Готовый перевод Gena Showalter Lords of the Underworld-7 LYSANDER "The darkest angel" / Джена Шоуолтер Повелители преисподней-7 "Самый темный ангел": CHAPTER 3

Лисандр наблюдал, как два новых ангела-воина, которые находились под его руководством, наконец-то победили демона, вырвавшегося на свободу из ада. Создание было лысым, с маленькими рожками на плечах и спине. Его глаза были ярко-красные, как застывшая кровь.

Сражение длилось последние полчаса, оба ангела были ранены и тяжело дышали. Демоны славились своей способностью царапаться и кусаться.

Лисандр должен был обратить внимание мужчин на их ошибки, подсказать, как лучше сражаться, чтобы в следующий раз они справились быстрее и качественнее. Но пока они боролись с демоном, его мысли вертелись вокруг Бьянки. Что она делает? Уже смирилась со своей судьбой? Он дал ей всего несколько дней, чтобы успокоиться и принять происходящее.

– Что теперь? – спросил один из его учеников. Его звали Бейкон.

– Вы отпустите меня, отпустите – демон сказал просительно, облизнув себя раздвоенным языком.
– Я себя буду хорошо вести. Я вернусь. Клянусь.

Ложь. Этот демон был слугой Верховного Лорда – так же, как было три группировки ангелов, также были три фракции демонов. Верховные Лорды были самыми сильными, и их окружали миньоны. И последние могли принести огромный ущерб людям. Не только потому, что они несли зло, но и потому, что подпитывались гневом и страданиями.

К тому времени, когда Лисандр почувствовал его присутствие на земле, тот успел развалить два брака и убедил одного подростка начать курить, а другого покончить с собой.

– Убейте его, – приказал Лисандр. - Он знал, что покидая ад, он нарушает Небесный закон.

Миньон выкрутится еще раз.
– Ты служишь ему, хотя на самом деле лучше и сильнее? Ты выполняешь всю грязную работу. Он ничего не делает. Несправедливо, если вы спросите меня. Убейте его.

– Мы не слушаем таких как ты, – сказал Лисандр.

И ангелы подняли свои руки и материализовались огненные мечи.

– Пожалуйста,– демон завизжал. – Не делайте этого.

Они, не колеблясь, нанесли удар.

Голова демона слетела с плеч, но ангелы не спешили убирать мечи. Они ждали, пока пламя не охватило безжизненное тело. Когда ничего не осталось, кроме пепла, они повернулись к Лисандру.

– Отличная работа, – он удовлетворенно кивнул. Вы справились лучше чем в прошлый раз, и я горжусь вами. Но, вы будете тренироваться с Рафаэлем до дальнейшего уведомления, – сказал он. Рафаэль был сильным, умным и один из лучших тренеров на небесах.

Рафаэль не будет отвлекаться на гарпию, которой не сможет обладать.

Обладать?
Челюсти Лисандра плотно сжались. Он был не какой-то гнусный демон. Ему никто не принадлежит. Никогда. А когда он закончит с Бьянкой, она будет радоваться этому. Не будет больше игр, танцев вокруг него, ласк и смеха. Его челюсти разжались, но опустились плечи. В разочаровании? Не может быть.

Возможно, ему нужно несколько дней, чтобы успокоиться и принять все.

Он не появлялся целую неделю, солнце вставало и садилось за облака. И каждый день, Бьянка становилась безумнее и безумнее. Хуже того, она слабела. Гарпии могут употреблять в пищу только то, что они украли (или заработали, но не было никакой возможности зарабатывать себе на кусок хлеба здесь). Это не было правилом, которое можно нарушить. Это было проклятие. Божественное проклятие ее народа в течении многих веков. Напуганные гарпиями боги объединились и постановили, что гарпии не могли наслаждаться едой дарованной или приготовленной самостоятельно. Если бы они съели это, то заболели бы страшной болезнью. Надежда богов на спасение? Скорее уничтожение.

Вместо этого, они были обязаны учиться воровать с самого рождения. Чтобы выжить, даже ангелы могли нарушать законы.

Лисандр узнает, из первых рук. Она хотела бы убедиться в этом. Ублюдок.

