Готовый перевод World of Darkness - Vampire: the Requiem - Core Rulebook / Базовая книга правил игры WoD - Vampire: the Requiem: Prologue: Dance of the Dead

I
– Не пригласите ли вы меня на танец? – спросила она. Этой ночью я умер.
Была холодная зима, но хотя мороз с улицы не мог дотянуться до нас, внутренний холод гнал прочь тепло жарко пылающего на террасе камина и рвался наружу, чтобы встретить зимний мороз на своих условиях. Мы танцевали, моя рука лежала на ее талии, но, тем не менее, танец вела она. Музыка доносилась… откуда-то. Струны. Пианино. И все. Я так и не видел музыкантов, хотя слышал мелодию. Это была странная композиция для танца: панихида, почти реквием.
Ветер шевелил занавески. Мы танцевали, и она приникла ко мне, как будто хотела поцеловать меня в шею. Это был не поцелуй, но прекраснейшее проклятье.

Затем она забрала мою жизнь, и я почувствовал, как из моего горла льется багровый поток моей жизненной силы.

А затем она вернула её назад.

II
Я потратил восемь лет, чтобы стать доктором. Едва закончив медицинское училище, я стал работать под началом друга семьи, тоже доктора. Прошёл всего год с начала моей практики, как он пригласил меня на вечеринку, устроенную одним из его пациентов.

Особый пациент, как он говорит, один из немногих, которым он оплачивает вызовы на дом. Это должна была быть простая формальность, вечеринка белых галстучков, посещаемая верхними эшелонами общества.

Я был весь как на иголках. В конце концов, я был всего лишь молодым и неопытным хирургом; окружающие могли счесть меня обычным шарлатаном. Я прибыл, изрядно нервничая, но вовремя, и именно там встретил мужчин и женщин – нет, тех других – которые были бы моими коллегами вечном карнавале, в котором мне предстояло участвовать.

Помню леди Молтис, красотку откуда-то из Европы с репутацией черной вдовы (лишь после своей смерти я понял значение этого утверждения). Мистер Оделия был странным человеком со скрученным телом и вывернутыми конечностями, который никогда не смотрел никому в глаза. Мистер Бенетт казался неотесанным деревенщиной, но хозяйка сказала, что он обладает властью и деньгами, далеко не соответствующими его внешности. Мистер Максвелл приехал из Чикаго и, по слухам, был либо одной из восходящих звезд этого города, либо одним из его павших наследников, в зависимости от того, с кем я говорил. Женщина по имени Линдси была скандальной персоной, никогда в жизни не выходившей замуж и вела себя с меньшей пристойностью, нежели остальные женщины.

Я еще не знал, что это не было настоящей вечеринкой, а балом чудовищ. Даже моя память подводит меня – я не могу вспомнить что случилось, когда я провел те бесценные несколько мгновений с мисс Линдси, но теперь знаю, что связь между нами была чем-то куда большим, нежели простым влечением (и пятно на моем запястье, возможно, вовсе не из-за тесной манжеты).

III
Ещё одна ночь - ещё одна жертва, так я смотрю на это.

Ублюдки не хотят умирать, всё, что им нужно - это не стоять на моём пути. "Хотя я иду через долину тени смерти, не убоюсь я зла," да уж, потому что я самый злой сукин сын, которого ты здесь найдёшь.

И я не делаю различий между нормальными людьми и своим видом. Если мне надо, я убиваю и своих. Единственное, что следует понять этим долбаным «Сородичам», так это то, что нет ничего важнее места, которое можно назвать своим. О, я уверен, у них наверняка есть какое-нибудь дурацкое слово, которым они называют меня и таких как я. Я знаю их титулы и должности и всю эту херню, по поводу того, кто за что отвечает и кто за кем должен присматривать, а причина всему этому – ублюдки вроде меня. Кто-то выбивает нахер твою дверь, как только зайдет солнце, и ты понимаешь, что встрял. И все-таки, это касается собственной выгоды. Я не подписывался под всеми этими новыми правилами, когда мой сир Изменил меня. Чушь, и это – половина причины по которой я оторвал ему голову и выпил его душу вместе с кровью.

