Готовый перевод Nalini Singh - ANGELS’ BLOOD / Налини Сингх - Кровь ангелов (книга 1): Глава 11

Глава 11

Она положила посланный ей футляр на стол Рафаила.
-Я не могу его принять.

Он поднял палец, давая знак подождать, поскольку он стоял у окна с телефоном у уха. Казалось странным видеть архангела с таким современным устройством, но ее реакция не имела никакого логического смысла - они-мастера техники, независимо от того, что были чем-то вроде сказок и легенд.

Сколько правды было в тех легендах, никто не знал. Для всех ангелы были частью истории становления человечества, с самых ранних наскальных рисунков они оставались окутанны тайной. С тех пор человек, как правило, ненавидел пустоту, и во все ее проявления вплетал тысячу мифов, чтобы объяснить существование ангельского вида. Некоторые называли их отпрысками богов, другие видели их как просто более продвинутую разновидность. Только одна вещь была бесспорной - они правили миром, и знали об этом.

И теперь Его Высочество продолжало разговаривать, тихо бормоча. Раздражаясь, Елена стала украдкой разглядывать комнату. Ее внимание привлекли глубокие полки на боковой стене. Сделанные из эбенового дерева или из дерева, которое было обработанно, чтобы казаться таким, они демонстрировали драгоценность за драгоценностью.

Древняя японская маска демона Они. Но она выражала некую грань озорства, как если бы ее сделали для детского карнавала. Рисунок был отчетливым, цвет-блестящим, однако Елена чувствовала древность этого предмета, как будто это был вес ее собственных костей. На полке рядом одиноко лежало перо.

Оно было необычного цвета - насыщенного, чистого синего цвета. Она несколько месяцев назад слышала слухи про ангела с синими крыльями в городе, но конечно же те слухи не могли быть правдивыми?
-Настоящее или искусственное?- прошептала она почти про себя.

-О, очень даже настоящее,- донесся мягкий голос Рафаила. -Иллиум был больше всего обеспокоен тем, что лишился его дорогих перьев.

Она повернулась, морщины покрыли ее лоб.
-Почему ты навредил кому-то столь красивому? Ревновал?

Что-то вспычнуло в его глазах, знойное и, конечно,смертоносное, если этому дать волю:
- Ты бы Иллиума не заинтересовала. Он любит покорных женщин.

-И так? Зачем забрали его перья?

- Его нужно было наказать,- пожал плечами Рафаэль, подойдя и остановившись менее, чем в футе от нее,- Это наказание действительно причинило ему боль, а перья выросли снова в течение года.

- Всего лишь миг.

Опасное откровение, казалось, уменьшило ее сарказм:
- Для ангелов - да.

- И что, его новые крылья были похожи на прежние?- она твердила себе перестать смотреть в его глаза, потому что независимо от того, что он говорил, такой контакт облегчал ему вторжение в ее разум. Но она не могла отвести взгляд, даже когда эти огни превратились во взгляд, похожий на крохотные вращающиеся клинки, - Были похожи?- повторила она грубым голосом с нотками неожиданного голода.

- Нет,- откликнулся он, потянувшись к контуру ее ушных раковин, - Они выросли даже красивее. Голубыми с серебристыми окаймлениями.

Елена рассмеялась над хмуростью в его голосе:
- Это цвет проекта моей ванной.

Явное возбуждение зашипело между ними. Сильное. Дрожащее. Его глаза все еще блокировали ее, Рафаэль провел пальцем вниз от ее скулы к шее:
- Ты уверена, что не хочешь пригласить меня туда?

Он был так совершенно красив.

Однако это был мужчина, самый, что ни на есть самец.

Только чуть-чуть попробовать.

Темнота была в ней, маленькое ядрышко, зародившееся на пропитанном кровью кухонном полу, в день, когда она потеряла свое детство.

Кап.

Кап.

Кап.

-Иди сюда, маленькая охотница. Вкусно.

- Нет, - она резко отпрянула, ладони покрылись мелкими капельками страха, - я пришла лишь, чтобы вернуть розу и узнать, есть ли у тебя еще информация о предполагаемом местонахождении Урама.

Рафаэль опустил руку, его лицо стало задумчивым, он ожидал от нее ярости, которой не последовало,- Я подхожу для преодоления ночных кошмаров.

Елена застыла:
- А также для их создания. Ты оставил того вампира в Таймс Сквер на несколько часов.- Остановись Елена, приказывало ее сознание. Бога ради, остановись! Ты должна заставить дать клятву о безопасности, но ее рот не хотел этого слушать, - Ты истязал его!

- Да,- не было даже следа раскаяния.

Она ждала:
- Это все? Все, что ты скажешь?

- А ты ожидала повинной?- выражение его лица успокоилось, став холдным, как лед, - Я - не человек, Елена. И эти правила - не человеческие. Ваши законы не применимы.

