Готовый перевод Kurtz Katherine In the king service Childe Morgan 1 / Кэтрин Курц На королевской службе Чайльд Морган 1: Chapter 1 «Is it not a grief unto death, when a companion and friend is turned to an enemy?»Chapter 1

Глава 1 "Не есть ли это скорбь до смерти, когда приятель и друг обращается во врага?"

Далеко от места,где проходило секретное заседание Совета Камбера, на котором создавались осторожные, продуманные планы для будущего своей расы, жена одного из членов Совета лежала ,приподнятая на подушках,на занавешенной и укрытой кровати, и ждала няню,которая должна была принести для кормления грудного ребенка. Спустя два дня после его рождения леди Джессами МакЭтан чувствовала себя намного более сильной, но беременность и рождение последнего ребенка изнурили ее сильнее, чем любой предыдущий ребенок,даже мертворожденный.

Конечно же теперь она была старше,чем когда дала жизнь остальным - она давно перешагнула сорокалетний рубеж- и ее история была полна утрат и срывов. Она даже не была уверена , что сможет понести снова,и шансов доносить плод до срока было намного меньше.

Но, предназначенный самой судьбой для исполнения секретной и совершенно особой роли ,этот ребенок был слишком важен для будущих свершений Гвиннеда и его грядущих королей. Было еще слишком рано,чтобы точно сказать,чем именно магический потенциал Криспина сможет послужить,но его происхождение гарантировало, что он будет очень необычным ребенком

Дверь детской открылась и госпожа Анжелика внесла в копошашемся,дрожащем свертке ее сына, успокаивая и воркуя над ним,пока передавала дите на руки матери.

- Он очень голоден,миледи, - сказала женщина,когда Джессами подносила его к груди.

-Да,я вижу это, - улыбаясь ответила Джессами. - А еще ненасытен. Просто крохотный прожора. Благословение Небесам,что у него еще не прорезались зубки! Но вам нет нужды оставаться со мной. Я знаю, что у вас много работы, которую нужно сделать. Девочки уже уснули?

- Да,миледи.

- Хорошо. Я позову тебя когла мы закончим.

Она умостила ребенка на изгибе руки и откинулась немного назад давая ему кормиться ,пока няня удалялась, позволяя сладкой неге,вызванной его сосанием,перенести ее в праздные воспоминания; задаваясь вопросом,что скажет Сиф,буде он когда-либо проникнет сквозь ее щиты, чтобы узнать правду - хотя Джессами будет сопротивляться ему до смерти,ежели он когда попробует.

Она никогда не предполагала или хотела выйти замуж за Сифа, который был на шестнадцать лет старше. Но ее мать умерла, когда ей было всего лишь десять лет,и утрата отца,последовавшая на следующий год оставила ее в руках опекунов, которые настаивали на браке: могучие Дерини, опасающиеся того,кем может стать дочь Льюиса ап Норфала, и стремившиеся уменьшить опасность благополучно выдав ее замуж за одного из своих.
И хотя она никогда не относилась к Сифу с большим чувством, чем покорное участие, она любила детей,которых он дал ей; и она научилась жить с соглашением,ибо была должна, и исполнять роль сознательной жены, так как это навязанное соглашение позволяло ей испытывать иллюзию свободы здесь,при дворе Гвиннеда - если только Сиф знал,насколько свободной. Любовь к их детям была одной из самых честных вещей в ее жизни,также как и привязанность к королевам, которым она служила в Ремуте последние тридцать лет.

К настоящему времени воспоминания о любом другом доме практически утратили четкие границы, хотя слишком опасно быть Дерини в Ремуте. Даже до Ремута ее родители никогда не задерживались надолго в одном месте,опасаясь,что их сущность Дерини будет обнаружена - а Льюис ап Норфал никогда не мог тщательно скрывать то,кем он является. Как теперь ей казалось , если бы они обосновались в Гвиннеде в эти ранние годы , то навряд ли Льюис смог прожить достаточно долго для того , чтобы обзавестись потомством. Как бы то ни было, он был печально известен среди своей собственной расы и встретил конец своей жизни исследуя направления магии, считающиеся невозможными даже среди самых компетентных представителей их расы.

