаря этим переживаниям они начинают осознавать, не интеллектуально, но на глубоком, практически клеточном уровне, что неважно, что они делают, они не смогут избежать неизбежного. Им придется покинуть этот мир, лишившись всего, что они достигли и накопили. Этот процесс онтологического кризиса обычно связан с определенной кристаллизацией основных ценностей. Мирские амбиции, конкуренция, борьба за статус, власть, славу, престиж и имущество обычно меркнут на фоне обязательности финала биологической аннигиляции каждой человеческой драмы.

Другим важным следствием этого шокирующего столкновения с феноменом смерти является открытие области религиозного и духовного опыта, который кажется существенной частью человеческой личности и не зависит от индивидуальной культурной и религиозной базы и программирования. Единственный путь, позволяющий разрешить экзистенциальную дилемму, описанную выше, проходит через трансценденцию. Личность должна найти ориентиры, которые лежат вне узких рамок его или ее тленного физического тела и ограничений личного срока жизни. Кажется, каждый, кто испытал такой опыт, вырабатывает устойчивую уверенность в том, что Вселенная духовна. Даже позитивистски- ориентированные ученые, убежденные материалисты, скептики и циники, бескомпромиссные атеисты и антирелигиозные пропагандисты, такие как марксистские философы и политики, часто начинают интересоваться духовными поисками после того, как они обнаружили внутри себя эти уровни.

Циклы смерти и рождения (или возрожения), характерные для процесса раскрытия перинатального опыта, часто очень драматичны и имеют много биологических сопутствующих элементов, заметных даже внешнему наблюдателю. Субъекты могут проводит часы в мучительно боли, с искаженным чертами лица, задыхающимися и разряжающими огромного количество мышечного напряжения в треморах, судорогах, сильной дрожи или в сложных телесных скручиваниях. Их лица могут становиться багровыми или мертвенно бледными, пульс заметно учащаться. Температура тела обычно сильно скачет, они могут потеть и страдать от тошноты или рвоты.

На данном этапе исследований не совсем ясно, каким образом описанные выше переживания связаны с обстоятельствами действительного биологического рождения. Некоторые ЛСД субъекты рассказывают о том, что они переживали свою родовую травму, другие рассматривают свою встречу со смертью и возрождением как чисто символический, философский и духовный опыт. Однако даже в этой последней группе перинатальные переживания часто сопровождаются комплексом физических симптомов, которые лучше всего интерпретировать как следствия биологического рождения. В дополнение к моторной разрядке через напряжение и другим условиям, описанным выше, также встречаются сердечные боли и нарушения, гиперсекреция слизи и слюны. Субъекты, проживающие такой опыт, также принимают различные позы плода и двигаются образом, похожим на движения ребенка в ходе биологических родов. Кроме того, они часто рассказывают о видениях или самоидентификации с плодом или с новорожденным. Также типичны и некоторые аутентичные неонатальные чувства, позы и поведение, равно как и видения женских гениталий и груди.

Большую часть богатого и сложного содержания ЛСД сессий, отражающих этот уровень бессознательного, кажется, можно разделить на четыре типичных кластера или модели. Пытаясь найти простое, логичное и естественное объяснение этому наблюдению, я был поражен удивительным сходством этих моделей с клиническими стадиями родов. Оказалось очень полезным для дидактических целей, теоретических соображений и практики ЛСД терапии соотносить эти четыре категории явлений с четырьмя последовательными стадиями процесса биологического рождения и опытом ребенка в этот перинатальный период. Ради краткости я называю функциональные структуры бессознательного, которые проявляются в этих четырех основных переживательных моделях, Базовыми Перинатальными Матрицами (БМП I-IV). Я рассматриваю их как гипотетические динамические управляющие системы, которые на перинатальном уровне подсознания имеют ту же функцию, что и СКО на психодинамическом уровне.

