Готовый перевод Nalini Singh - ANGELS’ BLOOD / Налини Сингх - Кровь ангелов (книга 1): Глава 26

Глава 26

На этот раз желудок Елены ей не досаждал. Она ожидала большего.
- Такого рода вещи: получение трофеев, дразнить людей или, в твоем случае, подношение даров - это поведение, присущее тому, что вы наблюдаете у вампиров, которыми впервые овладевает жажда крови. В этот момент они больше животные, чем люди.

- Мы это знаем, охотница, - Микаэла произнесла последнее слово как оскорбление, уничтожив всякую сердечность, которую Елена могла почувствовать в отношении архангела к "не людям".

- Тогда я не могу дать вам большего, - она говорила из глубины души, в противном случае это было бесполезно. Ни один охотник в общеизвестной истории не выследил архангела. - Но я скажу тебе одну вещь: Урам - гораздо смелее, чем любой вампир. Он стучал по твоему окну. - Она видела, как дрожит Микаэла, и не могла винить ее за это. - Если он и дальше продолжит с той же скоростью, то он минует животный этап и начнет думать с более высоким расчетом в течение этой недели.

- Так скоро? - спросил Рафаил.

Она кивнула.
- Большинство из скатившихся впервые убивших вампиров - неаккуратны, как это и было. Но также это было загадкой. Он знал, что был бы пойман, если бы не скрыл это.

Рафаил кивнул.
- И вампиры, охваченные жаждой крови не думают с такой степенью ясности.

- Больше шестидесяти процентов попадаются, находясь в состоянии "пленения кровью", на месте их первого убийства. - Состояние между вожделением и оцепенением, оно заставляет вампиров не замечать ничего вокруг себя. Однажды Елена наткнулась на одного такого: он не пошевелился даже тогда, когда она окольцевала его шею, на его лице была блаженная улыбка, а его руки все еще были погружены в грудь его жертвы.
- У меня ощущение, - продолжила она, стряхнув воспоминание,- что Урам никогда не был в состоянии пленения кровью. Если бы он это испытал, то сердца не были бы теплыми.

- Это ... неожиданно, - проговорил Рафаил, - Пленение кровью замедлило бы его падение.

- Но даже худший вампирский убийца не устраивает резню каждую ночь,- начала Елена, - Должно быть затишье. Он утолил страстное желание, он донельзя наполнен силой и ...

- Ты забываешь, он - ненастоящий вампир, - очертание Рафаила появилось в поле зрения как только он немного сдвинулся, - Он не остановится. Теперь, кажется, он охотится по ночам и ранним утром, так что для того, чтобы перегруппироваться у нас есть дневные часы. Если он скатывается так быстро, как ты прогнозируешь, то он начнет охотиться и днем тоже.

Глаза Елены расширились:
- Ты говоришь, что он всегда в состоянии "пленения кровью".

- Да

- Святый Боже. - Это делало Урама чудовищем вне пределов понимания.

Заскрипел стул, звук был приглушен ковром, но от этого он стал еще грубее.

Елена взглянула на Микаэлу и обнаружила, что та поднялась на ноги.

- Я не могу сидеть здесь и слушать подобные разговоры об Ураме. Вы понятия не имеете каково это - терять того, кого знаешь пол тысячелетия.
Ее глаза встретились с глазами Елены, и в эту секунду Елена поверила ей.

- Да, - сказала она, - Мне жаль.

Микаэла отвергла симпатию.
- Я не нуждаюсь в жалости смертного. Рафаил, я бы хотела поговорить с тобой.

- Я провожу тебя.

Когда они покидали комнату их крылья изредка соприкасались, и Елена почувствовала всплеск ревности такой силы, что ее рука легла на оружие прежде, чем она это осознала. Прикосновение холодного металла к теплой коже вернуло ее в реальность. Стинсув зубы, она развернулась и с жадностью напала на сэндвич.

