Готовый перевод Тореадори з Васюкiвки / Тореадоры из Васюковки: Глава 11. "Динамо" (Киев) - "Торпедо" (Москва)

Глава 11

"Динамо" (Киев) - "Торпедо" (Москва)

Троллейбус уже трогался. Только мы вскочили, как двери за нами клацнули и троллейбус поехал. В троллейбусе было полным-полно людей. Мы стояли на нижней ступеньке, уткнувшись носами в чьи-то брезентовые штаны. Чтобы освободить свои носы, ми прижались спинами к дверям. Вдруг троллейбус остановился и где-то наверху из громкоговорителя послышалось: "Улица Ивана Кудри". Двери открылись, и мы уже подумали, что сейчас упадём. Но нет, снаружи поднажали, и нас подняли и запихнули вглубь троллейбуса. Зажатые между людьми, мы висели, не касаясь ногами пола. Ого-го! Ой! Ай! Ох! Лучше пешком ходить, чем так-вот ездить.

Веселая кондукторша, скорчившись где-то под потолком троллейбуса, все время выкрикивала:

- Кто забыл взять билетики? Я к вашим услугам. Я здесь. Пожалуйста, обратите на меня внимание. Юноша в берете, не отворачивайтесь. Я обижусь. А вы, мужчина, освободили бы место для бабушки... Кто еще забыл взять билетики? Пожалуйста! Сегодня билетики стоят очень дешево. Всего четыре копейки. Пожалуйста!

Мы старались не смотреть на кондукторшу. Деньги у нас были и мы совсем не хотели ехать без билетов. Но для этого нам нужно было взять деньги в зубы ещё на улице, потому что сейчас нечего было и думать о том, чтобы залезть в карман. Куда там! Рукой не пошевелить. Впервые в жизни мы ехали "зайцами" поневоле.

Несмотря на сутолоку, у людей было хорошее настроение и они всё время весело перекликались и с кондукторшей, и между собой. По отдельным фразам, таким как "Наваляем сегодня торпедовцам", "Глядите, чтоб нам не наваляли", "А я вам говорю: Базилевич не меньше трёх штук вкинет", - мы поняли, что большая часть пассажиров ехала на футбол. И правда, на предпоследней остановке возле Октябрской больницы нас вынесли из троллейбуса, и мы очутились в бурном потоке людей, который волнами тёк к Центральному стадиону.

Неожиданно мужчина, который шёл перед нами, метнулся в сторону, к подворотне, в которой толпилась плотная масса народа. Толкаясь, они склонились на кем-то. Нам сначала показалось, что кого-то бьют. Но когда и мы пробились туда, то увидели, что в центре круга бабка торгует семечками. Она очень торопилась, насыпала неполные стаканы и всё время воровато оглядывалась.Потом неожиданно подхватила свою корзину и посеменила куда-то. И вся толпа, как пчелиный рой, не распадаясь , клубком перекатилась вслед за ней из подворотни в подворотню. Мы переглянулись: что за чудеса! Только потом уже дядька нам сказал, в чем дело. Оказывается, киевляне без семечек футбола себе не представляют, хотя в обычные дни семечек почти никто не ест. В день футбольного матча за два часа болельщики вылускивают целые вагоны подсолнухов. И, конечно, сильно засоряют стадион. Поэтому милиция не разрешает продавать семечки возле стадиона. Всё равно, торговки со всех киевских базаров собираются у стадиона и нелегально, в подъездах и подворотнях, торгуют своим запрещённым товаром. Они хорошо изучили расписание игр и ни одной не пропускают. А некоторые бабки даже стали болельщицами. Распродав семечки, они идут с пустыми корзинками на стадион и там хриплыми базарными голосами кричат на футболистов.

Мы пробирались к музкомедии, удивляясь, зачем это люди устроили кучу малу так рано — ещё целых сорок минут до начала, а толкаются так, будто уже началось.

Мы думали, что нам придется ждать Будку и его братию (мы немного перестарались и пришли на десять минут раньше). Но вдруг я услышал над самым ухом пронзительный свист и голос Будки:

- Они уже тут!

В тот же миг нас окружил знакомая группа ребят. Но теперь на лицах у них не было никакой угрозы, а только любопытство.

