Готовый перевод Тореадори з Васюкiвки / Тореадоры из Васюковки: Глава 6. Оказывается, это глобулус! Космические мечты Фарадеевича. "Жизнь - запутанная и сложная штука!"

Глава 6

Оказывается, это глобулус! Космические мечты Фарадеевича. "Жизнь - запутанная и сложная штука!"

"Атомная бомба"! "На транзисторах"! Барахольщик - фыркаю я.

- Помолчи! "Давай слезем!" "Ноги размять!" Герой! - фыркает Ява

Нам плохо. На душе, как говорится, кошки скребут. Так опростоволосится с этой «бомбой»! Да ещё и разлить того вот из термоса. Мысль об этой выходке не давала нам покоя.

Фарадеевич приехал аж под вечер, и в тот день так мы ничего и не узнали. Нет, все-таки узнали. Что Фарадеевич благодарил Кнышева за «большую услугу». Оказывается, «спецзадание» давал он, и Кныш, по его просьбе, привез с аэродрома загадочный синий термос.

На следующий день с самого утра мы побежали к дому Фарадеевича. Там уже было полно юннатов-старшеклассников, с которыми водил дружбу Фарадеевич.

Мы прибежали как раз вовремя - Фарадеевич аккурат вышел на крыльцо с синем термосом в руках. Его сразу же окружили юннаты.

- Антон Фадеевич, ну скажите! Антон Фадеевич, ну, пожалуйста! Антон Фадеевич, ну хотя-бы намекните! - заныли нетерпеливые девчонки.

- Потерпите, товарищи-граждане, потерпите! Обо всем узнаете на месте, на Высоком острове.

И Фарадеевич, окруженный юннатами, вышел на улицу.

Мы, конечно, и себе пристроились к группе.

Но тут двухметровый верзила - девятиклассник Гришка Бардадым - споткнулся о нас и загудел, как из бочки:

— Ану кыш! Крутитесь под ногами! Не вашего это ума дело! Кыш!

И мазнул своими граблями меня и Яву по затылку.

У-у, бегемот! Ну подожди, мы вырастем и тебе устроим!

И чего они такие задаваки, эти старшеклассники? Подумаешь, мудрецы! Тоже двойки получают.

А на Высокий остров мы и без вас дорогу найдём.

Мы приплыли туда ещё раньше их. Недаром Ява был внуком деда Варавы, а я - Явиным другом. Мы знали в плавнях такие узенькие протоки в камышах, которые редко кто в селе знал.

Высокий остров - один из самых больших в плавнях. Высоким он назван потому, что у него крутые высокие берега. Посредине острова даже есть небольшое озеро, наполовину покрытое ряской и белыми лилиями. Собственно это не озеро, а залив, отделенный от плеса небольшой плотиной. Весной, когда была большая вода, Фарадеевич зачем-то запрудил залив, и теперь уровень воды в этом озере был выше, чем везде в плавнях.

Мы спрятали свою лодку в камыше, а сами притаились в кустах неподалеку от озера - не хотелось связываться с этим Бардадымом, пока мы не выросли.

По тот от нас бок озера стоял шалаш Бурмилы - это была его охотничья база, или, как он говорил, "президенция". Самого Бурмилы не видать - или рыбу ловит, или спит после стопки, или... Да мы об этом уже почти не думаем (после "атомной бомбы на транзисторах" как-то не думается).

Из-за камыша уже слышны писклявые голоса девчёнок и деланный (будто у него галушка во рту) Бардадымов басок.

Три лодки причаливают к острову.

Фарадеевич с термосом в руках подходит к озеру. Юннаты полукругом окружают его.