А может он планировал пытать ее?

В этом дворце, стоило Бьянке только пожелать что-то и это сразу материализовалось перед ней. Яблоко – вкусное, красное и сочное. Запеченная индейка – сочная и упитанная. Но она не могла их есть, или это убило бы ее. Схватить – вонзить зубы – выплюнуть.

Сначала, Бьянка пыталась бежать. Несколько раз. В отличие от Лисандра, она не могла спрыгнуть с облака. Пол, на котором она прыгала, был подобен мрамору. Все, что она может сделать, это переходить из одной комнаты в другую, наблюдая росписи разыгрывающихся батальных сцен. Правда, так Бьянка могла следить за Лисандром.

Конечно, она пыталась сказать, "Булыжник" и хорошего размера камень появлялся в руке. Но глупая вещица, падала сквозь пол, а не на него.

Где он сейчас? Что делает? Собирается ли убить ее теперь, несмотря на его отказ ранее? Медленно и мучительно? По крайней мере, она перестанет чувствовать боль и голод. Теперь она была просто поглощена ощущением дрожащей пустоты.

Она хотела убить его ножом, как только увидела. Затем сжечь. Разбросать его прах на пастбище, где бродят стада животных. Он заслуживает того, чтобы на него наложили парочку теплых куч. Конечно, если он проживет дольше, то это она будет сожжена и развеяна. Она не могла даже выпить стакан воды.

Кроме того, противостояние с ней не было наказанием для него. Это, она поняла, в первый же день. Он не хотел, чтобы к нему прикасались. Таким образом, прикосновения, будут его наказанием. О, да она будет трогать его. Везде, и всюду. Пока он не станет умолять ее остановиться. Нет. Пока он не попросит ее продолжать.

Она даст ему то, чего он желает, а потом отнимет это.

Если выживет.

Сейчас нужно держать себя в руках. В самом деле, почему она даже не пытается?

– Кровать, – пробормотала она слабо, и большая четырехспальная кровать появилась прямо перед ней. Она обычно не спала, на таких. Скорее заваливалась на первое попавшееся дерево, но здесь не смогла бы залезть на него, даже если бы облако было заполнено ними. Она рухнула на роскошный матрас, бархатное покрывало приятно холодило ее кожу. Спать. Она должна поспать.

Наконец Лисандр не выдержал. Девять дней. Он отсутствовал девять дней. Девять дней думал постоянно о ней, интересно, что она делает, о чем она думает. Была ли ее кожа мягкой на ощупь.

Он больше не мог терпеть. Он хотел проверить как она, и увидеть собственными глазами, что она делает. Тогда он оставит ее еще раз. До тех пор пока не научится держать себя под контролем. Пока он не перестанет думать о ней. Пока не пропадет желание быть рядом с ней. Только тогда начнется ее перевоспитание.

Делая резкие взмахи крыльями, он приближался к своему облаку. Его сердцебиение было немного... странным. Сердце будто билось о ребра. Кроме того, его кровь, как огонь в жилах. Он не знал, в чем причина. Ангелы могли заболеть, когда они были инфицированы ядом демона, но так как Лисандр не был укушен демоном – да и вообще стычек с демонами на этой неделе не было – проблема была не в этом.

Его наверняка ждут обвинения, подумал он нахмурившись.

Сначала он заметил мусор на полу. От фруктов до мяса и пакетиков чипсов. Все они были нетронутыми, даже не распечатаны.

Нахмурившись, он сложил свои крылья на спине и зашагал вперед. Он обнаружил, Бьянку в одной из комнат, лежащую на постели. Она носила ту же одежду, в которой он принес в ее – красная рубашка, штаны, обтягивающие соблазнительные изгибы – только сапоги сняла. Ее волосы были спутаны, а кожа бледнее обычного. Прежний жемчужный блеск исчез. Под глазами были синяки на половину ее лица.

Часть его ожидала увидеть ее беснующейся от ярости. Другая часть – надеялась найти ее смирившейся. Он не думал найти ее такой.

Она слабо поерзала, простыни вокруг нее зашуршали.

– Гамбургер, – прохрипела она.