К тому времени как вернулся Рафаил она уже не была голодна, вероятно поэтому она не вонзила вилку ему в глаз, когда увидела легкий след бронзовой ангельской пыли на его крыле.
- Это так же, как кошки метят свою территорию?

Рафаил проследил за ее взором, расправив затронутое крыло.
- Микаэла не привыкла быть отвергнутой.- Подхватив узорчатую салфетку, он подошел к ней, - Сотри это.

Побуждение возмутиться этому приказу разбилось вдребезги о потребность стереть метку этой суки с его крыла. Победил глупый собственнический инстинкт.
- Повернись.

Он повернулся в грациозном молчании. Встав, она смочила ткань водой перед тем, как прикоснуться ею к его крылу. Она была очень осторожна, чтобы никакая липучка не оказалась на ней, но ее осторожность оказалась излишней.
- Это легко сходит. Не похоже на ту пыль, которая была на мне от тебя.- Даже сейчас свет отражался от случайных крапинок, въевшихся в ее кожу, крапинок, которые-она была уверена- увидела Микаэла.

- Я говорил тебе - те, что на тебе, это была особенная смесь.

Нечто теплое и расплавляющее разлилось по ее телу.
- Смесь, помечающая меня, ангельский мальчик?

- Я предпочитаю это делать при помощи своего члена.

Потрясенная натиском влажного тепла между ног, она положила салфетку на стол.
- Пошло все.

Он согнул крылья и потом повернулся.
- Воистину, ты - тайна. Такая бесстрашная в охоте на вампиров и такая стыдливая в своих сексуальных пристрастиях.

- Я - не бесстрашная. Я боялась до жути, - сказала она, - А что до остального, быть загадкой - это хорошо, правда ведь? В конце концов, ты играешь со своими игрушками пока они тебе интересны. - Она не знала как это произошло, но она обнаружила себя подпертой прямо к столу, и Рафаил ее блокировал.

Когда он поднял ее на сам стол, она не протестовала. Она даже раздвинула ноги, чтобы приспособиться к нему поудобнее. Часть ее все еще была равнодушна. Увиденное на том складе слишком многое подняло к поверхности. Тот звук, тот стук капель, был нескончаемым барабанным боем в ее голове. Она хотела забыть. И Рафаил, опасный, обольстительный, смертоносный Рафаил, был намного лучше, чем любой другой наркотик.
- Никакой пыли, - пробормотала она, когда его руки скользнули вверх от ее ног к бедрам,- У меня нет времени ее смывать.

Но он не поцеловал ее.
- Расскажи мне о своих ночных кошмарах, Елена.

Она замерла.
- Снова шпионишь?- Она была человеком, она все время забывала, что у него нет уважения к границам ее сознания.

Его глаза превратились в хромовую синеву.
- У меня нет необходимости. В твоих глазах нет секса. В них смерть.

Она хотела оттолкнуть его, но та часть ее- равнодушная часть- которой нравился жар его прикосновения, была взбудоражена тем, что было завуалированным намеком на угрозу.

Так что, она удовлетворила порыв ударить его тем, что откинулась назад, опустив ладони на стол. Было хорошо, что они не были около еды, иначе, ее волосы могли оказаться в кофе.
- Значит, - сказала она, - ты - эксперт по знанию женщин?

- Я живу уже очень долго.

Она чувствовала как ее глаза прищурились:
- А ты когда-либо трахался с Ее Королевским Стервозничеством?

Он сдавил ее бедра.
- Осторожней, Елена. Я не могу все время покровительствовать тебе.

- Это значит "да"? - она могла представить их, сплетенных в полете - ослепительная, и, проклятье, прекрасная картина из золота и бронзы.

- Нет. Я никогда не отвечал Микаэле взаимностью на ее предложение.

- Почему нет? У нее самые сексуальные "сиськи-письки", которые когда-либо видели мужчины.

- Я предпочитаю губы, - он наклонился и надкусил слишком сильно частичку ее нижней губы прежде, чем поднял голову, - А твои довольно сочные.