Фарадеевич торжественно поднимает термос и начинает (голос его дрожит и прерывается от волнения - он всегда волнуется, когда рассказывает о каком-то новом своем открытии):

- Так-вот... дорогие товарище-граждане, вот-э... здесь... внутри... прилетело к нам... знаете откуда?. Из Сахалина. Да-да... сотни и сотни, как видите, километров. А впереди, может, миллионы, а то и все миллиарды миллиардов километров... Знаете, что здесь? Здесь... здесь... товарищи-граждане... будущая еда космонавтов... звездных будущих небожителей... Вот оно что! Вы, наверное, слышали о чудодейственной водоросли - хлореле... А? Так-вот... в этом термосе - новый вид этой водоросли. Глобулус! Возможно, еще лучший чем хлорела... Мой сахалинский друг вывел в лаборатории... И прислал, чтобы мы... это самое... продолжили работу. Вырастили глобулус в природных условиях. Проверили, как он примется и будет расти. Понимаете, какая ответственность! Может, вы себе представляете, космонавты когда-нибудь будут угощать нашим глобулусом марсиан или каких-то других гавриков.

Мы с Явой слушали, затаив дыхание.

- Слышишь, еда астрономов, а мы... - шепчу я пересохшими губами.

- Космонавтов, дурень! Астрономы - это те, что в трубу смотрят. Они сало едят и вареники, как мы с тобой.

- Сам дурак! Знаю! То я так... Какой умный! - шепчу я. И представляется мне:

...Гигантская ракета на старте... космонавты, которые входят в ракету, люди около подножья ракеты. Внезапно они расступаются, пропуская автотележку, на которой штабеля картонных коробок. На коробках большими буквами написано: "Глобулус "Привет из Васюковки""."Глобулус "Особенно-Васюковский...""

... А потом - Марс... В прозрачном шлеме, в скафандре стоит космонавт на фоне фантастического марсианского пейзажа, окружённый марсианами, которые похожи на громаднейших головастиков, и угощает их глобулусом, выдавливая его из тюбика, как зубную пасту. Марсиане пробуют, чмокают от удовольствия и показывают большой палец - во!

Только... чем же угощать, что ж есть-то будут бедные космонавты, если мы с Явой перевернули к черту этот термос? Умрут, бедняги, с голода, не долетят до Марса...

- Глобулус - одноклеточная микроскопическая водоросль, - увлеченно говорит Фарадеевич, - и невооруженным глазом вы его, конечно, не увидите.

"Ой кажется, и вооруженным тоже..." - дрожит мое сердце.

- Сегодня мы его, так сказать, посеем, потом начнем подкармливать... он начнет быстро размножатся, и тогда вы увидите...

"Увидите-увидите... если будет, что сеять... Вот горюшко, зачем мы полезли, зачем трогали этот термос?"

Сейчас Фарадеевич открутит крышку и... И будет страшный "пшик", как говорит дед Салимон. Бардадым первым захихикает - я его знаю.

И кого, кого мы подводим! Человека, перед которым мы ("гангстеры") немеем от восторга и становимся смирными, как овечки, человека, который, если спросить "Кого ты больше всех любишь?" - стоит у нас на третьем призовом месте (после мамы и папы), а то и частенько выходит на второе и даже на первое (когда папа "Ну снимай штаны, лоботряс!", а мама: "Вот погоди-погоди, я тебе уши поотрываю!"). Правда, эта любовь была скрытой, платонической, издалека; Фарадеевич о ней, может быть, и не догадывался, потому что больше дело имел с теми бардадымскими старшеклассниками, которые нас ("А кыш, малявки!") на пушечный выстрел к нему не подпускали. Но тем сильнее...

Фарадеевич отвинчивает крышку и торжественно говорит:

- Внимание, товарищи граждане, вы-ли...

Мы с Явой молниеносно переглянулись.

— Ай!

— Ой!

Сначала из кустов вылетел наш двухголосый вопль, сразу за ним - мы.

- Стойте! Не лейте!

Вы помните, в спектакле "Ревизор" Гоголя в самом конце есть немая сцена, когда все замирают в разных позах с раскрытыми ртами. Так-вот точь-в-точь такая-же сцена произошла и сейчас. На мгновение, конечно. Первым опомнился Фарадеевич.

