Готовый перевод Evie Byrne - DAMNED BY BLOOD (The Faustin Bros Series - 3) / Иви Берне - Проклятые кровью (Братья Фостин - 3): CHAPTER 1

ГЛАВА 1

Михаил выбил ногой дверь квартиры 501.С грохотом вырывая петли и болты из косяка. Кобрин рванул к окну. Не важно куда он бежал, потому что у Михаила был человек у пожарного выхода, другой на крыше и еще один в холле, для перехвата соседей.
Он поймал Корбина прежде, чем тот успел открыть окно – схватил его за волосы, круто развернул и воткнул полированный стальной шип через его челюсть прямо в мозг.

"Эта жива."

Михаил дал телу упасть и подошел в своему брату, который склонился на человеческой женщиной растянувшейся вниз лицом на запачканном полу кухоньки. Мужчина, явно мертвый, сполз в углу за ней. Судя по запаху, другие тела разлагались недавно в квартире. Удивительно как соседи до сих пор не вызвали полицию.

Он включил радио и позвал своих людей. " Все закончилось. Омар, я хочу чтобы ты забрал его тело в 313 квартику. Даниель, зайди и прибери здесь все. Здесь два тела, возможно больше.

"Господи, ну почему они все должны умирать подобным образом?" сказал Грегор. Вздохнув, он добавил,"Чтоб я сдох, если ей было шестнадцать".

Михаил слегка пожал плечами и опустился на колени возле своего брата. Кобрин был ничтожеством. Это то что он делал. Если Грегор мог быть все еще в шоке, значит он не проводил достаточно времени патрулируя город.

У девушки были длинные с пурпурными полосками волосы. Тату покрывали кожу ее рук.Изучая ее, он обнаружил большое количество царапин и синяков и только два укуса - один под ухом, другой на внутренней поверхности ее бедер. Ее пульс сказал ему, о том что она жива. Михаил нахмурился. Если она выживет, это вызовет осложнения.

Грегор сказал, "Ты хочешь, чтобы я отвез ее в больницу?"

В больнице его люди дали бы ей немного плазмы, подлатали раны и исказили бы воспоминания так, что она никогда бы не смогла точно сказать, что с ней произошло. Чистка памяти была дорогой, требовала много времени и, по его мнению, делала выживших дважды жертвами. Михаил перевернул ее бледную руку и осмотрел ее сломанные, грязные ногти. Она была уличным ребенком, люди этого вида не станут слушать, если она заговорит о вампирах. Городская больница подлечит ее и выбросит обратно на улицы. С ее нетронутой памятью она, может, научиться быть более осторожной. Он поднял один из своих ножей.

"Мы вернем ее к ее собственному виду."

Прижав ее к земле, чтобы быть уверенным , что она не сдвинется, он замаскировал проколы ран несколькими порезами. Она даже не застонала.

Даниель и Омар прибыли обеспечить безопасность на месте происшествия. Михаил поручил Омару сходить к телефону-автомату, позвонить в 911 и оставить девушку рядом с телефоном. Грегори посмотрел на него. Это не было проблемой - но он, определенно, ставил под сомнение его решение.

"Ты слишком сентиментален", сказал Михаил. Зазвонил его телефон. Он ответил на звонок, при этом сужая глаза глядя на Грегори. Не зависимо от того, что думал Грегори, они уедут, как только он повесит трубку. Он был слишком занят, чтобы нянчиться с глупыми людьми.

Это был его отец. Его отец, который никогда не поднимал трубку. “Приезжайте в зал, как только Вы можете.”

“Что случилось?”

"Ничего.Никаких происшествий. Грегори с тобой?"

Михаил нахмурился и взгляд его стал неопределенным. "Да"

"Приведи его тоже." Линия оборвалась.

Семейный бизнес переставал иметь значение только в двух местах - Зал и дом. Дом был пристанищем где Михаил и его братья выросли. Если его родители созывали собрание там, то дело касалось только семьи. Зал был место для их бизнеса (ведения дел) - подвальная пекарня, которую их отец переделал, обив стены деревянными панелями и обставив старинной мебелью. Теперь это походило на эксклюзивный офис вампиров.