Губы Микаэлы, подумала она с сокрушительной волной удовольствия, были красивой формы, но тонкие. Однако:
- Меня не подкупишь, - она не изменила своей позиции, - Кого, черт подери, заботят губы?

- Если бы ты стояла на коленях, и в твоих губках был бы мой член, то меня бы это очень заботило.

Эта картина заставила крошечную внутреннюю мышцу сжаться во влажной готовности.
- Как так выходит, что парни всегда думают о женщинах, берущих у них в рот? А как насчет наоборот?

Кобальтовое свечение, скольжение рук вниз, поглаживание большими пальцами внутренних складок каждого бедра:
- Снимай свои брюки.

Ее желудок сжался.
- У нас убийца на повестке дня.

- Но ты хочешь забыться.

- Ты не ответил на мой вопрос, - слова произнесены задыхаясь, ее тело так изголодалось.

- Я не спал с Микаэлой, потому что мне не нравятся "черные вдовы" (самый ядовитый паук в мире- прим. пер.). Ее ядовитые шорохи, вероятно, помогли привести Урама к этому.

Она села, сжав его предплечья.
- К этому? К чему "этому"?

Его большие пальцы продолжали двигаться, касаясь самого края тонкой чувствительной плоти, которая желала более сильных, более глубоких ласк.
- Тебе это знать не надо.

Вспышка ярости перекрыла вожделение.
- Я не могу работать вслепую.

- Относись к нему как к вампиру, самому опасному вампиру в известном мире.- Один из его больших пальцев прижался к ее клитору. - А теперь, снимай свои брюки.

Она боролась, чтобы вдохнуть воздуха:
- Отличный шанс. Расскажи мне об Ураме.

Он придвинулся ближе, его крылья легко задели ее колени. А потом, к ее разочарованию, он убрал одну руку... но только для того, чтобы запустить ее к ней под футболку.

Ее сердце рикошетом заметалось по всей груди, когда он обхватил ее грудь, но она с силой выдавила слова:
- Почему я могу чувствовать его запах сейчас, а раньше не могла?

Рафаил убрал руку с ее груди обратно на ее бедро и повел ею к колену. Другая его рука скользнула под ее руку, туда где позади себя она поставила свою ладонь, его бицепс задевал ее грудь.
- Потому что, - он поднял ее ногу, закинув ее вокруг своей талии, в то время как ее саму подтянул вперед, - он пустил первую кровь.
Их истоковавшиеся тела контактировали полностью, она не могла этого избежать. Она застонала.

- Но, - проговорила она сквозь туман в голове, - я не могла почувствовать Эрика - Новообращенного вампира.

- В тот раз я ввел тебя в заблуждение, Елена. Они оба, Берналь и Эрик, были обращены примерно в одно и то же время. Но Берналю было разрешено поесть, в то время как Эрику - нет, ему - только после испытания.

То, что Рафаил способен обуздать жажду крови одного из Новообращенных, было еще одним примером его настоящей власти. Но Эрик не был тем, о ком она хотела говорить.
- Почему? Почему Урам стал вампиром?

- Он все еще архангел.
Качнув ее от себя, он задрал ее футболку, наклонил голову и укусил сосок через бюстгалтер.

Она судорожно вздрогнула, потянув его за волосы.
- Стой,- но теперь он начал сосать, и это было, о проклятье, так хорошо. Как будто он и был лучшим сексом, который она когда-либо представляла, - Рафаил.

Он поднял голову:
- Я предоставлю тебе выбор.

Она опустила свою футболку обратно, чувствуя себя так слишком уязвимой. Ее сосок болезненно ныл в самом сексуальном смысле:
- Какой?

- Либо я уложу тебя на стол и войду в тебя, либо...

- Либо? - она хотела прильнуть к нему, ощутить вкус сухожилий на его шее.

- Либо я уложу тебя на стол и буду ласкать тебя языком там, чтобы ты получила удовольствие, а потом войду в тебя.

- Вот здорово, - у нее были проблемы с мыслями, которые не касались этой просящей пульсации между ног,- Я выбираю третий вариант.