Сочный гамбургер, появился на полу в нескольких сантиметрах от кровати, все дополнения – салат, помидоры, огурцы и сыр – лежали на краях тарелки. Это его не удивило. В этом была красота этого ангельского дома. Что бы ты ни желал, в пределах разумного, тут же появлялось.

Но она ни разу не укусила, что-либо. Почему так – потому что она не украла эти продукты, понял он и впервые за время своего существования разозлился на себя. И испугался. За нее. Он ненавидел эмоции, но они появились вопреки его желанию. Она не ела последние девять дней, потому что не могла. Это была почти голодная смерть.

Хотя он желала выкинуть ее из своей головы, из своей жизни, он не хотел, чтобы она страдала. Тем не менее, она страдала. Невыносимо. Сейчас она настолько слаба, что не может ничего украсть. А если он накормит ее, то станет еще хуже – ее будет тошнить. Внезапно ему захотелось зареветь.

– Клинок,– сказал он, и через мгновение, заостренное лезвие лежит в руке. Он шагнул к краю кровати. Он весь дрожал.

– Фри. Шоколадный шейк. – Ее голос был слабым, едва слышным.

Лисандр полоснул клинком по руке. Когда полилась кровь, он поставил руку так, чтобы каждая капля попадала ей в рот. Кровь не была пищей гарпий, но она лечила их. И ее тело должно с этим согласиться. Он никогда не делил свою кровь с другим живым существом и не был уверен, что ему понравится мысль о том, что его кровь течет по жилам этой женщины. Однако его сердце от этой перспективы забилось в два раза сильнее. Что ж, другого выхода все равно нет.

Сначала она не шевелилась, будто не замечала ничего. Затем показался ее язычок, она слизывала кровь, прежде чем та попадала в ее рот. А затем ее глаза открылись, их янтарь ярко заискрился, она схватила его руку и прижала ко рту. Острые зубки прижались к его коже, пока она сосала кровь.

Еще одно странное ощущение, подумал он. Эта женщина пила его. Было тепло, мокро и чуть покалывало, но не неприятно. Этот почти укус вызвал… прилив тепла прямо в его живот и между ног.

– Пей сколько тебе нужно, – сказал он. Его сила не иссякнет. Каждая капля крови, уходившая из организма, тут же восполнялась.

Ее глаза сузились, пристально уставившись на него. Чем больше она глотала, тем больше ярости, видел он, копилось в ней. Вскоре ее пальцы сжались на его запястье, ее ногти глубоко впились в него. Если она и ожидала какой-то реакции от него, она ее бы не получила. Он жил слишком долго и перенес слишком много травм, чтобы обратить внимание на что-то столь незначительное. Кроме этой внезапной острой боли между его ног... Что это было?

Наконец-то, несмотря на то что она отпустила его. Он не был уверен, рад он этому, или чувствует разочарование.

Конечно рад, сказал он сам себе.

Тоненькая красная струйка стекла из уголка ее рта, и она слизнула ее. Вид ее розового язычка вызвал еще один пронзительный удар, прошедший сквозь его тело.

Определенно разоч - ох, радость.

"Сволочь", зарычала она тяжело дыша "Ты - больной, извращенец, ублюдок."

Он передвинулся на безопасное расстояние. Чтобы защитить ее, а не себя. Если она нападет на него, он должен будет усмирить ее. А если он будет усмирять ее, он может навредить ей. Случайно задеть ее. Кровь...жар...

"Я никогда не намеревался причинить тебе вред." сказал он. А теперь, даже его голос дрожал. Странно.

"И это объясняет то, что ты сделал?" Она резко села, ее темные волосы рассыпались по плечам. Жемчужный блеск медленно возвращался на ее кожу."Ты оставил меня здесь, неспособную есть. Умирающей!"

"Я знаю." Ее кожа такая же мягкая на ощупь, как выглядит? Он сглотнул."И я прошу прощения." Ее гнев должен был осчастливить его. Как он надеялся, она больше не смеялась бы над ним, ее лицо осветилось изумлением. Она больше не будет бегать вокруг него, прикасаться к нему. Да он должен быть вне себя от радости. Но вместо этого, он почувствовал разочарование, которое он только что отверг. Разочарование смешанное со стыдом.