- Да, - озабоченно сказал Будка, роясь в кармане. - Вот вам билеты... Нет, нет, денег не надо - мы угощаем, - и он предостерегающе выставил вперед руку, хотя мы совсем и не собирались давать ему деньги... Очевидно, эти слова были заранее продуманы и рассчитаны, как жест благородства...

- Спасибо, - с подчеркнутой учтивостью сказал я, - но билеты у нас есть! - И вытащил из кармана билеты. В группе кто-то захохотал, Будка сник. Но решил не сдаваться.

- Ну покажи! Видимо, какие-то входные ... Хм ... Сектор «А»! Ну тогда, конечно... Нам еще лучше, мы эти сейчас забьем в секунду ... - и неожиданно громко он воскликнул: - Кому билеты?

Мгновение — и Будка исчез: десятки желающих навалились на него. Это были те несчастные, с отчаявшимися лицами люди, которых мы, проталкиваясь к стадиону, встречали на каждом шагу и которые всё время жадно спрашивали, как нищие:

- Лишнего билетика нет?

- Нет лишнего?

- У кого лишний билетик?

Те, у кого билеты были, гордо и независимо проходили мимо, толкая и наступая им на ноги.

Через полминуты Будка снова появился — он был такой взъерошенный, как-будто его побили.

Продавать билеты на футбол опасней, чем под трамвай бросаться, — криво улыбаясь, сказал он и махнул рукой. — Пошли на стадион! А то ещё и на места свои не попадём!

- А когда же... разговаривать? - спросил я.

- Потом, потом! После матча. Встретимся на этом месте.

Спорить было бессмысленно.

Пожалуй, легче перейти государственную границу какой-нибудь маленькой страны, чем без билета пройти в Киеве на стадион. Раз пять проверяли у нас билеты, пока мы добрались к тому сектору «А»...

Когда мы сели, на поле футболисты уже катали мячи. Но мы знали, что это ещё не игра, а только разминка. Мячей было много, не меньше одного на каждого футболиста, и бедные вратари суетились в воротах, как мышата в углу, то и дело пропуская «штуки».

Пришел дядя (сразу стало тесно!), хитро посмотрел на нас и молча подмигнул. Мы для приличия опустили глаза - пусть что хочет думает.

Разминка закончилась, поле опустело. Прошло еще несколько минут, и на поле вышли трое: один посередине, с мячом, двое по бокам, с флажками, - судьи.

Поставил главный судья мяч посередине поля, засвистел. Из-под центральной трибуны выбежали команды. Встали, поздоровались. Потом вдруг на поле побежали какие-то люди с букетами — вручили футболистам. Потом футболисты покидали эти букеты фотокорреспондентам, которые сидели на лавке (зачем вручать было!). Судья еще раз засвистел — игра началась.

- У-у-у-у-у-у! А-а-а-а-а-а!

— Канева, давай Ка-не-ва!.. А-а-а-а!

— Серебро, давай, давай, давай, Серебро!.. О-о-о-о…

— Базилю передай! Передай Базилю-у-у! У-у-у-у-у-у!

— Дай Бибе! Дай Бибе! Е-е-е-е-е!

Огромное корыто стадиона кипит, аж булькает. Пар идет вверх и собирается там в облака.

Возле нас сидел какой-то то ли профессор университета, то ли артист цирка. С одной стороны, он был очень похож на профессора - интеллигентное лица, очки, бородка, портфель под мышкой. С другой стороны, он был абсолютно циркач - все время подскакивал, мекекекав, свистел, игогокал, как жеребец. Когда киевляне забили гол, он подбросил свой портфель почти до облаков и потом ловко поймал одной рукой - так не каждый циркач сможет! И не умолкал профессор-циркач ни на мгновение. Когда какой-то футболист с мячом прорывался вперед, он подгонял его пронзительным:

— Пашёл-пашёл-пашёл-пашёл!!!

Причём верещал таким отчаянно-страшным голосом, каким даже "спасите" кричать стыдно. И верещал, пока у этого футболиста не отбирали мяч. Тогда досадливо махал рукой:

— Так я и знал! Нет, чтоб передать! Базилевичу надо было передать!

И сразу переносил внимание на другого футболиста:

— Ну ты смотри! Идёт, траву жуёт... Что ты ходишь? Бегать надо, бегать. Ты же футболист, а не корова!