Базовые Перинатальные матрицы имеют собственное специфическое содержание: реальный, реалистичный и аутентичный опыт, относящийся к отдельным стадиям процесса биологического рождения и собственную символическую и духовную образность (например, элементы космического единства, вселенское поглощение, безвыходность, борьба смерти-возрожения и опыт смерти и возрождения). Кроме проявления специфического содержания, базовые перинатальные матрицы также функционируют как организующие принципы для материала других уровней подсознания. Перинатальный опыт может, таким образом, проявляться в психоделических сессиях в связи со специфическим психодинамическим материалом, относящимся к различным СКО, а также в связи с определенными типами трансперсонального опыта. Особенно частыми спутниками опыта рождения являются воспоминания о болезнях, операциях или авариях и личной жизни, архитипических явлений (особенно образов Ужасной Матери и Великой Матери), элементов группового сознания, опыта предков, филогенетичекого опыта и воспоминаний о прошлых воплощениях.

Каждая из перинатальных матриц имеет фиксированные ассоциации с деятельностью фрейдистских эротогенетических зон и со специфическими категориями психиатрических расстройств. Все эти сложные взаимоотношения показаны в синоптической парадигме ниже. Они предоставляют ключ к пониманию многих аспектов ЛСД опыта, которые без них трудно было бы объяснить, и имеют далеко идущие следствия для психиатрической теории. Эта парадигма среди прочего демонстрирует тесные связи между стадиями биологических родов и моделью сексуальности и оргазма. Сходство между этими двумя биологическими моделями является фактом фундаментальной теоретической важности. Оно позволяет сместить этиологический акцент в психогенезисе эмоциональных расстройств с сексуальной динамики к перинатальным матрицам, не отрицая или игнорируя важности и ценности основных фрейдистских принципов понимания психодинамических феноменов и их взаимоотношений.

Ниже мы обсудим Базовые Перинатальные Матрицы в порядке, которые соотносится с порядком фазам биологического рождения. В сериях ЛСД сессия этот хронологический порядок не поддерживается, и элементы отдельных матриц могут смешиваться. Процесс смерти-возрождения не состоит из только одного опыта умирания и рождения, не важно как глубоко и полно ощущается это переживание. Как правило, необходимо большое количество последовательных циклов смерти-возрождения и целые серии ЛСД сессий с большой дозировкой для того, чтобы проработать материал перинатального уровня, включая все его биологические, эмоциональные, философские и духовные проявления.

В этом процессе человеку приходится сталкиваться с глубочайшими корнями экзистенциального отчаяния, метафизической тревоги и одиночества, кровожадной агрессии, огромной вины и чувства собственной неполноценности, равно как и с мучительным физическим дискомфортом и страданиями полного уничтожения. Эти переживания открывают доступ к другому концу спектра – всепоглощающему чувству космического равновесия, духовному освобождению и просветлению, чувству экстатической связи со всем сущим и мистическому единству с творческим принципом Вселенной. Психоделическая терапия, работающая с переживаниями на перинатальном уровне, таким образом, кажется, представляет собой современную версию процесса, который практиковался на протяжении тысяч лет в различных храмовых мистериях, обрядах перехода, тайных инициаций и религиозных встреч экстатических сект.

Эти переживания открывают доступ к противоположному концу спектра: оргиастическим чувствам космических масштабов, духовному освобождению и просветлению, смыслу экстатической связи со всем сущим, и мистическому союзу с творческим принципом/началом во вселенной.

Психоделическая терапия, вовлекающая переживания на перинатальном уровне таким образом, кажется, представляет собой современную версию процесса, проводимого в течение многих тысячелетий в форме различных храмовых мистерий, обрядов перехода, тайных инициаций/посвящений, и религиозных встреч экстатических сект.

БПМ I
Связанные психопатологические синдромы:
шизофренические психозы (параноидальная симптоматика, чувства мистического союза, столкновения с метафизическими силами зла, кармическим опытом); ипохондрии (основанные на странных и причудливых физических ощущениях); истерические галлюцинозы и путанье грёз и действительности.
Соответствующая деятельность в эрогенных зонах (по Фрейду): либидное удовлетворение во всех эрогенных зонах; либидные ощущения во время раскачивания и купания; частичное приближение к этому состоянию
после орального, анального, мочеиспускательного, или полового удовлетворения и после рождения ребенка
Связанные воспоминания о послеродовой жизни:
ситуации из более поздней жизни, где важные потребности удовлетворены, такие как счастливые моменты младенчества и детства (хорошая материнская забота, игра с одногодками, гармоничные периоды в семье, и т.д.),

проявление любви, романы; поездки или каникулы в живописных природных уголках; любование художественными произведениями высокой эстетической ценности; плавание в океане и чистых озерах, и т.д.

