Готовый перевод God of war / Бог войны: Пролог

Пролог

Он стоял на краю безымянных скал: статуя цвета облаков. Он не видел ни цвета жизни, ни багровых шрамов своей татуировки, ни гниющих клочьев кожи вокруг запястьев, где кандалы врезались в плоть. Его глаза были черны как бушующее внизу Эгейского море, а лицо - белее пены, кипящей среди острых камней.

Прах, только прах, отчаяние и хлёст зимнего дождя:Это была плата за десять лет служения богам. Прах, разложение и гниение, холодная и одинокая смерть. Отныне его единственной мечтой было забвение.

Его называли Призраком Спарты. Называли Кулаком Ареса и Чемпионом Афины. Называли воином. Убийцей. Монстром.

Он являлся всем этим. И вместе с этим не был ни одним из них.

Его имя - Кратос, и он знает, кто здесь настоящий монстр.

Его руки опущены, огромные узлы мышц на них слабы и бесполезны. Мозоли на этих руках не только от меча и Спартанского копья, но и от Клинка Хаоса, Трезубца Посейдона и даже легендарной Молнии Зевса. Эти руки забрали больше жизней, чем Кратос, за один вздох, но сейчас в них нет оружия. Эти руки никогда больше не сожмутся в кулаки. Все что они могут чувствовать - это медленно вытекающая из разодранных запястьев кровь вперемешку с гноем.

Его запястья и предплечья - истиный символ его службы богам. Оборванные гниющие клочья плоти дрожат на жестоком ветру; даже на костях видны отметины от цепей, однажды заковавших его: цепей Клинка Хаоса. Цепи сброшены, сняты тем же самым богом, который когда-то заковал их. Эти цепи не только приковали его к мечам, а мечи к нему; эти цепи были путами, которые удерживали его на службе у богов.

Но служба завершена. Цепи сброшены и мечи с ним.

Теперь у него нет ничего. Теперь он никто. Он избавился от всего, что у него осталось.

Нет друзей — его боятся и ненавидят во всем мире, и нет живого существа, которое смотрит на него с любовью или хотя бы с намёком на привязанность. Нет врагов — он убил их всех. Нет семьи —

И даже сейчас, он не смел смотреть в свое сердце.

И наконец, последнее прибежище потеряных и одиноких, богов...

Боги насмеялись над его жизнью. Они взяли его, слепили его, превратили его в человека, которым он больше не может быть. Теперь, в самом конце, он уже не может даже злиться.

"Боги Олимпа забили обо мне."

Он сделал последний шаг к обрыву, из под сандалий вниз полетели мелкие кемни. Тысяча футов вниз, грязные лохмотья кдубящихся облаков и сеть тумана между ним и острыми камнами, о которые бьется внизу Эгейское море. Сеть? Он качает головой.

Сеть? Скорее саван.

Он сделал больше, чем кто-либо из смертных. Его подвиги были не под силу даже богам. Но ничто не может избавить его от этой боли. Прошлое неизбежно приносит ему страдания и безумие, которые давно стали его единственными попутчиками.

"Сейчас нет никакой надежды."

Нет надежды в этом мире, но в следующем, в рамках могучего Стикса, который отмечает границы ада, продвигающий реку Леты. Черная вода, как он сказал, стирающая память и свою жизнь, оставив дух скитаться вечность, без имени, без дома...

Без прошлого.

Эта мысль ведет его к концу, к последнему шагу в клубящиеся облаках. Оскалившиеся камни внизу, приближаясь, обретают твердость и спешат оборвать его жизнь.

Это столкновение превращает все, чем он был, все, что он сделал и все, что было сделано с ним, в одну страшную вспышку в ночи.

Богиня Афина стоит в доспехах и при оружии перед полированным бронзовым зеркалом, прицеливаясь из своего лука, и медленно спускает тетиву. Она следит в зеркало, чтобы каждое движение было точным. Афина немного поднимает локоть правой руки. Любое отклонение от правильного угла приведет к искривлению траектории стрелы. Она добивается совершенства везде, как и подобает Богине Войны. Она снова натягивает тетиву, чувствуя, как напрягаются мышцы плеч и рук. Волна восприятия залдестывает ее, она ощущает одновременно все, что находится вокруг. Полуоборот, взгляд в зеркало, небольшая поправка, и она направляет стрелу через весь зал в огромный гобелен изображающий падение Трои. Стрела выскальзывает из пальцев и летит к цели, попадая в вышитую фигуру Париса.

