Готовый перевод Kurtz Katherine In the king service Childe Morgan 1 / Кэтрин Курц На королевской службе Чайльд Морган 1: Prologue «Set not thy heart upon goods unjustly gotten; for they shall not profit thee in the day of calamity»

С любовью и благодарностью Андрэ Нортон, автору многих поразительных рассказов.

Пролог "Не полагайся на имущества неправедные, ибо они не принесут тебе пользы в день бедствия"

– Я узнала, что у Вас наконец-то родился сын, – сказала Домини де Лани сэру Сифу МакАтану, садясь рядом с ним за тяжёлый, восьмиугольный стол в тайном зале собраний Совета Камбера. – Примите наши поздравления.

На противоположной стороне стола Вивиенн де Жордане рассеянно навивала тёмный локон на указательный палец; она пристально смотрела через плечо на человека справа от себя, лорда Сесилла Арилана, одного из двух помощников Совета. Они оба взглянули на Домини, и Вивиенн подарила новоиспечённому отцу снисходительную улыбку.

«Хорошо сделано, Сиф».

Лицо Сифа прояснилось, мальчишеская усмешка озарила его всё ещё красивые черты – Сьеф наслаждался этим подтверждением своей мужской силы. После тридцати лет супружеской холодности, четырёх живых дочерей и печальной череды мертворождённых или умерших в младенчестве сыновей, он почти оставил надежду обзавестись наследником. Роды были трудными, поскольку ребёнок оказался крупным, а жена была уже не молода. Однако новорождённый был здоровым и крепким, хоть внешне и не напоминал Сьефа. Конечно, большинство младенцев выглядят как маленькие сморщенные старички сразу после рождения. Хотелось бы надеяться, что светлые глаза потемнеют и пока еще, у малыша было слишком мало волос, чтобы говорить об их цвете.

– Должен признаться, что счастлив, – заявил Сиф. – Я решил назвать его Криспин. Был такой Криспин МакАтан несколько поколений назад. Сестры уже обожают малыша. Предполагаю, что это, естественная реакция молодых девушек, желающих иметь собственных детей.

Домини де Лани с сердечной радостью в бирюзовых глазах улыбнулась и потрепала его по руке.
– С юношами так же, Сиф. Правда, большинству детей, кажется, нравятся младенцы. Мои собственные дети постоянно просят ещё одну сестренку или братика. Мне вспоминается рождение Барретта. Всегда казалось, что он появился потому, что наши бедные родители хотели хоть немного отдохнуть от меня и моих сестёр. Особенно после того, как Кассиан умер, мы решили, что нам нужен другой мальчик, чтобы было с кем понянчиться.

Это замечание вызвало смешок у Вивиенн, откинувшейся на спинку своего стула, поскольку только что большие двери зала раскрылись, чтобы впустить человека в алой одежде, Барретта де Лани, о котором только что говорила Домини. Одной рукой вошедший изящно опирался на руку ведущего его Мишона де Курси. Одежда Барретта, мантия с капюшоном, означала, что он являлся учёным из великого университета Нур Саида. Его изумрудные глаза вглядывались в вечность – он был слеп, но не из-за возраста, так как ему было всего лишь тридцать два. Барретт де Лани ослеп совсем молодым, добровольно отдав зрение за свободу нескольких дюжин детей.

Те, кто ослепил Баррета, хотели его убить. Барретт прекрасно знал об этом, когда подчинился раскалённому железу, купившему освобождение детей. В память о том дне он всё ещё носил прическу солдата – волосы, собранные в узел. В поредевшей, когда-то ярко рыжей, сейчас же поблекшей шевелюре, проглядывала седина. Барретт не надеялся выжить в этой ситуации и не ожидал, чтобы кто-то другой отдал жизнь за его спасение.