Уважение, вот я о чем. Все это ради уважения.

Бог свидетель - чёртовы Сородичи не собираются тебе его даровать. Ты должен или отобрать его, или заслужить.

Ты не знаешь ужаса, щенок. Вся эта херня о которой ты говоришь? Это всего лишь испуг. Да и как ты, выросший в маленьком, безопасном пригороде, можешь вообще знать что такое настоящий ужас? А теперь благодаря силе Крови ты думаешь, что стал еще неуязвимее. Но теперь, когда ты один из Проклятых, настоящий ужас придет и к тебе. Можешь молиться, чтобы этого не случилось, но это не поможет. Он и меня нашел. Ужас – настоящий, древний, пробирающий до самых кишок – он тут, в нашем драгоценном городе. Не хотел бы увидеть его снова, но это ведь и есть часть ужаса, ведь так? Его нельзя контролировать. Все что мне остается – это надеяться, что эта хрень тоже не хочет со мной больше встречаться.

I
Она говорит, что она - принц. Я думал, что, возможно, это некого рода культурный анахронизм или лингвистическая ошибка. У нас нет "принцев", а даже если бы были, то женщина - не тот пол для принца.

– Ты ошибался, не так ли? – спросила она, – У нашего вида иные правила. И отныне это твой вид.
Невидимый оркестр заиграл тише.

Позже той ночью у нас был посетитель. Моя хозяйка сидела в кресле на террасе. Мне сказали ждать в спальне, но я видел и слышал всё происходящее через окно, выходящее во внутренний двор.

Такой странный человек стоит перед ней. Его кожа полупрозрачна. Я ожидал увидеть вены под ней, но они были настолько бледными, что я смог различить их, только сильно навострив чувства. Его вены были пустые, и если бы там была хоть капля крови, то она не двигалась. Я не слышал его сердцебиения.

Он смотрел в моё окно и его глаза были чёрными, без зрачков.

"Я желаю тебе доброй ночи, мой Принц" - сказал он, когда его внимание вернулось женщине, которая убила меня.

Я был не прав.

Простившись с гостем секунду назад, она оказалась в спальне. Её рука была на моей талии.

Мои губы на её губах. Я был так неправ и несомненно буду снова.

II
Впрочем, не все монстры прячутся столь красиво, как гости этой вечеринки. С тех пор, как стал одним из Проклятых, я имел нешуточное неудовольствие встретить некоторых поистине ужасающих представителей нашего вида. Я встречал тех, кто вернул бы мир к ночам королей и вассалов, кто крадёт детей из домов бедноты и либо утоляют ими свою жажду, либо предлагают их в жертву богам, чьи имена лучше оставить неназванными. Я встречал ярых фанатиков, что обпивались кровью во имя какой-то библейской фигуры, и я разговаривал с членами культа Старый Мир, которые предаются утехам под перламутровыми лунами и верят, что "это состояние" - всего лишь одна остановка по дороге к... чему-то ещё.

Я видел среди нас всех, кого только можно: раскаивающиеся души и заносчивые сорвиголовы, коварные аристократы и мрачные революционеры, безбожные негодяи и те, кто не признаёт над собой хозяев, кроме самих себя.

Действительно, мир Проклятых - эта полуночная месса - богат и своенравен. Мы заперты в себе как в тюрьмах, вечно сражаясь с кровожадной тварью внутри каждого из нас, но выпуская её на волю снова и снова, чтобы она не погубила нас в пренебрежении. Я считаю себя одним из самых сдержанных в этом Данс Макабр, и я... ну, достаточно будет сказать, что я совершал грехи, за которые меня простит разве что Бог. И всё же я продолжаю просыпаться каждую ночь, ведь при всём моём сомнении и скорби я не могу перестать думать, что у всего этого есть какое-то предназначение.