Кладя край этому кочевому существованию Сиф доставил ее в столицу Гвиннеда сразу же после поспешного брака, передавая заботу об испуганном ребенке-невесте в руки невестки короля, нежной и чувствительной принцессе Дульчессе, которая была женой тогда наследного принца Донала Блейна Халдейна.

По крайней мере этот союз процветал,ибо обе женщины понравились друг другу с самого начала. Дульчессе, которой шел всего двадцать один год и шесть из них она провела в замужестве, в котором обязана была произвести наследника своему мужу, с удовольствием взяла осиротевшую Джессами под свое крыло предложив роль старшей сестры и приемной матери, даруя ей свирепую защиту под своей королевской дланью как полная надежд мать будущих королей. Действительно, во всем кроме титула , принцесса являлась королевой Гвиннеда всю свою замужнюю жизнь; ибо королева Ройзиан Меарская, состоящая в браке с королем Малкольмом,была отослана в женский монастырь в год прибытия Дульчессе ко двору. Их отчуждение произошло годом ранее, после того как Малкольм был вынужден провести рейд в восставшую Меару и казнить нескольких членов семьи Ройзиан,среди которых была сестра- близнец Ройзиан.

К сожалению для Сифа,который, размещая свою юную невесту при дворе наследной принцессы не учел всех последствий; и к тому времени, как он осознал,что пал жертвой женской солидарности было слишком поздно менять свое решение.

- Вы можете быть уверены,что я воспитаю из нее жену, которой Вы будете гордиться,милорд, - сказала Дульчессе сомневающемуся Сифу, подразумевая,что ему придется предоставить Джессами год на раздумия,прежде чем скрепить их брак,- но Вы не должны прикасаться к ней до ее четырнадцатилетия. Она всего лишь дитя. Дайте ей возможность расцвести.

- Ваше Высочество,она уже женщина, - возразил Сиф. - У нее уже начались месячные.

-Да,но если она должна зачать настолько молодой, Вы рискуете потерять и мать и дитя. Вам придется обождать.

- Ваше Высочество...

- Должна ли я обратиться к королю с просьбой,чтобы он просветил Вас в этом вопросе? - парировала она,притопнув маленькой ножкой.

При таким жестком определении Сиф был вынужден отступить без поддержки и склониться перед пожеланиями своей будущей королевы.

Соответственно Джессами было позволено провести эти украденные дни затянувшегося девичества избалованной домашней любимицей личного двора принцессы, приобретая навыки и изящество, ожидаемое от дамы рыцаря и осторожно начиная создавать тот фасад, который, как она надеялась, послужит ей защитой в будущем. Поскольку Сиф предостерег ее во время изматывающей поездки из Корота, что сама ее жизнь будет под угрозой, ежели будет раскрыто при дворе, что она является Дерини.

- Король предположит, - сказал он ей. - Я знаю, что у него есть предположения о моем происхождении, хотя мы никогда не вели об этом откровенного разговора. Но другие не будут столь терпимы; и у нихз не должно возникнуть даже подозрений о нашей сущности.

- Если это настолько опасно, - спросила она, - то почему вы направляетесь в Ремут?

- Потому что мой долг - быть там.

Поскольку он не уточнил, она осмелилась приподнять подбородок в робком вызове.

- Они велели вам служить королю?

Ответная холодная оценка заставила ее нервно потупить взор, изображая глубокий интерес к копне конской гривы.

- Джессами, я скажу это только один раз, - наконец ответил он очень тихим голосом. - Мне известно, что ваш отец установил определенные преграды для вашей защиты, как поступаем все мы. Но полностью защитить вас означает сделать вас совершенно беспомощной.

- Именно поэтому я должен довериться вам в этом, и довериться вашему здравомыслию и обучению, которое вы получили. Я знаю, что не по вашему желанию состоялся наш брак, но я не могу представить, что вы негодуете настолько, чтобы желать мне смерти, да и себе тоже - что случится с большой вероятностью, если мы будем раскрыты. Вы знаете,что я говорю вам только правду. И это настолько же служит для вашей защиты, насколько и для моей.