Человек, который вёл его, был из поколения его отца. Он воспитывал Барретта, когда тот был многообещающим ребёнком, помогая оттачивать его естественные таланты и приспосабливаться к своему физическому недостатку — задача, легко решаемая магической силой, такой же, как и у собравшихся в зале. Все они являлись отлично обученными Дерини, членами давно преследуемой расы волшебников и мудрецов, вынужденными сосуществовать со смертными. Страх и, возможно, даже зависть порождали нетерпимость в людях, не обладающих даром, что часто приводило к убийствам Дерини.

Даже иной Дерини не знал состава этого элитного и очень секретного органа, собравшегося сейчас под фиолетовым куполом зала собраний Совета. Однако большинство когда-нибудь обучавшихся магии Дерини имело, по крайней мере, некоторое подозрение о существовании Совета Камбера, выполняющего функции охраны на пользу всей их расе. Как говорили, некоторые пользовались особой благосклонностью Совета, но ни один никогда не стал бы подтверждать или отрицать это. Крайне редко Совет Камбера вмешивался непосредственно в дела другого Дерини, и ещё реже решения Совета были оспорены.

Главным образом его руководство было более тонким: оно скрывалось за чьим-либо действием, тайно оказывало давление, препятствовало и предотвращало чрезмерное использование силы Дерини. Строгое обучение и добрая воля членов Совета делали возможными подобные действия, так как раса обладала большой силой, не доступной человеку. Но наибольшая сила Совета заключается в предположениях других Дерини о том, что Совет действительно может сделать, и в опасениях относительно того, с какой строгостью он может покарать тех, кто вел себя безответственно.

Дерини в Гвинедде проживало не много. Люди, которые были гораздо многочисленнее, смотрели на них с различной степенью подозрительности и страха. В ответ на злоупотребления Дерини, реальные или предполагаемые, этот страх слишком стремительно сменялся активной враждебностью и убийствами. Как только это происходило, простое количество могло сокрушить даже самую могущественную из магических защит; так и случалось – слишком много раз.

Так было не всегда. В начале предыдущего столетия – и до сих пор, на многих из земель, граничащих с Гвинеддом, особенно на востоке – люди и Дерини жили в относительном мире, обычно, к взаимной выгоде обеих рас. Но всегда находились те, кто питал не просто недоверие к Дерини и их иногда необычным способностям, но и боялся возможного неправильного использования сил, не доступных для обычных людей. Некоторые говорили, что такие силы похожи на божественные, или, по крайней мере, ангельские, или же на дьявольские. Другие убеждены, что такие силы могли быть только демоническими, развращающими не только их обладателей, но и тех, кто общается с ними

Такая враждебность, рожденная страхом перед тем, что было непонятно, наконец достигла кульминации в начале предыдущего столетия и положила начало преследованиям наподобие религиозного крестового похода.

В результате многие Дерини погибли. Жёсткий и репрессивный свод законов в настоящее время регулировал существование оставшихся, не допуская известных Дерини к большинству занятий, и запрещал им занимать государственные должности или даже владеть собственностью выше определенной величины, под страхом штрафа, тюремного заключения, или кое-чего похуже. Наиболее отвратительным из всего этого было оказаться разоблачённым при использовании одной из сил, даже с самыми благими намерениями, поскольку такая неосмотрительность способна вызвать убийственное неистовство испуганных и разгневанных людей – закон давал им право на месть.

С осмотрительностью и хитростью такие законы можно обойти, о чём все члены Совета Камбера были хорошо осведомлены, но даже те, кто жил за пределами Гвинедда, в основном держались в тени, поскольку магия в руках Дерини могла стать не только силой и даже оружием, но и навлечь беду на самого Дерини. Жители Гвинедда были очень осторожны. Из семи членов Совета, только Сифу удалось добиться прочного общественного положения в Гвинедде самостоятельно – при дворе короля в Ремуте, как и всем в его роду на протяжении многих поколений. Сесиллом также было достигнуто скромное положение среди придворных, хотя он и члены его многочисленной семьи жили за пределами столицы. Никто не знал, что они Дерини.