Феноменология в ЛСД-сессиях
безмятежная внутриматочная жизнь: реалистические воспоминания о пребывании в "хорошей матке"; "океанический" тип экстаза; опыт космического единства; видения Рая; волнения внутриматочной жизни: реалистические воспоминания о пребывании в "плохой матке" (эмбриональные кризисы, болезни и эмоциональные срывы матери, ситуации близнецов, попытки аборта), космический поглощение; параноидное мышление; неприятные физические ощущения ("похмелья", холода и острые (мелкие) судороги, неприятные вкусовые ощущения, отвращение, чувство отравленности); ассоциация с различным трансперсональным опытом (архетипические элементы, расовые и эволюционные воспоминания, столкновения с метафизическими силами, опыт прошлых воплощений (инкарнаций), и т.д.).

БПМ II
Связанные психопатологические синдромы
шизофренический психоз (элементы адских мучений, опыт бессмысленности, "картонности" мира); тяжелые, подавляющие "эндогенные" депрессии; иррациональное ощущение неполноценности и чувство вины; ипохондрия (основанная на болезненных физических ощущениях); алкоголизм и наркомания
Соответствующие деятельность в эрогенных зонах (по Фрейду)
оральная фрустрация/расстройство (жажда, голод, болезненные раздражители); задержка экскрементов и/или мочи; половое расстройство; опыт холода, боли и других неприятных ощущений
Связанные воспоминания о послеродовой жизни
ситуации, в которых опасности подвергается физическая целостност и выживание (опыт войны, несчастные случаи, ранения, операции, болезни, вызывающие болевые ощущения, чувство почти утопленности/ утонутости, эпизоды удушья, тюремного заключения, промывания мозгов и незаконного допроса, физического насилия, и т.д.);

серьезное психологическое травмирование (эмоциональная депривация, отвержение, угрожающие ситуации, угнетающая семейная атмосфера, высмеивание и оскорбление, и т.д.).

Феноменология в ЛСД-сессиях
безмерное физическое и психологическое страдание; нескончаемая невыносимость и неотвратимость/неизбежность; различные изображения ада; чувство пойманности в ловушку или клетку (безвыходность); мучительная вина и чувство неполноценности; апокалиптическое видение мира (ужасы войн и концентрационных лагерей, страх перед Инквизицией, смертельные эпидемии; болезни; дряхлость и смерть, и т.д.);

бессмысленность и нелепость человеческого существования; "картонный мир" или атмосфера искусственности и гаджетов/безделушек (поддельности); зловещие темные цвета и неприятные физические симптомы (чувства подавленности и сжатия, сердечного истощения/горя (страдания), жара и холода, потения, затрудненного дыхания).

На психотерапевтических сессиях психолитической ориентации, пациентов поощряли к самоисследованию и активному пониманию собственных эмоциональных проблем. Феномены ЛСД рассматривались в качестве сложные символических образований, отражавших важные бессознательные процессы. На расшифровку всех проявлений ЛСД опыта и поиск первоначальных источников психопатологии были направлены систематические усилия. Психодинамическая установка последовательно поддерживалась такими заявлениями: «Попробуйте понять, почему вы испытываете это специфический опыт», «Как вы думаете, что бы это могло означать?», «Это напоминает вам что-нибудь из вашего прошлого?», «Попробуйте приложить эти агрессивные чувства к их первоначальной цели», «Откуда пришел ваш страх? Проследите его назад к источнику», «Как вы думаете, в чем причина того, что вы видите меня преобразованным столь специфичным образом; это может иметь какой-нибудь символический смысл?», « У вас есть какие либо ассоциации или воспоминания, связанные с этими видениями?».

