Готовый перевод Nalini Singh - ANGELS’ BLOOD / Налини Сингх - Кровь ангелов (книга 1): Глава 20

Глава 20

Елена сразу успокоилась, большей частью из-за того, что она воображала действия маленькой мыши перед очень большой, очень плохой кошкой с большими зубами.
- Рафаил? - прошептала она, хоть и знала этот свежий, чистый, дождливый аромат так же как и свой собственный. И это было чем-то, не имеющего никакого смысла, все-таки как его аромат мог быть аромат в ее голове?

Спи, Елена. Твои мысли не дают мне заснуть.

Она глубоко вздохнула.
- Как ты? Как твоя рана?

Ты связана?

- Да.
Она ждала ответа на свой вопрос.

Хорошо. Я не хочу чтобы ты исчезла до того как мы смогли бы поговорить о твоей склонности к вооружению.

Затем ощущение его присутствия в ее голове прошло. Она снова прошептала его имя, хотя знала, что он больше ее не слушал. Скоро ее чувство вины превратилась в гнев. Ублюдок. Он мог бы ее выпустить, но оставил ее связанной. Ее запястья кровоточили, а спинка проклятого стула причиляла боль, и -
- И у него есть право злиться.
Рафаил испугал ее на том выступе сегодня вечером, но он фактически не вредил ей. А она тем временем стреляла в него. Если мужчина был разъяренным, то у него должна была быть причина. Ведь это не значит, что ей должно было понравиться это.

И оставался еще вопрос его принуждения заняться сексом с ним.

Оскорбленая тем, что сказала ему правду сегодня вечером: если бы он только подождал, то очень вероятно, что она ползала бы на всем нем добровольно при первой же возможности.

Ее щеки горели. Она собиралась вытатуировать "Идиотка" на своем лбу, как только выбралась бы отсюда. Сначала она говорила себе быть осторожной, никогда не забывать, что она была лишь источником развлечения для Рафаила (причем одноразовым). Но, очевидно, для ее гормонов это не имело особого значения.

Архангел заставлял ее гореть.

Самое ужасное было то, что она не могла возложить ответственность за обаяние на одно только вожделение. Рафаил был слишком интригующим мужчиной во всем, если честно. Но сегодня вечером, сегодня вечером он был не прав. Или возможно, другая ее часть шептала, что прав- что, если незнакомец, в которого она стреляла, был настоящий Рафаил... Архангел Нью-Йорка, существо, способное пытать другое существо, пока человек не сможет издать ничего, даже крика, разрушая тем самым часть зловещего искусства.

Глаза Рафаила были закрыты, но он не спал. Он был в полубессознательной коме, в условиях, которых ни у людей, ни у вампиров не могли бы быть. Ангелы называли это аншара, состояние, которое могло быть достигнуто только теми, кто жил больше половины тысячелетия, и это позволяет и осознавать происходящее, и глубоко отдыхать в то же самое время. Сейчас, его сознательная часть была поглощена залечиванием раны, которую Елена сделала своим небольшим оружием, в то время как остальная часть его спала. Полезное состояние. Но не то, который могло быть навлечено по выбору.

Аншара случался только когда ангел был тяжело раненым. Это редко происходило за прошлые восемьсот лет существования Рафаила. Когда он был молодым и неопытным, он ранил себя - ну или несколько раз ранил себя.

Возникли образы танца в небе, после чего его крылья запутались, и он стремительно падал на землю с несомненным пониманием того, что его кровь разольется красным ковром, пересекая луг.

Старые воспоминания. Когда он еще был мальчишкой.

Сломанные руки, сломанные ноги, кровь хлынувшая потоком из разрушенного рта.

И она. Стоящая перед ним, напевая : Шшш, дорогой, шшш...

Чистый страх, мчащийся через его кровоток, его сердце, нагруженное знанием, что он был беспомощным, чтобы остановить ее... его мать, его самый большой кошмар.

Черноволосая и голубоглазая, она являлась олицетворением женского лика, из которого он был отлит. К тому времени она была старой, очень старой, но не внешне, а в разуме, в душе. И в отличии от Лиджуань она не развивалась. Она ... нисходила (скатывалась).

В настоящем он мог видеть, как его крыло залечивалось нить за нитью, но этого было не достаточно, чтобы сдержать воспоминания. Во время аншары ум извергает вещи, которые тчательно запирали, покрывает душу в слое непрозрачности, которую никакой смертный не мог надеяться понять. Это были воспоминания о ста различных смертных сроках жизни. Он был старым, очень старым... но нет, он не был древним. Не все воспоминания были его. Некоторые принадлежали его расе, секретный склад всего их знания, скрытого в умах их детей.

Воспоминания о Калиане всплыли на поверхность.

И он посмотрел вниз на свое кровотящее и изувеченное тело из положения сидя, наблюдая как его/ее рука убирает его волосы с его лица.
- Сейчас это причиняет боль, но это должно было произойти.

Мальчик на земле не мог говорить, захлебываясь в своей собственной крови.

- Ты не умрешь, Рафаил. Ты не можешь умереть. Ты бессмертный.
Она склонилась вниз, чтобы прижаться прохладным поцелуем к кровавой щеки мальчика.
- Ты - сын двух архангелов.

Глаза мальчика, чудом оставшиеся целыми, наполнились предательством. Его отец был мертвым. Бессмертные могли умереть.

Печаль перешла к Калиане.
- Он должен был умереть, любовь моя. Если бы он был жив, ад царствовал бы на земле.

Глаза мальчика потемнели, обвиняя. Калиана вздохнула, потом улыбнулась.
- Итак, должна ли я спросить, ты пришел, чтобы убить меня, или нет? - Мягкий, восхищенный смех. - Ты не можешь убить меня, мой милый Рафаил. Только другие из Руководящей Десятки могут уничтожить архангела. И они никогда не смогут найти меня.

Ужасающий перескок в его мыслях, в его воспоминаниях. Потому что после этого у него не было ничего о Калиане: она на месяцы заставила память переместиться на то, как он лежал так сильно травмированный, что даже не был способен ползать. Также не был способен поднять глаза и смотреть на ее бегство. Зато, его последним воспоминанием о своей матери было то, как шагают ее босые стопы, легко пересекая молодую зелень луга, и след из ангельской пыли, сверкающей потоком ей вслед.

- Мама, - он пытался сказать.

- Шшш, дорогой, шшш.
Потом порыв ветра покрыл грязью его глаза.

Когда он моргал просыпаясь, Калиана уже ушла.

А он изучал лицо вампира.

Кровь Ангелов.

Кровь питала.

Он питался.

Его сломанные кости раздулись, наполнились жизнью.

Но ему нужно было больше.

Намного больше.

Это был экстаз. Другие пытались держаться от него подальше, пока он увеличивал свою силу. Теперь они заплатят цену. Кровь капала с клыков, когда он угрожающе закричал, разбивая оконные стекла в каждом здании в пределах радиуса мили.

Время пришло.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11711/37571

Переводчики: Lili1321, guzelle, tusenka88