Будто этому бедному задёрганному, еле переводящему дыхание футболисту и секунды отдохнуть нельзя. Какой безсердечный болельщик!

Рядом с ним сидела, наверное, его жена - полная, в большой самодельной панаме из газеты. Она переживала молча, но дышала и сопела так тяжело, что свежего воздуха над стадионом с каждой минутой, казалось, становилось всё меньше. Профессор-артист раз за разом её успокаивал:

— Рыбка моя, не волнуйся! Не волнуйся, рыбка! Всё будет хорошо. Наши выиграют.

Ява подмигнул мне и тихо сказал:

— Если бы эту "рыбку" в воду кинуть, вот звук бы был, вот бы плюхнуло!

Но и профессор-артист, и "рыбка" не долго удерживали наше внимание. На поле было так интересно, так молниеносно всё менялось, что мы забыли обо всём на свете. Мы уже не были Явой и Павлушей, ребятами со своими характерами, вкусами и предпочтениями...Мы были мизерной частью огромного организма, которого звали "стадион" и которого трясло, как в лихорадке.

И когда судья несправедливо, как считал стадион, не присудил одинадцатиметровый в ворота торпедовцев (а "рука" была точно), мы вместе со всеми завыли, заорали, надрывая животы:

— Судью на мыло! Судью на мы-ы-ло!

Как кровожадные живодёры... И не существовало сейчас в мире ничего, кроме одинадцатиметрового удара.

Великая штука - футбол. По-моему, футбол мог бы даже быть лечебной процедурой. Например, для лечения нервнобольных. Да и от всяких неприятностей и от плохого настроения футбол очень помогает. Во всяком случае, я на время матча все свои неприятности забыл. И вспомнил только когда матч закончился. Надо было снова избавиться от дядьки.

— Ну, дядя, вы идите домой, а у нас тут еще дела... — сказал я, будто мы были взрослыми, а он ребёнком.

— Смотрите мне, с такими делами! — сказал дядька — Рано вы начали женихаться. Глядите, чтоб родители ваших Дульсиней вам уши не накрутили.

Но, так как киевляне выиграли у торпедовцев 3:2, дядька был в прекрасном настроении и отпустил нас.

На этот раз нам пришлось ждать. Минут десять, а то и больше. Причем это было совсем не так легко, как вы думаете. Потому что мы не просто себе ждали, а боролись. Все время боролись с неудержимым бурным людским потоком, который пытался нас смыть и выплеснуть куда-то на Бессарабку или на площадь Калинина. Это требовало страшных усилий. Наконец показались ребята.

— Пошли! — скомандывал Будка. И мы, облегченно вздохнув, поплыли по течению.

— Ну? — нетерпиливо спросил я, подруливая к Будке.

- Потом! Тут не место.

Вот же издевается!

Мы выплыли на Бессарабку и нырнули в какой-то проходной двор, который вёл на Печерск. И здесь, в темной подворотне, Будка остановился.

- Значит, так, - сказал он тихим конспиративным голосом, оглядываясь по сторонам. - У нас был разговор с тем чуваком. Мы едва его уговорили. Скажите, ребята!

- Гур-гур-гур ... - беспорядочно, но утвердительно прогудели ребята.

— Он согласился отдать часы, — продолжал Будка. — Но... только ночью. Причём сегодня. Завтра будет поздно. Утром он чухнет из Киева — его милиция ищет.

— Ну? — у меня сжалось сердце.

— Железно! Часы у него в тайнике... в пещере... возле Лавры. Днём туда нельзя - гоняют... Так что, договорились встретиться в полночь возле церкви Рождества Богородицы или, точнее, у могилы Кайсарова. Знаете?

Мы с Явой переглянулись. Дурят или нет? Неужто дурят? Какой им смысл? Может и просто так... Что же делать? А что ты сделаешь?

- Боитесь? - Презрительно прищурился Будка. - Ну, если боитесь, как хотите. Часы ваши, а не наши... Сами мы, конечно, не пойдем, зачем нам надо...

— Ладно, — сказал я. — Мы придём.

Если бы это и правда были мои часы, я бы ещё подумал, идти или нет. Но вы же знаете, что это были за часы!

- До встречи, - весело сказал Будка. - Смотрите не проспите.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10596/33405

Переводчики: Dadana, aetoya87, Oxania, mumm