Она была большим искушением, чем он себе представлял.

"Ты знаешь?" с трудом выдохнула она."Ты знаешь что я могу употреблять только то, что украду или заработаю, и все же ты не предпринял необходимых для меня мер?

"Да." признался он, ненавидя себя впервые за все время своего существования.

"Более того, ты оставил меня здесь. Без возможности вернуться домой."

Он натянуто кивнул."Позже я сделал все, чтобы спасти твою жизнь, но как я уже сказал, прошу прощения"

"Ох, ну да, ты просишь прощения." сказала она, всплескивая руками."Это все исправляет.Это даже смерть делает приемлемой." Она не ждала его ответа. она вскинула свои ноги над кроватью и встала. Ее кожа теперь вовсю светилась. " А теперь, послушай.Во-первых,ты найдешь способ кормить меня. Затем, ты скажешь мне как убраться с этих дурацких облаков. Иначе я превращу твою жизнь в ад, который ты никогда раньше не испытывал. Вообще-то, я сделаю это в любом случае. Таким образом, ты никогда не забудешь, что случается, если путаешься с Гарпией."

Он ей верил. Она уж произвела впечатление на него больше чем кто-либо когда-либо. Это было достаточно похоже на ад. В доказательство его рот наполнился слюной от предвкушения попробовать ее, его руки зудели от желания прикоснуться к ней. Он предпочел бы испытать все эти новые ощущения, но вместо этого он сказал."Здесь ты бессильна. Как ты меня побьешь?"

"Бессильна?"Она засмеялась."Я так не думаю." Один шаг, второй, она приблизилась к нему.

Он не сдвинулся с места. Он бы не отступил. Не в этот раз. Утверждая свою власть."Ты не можешь уйти, пока я не позволю тебе. Облако принадлежит мне и оно намного выше твоего дома. Поэтому, здесь для тебя нет выхода. Было бы благоразумно с твоей стороны снискать мою благосклонность.

Она с шумом вздохнула, повисла пауза."Значит ты все еще намереваешься оставить меня здесь навсегда? Даже несмотря на то, что я должна присутствовать на свадьбе?" С удивлением произнесла она.

"Когда это давал тебе ощущение что имею ввиду что-то другое? Кроме того, я слышал как ты говорила своей сестре, что не хочешь идти на свадьбу."

"Нет, я сказала, что не хочу быть подружкой невесты, но я люблю свою малютку сестричку, так что я буду подружкой невесты. С улыбкой." Бьянка пробежала языком по своим ровным, белым зубам. "Но давай поговорим о тебе. Тебе нравиться подслушивать, да? Это звучит несколько дьявольски для паиньки ангела."

За эти годы его называли намного хуже, чем демоническим. Несмотря на паиньку...Значит таким она его видела? Предпочтительнее чем справедливый боец, каким он был?
"На войне, я делаю все что должен, чтобы победить."

"Давай начистоту." Ее глаза сузились, а руки она скрестила на груди. Она излучала упрямство. "Мы были в состоянии войны даже до того как я тебя встретила?"

"Правильно." Войну он бы выиграл. Но что он будет делать если потерпит неудачу в наставлении ее на путь праведный? Он должен будет уничтожить ее, конечно, для него разрешено законом уничтожить ее, напомнил он себе, но она сначала должна была бы совершить непростительный грех. Хотя она и жила долгое время, она никогда не пересекала эту линию. Что означает, что ее должна будут подстрекать сделать это. Но как? Здесь, вдали от цивилизации-как смертной, так и бессмертной - она не сможет освободить демонов из ада. Она не сможет лишить жизни какого-либо ангела. Кроме него, но этого никогда не случиться. Он был сильнее ее.

Он полагал, что она может богохульничать, но он бы никогда-никогда! -не подстрекал кого бы то ни было на это, независимо от причин. Даже чтобы спасти себя самого.

Была единственная возможность для нее убедить ангела сдаться. Поскольку она была его искушением, и поскольку он был единственным знакомым ей ангелом, он был единственный, кого она могла убедить. Но он не согласился бы. Опять, ни по какой причине. Он любил свою жизнь, своего Бога,он гордился своей работой и все чтего он достиг.