Она сжала кулаки до боли:
- Законы общепринятых приличий, законы совести?

- Называй это как пожелаешь, но помни об этом,- он наклонился, говоря ледяным шепотом, который прорезал ее кожу с жестокостью хлыста,- Если я утрачу власть или ослаблю ее, вампиры станут совершенно свободными, и Нью-Йорк утонет в крови невинных.

Кап.

Кап.

Кап.

Она зашаталась под действием этих зверских картин. Одно воспоминание. Одна вероятность будущего:
- Вампиры- не все зло. Только маленькая часть из них полностью теряет контроль, многие как люди.

Он ладонью коснулся ее щеки:
- Но они - не люди, так ведь?

Она хранила молчание.

Его рука была горячей, а голос - ледяным:
- Отвечай мне, Елена.
Его высокомерие было поразительным, но что было еще хуже, так это то, что он имел на это все права. Его власть... она была сверх поражающей.

-Нет,- признала она,- Охочие-до-крови, одержимые вампиры убивают с присущей только им порочностью. Возможные смертельные потери достигнут тысяч.

- Вот видишь, железный контроль - необходим.
Он подошел еще ближе, пока их тела не соприкоснулись, его рука скользнула вниз к ее талии. Она не могла больше смотреть ему в лицо, чтобы не запрокинуть голову. В этот момент это казалось слишком большим усилием. Все, что она хотела, это смягчиться. Смягчиться и привлечь его к себе, он смог бы сделать эротичные, потрясающие вещи для ее ноющего тела.

- Достаточно вампиров, - сказал он, его губы прикасались к ее уху.

- Да,- прошептала она, ее руки скользили вверх по его рукам, - Да.

Он продолжил целовать ее ниже уха, вдоль скулы, потом ответил:
- Да.

Иступленный восторг обвил ее вены, вкушая наслаждение, она не хотела сопротивляться. Она хотела снять с него одежду, убедиться, что он дейстительно сложён, как мужчина, ласкать языком его тело, сесть на него, овладеть им... быть взятой им. Ничто больше не имело значения.

Его губы коснулись ее губ, и она застонала. Руки на ее бедрах напряглись, когда он поднял ее безо всяких видимых усилий, и начал целовать ее не на шутку. Огонь прошел сквозь грубый эротизм такого откровенного поцелуя к поджатым пальцам ног и добрался до V-образного углубления между ее бедрами.
- Жарко,- прошептала она, когда он позволил ей дышать,- Слишком жарко.

Воздух засеребрился льдинками, и это был холодный туман, окруживший ее, проникая внутрь ее пор в приступе одержимости.
- Так лучше?- он снова поцеловал ее, прежде чем она смогла бы ответить, его язык внутри нее, его тело сильное и совершенное и -

Ничто больше не имело значения.

Слова были неправильными. Мысли были неправильными.

Сара имела значение.

Бэт имела значение.

Она сама имела значение.

Губы Рафаэля двигались вниз по ее шее туда, где расстегнутая рубашка обнажала тело:
- Красиво.

"Я не брал человеческую любовницу целую вечность. Но попробовать тебя...это интригует."

Она была игрушкой.

Ею поиграли и выкинули.

Рафаэль мог контролировать ее разум.

Испустив вопль яростного гнева, она оттолкнула его стакой силой, что сама упала назад. Потрясение от боли в копчике, встретившемся с полом, разорвало последние завихрения страсти так инстинктивно и так привычно; это заставило всю дурь выйти из нее:
- Ты - ублюдок! Разве не изнасилование - то, что ты делаешь?

На одну мимолетную секунду, она подумала, что увидела тень шока на его лице, но в тот же момент такое знакомое высокомерие снова смотрело на нее:
- Стоило попытаться,- он пожал плечами,- Не говори, что ты не получала удовольствия.

Она была настолько взбешена, что не переставала думать, рассуждать о том, зачем она сюда пришла. Издав еще один вопль, она накинулась на него. К ее удивлению, она нанесла ему несколько хороших сильных ударов прежде, чем он схватил ее руки и прижал ее к стене.

Его крылья развернулись, блокируя ей обзор комнаты, и не закрывались пока он не проворчал:
- Оставь нас!
Так она поняла, что в комнату кто-то вошел.

- Да, сир.

Вампир. Дмитрий.

А она была так чертовски сбита с толку, так нашпигована деланной страстью, превратившейся в ярость, что не слышала, как он вошел.
- Я собираюсь убить тебя!- Унизительные слезы чуть не наворачивались от чувства, что ее изнасиловали. Она должна была ожидать такой тактики от Рафаэля, но не сделала этого. Это делало ее идиоткой первого класса.- Дай мне уйти!

Он посмотрел вниз на нее, синева его глаз внезапно потемнела, как будто в них пронесся шторм:
- Нет. В таком состоянии, ты вынудишь меня причинить тебе боль.