Встреча в Зале означала, что, поскольку бизнес был семейным, какое-то решение требовало совместного обсуждения. Но его отец отошел от дел два года назад. Если кто-то и должен был созывать собрание в Зале, так это сам Михаил.

Грегори узнал от другого брата - Алекса, что его и его жену тоже вызвали на собрание, а так же и жену Грегора, но ни один из них не знал подробностей и причин встречи. Михаил думал что произошло что-то ужасное - самый мрачный из сценариев.Их консорциум с Европой расторгнут,или их брокеры их обманули.

Они шли быстро, спускаясь по улице, обходя оборонительные кольца как от персонала, так и магию защиты их святыни от злоумышленников, продвигаясь к самому сердцу здания - библиотеке. Михаил толкнул дверь и шагнул прямо к отцу, который ждал, повернувшись спиной к камину. Огонь в камине библиотеки горел круглый год, потому что в комнате было сыро и вампирам никогда не было слишком жарко.

"Ну что? О чем пойдет речь?"

Мы ждем Александра и Хелену - ответил его отец

“Вы хотите сказать мне что-то.”

"Нет."

Они уставились друг другу в глаза и стали испытывать силу воли - старый князь против молодого. Его отец уменьшил влияние после отставки, но все еще был грозен. Михаил был сильнее, чем когда-либо, но недостаточно, поэтому опустил взгляд от старого князя вниз.

-"Очень скоро вы обо всем узнаете"

Следующей прибыла мать Михаила вместе с женой Грегора - Мадленой. Его мать, которая обычно одевалась в кимоно и платки с бахрамой, сейчас была в элегантном костюме, который она надевала на похороны или встречи с адвокатами. Костюм позволял демонстрировать ее ноги, которые когда-то заставляли рыдать мужчин в кабаре Берлина. То, что она одела его было не добрым знаком. Она одарила его беспокойной улыбкой и сухо поцеловала в щеку.

Он начинал раздражаться.

Больше никто в мире не обнимал его, но он смирился с ее объятиями возможно потому, что его собственная кровь текла в ее венах. Она была новообращена из ее человеческого состояния через переливание крови семьи Фостин - в том числе и его - что сделало ее одной из сильнейших новообращенных в новейшей истории. Не то, чтобы она это замечала, так как с тех пор проводила все свое время дома, писала научную фантастику.

—Мелодраматично, да? — сказала она

Грегор налил себя виски и нашел удобный стул. Было что-то, чтобы быть сказанным для его прагматизма, но Михаил хотел сохранить ясный ум.

"Алекс," - сказал Грегор. Больше он ничего не произнес. Каждый вздохнул в знак согласия. Алекс всегда опаздывал.

Мадлена присела на ручку кресла мужа. "Дайте им время. Я не думаю, что эти двое покидали постель в течение нескольких дней." Она подмигнула мужу. "Они сумасшедшие. Ты помнишь, как это бывает."

Да, я становлюсь сентиментальным, думая об этом! — ответил Грегори, возвращаясь к своей выпивке. Но Мадлена продолжала хихикать над мужем, пока тот, наконец, не улыбнулся, их взгляд был полон интимности, так что Михаилу пришлось отвернуться.

Он потянул свой телефон из его кармана и просмотрел его текстовые сообщения, пытаясь проигнорировать их... независимо от того, что это было. Счастье? Так он имел одобренный его двух младших братьев, женящихся и успокаивающихся, он нашел, что мог обойтись безо всей ценности недавно хранящийся на таможенных складах.

Хотя он всегда был уединенным, он никогда не понимал, насколько отличался он, пока он не увидел, что его братья влюбились. Он не мог себе предположить делить свою жизнь с другим человеком. Мысль была столь же чуждой и отталкивающей как перспектива роста дополнительной конечности. Кроме того, у него не было ничего, чтобы дать жене. Ничто внутри.

