Готовый перевод Nalini Singh - ANGELS’ BLOOD / Налини Сингх - Кровь ангелов (книга 1): Глава 22

Глава 22

Ни одна женщина на планете не смогла бы сопротивлятьсь сексуальному пылу Рафаила в тот момент.
-Эта твой способ заправиться топливом?- прошептала она, мягко покусывая его нижнюю губу.

Его руки заскользили вокруг нее.
-Секс и сила всегда связаны.- И затем он поцеловал ее.

Она встала на цыпочки, пытаясь стать еще ближе. Он руками прижал ее к своей груди. Его крылья закрывали от мира, когда она схватилась за его рубашку и попыталась не утонуть от переизбытка удовольствия. Эротическая, возбуждающая ангельская пыль, казалось, проникала в ее поры на каждом дюйме открытой кожи, ползя по телу, чтобы собраться в горячем, ноющем месте меж ее бедер. Избыток плавно переходил через ее тело в возбуждающую жаркую влагу. Ее груди болели, а губы жаждали его.

-Как проходит накопление энергии?- она с трудом задышала, когда он позволил ей передышку.

Его глаза все еще были очень темными, но искры возбуждающе синего цвета вспыхивали в глубинах.
-Прелестно.

Ее ответ был потерян в ярости его следующего поцелуя. Под ее руками его грудь была тверда, рельефна, горяча. Она хотела обвести все ее контуры, попробовать на вкус, страстно целовать. Поглаживая, она нашла воротник его рубашки, и скользнула одной рукой внутрь, положив ее ему на плечо. Его реакция состояла в том, что он обхватил ее задницу одной рукой и поднял так, чтобы твердая выступающая эрекция прижималась к промежностям ее бедер.

Не было ничего отталкивающего или ангельского в нем на тот момент. Он был просто сексуальным, великолепным мужчиной. И сильным, так прекрасно сильным, что это пробудило ее женскую чувственность в груди. Впервые в ее жизни, она не должна была сдержать свою силу охотника. Это был малоизвестный факт о рожденных охотниками, а не тех, кто был обучен. Они были более сильны, чем обычный человек, скорее всего для того, чтобы пережить столкновение с разъяренным вампом.

-Хорошо,- была единственная реакция Рафаила, когда она обхватила ногами его талию. Он продолжал держать ее, как будто она ничего не весила, и это было почти так же эротично как рука, исследовавшая ее тело, сильная и уверенная.

-Ты целуешься вполне прилично для парня с крыльями,- прошептала она вблизи от его рта. Правда была в том, что она могла потерять от него голову.

-А твой ротик снова и снова продолжает искать проблемы.- Он засунул руку под ее футболку, давая волю сильным пальцам на ее спине воспламенить потрясающее удовольствие. -Чувствуешь себя под принуждением?

-Необыкновенно.- Но он говорил правду об ангельской пыли. Она на вкус как чистый секс, но, кажется не затрагивает ее сознание... по крайней мере не больше, чем вожделение, мчащееся по ее организму.

В этот момент он переместил положение рук: одной рукой он продолжал поддерживать ее за ягодицы, в то время как вторая осторожно двинулась по ее телу, чтобы накрыть ладонью выпуклость ее груди. Электрический разряд прошел по ее телу.
- Ты не теряешь времени, - сказала она, прерывая поцелуй, чтобы втянуть воздух.

-Смертные не живут долго.- Он сжал ее сосок через лифчик. -Я должен воспользоваться тобой, пока могу.

- Не смешно. О-о... - она теснее прижалась к его рукам, удивляя себя. Она никогда, ни разу не влюблялась в вампиров, с которыми так часто контактировала. Черт, больше, чем какой-либо охотник. Древние вампиры были не только красивы, но еще и умны, и точно знали, как доставить удовольствие своему любовнику. Прекрасным примером служил Дмитрий.

Зная это, всю их привлекательность, Елена все же устояла; в конце концов, они были почти-бессмертными, которые видели в ней ни что иное, как мимолетное развлечение. И она слишком сильно боролась за свое право жить, чтобы продать его так дешево. Но здесь, в объятиях архангела, она чувствовала влечение.
- Долго ты играешь со своими игрушками?

Он рукой поласкал ее грудь.
- Пока они развлекают меня.

Ответ должен был охладить жар между ними, но его глаза, они были неистовы от секса, голода, и такой страсти, какой она прежде никогда не знала.
-Я не собираюсь развлекать тебя.

Он надавил на ее чувствительную плоть.
-Тогда это пройдет очень быстро.- Его тон говорил об обратном. -Теперь открой свой ротик.