Этот герой не подходит, подумала она. Но столь неудачный выбор - не ее вина. Она рискует многим, потом что судьба Олимпа висит на волоске с тех пор как Арес отказался подчиняться кому-либо. Испытывал ли Кратос такое секундное сомнение, прежде чем стрела была выпущена? Колебание? Уверенность? Впервые в жизни она запаниковала. Неужели все ее уловки были напрасны, и она зря помогала Аресу?

Легкое дуновение заставило ее повернуться, вложить на тетиву новую стрелу, натянуть скрипнувший от натуги лук. Убедившись, что все точно, она опустила лук, не выпустив стрелы.

На кроваво-красном покрывале ее ложа, беззастенчиво развалился полуголый ошеломительно красивый юноша. Его паскудно-очаровательная улыбка ни на секунду не погасла даже, когда Афина целилась ему в лоб. "Приятно снова увидеть тебя"- сказал он. "Празднуешь победу, верно? Знаешь, как делать этот день особенным? Избавится от девственности. Не смотри так мрачно. И не будь такой мрачной. Давай исследуем свободную территорию. Я хороший исследователь, и могу показать незнакомые пути."

"Гермес" - процедила она сквозь зубы. "Я тебя предупреждала, чтобы духу твоего не было в моих покоях?"

"Разумеется предупреждала," лениво протянул Посланец Богов. Он растянулся на кровати, потягиваясь с удовольствием. "О, прекрасно. Сильно чесалось. Откровенно говоря, сестричка, у меня еще кое-что чешется - одна серьезная проблема - и только ты можешь мне с ней помочь, потому что ты и послужила причиной ее возникновения."

"Я?" - лицо Афины было достойно запечатления в мраморе. "Почесать тебе спинку мечом?" Лук исчез из руки и на месте его появился страшный наточенный меч.

Гермес опять развалился на кровати. Сплетя пальцы на затылке он проникновенно заговорил, обращаясь к небесам над Олимпом. "Вечно наблюдать то, чего никогда не достигну". Он вздохнул. "Столь жестокие судьбы должны доставаться только смертным."

За столетия общения с Гермесом Афина убедилась, что Гермес настолько опьянен своей неотразимостью, что от попыток заигрывания его может отвлечь только резкая смена темы разговора. Она показала мечом на его сандалии. "Ты одел крылья. Значит, это официальное сообщение?"

"Официальное? О, нет-нет. Зевс сейчас занят... чем-то." Он паскудно улыбнулся. "Очень увлекся кем-то. Очередная смертная девчонка, я уверен. Впрочем, одним Паркам известно. Ну правда, соершенно не понимаю, чего он нахожит в этих смертных женщинах, когда любой нормальный бог отдал бы часть собственной плоти, и не одну, чтобы с Герой..."

"Сообщение," - сказала Афина. "Оправдание вторжения в мои покои?"

"О, есть сообщение." Он создал свой посох и помахал им. "Действительно. Видите? У меня есть скипетр."

"Ваша красота придает вам впечатление шарм. Ваше поведение рассеивает ее. "

"О, надеюсь, ты шутишь. Так ведь? Я спрашиваю, дорогая моя дева войны, потому что в противном случае я ничего не скажу."

"Тогда я сама отвечу на свой вопрос. Это сообщение настолько важное, что мне не следует сразу убить тебя за назойливость?"

"Да брось. Наш отец запрещет богам убивать друг друга..." Голос дрогнул, когда он взглянул в ее холодные серые глаза. "Афина, сестра моя, ты ведь знаешь, я совсем не хотел тебе мешать, правда."

"Я пытаюсь убедить себя в этом. Давно."

"Я просто хотел немного повеселиться. Совсем капельку. Чуть-чуть подразнить любимую сестричку. Подбодрил, да? Не обращай внимания... Ну, ты поняла."