- Что? - удивленно спросил он.

- Мы... - сказал Ява и посмотрел на меня.

- Мы... - сказал я и посмотрел на Бардадыма.

- Мы... - повторил Ява и тоже посмотрел на Бардадыма. - Мы... только вам можем... по секрету...

Фарадеевич улыбнулся.

- По секрету, так по секрету. Я люблю секреты.

Он отошёл с нами в сторону и наклонился, подставляя ухо.

И мы, перебивая друг друга, шепотом выложили в это ухо абсолютно все. В конце Ява сказал:

- А теперь говорите всем... Пускай нам настучат... по западному полушарию... Мы согласны.

Фарадеевич как-то странно скривился и протянул:

- Вон оно что... Хорошо...

Потом решительно двинулся к группе юннатов. Мы, заложив руки за спины, как арестанты, доплелись за ним.

- Так-вот, товарищи-граждане, - сказал Фарадеевич. - Эти молодые люди (мы опустили головы) предлагают вначале хорошо укрепить плотину, очистить плес, а уже тогда...

Мы встрепенулись, не веря своим ушам. Фарадеевич склонился к нам и шепнул:

- Думаю, того, что осталось, хватит.

Потом выпрямился и вслух сказал:

- Считаю, верно они предлагают, а?

- Верно! Правильно!

- Очистить! Конечно! - послышались голоса.

- Секрет! через губу процедил Гришка Бардадым и стукнул по затылку своими граблями сначала меня, потом Яву.

Но мы даже и не почувствовали. Мы взглянули друг на друга и засмеялись.

А когда юннаты полезли укреплять плотину и расчищать озеро от ряски, мы с таким азартом взялись помогать, что вода аж закрутилась, закипела вокруг нас.

Раз за разом мы бросали на Фарадеевича пылкие, восхищённые взгляды. Вот ведь человек! Вот человек! Скажи он нам сейчас: "Пейте, ребята, озеро!" - Ей-богу, выхлебали бы до дна!

Вскоре озеро уже чистое - ни рясочки. Все вылезают на берег.

Фарадеевич наклоняет термос, и тоненькой струйкой; льется в озеро прозрачная жидкость (которая, как выяснилось потом, и была "питательной средой", в которой был глобулус). Льется и журчит. Льется и журчит. То журчание кажется нам волшебной музыкой.

- Скажите, пожалуйста, - робко спрашивает Ява, а какой он будет? Когда примется?

- Какой? Видите вот этот плес? Он будет переливчато-изумрудным, как... как шелк. Представляете?

Мы закивали головами, хотя я, честно говоря, не очень себе это представлял.

— А какой же он хоть на вкус? - послышался сзади голос Бурмилы (мы ещё раньше увидели его всклоченную голову, которая выглядывала из "президенции", но нам было не до него).

— Как вам сказать, — обернулся к Бурмило Фарадеевич. — Сам-то я не пробовал. Но думаю, что похож на салат.

- На салат? Скажите! Получается, под "столичную" как раз. Люблю салатики... Дадите хоть попробовать с первого урожая.

И он хрипло захохотал.

- А почему же, пожалуйста, - так чистосердечно ответил Фарадеевич, что Бурмила сразу поник:

- Да не, я шучу. Это я так, посмеяться... для смеха.

Мне даже показалось, что он покраснел. Я посмотрел на него и подумал: "Неужели этот шпион? Живой шпион? Тю! Какой-то совсем не похож. Ни в одном фильме не было подобных шпионов, чтобы краснели. Ни в одной книжке детективной."

Но Яве я ничего сказать не осмелился.

В этот день в селе только и разговоров было, что о глобулусе.

Куда ни сунешься.

- Слыхали? Фарадеевич с учениками водоросль на Высоком острове выращивает. Особенную какую-то

- Говорят, полезная - ужас! Витаминов много. Одни витамины.