Она только что сделала это, с целью сказать ему, чтобы он не командовал ею. Но он воспользовался преимуществом и завладел ее ртом, путая ее чувства в волне мужского голода и в экзотичном, эротичном вкусе ангельской пыли. Она погрузила пальцы в его спину, упиваясь силой мышц под ее прикосновением. Его губы отстранились от ее губ и спустились на ее шею, там он куснул ее кожу , оставляя отметины.
- Я бы очень хотел тебя трахнуть.

Она втянула прохладный воздух, затем спрятала свое лицо против его шеи, живо ощущая его руку на своей груди.
-Такое романтичное предложение.

Его крылья задевали ее спину, когда он плотнее обхватил ее.
-Ты предпочитаешь витиеватые слова, оды своей красоте?

Она посмеялась и поласкала языком его кожу, ощущая глубоко внутри него первобытный аромат квинтэссенции мужественности. Мысль о поющем серенады Рафаиле казалась нелепой.
- Нет, я стремлюсь к честности. - Особенно, когда эта честность была облачена в чистый сексуальный огонь, в жар направленный исключительно на нее.

-Хорошо.- Он начал двигаться.

- Стоп, - она заерзала, застав его врасплох попыткой освободиться. В ту же секунду, когда ее ноги коснулись пола, она оттолкнула его в грудь... и вынуждена была использовать его, чтобы не упасть, когда ее ноги задрожали.

Он поддержал ее одной рукой за талию.
- Я никогда не принимал тебя за ту, которая только поддразнивает.

- А еще я не легкодоступная,- она протерла губы тыльной стороной ладони. Сверкающие искринки, стершиеся с ее губ, ярко блестели, заставляя ее задуматься об остальной части ее лица, - Я только что провела ночь, привязанной к стулу, приятель.

- Ты сказала,что мы сравняли счет? - он сложил крылья за спиной.

Резко открывшееся пространство заставило ее осознать как близко к краю крыши она была. Сделав несколько осторожных шагов вперед, она кивнула:
- Ты с этим согласен?

Глаза, цвета глубочайшего океана, слабо засветились.
- Согласен ли или нет, но то, что ты нас остановила - хорошо. У нас есть что обсудить.

-Что?

-Скоро придет время отработать свою зарплату.

Опасение и радостное предвкушение разлилось по ее венам.
- У тебя есть зацепка по делу Урама?

- В некотором смысле,- его лицо вдруг стало очень сдержанным, все остатки желания разгладились, открывая рельеф лица самого не смертного мужчины, который когда-либо существовал,- Сначала мы поедим. А потом поговорим о крови.

-Я не хочу есть.

- Ты будешь. - Его тон был беспрекословным. - Я не хочу быть обвиненным в дурном обращении с моим охотником.

-Замени местоимение,- сказала она. -Я не твоя.

-Правда?- Его губы немного изогнулись, и это не было веселье. -И все же у тебя моя метка на коже.

Она потерла тыльные стороны своих ладоней. Проклятое сияющее вещество осталось.
- Это смоется?

-Возможно.

- Ты, лучше, надейся что смоется: "светящийся-в-темноте" и "охотник" не вполне сочетается.

В его глазах засветился очень мужской оценивающий взгляд.
- Я бы мог слизать это с тебя.

Тлеющие угли внизу ее тела вспыхнули, пожирая ее изнутри.
- Нет, спасибо,- "Да, пожалуйста" зашептало ее тело,- В любом случае, мне нужно принять душ.

Суровое выражение на его лице сменилось на чистую похоть за один удар сердца.
- Я потру тебе спинку.

- Архангел снизойдет до того, что потрет охотнику спинку? - она повела бровью.

- У этого была бы своя цена, конечно же.

- Конечно.

Он без предупреждения задрал голову вверх.
- Кажется, мы должны будем отложить эту дискуссию.

Она повернула голову в ту же сторону, но не увидела ничего, кроме яркого до боли неба.
- Кто вверху на этот раз?

- Никто, кем тебе нужно интересоваться, - высокомерие вернулось с полной силой. Потом он резко развернул крылья, и ее обдало порывом воздуха.

" Кто-либо настолько прекрасный не должен был бы существовать" - подумала она. Это было невыносимо.

"Я прекрасен только для тебя, Елена"

На этот раз она не говорила ему убираться прочь из ее головы. Она просто выгнала его оттуда.

Он моргнул, его лицо стало по-другому невыразительным.
- Я думал, что придумал себе этот твой маленький трюк.

- Полагаю, что нет, - ее восторг заставил ее ухмыляться так сильно, что она почувствовала будто ее лицо может расколоться. Проклятье, если она действительно может делать это... Но в этот момент логика вновь заявила о себе. Проделывая это она получает одно - чертову головную боль, так что она должна была перестать глупить и держать это про запас до того времени, когда это действительно отчаянно понадобится, - Логика-отстой.