Возможно, это было то, почему он родился, чтобы быть knyaz. Живя как монах, он мог посвятить себя полностью работе защиты и продвижения семей Восточного побережья.

Мало того, что он был негоден для женидьбы, у него не было никакого довода, чтобы жениться. Его братья размножались бы, и он сделает одного из их мальчиков его наследником. Он взял бы ребенка в обучение, как только это было послушно. Правда, это было нерегулярно для принца, чтобы не иметь никаких детей, но не неслыханное из. Если бы у Грегора и Мэделены не могло бы быть детей, он взял бы одного из сыновей Алекса. Теперь, когда Хелена наконец решила преобразовать, он подозревал, что это не будет длинно, пока она не была беременна.

Поскольку он полагал, что возможность, Алекс и Хелена колебались в комнату как пара drunks. Который был по существу что они выпитая-кровь. Они завершили свою облигацию крови, откармливая на убой друг друга, пока они не были один, и преобразование Хелена по пути. Только экстраординарная чрезвычайная ситуация побудила бы его отца называть их к этой встрече.

“Жаль мы опаздали,” сказал Алекс, выправляясь. Хотя он был слишком худым, и споты высококачественного цвета, запятнанного его щеки, его темные глаза мерцали с удовлетворенностью. Его долговязая невеста, Helena-кто также напоминал лихорадку, кивавшую жертвой в соглашении, нервно нажимая подушку ее большого пальца против острого нового пункта на ее правом резце.

Михаил находидся в центре комнаты, сложив руки и смотрел на его отца с надеждой. Больше ожидания. Больше – что Madelena называл этим? Больше драмы.

Его отец не покинул свое место у огня, и его лицо, как всегда, было непроницаемо. Его мать присоединилась к нему там, беря его за руку. Что-то было очень неправильным.

К его удивлению его мать обратилась к ним вместо его отца, другого необычного события за пределами их дома, и особенно в зале, который был местом человека. Нервы сделали ее английский язык более эксцентричным чем обычно.

“Я приношу новости. Вам это не нравиться это, я знаю. Но это - желание Бога. Таким образом, это правильно, да? Даже если пока мы еще не понимаем это.” Собирая храбрость, она поместила руку в сердце и закрыла глаза. Когда она открыла их, она сказала, “Я мечтала узнать имя Вашей истинной невесты, Михаила Ивановича.”

Михаил покачал головой, автоматически отрицая. Столь же уверенный, как он знал, солнце поднималось, он знал, что у него не было никакого помощника во всем мире.

И почему они сказали ему именно здесь в зале, вместо дома, где его братья изучили имена своих жен? И почему они были настолько мрачны? Почему тайна?

Тогда его мать отвечала на все его вопросы. “Она - Alya Adad.”

Ее хит слов как летучая мышь к коленям. Немедленно, его отец был в его стороне, считая, что его рука держит его вертикально. Хотя человек провел свой сотый год, его власть могла сокрушить кость. Боль очистила голову Михаила.

“Я сожалею.” Его мать скручивала носовой платок в руках. “Но мы должны полагать, что это правильно

Михаил мог только глазеть на нее, его губы оцепенели, кровь ревела в его ушах.

Грегор сломал тишину. “Вы в своем уме, мамы?”

“Грегор!” их отец сказал. “Не говорите со своей матерью тот путь.” Поскольку он сказал это, он нажал на Михаила к стулу и поместил стакан виски в его руке. Тот стакан вылили и ожидание? Они предположили, как это затронет его? Говоривший об этом заранее? Он позорил их со своей слабостью? "Напиток".

Михаил не пил. Комната гудела со взволнованными голосами его братьев, низкими, медленными ответами его родителей на их вопросы. Это был только шум, статичный, чтобы сопровождать его, когда он падал глубокое отверстие.

Алия

Даже находясь в шоке, его аналитический склад ума не отступал. Это поворачивало идею много раз и вокруг и вокруг, пытаясь понять …

Как труп, ломающий воды темного озера, единственная память появлялась в его уме. Теплая летняя ночь. Пламя факелов и вспышка ножей. Капля крови на ее руке. Ее смех. Его поцелуй.