III
Я делаю, что хочу, когда хочу. Например, этой ночью - пошёл в бар. Зовите меня безмозглым пьяницей, но мне нравится, как спиртное заставляло меня себя чувствовать, когда я ещё был жив, и нравится, как заставляет сейчас, хоть мне и приходится пить мой виски из вены, перемешанный с изрядной долей Старого Красного. А вот женщины... немногие женщины пьют виски. Те, что пьют, - грубые старые стервы, пропахшие сигаретами и потом, и вонью от какого-то мешка с дерьмом, свалившего от них этим вечером.

И вот, я подцепил одну из этих фурий в баре и завёл с ней небольшой разговор. Эти животные обожают, когда ты говоришь жёстко. Скорми им байку о том, как сломал руку какому-то мудаку или проткнул пальцем чей-то глаз, и они твои на всю ночь. Но палку перегибать не стоит. Даже они не настолько умалишённые, чтобы отвисать с каким-то извергом, который убивает людей и пьёт их кровь.

В общем, обрабатываю я эту сучку в кабинке в сортире бара, и тут входит какая-то херова шестёрка, один из жополизов какой-то большой шишки из городских Сородичей, постоянно сующих свой нос не в своё дело. Ну, знаешь таких - вечно хотят всё о тебе знать, чтобы быть уверенными, что ты не творишь какую-нибудь хуйню у них под боком.

Как я и сказал, ты должен или отобрать уважение, или заслужить его. Я вылезаю из кабинки и подхожу к этому членососу, подбирая по пути бильярдный кий. Он начинает презрительно щуриться, как только замечает приближающегося меня, и открывает свой рот, словно собираясь сказать что-то умное, но тут ХРЯСЬ. Прямо в этот грёбаный рот со всей силы, что могут выжать мои мёртвые мускулы. Челюсть мудака явно сломана. Я вижу два перелома. Выпадают отдельные зубы.

И чёрт с ним. Назад в кабинку, где ждёт ужин. Я чую, что она тоже уже сама не своя, грязная старая шлюха, и ты знаешь, что я имею в виду под "сама не своя".

IV
Дело было в подвале в этнической части города, в столь старом районе, что все прежние владельцы переехали в места получше и продали свои семейные дома ради других нужд. В этом районе стали собираться нацменьшинства: евреи, армяне, чехи и те, кого даже я не могу опознать. Над подвалом стоял дом, но мой гид намекнул, что этот погреб не соединён со зданием должным образом, и что в действительности владельцы дома не были осведомлены о том, что таится под его фундаментом.

Мой гид был одной из тех несчастных душ, испробовавших Витэ Сородича, но сам он Проклятым не был.

Кто именно напоил его этой кровью, было не мои делом. Всё, что я знаю, так это то, что он и только он знал, где находилась та вещь, что отравляла мой беспокойный сон, и я признал его лишь потому, что он сам охотился за теми же снами.

Ветхая деревянная дверь отделяла маленькую комнату от остальной части подвала с обработанными азотом стенами. Гид нёс только одну тающую свечу; он указал мне на дверь.

Осторожно, аккуратно я открыл эту дверь, и холодный воздух, пропитанный смрадом разлагающейся плоти хлынул изнутри. Слабый свет от свечи моего гида едва ли проникал во тьму за дверью, иначе мне не посчастливилось бы увидеть ещё больше в тот момент. Я помню слипшуюся блестящую шерсть и дюжину злобных глаз, распахнутых и глядящих прямо на меня. Пока я стоял, разинув рот, я услышал лай гончей, хотя и куда более гортанный, нежели у любого известного мне зверя. И доносился этот лай прямо из-под наших ног.

Я захлопнул шаткую дверь, оттолкнул в сторону моего гида и безоглядно помчался наверх со всех ног. Я рванул в ночь, поклявшись забыть то, что я... не видел на самом деле, но скорее почувствовал.

Ба! Ты теперь думаешь, что я слабак? Слишком много смертных привычек отражает твоё лицо. Оно выдаёт твои мысли. Я только раззадорил твоё любопытство, не так ли? Пусть я и доверяю этой мудрости, ты всё равно просто боишься.

Ты ещё не знаешь настоящего ужаса.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11796/37799

Переводчики: Shahdoor, Mortimer_E_Phist, Katsura, MrFima