На сессиях, целью которых было получить религиозный или мистический опыт, существовала тенденция преуменьшать или игнорировать описательный акцент, психопатологию и травматический материал. Эстетические элементы считались важными, но основное внимание уделялось трансцендентному. В значительной степени это характерно для психоделической терапии. Сессии, направленные на достижение пикового психоделического опыта, обычно отличались очень незначительным вербальным взаимодействием между пациентом и терапевтом. Если оно и происходило, то принимало форму простых директивных заявлений, а не вопросов: «Не бойтесь умереть; это не настоящая смерть. В тот момент, когда вы примите смерть, вы испытаете возрождение»… «Это не реальный распад и разрушение - это растворение, растворение во вселенной»… «Попробуй использовать музыку - позволь музыке вести себя, будь в ней, пробуй следовать за музыкой»… «Не борись с этим, пусть это произойдет, давай, попробуй полностью подчиниться опыту»… «Мы можем подумать и поговорить позже, а сейчас просто переживай то, что происходит, что бы ни случилось, будь собой, просто будь!».

Многочисленные наблюдения, сделанные во время моей клинической работы с ЛСД, ясно показывают, что физические и межличностные элементы окружения также могут оказывать глубокое влияние на природу ЛСД-реакции. Большинство ситуаций, когда внешние стимулы оказывали сильное влияние на субъекта и модифицировали его или ее ЛСД опыт, можно, в конечном счете, понять с точки зрения содержания основных динамических управляющих систем и их сложного взаимодействия с влиянием внешней среды. Если обстановка содержит элементы, типично являющиеся компонентами позитивных систем СКО или перинатальных матриц, она способствует возникновению приятных или даже экстатических событий в течение сессии. Поскольку такой опыт имеет большой лечебный потенциал и терапевтическую ценность, эту связь необходимо систематически использовать на психоделичеких сессиях, включая максимально возможное количество, связанных с положительными системами, элементов в терапевтическое окружение. Важность этого принципа была установлена эмпирически и использовалась в психоделической терапии.

Терапевтическая комната должна быть тихой, удобной, со вкусом обставленной на домашний манер. Большое внимание следует уделить выбору тканей, картин и цветочных композиций. Красивый вид или отдельные творения природы обычно оказывают значительное позитивное влияние на ЛСД опыт. Понимание этого следует из факта, что видение прекрасных пейзажей встречается в содержании БПМ1, являясь частью ее внутреннего символизма. Подобным образом, воспоминания о посещениях или нахождении в великолепных, плодородных уголках природы, составляет важную часть некоторых позитивных систем СКО. Существует достаточно практических свидетельств того, что идеальное место для оказания психоделических услуг будущего должно находиться в естественной среде; горные озера, пляжи на берегу океана, небольшие острова, пустыни, леса и старые парки хорошо подходят для этой цели. Чистая вода, во всех формах, оказывает особенно сильное влияние на ЛСД субъектов, купание, душ или ванная могут часто рассеять негативный опыт и вернуть в экстатическое состояние. Еще одним из наиболее существенных факторов является стереофоническая музыка высокого эстетического качества.

Напротив, элементы, обычно связанные с отрицательными системами СКО, приводят к неприятному ЛСД опыту, если являются постоянной или случайной частью окружения. Ярким примером буде маленькая, безобразная, безвкусно обставленная, тесная терапевтическая комната, с видом на индустриальный пейзаж с фабриками, свалками, дымовыми трубами и загрязненной химическими выбросами атмосферой. Громкие голоса, неприятная музыка, механический шум, звуки сирен и реактивных самолетов иллюстрируют факторы, которые могут иметь очень тревожащее влияние на психоделический опыт. По той же причине, обстановка сессии, не должна напоминать госпиталь, кабинет врача или лабораторию. В результате СКО или БПМ динамики, связанные с медициной элементы, вроде белого кафеля, медицинских шкафов, белых халатов, шприцов, пузырьков с пилюлями и, вообще, стерильная атмосфера, вызывает переживания связанные с болезнями, операциями, несчастными случаями, болью, страданием и смертью. По очевидным причинам, традиционная атмосфера психиатрической больницы, может послужить дополнительной причиной появления переживаний, связанных с тюрьмами, концентрационными лагерями или казармами.