Действительно не могло возникнуть и тени сомнения в том, что он говорил правду - ее силы подтверждали это - и никогда, ни разу не довелось ей предать его,и эта маленький пример того,как она беспокоилась о своем положении. И при этом она никогда не пыталась раскрыть кого-либо из Дерини , что представали перед двором время от времени - хотя, поскольку ее привязанность к наследной принцессе постоянно росла, она пришла к выводу, что выступит против своего народа , если они будут нести какую-либо угрозу королевской семье.

К лучшему или худшему, но большинство Дерини,которых она опознавала, были старыми знакомыми ее отца, а некоторые из них даже присутствовали в Короте той роковой ночью. Инстинктивно она избегала их. Но больше других ее беспокоили те, кого она была не в состоянии обнаружить.

Обнаружение этого пробела в своих способностях преисполнило ее решимости устранить его,и хотя она не осмеливалась обратиться к Сифу для обучения , она осознавала что оно необходимо. К счастью ее занятия с отцом были настолько продвинуты, что она была в состоянии оградить свои истинные намерения от Сифа и начать строить планы касательно своего будущего, хотя и осознавала, что ей необходимо знать больше. К сожалению, она была подростком, хотя и чрезвычайно образованным для своего возраста и пола. Но, по крайней мере Сиф не доставлял ей беспокойства в следующие три года.

И стоило ей привыкнуть к рутине королевского двора,как она начала искать пути продолжить свое образование - по крайней мере общепринятую его часть. И когда она позволила стать известным, что у нее отличные навыки чистописания, а также навыки чтения и владение несколькими классическими языками , то вскоре она оказалась призванной в королевскую библиотеку для помощи в каталогизации собрания королевских рукописей. Там она привлекла особое внимание отца Мунга , пожилого каппелана королевского двора , который был подкуплен ее знаниями и желанием к обучению ( и что самое важное не знал,что она является Дерини),и вскоре начал давать ей частные уроки.

Вскоре она обнаружила, что и король и наследный принц регулярно посещали библиотеку - и таким образом получила разрешение проводить там столько времени, сколько позволяли ее обязанности. Однако дальнейшее совершенствование ее эзотерических способностей пришлось отложить до тех пор, пока ей не удастся получить доступ к наставникам , или хотя бы к текстам , но ее занятия с отца Мунгом и собстенные исследования в королевской библиотеке заполнили ее время и предоставили ей больше инструментов для дальнейшего применения.

Но она осознавала, что отсрочка должна скоро закончится. В день четырнадцатилетия, солнечным утром в начале осени,она была обязана встать с Сифом перед архиепископом Ремута и подтвердить брачные обязательства в присутствии Малькольма и его новой королевы, леди Сил, Донала, Дульчессе и всего королевского двора, при котором Сиф был высоко оценен и все согласились, что он проявил замечательную сдержанность ожидая невесты три года. Просвещенная Дульчессе и тактично осведомленная о том, чего стоит ожидать когда Сиф придет в ее постель , Джессами провела свою первую брачную ночь с разумным изяществом.

Она понесла по прошествии нескольких месяцев , вскоре после рождения королевой принца,окрещенного Ричардом. Ее собственный первенец, мальчик названный Сифом, стал бы партнером по играм для нового принца, но младенец умер через неделю после рождения. Джессами еще не исполнилось пятнадцать лет.

Остальные беременности следовали друг за другом с интервалом в два года: успех с практически здоровыми девочками, мертворожденные мальчики и ранние разочарования. Невыживших детей было дозволено хоронить в углу королевского склепа, поскольку Дульчессе начала относиться к ним как к своим детям , которых никогда не было у нее. Королева Сил таже прибыла, чтобы оплакать потери Джессами и бесплодие дульчессе , и похоронить несколько своих детей со всременем. Три женщины регулярно посещали маленькие могилки до смерти королевы Сил в том же году что и короля Малкольма. Дульчессе , ставшая наконец королевой, скончалась за два года до того. Теперь Джессами возлагала цветы на могилы женщин так же, как и на могилы детей; иногда ей составляла компанию новая королева , Ричелдис, которая быстро принесла королю Доналу долгожданного наследника.