Он попробовал кровь Алья. Только единственное снижение, и так давно, но она была его предназначенной невестой. Милосердный Иисус. Все это время, все эти серые годы, он был связан к ней.

Правда была извращенной. Несправедливый. Устрашающей.

И это имело совершенный смысл.

Пронзительный свист Хелены прорубал отстой шума. Михаил поднимал свою голову и осматривал комнату новыми глазами. Только через несколько секунд его мир разрушился и был восстановлен в ужасной новой форме. Хелена выбросила руки в расстройстве. “Извините меня. Я новенькая здесь. Кто-то мог, пожалуйста, сказать мне, кто такая эта Alya Adad?”

Его отец сказал, “Старший ребенок принца Зухэйра Адэда Марокко.”

Его мать сказала, “первая любовь Михаила.”

Грегор сказал, “Она - гребаная королева проклятого.”

Михаил стоял. Это удивило их всех, он мог сказать, и он ненавидел их взволнованные взгляды. Он бросал длинный, медленный пристальный взгляд вокруг своего семейного круга, предупреждая их против жалости. “Вы должны знать ее имя, Хелена. Она управляет всем Западным побережьем. И мы в состоянии войны с нею.”

Отбрасывая назад его голову, он поднял свои виски в единственной ласточке и бросил стакан в камин. Перо тлеющих угольков подняло вверх “Извините меня.”

Он пошел в свой офис, который примыкал к библиотеке. На стене позади его стола повесил древний баннер, имеющий гребень дракона Faustin, герметично запечатанный в стеклянной структуре. Этому была более чем одна тысяча лет, но коричневые брызги крови и знаки огня в хрупкий шелк все еще рассказывали историю сражения, в котором его наследователи утвердились как лорды Kabarda. Faustins были всегда в состоянии войны, так или иначе

Он сел в свое рабочее кресло и наклонил назад его голову против прохладной кожи. Alya Adad. Бог смеялся.

В династическом смысле это была бы идеальная пара. Линии Алья были безупречными, более древними чем его, отбегая к линии Дэриуса Великое, если Adads нужно было верить – и вера, Adad был всегда неблагоразумен. Тем не менее, она происходила из старой семьи, и сильного. Ребенок, родившийся этими двумя линиями, был бы принцем среди принцев.

Но что шанс иметь ребенока бы матери как она? Alya был властью, голодной, безжалостной и жестокой. Она показала себя, чтобы быть так в шестнадцать, и по вмешательству тридцать лет, которые только обострили ее аппетиты. Когда она была моложе, она взяла только самый сильный vampyr в качестве любителей и взяла то, в чем она нуждалась от них перед хождением дальше. Мужчины были стартовыми площадками для нее. У него просто была привилегия того, чтобы быть первым.

Как и он, у нее было два брата, и насколько он знал, оба были все еще в Марракеше, ждущем ее отца, чтобы уйти, или их шанса убить его, или однако Adads управлял вопросами вступления. Alya, девочка Адэд, запланированная, чтобы жениться прочь, чтобы запечатать некоторый союз или другого, оказалось, был подстановочным знаком.

После отказа от устроенного брака она убежала из Adad и путешествовала по миру. По пути, насколько он мог сказать, она спала с больше всего vampyr принцами Европы и Азии. В конечном счете она успокоилась в Калифорнии. С ее основной базы в Лос-Анджелесе она собрала власть. В течение десяти лет она систематически бросала вызов старым семьям, которые когда-то держали Калифорнию, Орегон и Washington – и, к общему удивлению, выиграли все те территории. С тех пор она требовала названия и привилегий принца. Единственная другая женщина, чтобы сделать что-либо подобное была тремястами мертвыми годами.

Одна из тех привилегий была правом обескровить ее врагов, право, которое он осуществил самостоятельно. Это было опасной привилегией. Это предоставило Вам власть Вашего противника, так же как его воспоминания, но это могло также свести Вас с ума. Михаил рассчитывал на пальцы вампы, он знал, что она обескровила, и номер заставил его кожу сползать. Она была бы невыразимо сильна.