На секунду ее сердце замерло. Он беспокоился. Она снова закричала:
- Убирайся из моей головы!

- Я не в твоей голове, Охотница Гильдии.

Использование официального звания было как словесная пощечина, одно это вернуло ее в чувство. Вместо внутренне кипящего кроваво-яростного ответа она сделала несколько глубоких вдохов и попыталась уйти в спокойное место ее разума, в то же место, куда она уходила всякий раз при воспоминаниях о Ариэль-Но, она не могла вернуться туда. Почему бы прошлому не оставить ее сейчас?

Еще один глубокий вдох.

Аромат моря, прохладный, бодрящий, мощный.

Рафаэль.

Она открыла глаза:
- Я в порядке.

Он ждал несколько долгих секунд перед тем, как отпустить ее:
- Иди. Мы обсудим это позже.

Ее рука чесалась потянуться за оружием, но она просто развернулась на каблуках и вышла. У нее не было намерения умереть, до тех пор пока она не вырежет лживые глаза Рафаэля и не бросит их в самую глубокую, самую грязную сточную канаву, какую только найдет.

Когда он услышал, как закрылись двери лифта, Рафаэль позвонил вниз охране:
- Не потеряйте ее. Обеспечьте ей безопасность.

- Да, сир, - был ответ Дмитрия, но Рафаэль услышал край сомнения.

Он оставил без ответа незаданный вопрос. Почему он позволил охотнице жить после того, как она его аттаковала?

"Разве не изнасилование- то, что ты делаешь?"

Его губы сомкнулись, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он совершил и его обвиняли во многих вещах за столетия. Но никогда он не брал женщину против ее воли. Никогда. Не делал этого и сейчас.

Но что-то произошло.

Именно поэтому он позволил ей напасть на него: ей нужно было выпустить свой гнев, а он был так отвратителен себе, что был рад ее ударам. Существовали некоторые табу, которые никогда не должны были быть нарушены. Он пересек яркую черту, установленную им же столетия назад, заставляя себя сомневаться в его собственном психическом состоянии. Он знал, что его кровь чиста (он делал пробы вчера), так что это не было результатом ядовитого развращения его ума, приводившее его силы в неконтролируемое состояние.

Которые оставили его наедине с неведением.

Он присягнул закону на древнем языке, который давно не существовал. Он не мог спросить у Нехи, Королевы Ядов. Она бы обнаружила слабое место и незамедлительно двинулась бы нападать. Ни на кого из Руководящих, кто мог знать ответ, нельзя было положиться в этом вопросе, за исключением Лиджянь и Элайджы. Лиджянь не была заинтересована в незначительной власти. Она зашла слишком далеко, став чем-то не совсем "от мира сего". Элайджа, Рафаил не был уверен в этом, кроме еще одного мужчины был ученым среди них.

Была проблема: Лиджянь избегала современных удобств, таких как телефон. Она жила, отгороженная горами, спрятавшимися глубоко внутри Китая. Он либо должен был лететь к ней, либо... Его кулак сжался еще сильнее. Он не мог покинуть город, пока здесь вертелся Урам. Это оставляло только один выбор.

Он повернулся, чтобы зашагать прочь, как его взгляд упал на контейнер, который оставила Елена. Роза Судьбы была древним сокровищем; ее он заслужил еще юным ангелом на службе в штате архангела давным-давно. Легенда гласила, что Роза была создана объединенной силой первых Руководящих. Рафаил не знал правды об этом, но она неоспоримо была бесценна. Он подарил ее Елене по причине, которую сам не мог полностью понять. Она должна была быть у нее. Теперь роза носила ее имя.

Схватив футляр, он направился наверх, в пентхаус, а именно, в абсолютно черную комнату, расположенную на самой вершине. Шабаши человеческих ведьм усматривали в этом зло. Они считали тьму злом. Но иногда тьма была ничем иным, как инструментом, ни добром, ни злом.

Комната была душой того, кто использовал этот изменяющий все инструмент. Рука Рафаила сжалась на футляре с посланием. Впервые за эпохи он не был уверен в том, кем являлся. Это не хорошо. С ним никогда такого не было. Но также, он не был злом... до сегодняшнего дня.

Яд

Они были глупцами, все они. Они думали, он собирается умереть.

Он смеялся, вопреки боли, которая врывалась сквозь его глаза и разрывала на части его тело, на муку, которая грозила обратить его внутренности в воду, а его кости- в самую бесформенную массу. Он смеялся, пока смех не стал единственным звуком во вселенной, единственной истиной.

О нет, он не собирался умирать. Он собирался выжить в испытании, которое они звали "яд". Ложь. Попытка укрепить их собственную власть. Он не только собирался выжить, он собирался выйти из этого богом. И когда он закончит, Руководящая Десятка затрепещет, и земля погрузится во тьму из рек крови.

Густой, питательной, плотской...крови.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11711/37562

Переводчики: guzelle, tusenka88