Обхватив ее спину своей рукой, он усадил ее обратно прямо к своей твердой выпуклости.
- Третьего варианта нет.

Да черт с ним. Она наклонилась и слегка поранила это прекрасное горло своими зубами. Девушка была обязана жить. Его рука обхватывала ее сильнее в то время как она посасывала и пробовала на вкус. Потом он спросил:
- Третий вариант подразумевает, что ты пососешь другие части моего тела?

Проклятье, а архангел мог быть сексуальным, когда не был в убийственных рамках здравого смысла. Сделав последнюю, полную сожаления ласку языком, она оттолкнулась:
- Я не потрахаюсь с тобой пока ты не скажешь мне правду об Ураме.

Что-то темное промелькнуло в его лице.
- Сексуальный шантаж, Елена?

Она кивнула.
- Ты относишься ко мне, как к домашней зверушке. Поди принеси этого плохого архангела-вампира-того,-кем бы он, мать его, ни был, Элли, но не смей спрашивать "почему". - Опуская сахарно-сладкий тон, она свирепо взглянула, - Я не сплю с мужчинами, которые думают, что я безмозглая дурочка.

Эта смертоносная мгла, прокатившаяся по его лицу, превращалась в развлечение, но она сознавала, что скользит по узкому краю пропасти. Рафаил был снисходителен к ней по своим собственным причинам. Тот архангел, который заставил ее рукой взяться за лезвие ножа, также был Рафаил, и она очень хорошо это помнила, и не важно как сильно она жаждала его.

- Чем больше ты знаешь, - сказал он, - тем большая ответственность на тебя ложится.

- Я уже знаю слишком много, - стояла она на своем, - И это ведь не для того, чтобы уберечь меня, это для того, чтобы уберечь архангелов.

- Довериться смертному - это окончательное безрассудство. Иллиум поплатился за это своими перьями.

Да, он точно знал как достать ее.
- Я не просто смертная. Я - Елена Деверо, Охотница Гильдии и та женщина, которую ты вляпал во все это дерьмо. Меньшее, что ты можешь сделать - это сказать мне зачем.

- Нет, - архангел Нью-Йорка сделал категоричное заявление, - Ничто из сказанного тобой не повлияет на меня. Ни один смертный не может знать. Даже тот, которого я хочу трахнуть.

Это холодное место было наполненно желанием. Теперь оно наполнялось неразбавленным гневом.
- Это ставит меня на место, не так ли?

И тут этот ублюдок поцеловал ее. Она была так взбешена, что укусила с силой, достаточной для того, чтобы пошла кровь. Рафаил подался назад, губа уже начала распухать.
- Больше мы не квиты, Елена. Теперь ты должна мне.

- Можешь вычесть из моей медленной и мучительной смерти, - она скинула свои ноги с его талии, - Настало время поговорить об убийстве.

Он наклонился, заключая ее в свои объятия.
- Ты снова держишь нож.

Она сжала руку на рукояти.
- Ты подталкиваешь меня к насилию,- вложив нож обратно в голенище сапога, она сложила руки и постаралась не думать о том как хорош был аромат Рафаила, - Что ты сделал с выжившей?

- Дмитрий отвел ее к целителям, к нашим докторам.

- Потому что она может быть заражена. Чем?

- Безумием Урама.

Она была так потрясена прямым ответом, что ей потребовалась примерно минута, чтобы ответить.
- Это невозможно. Безумием не заражаются.

- Тем, что у Урама - возможно.

Боже.
- Но она - человек.

Глаза Рафаила запылали кобальтом.
- Она была. Теперь доктора скажут нам, что она обратилась, - он сделал паузу, - Нам известно, что она проглотила немного крови Урама, это могло произойти случайно, но скорее всего, он заставил ее сделать это.

Она не поддалась жалости. Та женщина, на самом деле девушка, пережила чудовищную попытку уничтожения всего, чем она являлась. Она заслуживала гребанную медаль за мужество, а не жалость.
- Если она заражена, ты убьешь ее?