- А что ты думаешь - космонавтов тебе макухой кормить будут.

— Конечно, для них что получше придумают.

- Витамин на витамине сидит и витамином погоняет.

- А по-моему, больше всего витаминов - в водке.

- Говорят, сам Попович приедет посмотреть на этот "глобус".

- ...а если на ночь лицо намазать - на двадцать лет помолодеешь.

- Улыбаться чаще надо - тогда и помолодеешь. А ты ругаешься от зари до зари.

- И вообще, говорят, очень питательная. Все сто процентов усваиваются организмом. Отходов нет ни на копейку.

Сказал свое слово о глобулусе, конечно, и мой папа Я и не сомневался, что он скажет. Мой папа - ужасный "любитель прессы", как он сам говорит. Без газеты или журнала я его, кажется, никогда и не видел, ест - читает, едет куда-то - читает, телевизор смотрит - тоже читает. С газетой в руках так и засыпает.

И каждый день за ужином он проводит для нас с мамой такую себе политинформацию - рассказывает, что интересного вычитал за день. Поэтому я от него и о гитлеровских архивах на дне озер в Австрии и Чехословакии узнал, и о шпионах с аквалангами, и о всем остальном. Столько всего интересного, как мой папа, никто в мире, по-моему, не знает (разве, может, Степа Карафолька). И тот глобулус (вид хлорелы) был для него как семечки.

- Эта хлорела же, понимаете, чудо природы! Это же, понимаете, уникальная вещь! Такая, понимаете, малюсенькая, и не увидишь, а великие дела делает. Это же не только еда для будущих космонавтов-астронавтов, это же, понимаете, и воздух, и вода... Вот в прошлом году "Известия" писали о уникальном эксперименте советских ученых в Сибири, когда целый, понимаете, месяц лаборантка Галя М. провела в гермокабине, воздух в которой постоянно обновляла "оранжерея" хлорелы - впитывала, понимаете, углекислый газ и в процессе фотосинтеза превращала его в кислород. Такой же, понимаете, круговорот через культиватор хлорелы, правда, с некоторой химической доочисткой, делала и вода.

Здесь я папин разговор вынужден прервать, потому что дальше, несмотря на его "понимаете", ничего не понял: даже мама только глазами хлопала и хмыкала.

Понял я только одно: что хлорела - это вещь! И что без нее к другим планетам нечего и рыпаться.

А раз хлорела - вещь, то глобулус и подавно, потому что он - "вид хлорелы, может, еще и лучший".

Итак, дело, которое делает Фарадеевич с юннатами-старшеклассниками, - всемирного значения.

И еще я понял, что ничего во всем мире не понимаю. Ничегошеньки. Как корова. Понял, что на одном упорстве на этом: "Мы все-же парни будь здоров! Орлы! Соколы! Гангстеры, а не парни!" - далеко в космос не залетишь. А чтобы что-то понимать, необходимо учиться, учиться и учиться. И тут я вспомнил, что через несколько дней - экзамен Первый в моей жизни экзамен, о котором я из-за всех этот шпионских дел совсем забыл.

Эх, учителя-учителя, заучи и директора! Разве они понимают что-нибудь в шпионах, в героях! Разве они понимают, как же ж это хочется задержать настоящего шпиона и стать героем? Чтобы о тебе писали в газете передавали по радио, а то и по телевизору. Разве они понимают!

И не отменят они ради шпиона экзамен, нет, не отменят! Хоть давай им сто шпионов - не отменят ни за что! Эх, учителя-учителя!

И так мне стало тоскливо, что если-бы я был волком я сел бы посреди хаты и завыл. Но я не был волком, я был пятиклассником. А пятиклассникам выть нельзя "Непедагогично" как говорит Галина Сидоровна.

И я только тяжело-тяжело вздыхаю...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10596/33377

Переводчики: Pike17, Dadana, Oxania, Odessa

_LERKA_