У самой Джессами было несколько беременностей после рождения Джезианы,которой исполнилось девять лет, и лишь одна была доношена до срока до Криспина: еще одна девочка , которой уже исполнилось четыре, названная Сеффирой, нежно любимая Джессами. И хотя Сиф был главным образом безразличен к дочерям, его желание сына было все еще сильно и он посещал ее ложе с утомительным постоянством,несмотря на очевидное снижение ее плодовитости. Иногда она задавалась вопросом: неужели ее собственная антипатия препятствовала росту плода – особенно когда последний ребенок был так легко зачат. Юный Криспин , однако, был очень желанен – хотя и не в том смысле,что предполагал ее муж.

Само его зачатие было непохожим на остальные – не обиженное и покорное исполнение супружеских обязанностей, но желанный результат хорошо спланированной серии быстрых, точных совокуплений, которые были приурочены к наиболее благоприятным нескольким дням ее месячного цикла, совершенные достаточно бесстрастно среди резко приподнятых юбок в полутемном верхнем коридоре замка, куда редко заходил кто-либо или или склоненной над столом в библиотеке, или посреди стогов сена на заднем дворе королевских конюшен, окруженные теплым, пыльным запахом неоседланных лошадей. Ее пульс ускорялся при одной мысли о тех днях, хотя и предпочитала думать, что причиной этому служила смелость,с которой она это делала,а не страсть,которая волновала ее.

И все эти дни она знала,что понесла ребенка и была уверена, что может совершенно точно определить, когда произошло зачатие;хотя она и позводляла Сифу считать, что это произошло во время их обыденных, более привычных супружеских соитий. Память приглушала приятную боль в пояснице , вполне восстановившей чувствительность после родов, усиливая ее сладким посасывание младенца, прильнувшего к ее груди.

Стук во внутреннюю дверь известил о появлении няни, покрытая седыми волосами голова извинительно кивнула, когда она появилась в свете свечей, горящих у занавешеной кровати.

- К вам посетитель, миледи, - сказала женщина. - Король пришел выразить свое почтение. Мне забрать ребенка?

- Нет, покажите его королю. - Ответила Джессами. - А потом оставьте нас.

- Наедине, миледи? - сказала Ангелика слегка шокированно.

- Ангелика, он же король.

- Да, миледи.

Женщина послушно вышла, не подозревая что её уступчивость была незаметно усилена Джессами. Вскоре король заглянул в комнату и зашел, закрывая за собой дверь и улыбаясь. Джессами улыбнулась в ответ, склоняя голову к головке ребенка в большем поклоне, чем можно было ожидать от склоненной позиции. Когда она подняла глаза, то увидела проблеск довольного изумления вспыхнувший в ясных серых глазах.

Он выглядел моложе своих своих, однако она знала, что выглядит по годам, особенно после трудностей поздней беременности и родов - а ведь она более чем на десять лет моложе его. И после пятьдесяти, Донал Блэйн Эйдан Синхил был примером привлекательности Халдейнов, все еще в хорошей форме и энергичен, одетый в охотничий костюм из малиновой кожи. Золотая вышивка в виде короны по окружности малиновой шапочки для охоты, а белой лихо завитое перо над глазом, прихваченное драгоценной брошью. Хотя его коротко постриженная борода и усы приобрели явные проблески серого, в волосах его не было ни одного серебристого волоска - в отличие от её когда-то темных локонов. Которые, небрежно собранные и схваченные лентой выше плеча, были абсолютно пегими.

Он снял свою шапочку двигаясь дальше в комнату, бросив её на сундук в ногах у огромной кровати с непринужденным достоинством. Рожденный в короткие спокойные годы, следовавшие за тяжелой победой под Киллингфордом в 1025, единственный выживший сын Малкольма Халдейна и Ройзиан Меарской, чей брак был призван скрепить прочный мир между двумя державами. Вместо этого, он вызвал новые споры касательно наследования Меары - и запустил первое из непрерывной серии повторных военных вторжений Халдейнов в Меару.