Небольшие владения Мишона находились в основном далеко на западе, хотя всё ещё в пределах Гвинедда. Он иногда появлялся при дворе, если было необходимо исполнить обязанности вассала: на каждую Двенадцатую Ночь и обычно ещё несколько раз в год, когда король вызывал своих вассалов для того, чтобы составить ему компанию. Другие, вследствие собственного выбора или сложившихся обстоятельств, жили вне границ Гвинедда, где Дерини могли жить более открыто, хотя и они были осмотрительны. Барретт, возможно, имел самую большую свободу, живя в настоящее время в одном из замечательных университетов Торента. Другой член Совета проживал недалеко от места, где собирался Совет, но послал извинения за неявку, будучи в настоящее время занят делами и не имея доступа к Порталу.

Но шестеро вполне могли рассмотреть обычные дела; а пятерых из семи было бы достаточно, чтобы поддержать любое важное решение Совета, хотя ничего особо важного этой ночью не принимали. По возможности, члены Совета собирались каждые две недели, чтобы информировать друг друга о делах в регионах, где они жили. За последние три десятилетия – дольше, чем продолжительность службы любого участника Совета, кроме Сифа – полномочия третейского суда не были востребованы. Все они хорошо знали о пока ещё тяжелом и нестабильном положении Дерини в Гвинедде. Хотя в течение нескольких поколений ситуация постепенно улучшалась, и сейчас будущее начало выглядеть обнадёживающим.

– Пора начинать, – сказал Сесилл Арилан, когда Мишон довёл Барретта до места и сел сам.
– Несомненно, Сиф желает вернуться к своему новорождённому сыну. Мои поздравления, – добавил он, склонив голову в направлении МакАтана. – Ваша жена хорошо себя чувствует?

Сиф, всё ещё счастливый, кивнул.
– Несколько ослабла, чего и следовало ожидать от немолодой роженицы, но я надеюсь, что ребёнок унаследует больше от отца, чем от матери. Я никогда не забываю, что она дочь Льюиса ап Норфала.

– Но ты был согласен жениться на ней, – отметил Мишон.

– Да, иначе её убили бы, – спокойно сказал Сиф, хотя все они знали, что он имел в виду. – Мы не могли вверить дочь Льюиса попечениям монахинь.

– Однако вы отдали одну из её дочерей в монастырь, – напомнила ему Домини де Лани.

– Она также и моя дочь, – ответил Сиф, – и каждый ребенок мне по-своему дорог. Но я задушил бы Джессильду при рождении, прояви она непредсказуемые способности её дедушки или матери.

Вивиенн закатила глаза, затем взглянула на Домини – та ведь тоже была матерью, как и сама Вивиенн.

– По возможности давайте больше не будем говорить об удушении младенцев, – сказала она решительно. – Особенно о младенцах Дерини. Это плохо. Достаточно того, что мерзкие священники подобные Александру Дарби продолжают распространять ложь о нас. Кто-либо из вас на самом деле видел отвратительную чушь, которую он издал в Грекотте в прошлом году? De Natura Deryniorum, в самом деле!

– Отвратительно или нет, – сказал Сиф, – я слышал, что это должно стать настольной книгой в каждой семинарии в Гвинедде.

Барретт кивнул, сложив пальцы домиком перед незрячими глазами.
– Это обсуждалось в научных кругах Нур Саида. Хорошо написано, они говорят, но совершенно не хватает научной целостности.

– Не хватает научной целостности? – выпалила Домини. – Это все, что вы можете сказать? Барретт, этот человек чудовище!

– Да, но у этого чудовища много сторонников, – кисло сказал Сесилл. – И я могу понять, почему. Я слышал его проповедь несколько месяцев назад. Очень убедительный оратор, и очень опасный человек.