"Поняла. И тебе не стоит об этом забывать. " Она повернулась к туалетному столику, на котором лежал золотой венец украшенный драгоценными камнями. Это украшение было пожертвовано ей мастерами городе, носящего ее имя. Выглядело достаточно неплохо, учитывая, что делали его смертные. Она подумала, что наверное стоит ответить на его молитвы, но не смогла вспомнить его имени. Арес занимал все ее мысли, и она совсем позабыла о смертных, которые так на нее уповали. Но скоро все должно измениться, и тогда она займется ими.

И, да, извини, что я подсматривал. Из всех Олимпийских богинь ты самая прекрасная. Твоя фигура грациозна - нет, идельна с изогнутым луком и натянутой тетивой. Это достойно созерцания. Все враги будут повержены, а союзники будут вечно верны." Гермес встал с кровати, разминая мышцы так, чтобы смотреться наиболее выгодно. "Но согласись, из богов я самый красивый."

"Если бы ты был хоть вполовину так красив, каким себя считаешь, то затмил бы солнце."

"Вы видите? Никто не может сравниться со мной "

"Я бы посмотрела, как ты скажешь это Апполону."

Гермес гордо поднял голову. "О, он конечно красавец, но такой зануда!"

"В твоих интересах, чтобы следующими словами, которые ты произнесешь было твое сообщение." Она наклонилась к нему и слегка ткнула в грудь острием меча. "Ты совсем недавно имел возможность наблюдать последствия моего гнева."

Посланец богов опустил глаза на меч, упиравшийся в ребра, потом опять посмотрел в решительные глаза богини войны. Потом встал, преувеличенно спокойно поправил хламиду и сказал хорошо поставленным голосом "Твой смертный питомец."

"Кратос?" Она нахмурилась. Зевс сказал, что сам позаботится Кратосом только позже. "Что с ним?"

"Думаю, тебе будет любопытно узнать, что со стороны его помощь тебе, и твое беспокойство его судьбой..."

"Гермес."

Он едва заметно вздрогнул. "Да-да. Я свидетель."

Он поднял жезл и в воздухе между ними возникло изображение скалы, невообразимо, невозможно высоко вздымавшейся над бушующими волнами Эгейского моря. На краю скалы замер Кратос и,казалось, что-то говорил, но было не слышно.

"Твой подопечный выбрал опасный путь. Он приведет его к Аиду."

Афина почувствовала как бледнеет. "Он забирает свою собственную жизнь?"

"Похоже на то."

"Он не может!" Этот непокорный смертный! И куда же смотрит Зевс? Явно не за Кратосом - или наоборот, ее вдруг осенило, может, он имел в виду, что он будет просто смотреть, что делает спартанец? И это уже совсем разные вещи.

Пока он перебирала разные возможные и невозможные варианты, Кратос на изображении наклонился вперед и поднял ногу, как будто хотел переступить со скалы на воздух... и упал. Просто упал.

Ни движений. Ни крика. Ни просьб о помощи. Он падал вниз головой навстречу смертоносным камням, и его лицо было спокойно.

"Ты не ожидала такого?" Гермес ухмыльнулся. "Не хочешь быть богиней Проницательности?"

Она перевела взгляд на него, и он попытлся замаскировать смешок кашлем. "Когда мы встретимся в следующий раз," сказала она глухо и зловеще, "я с удовольствием поучаствую в твоей судьбе."

"Я.. э.. просто пошутил." Он сглотнул. "Просто шутка..."

"И именно поэтому я пока не считаю необходимым причинять тебе боль. Пока." Ее меч резанул воздух прямо у Гермеса перед носом. К его чести, он даже не вздрогнул. Почти.

Он собралась и одним усилием воли пронеслась мимо выпучившего глаза Гермеса, сквозь покои. Со скоростью мысли Афина спустилась с Олимпа к скалам. Как раз в тот момент, когда Кратос ударился о скалы внизу.

Посланник был прав. Она совсем не думала о том, что Кратос может сам покончить с жизнью. Как она могла быть так слепа? Как мог Зевс допустить, чтобы это случилось?

И самое важное: Как Кратос мог оказаться таким непокорным?

Кладбище кораблей. Здесь началось настоящее падение Кратоса. Это должно было случиться. Кладбище кораблей Эгейского моря...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12363/40160

Переводчики: violectra, dimon199603, Antomax