Губы Рафаила изогнулись, но на этот раз улыбка содержала грань жестокости, некое напоминание, что мужчина, которого она целовала, был еще и Архангелом Нью-Йорка, и тем кто держал ее над смертельной пропастью и шептал на ухо о смерти.
- Ешь, - сказал он в этот момент,- Я вернусь и присоединюсь к тебе.

И снова это чувство дежа вю накатилось на нее, когда он просто шагнул назад с крыши. На этот раз она стояла на месте, думая что ее желудок пустился в свободное падение. А когда он показался, взмахивая крыльями и набирая высоту, поток воздуха от взмахов его крыльев хлестнул ее по лицу. Было заманчиво понаблюдать за ним, но она отвернулась, хорошо понимая, что ходит по тонкому льду.

Рафаил хотел ее, но это было что-то обособленное от его обязанностей как Архангела Нью-Йорка; факт, который она хорошо запомнила - даже если она выжила бы после встречи с Урамом, то она, вероятно, все еще была бы помечена смертью. Этот простой факт она осознавала слишком хорошо. И она даже близко не была к мысли присягнуть Рафаилу. Проклятье.
Шагая к столу с завтраком, она заколебалась. Сесть спиной к лифту или к раскинувшемуся небу?

В итоге она выбрала лифт. Вероятно, она смогла бы справиться с тем, что вышло бы из лифта, но она чертовски хорошо знала, что не смогла бы пережить (в случае борьбы - прим. пер.) архангела. Первое, что она сделала, это схватила нож, лежащий рядом с тарелкой, и всунула его в свой сапог. Он мог разрезать разве что только бекон, но смог бы нанести хоть какое-нибудь повреждение в случае необходимости.
Затем она стала есть. Пища была топливом, а она нуждалась в полной подзарядке, если собиралась поохотиться. Адреналин забурлил в ней, сплетаясь с льдинками страха, но это лишь подстегнуло азарт.

Она была "прирожденной охотницей", это было то, для чего она была сотворена.

Позади нее раздался звук, шепот осведомленности вместе с ее охотничьими чувствами.
- Все рыщешь вокруг, Дмитрий? - она учуяла его в тот же момент, как он сделал шаг из лифта

- Где Рафаил?

Удивляясь резкости его тона, она смотрела, как он обошел вокруг и встал около стола. Ушли все намеки на изысканную сексуальность, все то что обычно покрывало приторной сластью правду о том, кем он был. Она смотрела в это статное лицо и осознавала, что он видел падение королей и возвышение цивилизаций. Когда-то давным-давно Дмитрий держал меч, подумала она, конечно же у него было гораздо больше общего с какой-нибудь жестокой эпохой крови и смерти, чем с эпохой цивилизации, на которую намекал его совершенный серый костюм.
- Он на встрече, - сказала она, указывая наверх.

Дмитрий не посмотрел вслед за ее жестом, как это сделали бы большинство людей, а продолжал смотреть на нее в упор с напряженностью, которая многих бы напугала, которая, возможно, должна была напугать ее.
- Что? - спросила она.

- Что ты видишь, Охотница Гильдии? - его голос был бездонным, шепчущим о вещах, которые лучше оставить незамеченными, об ужасах, заключенных в глубинах ночи.

- Тебя с мечом в руке,- честно сказала она.

Лицо Дмитрия осталось спокойным, неоткрытым.
- Я все еще танцую с мечом. Ты приглашена посмотреть.

Она сделала паузу в то время, когда брала маленький круассан из хлебной корзины.
- Рафаил отменил свою политику невмешательства? - Она просто предполагала, что нет. Глупо, глупо.

- Нет.- Легкий ветерок взъерошил его волосы, но пряди опять улеглись в совершенном порядке, как только ветер прошел, - Однако, поскольку ты вскоре собираешься стать мертвой, я хочу попробовать тебя до того, как станет слишком поздно.

- Благодарю за голос доверия,- она с рычанием вонзила зубы в круассан. Одно дело думать об этом про себя, и другое - услышать об этом из уст кого-то еще, - Но я предлагаю тебе ограничиться своими смазливыми блондинками. Кровь охотника слишком остра для твоего вкуса.

- Блондинки слишком легко оказываются в моих объятиях.

- Ты используешь свои сверхъестесственные силы на женщинах?

Он засмеялся, и это был не звук, а скорее - эхо, не содержащее никакого тепла, такая ассоциация возникла у нее с ним. Оно говорило о тысячах минувших дней, о бесконечном числе дней завтрашних.
- Если соблазн - это сила, то - да. У меня были века на то, чтобы совершенствовать то, что смертные мужчины должны постичь за несколько ничтожных лет.

Она вспомнила экстаз на лице блондинки и чувственный голод на лице Дмитрия. Но смотрел он не на блондинку.
- Ты любил когда-нибудь?