Наследование, даже в Гвиннеде, оставалось сомнительным в последующие годы, так как Донал был единственным наследником Малкольма от первого брака, не считая нескольких детей от различных любовниц, известно несколько признанных незадолго до его смерти, но без династических прав. Сводные братья и сестры Донала составили хорошие партии и служили ему преданно, и второй брак Малкольма на королеве Сил произвел на свет другого законорожденного принца - герцога Ричарда, предполагаемого наследника Донала до рождения принца Бриона, к тому же он и не претендовал на корону. Несмотря на то что его с самого детства учили править вместо Донала, если возникнет необходимость, никто не радовался больше него, когда по прошествии года новая супруга брата, королева Ричелдис подарила Доналу долгожданного сына: принца Бриона Донала Синхила Уриена Халдейна, родившегося в прошлом июне.

- Добрый вечер, сир, - сказала Джессами отцу этого принца, когда он подошел ближе к кровати. - Как поживает сын и наследник?

- Он процветает, - с улыбкой ответил Донал. -Когда я вложил в его руки меч, он не хотел его отпускать. Я полагаю, он скоро начнёт ходить. Он уже совершенствуется в этом. А как поживает ваш сын и наследник?

- Он охотно сосёт грудь. И умеет добиваться того, что хочет. У его отца есть повод гордиться им.

- Могу я его увидеть? - спросил Донал, придвигаясь, чтобы разглядеть поближе.

- Конечно.

Завернутого в ворох детских одеялец, осторожно поддерживая крошечную головку, Джессами передала младенца королю, который положил его на сгиб своей руки и стал вдумчего рассматривать.

- Кажется, что у него нужное количество пальцев на руках и ногах и прочих выступающих частей тела, - резюмировал Донал. - А это руки воина, - добавил он, позволяя младенцу захватить один из его пальцев и засунуть в крошечный, подобный бутону розы, ротик. - Он будет молочным братом принца.

- Мы надеялись, что так и случится, - доброжелательно согласилась Джессами.

- Братьями - вот кем они будут, - прозвучал ответ, - Он совершенен. Я думаю, у него будут твои волосы, - продолжил Донал, осторожно накрывая ладонью пушистую головку ребёнка. - Но это не твои или Сифа глаза.

- Нет, - всё, что ответила мать мальчика.

С мягкой усмешкой, Донал присел на край кровати и аккуратно передавал дитё обратно под материнскую опеку, когда дверь спальни отворилась и вошел Сиф.

- А, вот и гордый отец, - сказал Донал, оборачиваясь, чтобы поприветсвовать вошедшего. - Я пришел поздравить вас, Сиф, и посмотреть на наворождённого. И ободрить мать после родов, если правда станет известна. Моя королева говорит мне, что молодые матери ценят такие вещи. Нельзя сказать, что в последнее время она часто разговаривает со мной. Утреннее немогание столо её излюбленным лейтмотивом вот уже много месяцев.

Сиф заметил, что он почтительно улыбается в ответ на мальчишескую усмешку короля, и подумал, что он не может сказать, почему было так неприятно встретить Донала здесь.

Они долгое время были друзьями - обычный придворный и принц. Он служил Доналу Халдейну большую часть своей жизни; Малкольм Халдейн назначил его первым помощником принца, когда Сиф был только что посвящен в рыцери, а Донал - всего лишь десятиленим подростком; и оставался его наперстником и побратимом в течение многих военных компаний и придворных интриг. Ему потребовалась больше десяти лет, чтобы догадаться, что Сиф был Дерини. Но потом Сиф понял, что Донал сам обладает некими схожими силами, которые в как-то связаны с его королевским достоинством. Малкольм так же ими владел, и, возможно, разгадал кем был Сиф, однако, они никогда не говорили об этом.

Сиф никогда не говорил об этом с Советом, однако частным образом сообщил Доналу, о том, что определенная часть его невеликих сил, к услугам принца. В конце концов, одна из причин истинного существования Совета - и пребывания Сиф при королевском дворе - была защита рода Халдейнов на престоле Гвиннеда; так как Халдейнам было известно, в отличие от большинства людей, что Дерини, если ими правильно управлять, не представляют большой угрозы человеческому обществу.