Его отец постучал. Михаил жестикулировал его в. Даже после двух лет все еще чувствовало себя странным пригласить его отца в офис, он занял всю жизнь Михаила.

Его отец сказал, “Вы видите теперь, почему я созывал собрание здесь.”

Это был бы брак государства.”

И это повлияет на ситуацию в Миннесоте

Где ее действия там имеют меньше смысла каждый день.”

“Если это продвигается, Вы можете спросить ее непосредственно что, черт возьми, она делает в Миннесоте. В это время мы должны будем консультироваться с юристами, и спросить разрешение совета продвинуться. Мы пошлем посла в Праге, чтобы заложить основу среди любых семей, которые являются ее сторонниками. Мы не хотим ни одного из них, давая ее укрытие. Вы понимаете, что она должна будет быть взята силой.”

Михаил откинулся назад на своем стуле, глядя на изодранный флаг сражения. Здесь мы идем снова. “Я не предположил бы, что она будет рада выйти замуж за меня после всех этих лет.”

Не забывайте, что она - Ваша предназначенная невеста. Она будет радоваться. В конечном счете.”

Это не имеет смысла.” Они уже были вместе – и это закончилось.

Тогда, это не было правильное время. Теперь это.” Его отец начал шагать по коврику, его рукам за его спиной, думая громко. “Вы входите в свои полномочия. Семьи любят Вас. Они поддержат Вас в этом. Все соглашаются, что Alya опасена. Все поблагодарят Вас за обеспечение

“И давайте не забывать маленький вопрос ее территории.” Михаил знал, что это, больше чем что-либо, стимулировало интерес его отца к браку.

Кружась вокруг, чтобы стоять с ним, его отец сказал, глазной блеск, “Требуют ее, моего мальчика, и мы управляем обоими побережьями.”

Если бы Михаил не знал, что его мать считала свои мечты священными и никогда не лгала бы о них, то он подозревал бы эту всю схему быть предлогом для войны. В его пути его отец был столько, сколько экспансионист как Alya. У Михаила было глубокое резервирование о расширении их авуаров по всей стране, когда их собственные территории нуждались во всем его внимании.

Михаил steepled его пальцы под его подбородком, воображая всех игроков в этой игре как части на шахматной доске. Как knyaz он потратил много своего закона о проводящем в жизнь времени на уличном уровне. Но то, что он действительно любил, было запутанностью политики, раскручивая тонкие последовательности сам интерес, который сохранял их мир объединенным. Рассмотрение возможных реакций, и как разнообразные интересы, играемые от друг друга, было такой привлекательной проблемой, что на мгновение он смог забыть Alya. Пока его отец не сказал,

Но Вы не можете хотеть жениться на ней. Это в пределах Ваших прав отказаться от мечты. Это - то, что Вы должны решить прежде, чем мы предпримем другой шаг.”

Михаил наблюдал за своим отцом по советам его пальцев, задаваясь вопросом, как он воспримет новости. “Я не могу отрицать мечту. Я испытал ее.”

Его отец напрягался и его глаза, затемненные с интересом. Владелец занижения, он сказал, “Ах. Я вижу.”

Михаил не кусал Alya. Он не был то, что глуп. Но однажды ночью она поранила себя, практикуя с ее ножами. Единственное, рубиновое снижение имело, хлынул на ее суставе. Без взглядов он поцеловал это чистый и запечатал его судьбу. Поскольку она была его предназначенной помощницей, что одного снижения было достаточно, чтобы изменить его химию и связать его с нею для жизни.

Если бы он испытал какую-либо другую девочку в мире, то ничто не произошло бы

Если бы у него было больше чем одно сближение той ночью, то ошибка, возможно, убила его.

Он зажимал мост носа. “Таким образом, Вы видите, я уже проклят, и дважды проклят, если я беру ее в качестве невесты.”