Воздух, казалось, застыл, поскольку вампир, сидящий за столом наблюдал за ней не мигая.
-Я понимаю, почему Рафаил тобой заинтригован. У тебя есть капля понимания своей собственной смертности.- Его глаза из человеческих превратились в мерцание чистого обсидиана. Ничего белого, никаких радужных оболочек, только чистый, невыносимый черный цвет.

Она едва ли удержалась от того, чтобы достать нож из ботинка. Он вероятнее всего обезглавит ее прежде, чем она коснется металла.
-Ловкий трюк. Ты манипулируешь также хорошо?

Паузу заполнилась смертью, потом Дмитрий рассмеялся.
-Ах, Елена. Я действительно считаю, что мне будет жаль видеть тебя мертвой.

Она расслабилась, ощущая изменения в его настроении даже прежде, чем его глаза стали нормальными.
-Как приятно это осознавать. Возможно ты даже назовешь одного из своих детей в мою честь.

- Мы не можем иметь детей, ты это знаешь, - его тон был прозаичным, - Могут только Новообращенные.

- По большей части, моя работа заключается в выслеживании множества тех, кому до сотни лет, я не так уж много вступала в контакт с теми вампирами, кто много старше. В любом случае, этих встреч было недостаточно для того чтобы состоялись длинные беседы, - сказала она ему, допивая свой апельсиновый сок, - Каких ты считаешь Новообращенными?

- Которым двести лет или около того, - он очень по-человечески пожал плечами, - Я не слышал об оплодотворениях или зачатиях после этого рубежа.

Двести лет.

Два ее жизненных срока. И Дмитрий говорил об этом так, как будто это было ничем. Так сколько же ему лет? И сколько лет тому, кого он называл "сиром"?
- Это печалит тебя? Знать, что у тебя никогда не будет детей?

По его лицу пробежала тень.
- Я не говорил, что никогда не был отцом.

Возвращение Рафаила спасло ее от припадка удушья из-за потрясения. Каким-то образом она знала, что надо посмотреть вверх, увидеть иллюзию его подсвеченных сзади крыльев, светящихся жизнью на солнце.
- Прекрасно, - шепнула она.

- Значит, он заполучил тебя.

Она вынудила себя отвернуться и посмотреть на Дмитрия.
- Ревнуешь?

- Нет. Мне не нужны объедки Рафаила.

Она сузила глаза, но он не закончил.

- Теперь ты едвали можешь осуждать тех, кто предпочитает в любовники вампиров, - завитки аромата поплзли вокруг нее, коварно вовлекая в соблазн, - не тогда, когда на твоей коже красуются цвета Рафаила.

Она и забыла об этой проклятой пыли. Подняв руку, она потерла лицо. Ее пальцы опять стали переливаться белым золотом. Искушение поднести пальцы к губам и облизать их было таким сильным, что она должна была приложить усилие, чтобы опустить руки и прижать их к своим бедрам. Пыль оставила полосы на темной материи, сияющие обвинительные следы. Дмитрий был прав - она была сильно и по-настоящему увлечена.

Но это не означало, что она собиралась предлагать себя этому вампиру, независимо от этого его вкуса греха и секса.
- Остановись или я вырву твои клыки, пока ты будешь спать, - сказала она тише своего дыхания, - Я намереваюсь сделать это, Дмитрий.

Этот аромат скрутился вокруг нее, проникая во все ее вены.
- Такой нежный, Елена, такой изысканно нежный. Ты, должно быть, подверглась действию нашей красоты очень юной. - И был гнев в его голосе, как будто он отвергал эту мысль, - Кто?
Он заставил исчезнуть завитки аромата.

Кап.

Кап.

Кап.

Подойди, маленькая Охотница. Попрообуй.

Ее желудок взбунтовался. Она позабыла его аромат, похоронив воспоминание о постыдном приливе тепла между ног, о непонимании в своей детской голове.
- Он мертв, - прошептала она, взглянув на Рафаила, как он опускается на край крыши и начинает шагать к ней.

- Ты убила его?

- А если да, ты причинишь мне боль?

- Нет. Я, может быть, и монстр, - сказал он, его голос странно смягчился, - но я не тот монстр, который мучает детей.

Они оба затихли, когда приблизился Рафаил. Сильный страх ударил у нее в груди, когда она по-настоящему разглядела его: он ярко светился, залитый тем раскаленным добела избытком энергии, который обещал смерть.
Она отодвинула стул, встала.

Но она оставила нож в сапоге. Нет нужды вызывать на себя его ярость, если она не была направлена на нее.
- Рафаил, - сказала она, когда он подошел и встал с другой стороны стола.

Его глаза были голубым пламенем, когда он посмотрел на нее, но взгляд он остановил на Дмитрии.
- Где тела?

- В Бруклине. Там было...

- Семеро, - перебил Рафаил, - Этим утром Микаэла получила их сердца специальной доставкой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11711/37573

Переводчики: guzelle, tusenka88, Seta_sama