На практике, служба Сифа королю в качестве Дерини была ограниченной и чрезвычайно осторожной. Эта раса была в состоянии определить когда чеолвек лгал - талант, без сомнения полезный для короля. Кроме того, тренированный Дерини обычно мог заставить выдать себя, когда человек пытался просто сказать лишь часть правды, или скрыть её. Воспоминания человека, который привлек внимание, могут даже быть аккуратно затуманены, чтобы скрыть произошедшее; однако, такие вещи делаются тихо. Двор знал лишь то, что сэр Сиф МакАтен был в высшей степени искусным следователем. Гораздо чаще, он просто стоял возле короля и наблюдал, только потом докладывая, насколько правдивым было то, что говорилось.

Спустя годы, такое внимание к оттенкам искренности и фальши в присутвии короля стало его второй натурой. Почему же тогда, все чувства Сиф вдруг среагировали? Разумеется, не было надежды, что королева снова беременна.

- Что ж, дворцовые сплетни верны, - осторожно промолвил Сиф.

- Дворцовые сплетни, - сказал Донал, стоя со сжатыми у бёдер кулаками. - Разумеется, ты не обращаешь на них никакого внимания.

- Обращаю, когда это может касаться благополучия королевства, сир, - ответил Сиф. - Принц Брион ещё не дорос до своего первого дня рождения. Прошло ещё слишком мало времени, чтобы королева могла снова забеременеть. Имейте выдержку, мой лорд, - добавил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало самодовольства.

- Король нуждается в нескольких наследниках, - холодно промолвил Донал, - и в хороших людях, чтобы охранять и направлять их, пока они растут. Вам знакома, боль потери сыновей, Сиф. Я должен быть уверен, что у Бриона есть братья.

Неожиданно Сиф уловил едва заметную вспышку тонкого колебания: не ложь, но и не совсем правда. К его ужасу, это открывало устрашающую возможность, которая никогда ранее не приходила ему на ум, однако могла объяснить некоторые вещи, происходившие в течении года после рождения принца; но он прервал эти размышления, подавив неловкую усмешку.

- В данный момент, - сказал Сиф, - мне кажется, принц Брион нуждается в матери больше, чем в братьях. Хотя бы пожалейте её, сир. Среди людей пойдут слухи, если вы возьмёте третью королеву.

Донал пожал плечами, и его следущие слова снова оставили у Сифа ощущение недомолвки.

- Среди людей всегда ходят слухи о королях. Меня это мало трогает, до тех пор, пока наследование не под угорозой.

- Если всё снова пойдёт не так, то остаётся ещё герцог Ричард, - отметил Сиф.

- Это так. Но мой брат Ричард стремится к славе воина - и у него есть все способности, чтобы преуспеть в этом. Его мало заботит тонкая дипломатия в Королевском совете - или даже женитьба. Во всяком случае, пока, - добавил Донал, пожимая плечами. - Кроме того, он сын моего отца, не мой.

- Да, но кровь есть кровь, сир, - произнес Сиф, повторяя сказанное на Совете часом раньше, - Ричард такой же Халдейн, как вы или молодой принц.

Ему показалось, что он увидел, как Джессами слегка напряглась при этих словах, хотя её голова, с волосами, отмеченными сединой, оставалась склонённой к младенцу на её руках.

- В самом деле, - сказал, раздумывая, король, - я надеюсь, ты не возомнил, что можешь учить меня как выполнять мой супружеский долг?

Сиф примирительно поднял руку, не решаясь даже думать о продолжении этого разговора, но то, как все более уклончиво, казалось, вел себя Донал, заставляло его думать, что, похоже, он наткнулся на что-то, что предпочел бы не знать.

Он рискнул осторожно коснуться его разума, но Донал был хорошо закрыт даже от самого поверхностного сканирования. Это было очень необычно для короля, а так, Сиф давно понял, что щиты Донала не хуже, чем у Дерини - однако, устят ли они перед попыткой их сломать, оставалось неизвестным. Но насторожило его то, что Джессеми так же скрылась за щитами, гораздо более сильными, чем он полагал ей доступны.