Его отец облокотился на стол, его скрюченные руки вывихнули широкий через глянцевый лес. “Если бы я знал, я клянусь, что не отдохнул бы пока –”

Михаил отклонял свое извинение. “Я не был достаточно силен. Именно поэтому она оставила меня. Даже если бы мы знали, то я, возможно, не требовал ее. Жалость не является ее сильной стороной.”

Это не наше также.” Его отец увеличил его рукав пальто. Штраф, шелковистый смоленый трос обертывал его руку от запястья. “Дайте мне руку.

Смоленый трос осуществился и скользил через их руки, к которым присоединяются, разворачивающие от руки его отца, чтобы скрутить вокруг правого запястья Михаила. Михаил смотрел широкий следивший, но не вздрагивал. Это было старым волшебством вампа. Редко используемый, и замеченный меньше.

Это называют нитью невесты. Ты услышал об этом? Этот мой отец дал мне, чтобы захватить твою мать, очень давно

Она приехала к тебе не по своей воле?

Это было трудно себе представить. Даже после шестидесяти лет, его мать, любящая до безумия его отца, и его отец, хотя делающий это менее демонстративно, но очень любящий ее. Это было в каждом его взгляде.

Его отец только улыбнулся в ответ. Посмотрев на следы от нити на его запястьях, Михаил спросил: " А Грегори? Алекс?"

Им не понадобилось это, чтобы предъявить свои права на своих маленьких девочек, но такая как Алия никогда не будет уважать тебя, пока ты не заставишь ее приклониться первой. Когда ты захватишь ее не давай ей выбора. Гордая женщина никогда не доверит свое сердце мужчине, который не достаточно силен, чтобы защитить ее.

А нить?

Нить знает твои желания. И она научит ее, как подчиняться им.

Его отец говорил это как мужчина мужчине, а не как отец сыну. Предложение было понятно. Михаил предположил, что он должен представить Алию, распластавшуюся на полу, голую и умоляющую. Но эта мысль не взволновала его. Он закрывался от всего этого так долго, что не мог вспомнить, как это – желать кого-то.

Ну, по крайней мере, не таким образом. Всю его сознательную жизнь голод грыз его. Теперь то он знал, что все это из-за нее. Только она могла удовлетворить его. Все, что он желал, это чувствовать ее плоть, зажатую между его зубами, ее теплую кровь, наполняющую его рот. Следующее заключение пришло само собой, идея такая же острая и беспощадная, как сама Алия.

У меня есть выбор. Выбор Роланда.

Его отец нахмурился. "Вот, что. Если ты заберешь ее дух, ты будешь свободен от обязательства крови, но так ты делаешь себя монстром. Помнишь историю. Иллисия уже умирала, когда Роланд обескровил ее. Никто не простит тебя за убийство твоей предназначенной невесты ".

"И кто когда-либо был проклят с женой, как она?" Он говорил слишком громко, и голос его трещины с фрустрацией. Обуздать себя, продолжал он, понизив голос. "У нас есть покрытие войны. Мы утверждали, Миннесота первого она является агрессором там. Если я возьму ее, кто будет винить меня? Никто не должен знать правду ".

Пока он говорил, его мать промчалась по комнате и бросилась к нему в ноги.

Мам! "Потрясен, он вскочил из-за стола стул, взял ее протянутую руку в своей. Он пытался заставить ее подняться, но она не будет. Для всех малость ей, что она была очень сильной.

"Я так долго молилась, Миша. Ты был один слишком долго. Я надеялась осчастливить тебя".

Я не виню вас за это. Вы знаете, я не знаю.

"Кто ты виноват, если не я? У вас говорят, что Бог не так? Сны от его ангелов. Никто больше.

Михаил снова сел в кресло, чтобы быть ближе к ней, держа ее тонкой кости руки. "Да, я называю Богом неправильно."

Сердитая за его богохульство, она убрала свои руки "Ты любил ее."

"Когда-то"

"И она любила тебя."