Подобная взаимосвязь существуют и в отношении межличностного взаимодействия во время сессии. Оптимальной, в этом смысле, организацией, будет присутствие на сессии хорошо знакомых людей, которым доверяет субъект; что, в общем, окажет очень благоприятное влияние на течение сессии. Как будет показано ниже, пара терапевтов, представляющих мужской и женский элемент, существующий в атмосфере доверия, выглядит идеальным решением. В ситуации частых изменений межличностного окружения, когда во время сессии неизвестные субъекту люди появляются и исчезают непредсказуемым образом, следует ждать негативных последствий. Так обстоит дело с ЛСД реакцией в условиях вечеринки или даже на некоторых сессиях в университетских госпиталях, когда студенты медики изредка приходят, короткое время наблюдают за субъектом, отпускают шутки или неподобающие комментарии, а затем уходят. То же верно и для экспериментальной обстановки, когда субъекта перемещают из одной тестовой ситуации в другую, подключают к различным устройствам и подвергают странным опытам, просят помочиться в контейнеры и берут образцы крови час за часом.

Как уже было указано, определенные физические стимулы окружающей среды могут изменить сессию весьма драматичным образом, если окажутся близки или идентичны элементам систем СКО или перинатальных матриц, в это время активированных. Лай собаки, звук пролетающего самолета, взрыв петарды, фабричный гудок, сирена скорой помощи или определенная мелодия могут иметь определенное биографическое значение и вызвать у субъекта неожиданный ответ. Иногда, общий характер терапевтической комнаты, мебель или определенный вид из окна, может послужить триггером определенных событий.

Тот же механизм наблюдается и в отношении людей, которых субъект видит во время сессии. Различные люди вызывают очень определенные и разные ответы. Мы наблюдали множество ситуаций, в которых драматические реакции случались всякий раз, когда определенные медсестры появлялись в терапевтической комнате. Манифестации, запускаемые этим, относительно невинным способом, находились в широком диапазоне, охватывая такие разнообразные реакции, как сильная дрожь, тошнота и рвота, интенсивная головная боль, исчезновение цветов в видениях или, наоборот, галлюцинации определенного цвета. Мы также отмечали внезапное появление светлых экстатических чувств, ощущения спокойствия и эмоционального участия. Иногда весь характер сессии менялся определенным образом, когда дневная смена персонала сменялась ночной и новая команда медсестер появлялась в эмпирическом поле пациента. С одними медсестрами пациенты чувствовали себя защищенными и переживали, в основном, позитивный опыт; те же пациенты в тот же самый день становились беспокойными, враждебными или подозрительными с другими. Эти, в большой степени индивидуальные различия, были, в основном, биографически детерминированы. Мы не нашли, что некоторые медсестры, просто в силу своих индивидуальных качеств, всегда и с абсолютным постоянством, оказывали бы положительное или отрицательное влияние на всех пациентов.

Последующий анализ обычно объяснял эти идиосинкразии, как следующие из личной истории субъекта и его взаимодействия с определенной медсестрой. В некоторых случаях, причина заключалась во внешнем подобии медсестры значимой фигуре из прошлого пациента, в других - совпадением поведенческих образцов, привычек и отношения к пациенту. Иногда реакции субъектов объяснялись тем, что они помещали сестру в межличностную категорию, к которой они испытывали особенно хорошее или, наоборот, враждебное отношение, рассматривая ее как возможного сексуального партнера, опасную соблазнительницу, соперника в любви, конкурента, женщину - мать, чуткого человека, доминирующий тип, властную фигуру или персонифицированное суперэго.

Успешная терапия с ЛСД требует глубокого понимания роли установки и обстановки, превращая эти факторы в действенные инструменты терапевтического процесса, упрощенный же подход к ним приводит к непредсказуемым последствиям и осложнениям.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10428/67300

Переводчики: Zola, Alphazet, chegevov, Mong