– Я тоже его слышал, – сказал Мишон. – Жаль, что нельзя устроить несчастный случай. Смертельный. Это было бы возможно, но… Учитывая широкую известность, которую он приобрёл, я предполагаю, что власти быстро сделали бы правильный вывод о том, кто несёт ответственность за смерть священника, по крайней мере, в общих чертах — и это было бы искрой, тем самым началом репрессий, которого мы пытаемся избежать. Сесилл Арилан с отвращением фыркнул.

Сесилл Арилан с отвращением фыркнул.– Мы должны были решить эту проблему давно. Теперь уже слишком поздно для простых решений.

– Никогда не бывает слишком поздно для того, чтобы уничтожить подонков, – холодно сказала Вивиенн. – Я уверена, что один из моих братьев был бы счастлив оказать нам услугу.

– Нет, мы не будем рисковать одним из них ради такого, как Дарби, – сказал Мишон.

– Иногда риск необходим, – подчеркнул Сьеф. – Знаете, я считаю, что епископы уже положили глаз на него.

– Зачем? Назначить главным инквизитором? – пробормотал Сесилл.

– Нет, на самом деле – для митры епископа, – ответил Сьеф. – Я говорил непосредственно с архиепископом Ремута. Если только Дарби не совершит серьёзной ошибки, он будет епископом, помяните мое слово.

– Но он был рукоположён только в прошлом году, – сказала совершенно шокированная Домини.

– Верно, – терпеливо ответил Сесилл. – Но имейте в виду, что Дарби – не совсем обычный молодой священник. Он что-то вроде учёного, хотя делает из всего неправильные выводы. А этот священник ещё и жил в миру, прежде чем принял духовный сан. Он учился на врача, и говорят, что у Дарби есть всё высокомерие, что иногда приобретается в обоих занятиях. Это достаточно опасное сочетание в священнике, который также ненавидит Дерини. В епископе...

Он покачал головой, вздохнул, и две женщины обменялись обеспокоенными взглядами.

– Он еще не епископ, – сказал Мишон мрачным тоном, предполагающим, что в деле не могло быть заранее известного решения, с которым согласились бы остальные.

Сиф бросил на него резкий взгляд, но его ответ был неожиданно мягким.

– Нет. И это произойдет не завтра и даже не на следующей неделе. Но что бы ни случилось с Александром Дарби, след не должен привести к нам. Просто имейте это в виду.

Мишон уклончиво пожал плечами, и Сиф продолжил.

– В то же время, у нас есть более насущные вопросы для обсуждения. Я понял, что все вы теперь знакомы с рекомендацией относительно молодого герцога Корвина?

Он кивнул на документы, находящиеся между Сесиллом и Вивиенн, оба они посмотрели на бумаги с некоторым отвращением.

– Он ещё не герцог, – чуть неодобрительно сказала Вивиенн. – Не раньше, чем он достигнет двадцати пяти и докажет свою лояльность Доналу Гвинеддскому. – Её красивый лоб прорезали морщины. – Мы действительно предлагаем, чтобы его обучал герцог дю Жу? И король позволил бы ему заниматься?

– Я полагаю, что его можно убедить, – ответил Сиф. – Думаете, что лучшее убежище для известного Дерини, которому предназначена герцогская корона – в Гвинедде?

– Совершенно верно, – согласился Сесилл. – Кроме того, в Гвинедде нет никаких других Дерини высокого класса, а нынешний герцог дю Жу потратил целую жизнь, пытаясь создать ощущение, что он самый безобидный из Дерини. Он передал бы умение выживать молодому Ахерну – как сделал для Мориана ап Льюиса, – добавил он, сделав кивок в сторону Сифа. – Я осмеливаюсь сказать, что брат Вашей жены не был бы тем, кем он сегодня является – верным офицером Короны Гвинедда, если бы он не научился быть осторожным, скрывая силу Дерини.

– Мориану к тому же достались отцовские ум и одарённость, – указал Мишон. – Полагаю, он пошёл в Льюиса ап Норфала. А Льюис был одним из наших лучших и самых блестящих Дерини – но, увы, ему не хватало сдержанности.