Возможно он просто оставил бы Бьянку здесь, одну на все оставшуюся вечность. В таком случае, она могла бы жить и неспособна была бы принести неприятности. Он бы посещал ее каждые несколько недель - возможно месяцев- но никогда не оставался бы достаточно надолго, чтобы она могла совратить его.

Внезапный удар по щеке заставил его голову мотнуться в сторону. Он нахмурился, выпрямился и потер место, где теперь жгло. Бьянка находилась именно там где стояла до этого, напротив него. Только теперь она улыбалась.

"Ты ударила меня." сказал он, явно изумленный.

"Как мило, что ты заметил."

"Зачем ты это сделала?" Если честно, то он не был удивлен. Гарпии были такиеже жестокие и вспыльчивые по своей природе, как и их бесчеловечные аналоги - демоны. НУ почему она не может выглядеть хотя бы как демон? Ну почему она должна быть такой привлекательной? "Я спас тебя, дал тебе мою кровь. Я даже объяснил тебе почему ты не можешь уйти, когда ты спросила об этом. Я не должен был делать ничего из этого."

"Действительно ли я должна напомнить тебе все твои злодеяния?"

"Нет." Это не были злодеяния. Но возможно, лучше сменить тему разговора. "Позволь мне покормить тебя." сказал он. Он подошел к тарелке с гамбургером и поднял ее. Пряный аромат мяса ударил ему в нос, и его рот скривился от отвращения.

Несмотря на то что он и не хотел этого, несмотря на то что его желудок свернулся в комок, он попробовал чуть-чуть. Он хотел выплюнуть это, но заставил себя проглотить. Обычно он ел только фрукты, орехи и овощи. "Это." сказал он с большим отвращением. "мое". Осторожно, чтобы не прикоснуться к ней, он положил еду в ее руки."Ты не съешь это."

После того как он произнес это в слух, еда действительно стала его. В ее глазах зажегся огонек понимания.

- О, круто, - она, не колеблясь, впилась в гамбургер, и за считанные секунды, съела его до последней крошки. Затем он отхлебнул шоколадный коктейль, который оказался таким приторно сладким, что ангел поперхнулся.
- Мое,- повторил он сквозь кашель, и протянул ей - Но в следующий раз, пожалуйста, попроси здоровую пищу.

Она повернулась к нему, когда допила шейк.
– Еще.

Он обнаружил картошку фри. Нет, ни за что он не будет осквернять желудок этими жирными кусками неизвестного происхождения! Он нашел яблоко, грушу и заказал еще брокколи для себя. Откусив по кусочку, он тем самым дал ей возможность поесть. Ух, намного лучше.

Бьянка съела все. За исключением брокколи. Тогда она набросилась на него.
"Я хищник, придурок".

Он скривился, вспомнив, как кусок гамбургера медленно скользил по горлу. Предпочтя не заметить ее усмешки, он сказал:
" Все продукты в этом доме принадлежат только мне. Мне, мне и мне. Теперь ты сможешь оставаться одна".

Было бы замечательно, если бы я занималась чем-то, пока нахожусь тут в одиночестве, – она ела картошку фри.

Он вздохнул. Она явно скоро примет свою судьбу. Ей придется.

Чем больше она ела, тем сильнее сияла ее кожа. Прекрасна, подумал он, протягивая руку вперед.

Она схватила его руку и вцепилась когтями.
"Нет. Я не хочу, чтобы ты дотрагивался до меня сейчас".

Он испытал жгучую боль, но только заморгал в ответ.
Мои извинения, – сухо произнес он. Благодарение Единому Богу, что она остановила его. Он ведь на самом деле собирался прикоснуться к ней. Как слюнявый человечек? Он вздрогнул.

Она пожала плечами и отошла.
А теперь поговорим о другом. Верни меня домой, – договорив, она встала в боевую позицию. Ноги чуть согнуты и расставлены на ширину плеч, руки сжаты в кулаки.

Он зеркально повторил ее позу, отказываясь признать, что ее храбрость заставляет его кровь быстрее бежать по жилам.
– Ты не можешь причинить мне вред, гарпия. Ты бессильна против меня.