"Это не помешало ей превратиться в болото, что крысы Жан Courtableu на глазах у всех. От унизительной всех нас. С начала своей длинной славной ебут в начало в нежном возрасте шестнадцати лет! "Он понял, что он кричал и повернулся лицом в сторону. "Я прошу прощения".

Его мать встала, развернувшись с грацией танцора. " Ты не знаешь, что было у нее на уме. Она Адад. Эта семья, они как шакалы."

"Я не хочу шакала в роли жены"

"Эта девочка, она - твой единственный шанс на счастье".

Михаил засмеялся громко, впервые за длинное, длинное время.

Мечты. Сделать. Нет. Лгать". На каждом слове она пихала его пальцем. "Есть путь, которому ты должен следовать. Имей веру".

"Какую я должен иметь веру в Бога, который оставил меня, чтобы страдать в течение тридцати лет, а затем завершает мое страдание, предоставляя мне эту женщину как невесту? Она - мое спасение? Она - мое будущее"?

Его отец выступил вперед. "Ты чувствуешь тягу"? Он ударил свою грудь сжатым кулаком. "Здесь. Теперь, когда ты знаешь"?

От вопроса, приятная дрожь прошла по коже Михаила и он осознал, что был длинные годы в дремоте, он был переполнен эмоциями. Он не терял контроль никогда, и с ним не случалось подобного.

"Михаил?" – его отец не успокаивался.

"Да, я чувствую это". Но не ощущать это было намного легче.

"Хорошо. Следуй за этим.Одержи победу над ней или убей ее собственными силами. Но сделай это по-мужски. Полюби ее, если ты сможешь. В противном случае, заставь ее и освободи себя".

Михаил разжал кулаки. "Это я могу".

Позже, когда он думал, что все пропало, Маделена украл к себе в кабинет и пришли стоять на его плечо. Она взяла в карты на своем ноутбуке, наклонился список он писал и читал вслух, "E комплект инструмента пояса, наблюдения пакет, волоконная оптика ... взрывчатых веществ замазка? Ах, милый. Аптечку с эпи перо. Приятно прикасаться. Холодные компрессы и шести пинт крови. Титан манжеты и хромать?

Она сидела на рабочем столе. Ее тяжелые кожаные штаны скрипели, поскольку она скрестила ноги. Откидываясь назад, она подняла свою голову взглянув на него и ждала. И он ждал. А потом разочаровался в работе и бросил на стол свою ручку. “Да?”

“Я волнуюсь по поводу Вас.” Рассеянно она перебирала гладкую аккумуляторную батарею на своем бедре, которое приводило ее сердце в действие, устройство, которое она будет носить навсегда, если они не найдут подходящее сердце для нее. Грегор почти потерял свою половинку, ища ее слишком долго. Суженная Михаила, тем временем, не ждал спасения. Эта его вторая половина скорее всего убила бы его и не пожалела потом бы “Грегор говорит, что Вы не будете брать его или Алекса или кого-нибудь из ваших помощников с собой.”

“По традиции жених идет один, чтобы забрать свою невесту. Я знаю кое кого в Лос-Анжелесе, которого я могу привлечь, чтобы помочь с наблюдением и некоторым взламыванием систем. Мне кажеться, что этого будет достаточно. И мне ведь обязательно важно приложить все усилия, чтобы не навредить ее людям. И, конечно, я хочу взять ее живой. Чем больше будет у меня людей, которым я помогаю, тем больше сил я буду иметь,и чем,если бы этого не произошло.”

“Так … Вы говорите, что это больше походит на ритуальное похищение. Показ силы вашей,зато вы пригласите ведь нас на торжестве по случаю бракосочетания.” Когда он не не согласился с нею, она улыбнулась и сжала его плечо. “Спасибо, я буду волноваться о Вас теперь меньше.”

Михаил положил руку на плечо, и решил не говорить ей, что у Алии не такие же миролюбивые планы в отношении его

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10905/34948

Переводчики: PRINCESSA, xxx55, ArrivaVamp, souls

mikka, Oriolga, Lizzy_Liza, 20emil10

lusinoid, Katrin_Garwin, Morrain