Дети, он повернулся и внимательно посмпотрел на неё - и уловил слабый намек на что-то в ее глазах...

С коротким всхлипом, она повернулась в их кровати, скрывая от него своим телом младенца Криспина. И в это мгновение, в почти ослепительно вспышке прозрения, Сиф понял,что ещё она скрывала, - она и Донал.

- Ты! - налетел он на короля, ослепленный яростью и предательством. - Он твой, не так ли? Ты сделал меня рогоносцем! Это было здесь, на этой кровати?

Еще не закончив говорить, он поднял кулак и ударил со своей силой, в полной мере осознавая, что применяет насилие к королю, которому он поклялся в верности - и, поглощенный яростью, не заботясь об этом. К его полному удивлению, Донал Блейна Холдейн ответил с такой же силой - мощной и как-то слишком хорошо сконцетрированной, что, как раньше считал Сиф, королевской силе было недоступно. Прежде чем он успел отступить, силы схлопнулись вокруг его собственных закрытых щитов и ударили по самой глубинной сердцевине его существа, пробивая брешь и разрывая его защиту тем сильнее, чем больше он сопротивлялся этому.

С осознанием этого, пришли и страх, и боль - больше боли, чем он когда-либо переживал в своей жизни или даже мог представить себе. Она зародилась в голове, взорвалась где-то позади глаз, но быстро пробила себе путь вниз, в его грудь, гигантским кулаком ударив по сердцу. В тот момент он ощутил, как его губы немеют, теряют всякую чувствительность, как и его ноги, подгибающиеся под ним, и руки неловко взмахивают, как у марионетки с подрезанными ниточками. Затуманенным зрением он мог видеть только Донала, вскинутую между ними его правую руку, с растопыренными в ограждающем жесте пальцами, и губы Донала, произносящие слова, смысл которых Сиф понимал только смутно.

- Послушай меня, Сиф! - настойчивые мольбы Донала слабо проникали сквозь застилающую взор красную пелену. - Не вынуждай меня убивать тебя! Я нуждаюсь в мальчике. Я нуждаюсь в тебе!

- Ложь! - Сифу удалось прошептать сквозь стиснутые зубы, так как ребенок - Бастард Донала! - начал кричать - Вероломный, лживый предатель! Я выжгу твой разум! - убью бастарда! - убью… тебя... !

Взбешенный свех предела, Сиф снова попыталься контр-атаковать этого человека - его короля! - который предал его, собрался из распластанного положения и подтянул себя на ноги и руки, впиваясь вверх по руке, чтобы помочь себе сосредоточиться - но безрезультатно. К его ужасу и смятению, чужая воля смяла его вниз, душа в нем жизнь - но он был слишком горд, чтобы сдасться, слишком упрям. Всю свою жизнь он был столь аккуратен в использовании своих сил, и так гордился своими возможностями. Он всегда знал, что Халдейны обладают могуществом, родственным его собственному, но теперь, при смерти, у него не было ни сил, ни энергии для ответного злого удара, который мог бы его спасти.

Он мог ощущать как его разум разрушается под сремительным натиском атаки, которую как он считал, Донал даже и понять бы не смог. (Где он получил такую силу, и знания как использовать ее?)

Слабый стон едва мог прорваться с его губ - он не мог быть услышан, за детским криком! - но он чувствовал, что его тянет в забвение, все так же зная, что любое сопротивление только усиливает ущерб - и он не мог сопротивляться! Но почему-то он понимал, что от первой вспышки разума Донала против его, что уже не было никакого пути назад, никакой защиты против этого.

Его последней связанной мыслью, прежде чем тьма поглатила его сознание, было сожаление о том, что он так и оставил после себя сына - ведь Криспин был сыном Донала.

Он еще попытался удержать перед своим взглядом последнюю картинку маленького сморщенного личика младенца - ребенка, который должен был быть его - как боль затянула его по темнеющей спирали вниз и последние крупицы сознания утекли в забвение.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11384/36229

Переводчики: DrCatta, rambutan, LadySnape, Nach70