Медленно ее губы растянулись в дьявольской усмешке.
– А кто сказал, что я попытаюсь причинить тебе вред?

Не успел Лисандр моргнуть, как Бьянка оказалась рядом, прижалась к нему и, положив руки на шею, притянула его голову к себе. Их губы встретились, и ее язык оказался у него во рту.
Он застыл. Ангел видел, что люди целуются вдвое больше, чем Лисандр представлял возможным, но никогда не думал, что сам будет заниматься этим.

Как и секс, это казалось грязным – хотя и удивительным – и ненужным. Но когда ее язык играл с его, а руки блуждали по его спине, тело начинало гореть – сильнее даже, чем когда он просто представлял себя рядом с ней, – а звон в ушах, который он замечал раньше, возвращался. Только на этот раз он был громче и сильнее. Как нечто между его ног. Оно поднималось… и росло…

Он хотел попробовать ее и сейчас мог это сделать. Она была деликатесом, как то яблоко, которое недавно ела, только слаще, как любимое вино. Он должен заставить ее остановиться. Но движения не были беспорядочны. Они электризовали.

Еще, прошептал маленький голос в его голове.

– Да, – прохрипела она, будто он сказал это вслух.

Когда она потерлась нижней частью тела об него, восприятие усилилось. Его руки уперлись в стену с двух сторон от нее. Не прикасайся к ней. Остановить ее, как это сделала она, когда он собирался дотронуться до нее.

Бьянка застонала. Ее пальцы запутались в его волосах. Голова, которую он никогда не считал эрогенной зоной, заныла, требуя ее прикосновений. И когда она снова потерлась об него, он застонал.

Ее руки упали на его грудь и принялись теребить сосок. Он застонал и перехватил ее руки. Его пальцы сжали ее бедра, удерживая на месте, хотя он отчаянно желал повторения. Но это не заставило ее прервать поцелуй. Она продолжила эротический танец с его языком, она пила его так, будто у них еще вечность впереди. И он тоже хотел этого.

Я должен остановить это, сказал он себе еще раз.

Да. Да, должен. Он попытался языком вытолкнуть ее изо рта. Но это движение вызвало совсем другое ощущение, новое и более сильное. Его тело будто зажглось. Он начал толкать ее язык совсем по другой причине, соединяя их, пробуя ее, облизывая, посасывая.

– Да. Вот так, – похвалила она.

Ее голос был наркотиком, вовлекающим его в омут ощущений, заставлявший желать большего. Еще, еще, еще. Искушение было слишком велико, и он…
Искушение.

Слово эхом прокатилось по его голове, охлаждая мысли. Она была искушением. Его соблазном. И он только что чуть не поддался.

Он отпрянул, руки бессильно упали. Он тяжело дышал, вспотел, что не случалось с ним даже в разгар битвы. Вопреки его желанию, взгляд впитывал все ее черты. Ее кожа была прекрасна и светилась сильнее. Ее губы были красными и опухшими. И он был причиной этого. Он растерялся от волны гордости, захватившей его.

– Ты не должна была делать этого, – проворчал он.

Она улыбнулась.
– Отлично, тебе стоило остановить меня.

– Я хотел сделать это.

– Но не сделал, – ее улыбка стала шире.

Он сжал челюсти.
– Не делай так снова.

Ее бровь удивленно поднялась.
– Будешь держать меня здесь против моей воли, и я сделаю это еще раз. Еще, еще и еще.
Она разорвала рубашку и отбросила ее в сторону, обнажая грудь, прикрытую розовыми кружевами.

Дышать стало невозможно.

– Хочешь прикоснуться к ним? – хрипло спросила она, положив свои руки на грудь. Я позволю тебе это. Я даже попрошу об этом.

Святой… Бог. Они были прекрасны. Полные и аппетитные. Созданы для поцелуев. А если он попробует их, какими они будут? Как его любимое вино? Кровь… жар…

Его не заботило, каким трусом он ей покажется. У него был выбор: прыгнуть с облака или заменить ее руки своими.

Он прыгнул.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11208/35737

Переводчики: paper123, mikka, Yasenka, LinaMalina