– Вы предполагаете, что молодой Ахерн де Корвин тоже одарен силой? – спросил Сиф.

Мишон пожал плечами.
– Я не знаю. Стефана де Корвин была очень похожа на отца и деда. Кериелл пошёл против наших правил, схватив её и женившись на ней силой, но у него тоже сильная родословная. После того, как Ахерн вступит в права наследства, я надеюсь, он проведёт какое-то время в Нур Саиде, может быть, или даже при Ранаме, или, по крайней мере, в Джелларде с Рыцарями Наковальни. Но ему сейчас только одиннадцать. Времени вполне достаточно.

– Действительно, – сказал Барретт. – Где он сейчас?

– Возвращается в Корот, после Двенадцатой Ночи, – ответил Мишон.
– Кериелл отослал его с сестрами ко двору Орсэла, по прошествии нескольких лет после смерти матери. Напомню вам, что Соббон родственник матери Кериелла. У этих фон Хорти столько детей, что Соббон, я подозреваю, даже не заметил, что их стало на три больше.

– Кажется, это не первый брак у Кериелла, – сказала Домини глубокомысленно, – и был сын от этого брака?

– Кинвин, – быстро добавила Вивиенн. – Его мать была дочерью одного из герцогов Торента. Но он умер юным, оставив Кериелла без наследника, – несчастный случай в дороге, когда он возвращался после посвящения в рыцари.

– Этот случай был тем, что побудило Кериелла искать новую невесту, чтобы обзавестись наследником, – добавил Мишон, качая головой. – К сожалению, для нас его потеря совпала со смертью дедушки Стефаны, герцога Стиофена, – и остальное, как говорится, уже история.

– А что дочери? – спросила Вивиенн, неодобрительно нахмурив свой прекрасный лоб.

Сесилл пожал плечами.
– После Ахерна старшая — Алиса; возможно, она и унаследует Корвин, хотя уверен, что у неё и без того богатое приданое, так как Кериелл выделил часть земель ей во владение. Её брат станет следующим герцогом, когда ему исполнится двадцать пять.

– Если, как предыдущий наследник Кериелла, он не пострадает от несчастного случая, – указал Барретт. – Такие вещи действительно случаются.

– Да, конечно, так бывает, – сказал Сесилл. – Именно поэтому король повлияет на то, за кого она – и её сестра тоже – в конце концов выйдут замуж. Он не будет играть с судьбой герцогства, такого богатого, как Корвин, в том случае, если Ахерн не унаследует титул. – Он пристально посмотрел на своих собеседников. – Это означает, что король должен утвердить их будущие браки, что исключает любого жениха из Торента, ибо Донал никогда не согласился бы на переход Корвинских земель в управление Торента. Одно из государств Форсинна, пожалуй.

– Он может всегда отослать их в женский монастырь, – пробормотал Сиф.

Домини холодно поглядела на него:
– С Вашей Джессильдой, Сиф?

– Это был ее выбор, – ответил Сиф.

– Как будто Вы предоставили ей другой!

– Мир! – прервал Сесилл. – Мы часто совершали такое, от чего лучше было бы воздержаться. Никогда не забывайте, что мы служим более высокому делу, чем наши собственные желания.

После его замечания повисла напряженная тишина. Затем, Мишон, откашлявшись, сказал:

– На этой конструктивной ноте я предлагаю возвратиться к рекомендации относительно юного Ахерна. Его положение, когда он достигнет совершеннолетия, будет иметь огромное значение, но только если Ахерн сможет действительно убедить короля, что достоин титула своего прадеда.

– И молитесь, чтобы это больше не передавалось по женской линии, – тихо сказал Сесилл. – Мне, например, будет значительно спокойнее, когда он вырастет и женится, и у него появится наследник. По крайней мере, у Стефаны был мальчик, царство ей небесное, а всё-таки кровь есть кровь...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11384/36226

Переводчики: Nach70