- Да.

Елена хотела возненавидеть его за это, но не смогла.
- Четыре года назад, - обнаружила она себя говорящей это, - на берегах Миссисипи была цепь убийств. Были задушены юные мальчики, а их глаза были изъяты.

- Человек.

- Да. Охотник. - Давным-давно Билл Джеймс был ее другом, а до этого - ее тренером. - Мы: я, Рэнсом и Сара, должны были разыскать и казнить его.
Охотники всегда заботились о своих.

Прохладно зашуршал бриз, когда Рафаил раскрыл крылья и свернул их обратно.
- Как много кошмаров в твоей голове.

- Они делают меня той, кто я есть.

- Вы убили того охотника?

- Да,- это свелось только к двоим из них всех, - Сара была сильно ранена, Рэнсом находился слишком далеко, а Билл был готов убить испуганного мальчика. Поэтому я вонзила нож ему в сердце. - Не было времени доставать пистолет, повсюду так много крови, этот взгляд человека, которого предали, в глазах Билла в то время как его сердце стукнуло в последний раз, и полный беспорядок воспоминаний. Теперь она посмотрела в другие глаза. - Если та девушка стала монстром, то она должна умереть.

- А я - монстр, Елена?

Она посмотрела в это совершенное лицо и увидела эхо безжалостности, времени.
- Пока нет, - прошептала она, - но ты мог бы им быть.

Его челюсть резко очертилась.
- Это признак вековой жестокости.

Это причиняло боль, но она знала - гуманность в Рафаиле скрыта глубоко, но и там, в один прекрасный день, она перестанет существовать. В то же время она не могла помочь, но радовалась его бессмертию. Такое великолепие не должно умирать.
- Расскажи мне о состоянии Тишины.

Его крылья развернулись в полную ширину.
- Мы должны пойти к Микаэле домой посмотреть сможешь ли ты уловить запах, это хороший шанс, ведь он проводил там часы, наблюдая за ней, до сегодняшнего дня.

Она выпустила вздох разочарования.
- Прекрасно. Мы полетим? - Ее сердце задвигалось рывками, она стала привыкать к состоянию, когда Рафаил держит ее в своих руках, к спокойному и мощному звуку его крыльев.

- Нет, - сказал он, изогнув губы, как будто он понял ее волнение,- американский дом Микаэлы рядом.

- Удобно, - для того, чтобы прокрасться в постель Рафаила.

Он, наконец, отодвинулся достаточно, чтобы она смогла спрыгнуть.
- На протяжении веков Микаэла побывала много кем: ученым, куртизанкой, музой, но никогда не была воительницей.

" Мои любовницы - всегда воинственные женщины."

Она задалась вопросом, сколько из тех женщин были такими же безрассудными, как она - безрассудными настолько, что сами пошли в его объятия, осознавая что если бы давление дошло до того, чтобы уйти, то этот архангел закончил бы их жизни единственной финальной мыслью.
- Пришло время этой воительнице заработать себе на пропитание.

* * *
Жажда крови.

Он был неповоротлив, сыт, в его кишках грузом лежала кровь.

Он был пресыщен, но что славно - злоупотребление состоялось.

Обмакивая пальцы в чашу с кровью, он отбил нападение скотины, он устроил жестокую резню, он подносил пальцы к устам и облизывал их.

Распластанный. Безжизненный.

Разочарованный, он разбил чашу об пол, поставив на белом ковре темно-красное пятно. Но он все еще был сверхкрасив. Он смотрел вверх, даже когда монотонная тяжесть в его конечностях начала становиться легче, превращаясь в разновидность медленного предвкушения.

Теперь он знал - кровь должна быть свежей.

В следующий раз он возьмет ее прямо из их бьющихся сердец. Его глаза покраснели от сильного голода. Да, в следующий раз он не убьет... он удержится.
(Переводчик: guzelle)

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11711/37577

Переводчики: guzelle, tusenka88