Готовый перевод Jeff Noon "Pixel Juice" / Джефф Нун "Pixel Juice": JUNIOR PIMP

МЛАДШИЙ СУТЕНЕР

В первую очередь, я хочу, чтобы все знали, что мало что из того, что писали обо мне другие газеты, правда. Другие газеты не знают ничего, и только здесь вы прочтете правдивые признания самого известного Младшего Сутенера. Я намериваюсь рассказать все, без утайки, и если это не понравится полиции, всяким религиозным людям или еще каким-нибудь снобам, что ж - они знают куда им идти. Думаю, они просто завидуют, готов поспорить, их собственное детство было скучным. Не все становятся знаменитыми Младшими Сутенерами - нужно быть особенным.

Меня зовут Вилли Колесник. Как бы я хотел, чтобы у меня было другое имя, но я не мог ничего с этим сделать, кроме как называть себя Лиэм. Несколько лет я постоянно так представлялся, но другие ребята продолжали обзывать меня Колесиком. И это далеко не все, что мне приходилось терпеть. И после всего люди осмеливаются с презрением махать руками и спрашивать, почему я стал Младшим Сутенером.

Что ж, продолжайте читать, я расскажу вам, как в точности все было. Сам все расскажу. Конечно, в газете мне предложили кого-то, кто будет писать за меня, но я отказался, потому что это было бы уже неправдиво.

Мне одиннадцать лет, почти двенадцать. Я стал самым известным Младшим Сутенером, когда мне было всего десять, что, я думаю, уже рекорд, как минимум для этой страны. Сейчас я уже не Младший Сутенер и для этого у меня тоже есть причина. Чтобы узнать ее, вам придется купить еще несколько номеров этой газеты.

ИЗГОЙ

Я жил с мамой, папой и своей маленькой собачкой Танго в маленьком доме в Эштон-Андер-Лайне. Это город возле Манчестера. В Эштоне есть несколько опасных районов, но мы там не живем, о нет, мы живем более престижном районе. Мы не богачи или что-то вроде того, но мы и не шпана. Я рассказываю вам все это, чтобы вы не подумали, что стать Младшим Сутенером меня заставило убогое детство.

Это совсем далеко от истины. Я всегда довольно хорошо учился в школе, особенно я преуспел в рисовании, которое и было моим любимым предметом. Я любил рисовать, а еще любил смотреть телевизор, слушать музыку и читать книги. У меня всегда плохо получалось играть в футбол, теннис или крикет, и мой папа всегда попрекал меня этим и спрашивал, когда же я стану настоящим мужчиной, как другие мальчишки? Но, несмотря на это, у меня было очень счастливое детство в сравнении, например, с некоторыми ребятами из Шекспировского района, которые шатались по нашей улице. Кажется, моя мама очень разозлилась, когда муниципалитет построил этот микрорайон, и она очень хотела съехать отсюда. Так говорил мне папа. Они копили на лучший дом в лучшем районе города.

Моя мама говорит, что это просто смешно, что муниципалитет назвал район Шекспировским, а все улицы именами героев из его пьес. Она у меня немного сноб по правде. Надеюсь, она не разозлится, что я говорю это, я и так подкинул ей много проблем в последнее время, то есть когда все узнали, что я Младший Сутенер. Но я пообещал быть честным, так что ей придется смириться, и вообще, она же не жалуется на деньги, которые я получаю за то, что пишу это эксклюзивное признание.

Мне всегда нравилось играть с ребятами из того района, с ними было намного веселее, чем с детьми с нашей улицы. В частности, был один парень, с которым все хотели тусить, его настоящее имя было Пол Голланд, но все называли его Голландец. Он жил на МакДафф Парк, который был на самом деле очень мерзким и совсем не парком, за что, полагаю, нужно винить муниципалитет. Мы с Голландцем были одногодками, но он был старше, если вы понимаете, о чем я. Он возглавлял банду, которые называли себя Паркасы, потому что они жили в Парке, а также, потому что носили такие длинные куртки - "парки", даже летом. И чтобы быть в банде, нужно было иметь такую куртку. Я попросил маму купить мне, но она не захотела - они не достаточно приличны, эти куртки. Но я очень хотел вступить в банду Голландца, и готов был сделать что угодно, чтобы тусить вместе с ними, даже если они всегда будут насмехаться надо мной и называть Колесиком.

ПОРНОЖУРНАЛЫ

Началось все в летние каникулы. Было очень жарко, и нам не было, чем заняться, кроме как думать о том, что скоро в школу. После каникул мы перейдем в старший класс, и я думаю, что Голландец уже начинал готовиться к этому, он ставал более безумным, храбрым и грубым в своих происках. Думаю, он беспокоился или что-то вроде того, и он в самом деле хотел выжать из оставшегося времени как можно больше пользы для себя.

Я расскажу вам, как стал членом Банды Паркасов, даже без этой их модной куртки. Однажды Голландец и его дружки тусовались на заброшенной детской площадке. Там я их и нашел. Думаю, им нравилось, что я вертелся рядом только потому, что я был хорошей мишенью для насмешек, но тогда мне было все равно. Так вот, у них с собой были журналы, их где-то достал Голландец. Это были эротические журналы. Я никогда таких не видел, в смысле мне никогда даже не доводилось держать их в руках. Я был в шоке! Ну, там были девушки с расставленными ногами и все такое. Нет, это не была "жесткая" порнография, но я просто никогда раньше не видел женщину голой, даже на фотографиях. И я не возбудился, в физическом смысле. Я упоминаю этот факт, потому что впоследствии он будет очень важен. Тогда меня просто поразила сама идея. Я возбудился духовно, если можно так сказать. Я не думал о сексе, как Голландец или его дружки. А они просто сходили с ума: рассказывали пошлые шутки о женщинах, обсуждали, как у них встает, и возмущались, что картинки в журнале недостаточно откровенны. А я... меня просто восхищали тонкости форм девушек, скрытые места, секреты. Я хотел притвориться, что у меня тоже "встал", но я не понимал, о чем вообще они говорят. Наверное, я всегда был младше своего возраста.

Я попросил Голландца одолжить мне один из тех журналов, и он сказал "хорошо, только не возвращай их со слипшимися страницами". Я спросил, что он имеет в виду, но он только засмеялся. Меня не заботило, почему он смеется надо мной, даже если на это была причина.

Домой мне пришлось нести журнал под курткой, чтобы мама не увидела. Достаточно было и того, что я путался с ребятами из Шекспировского района, не говоря уже о таскании домой порнографии. Но у меня был план. Я дождался ночи и вытащил журнал. Полистал его некоторое время, а потом достал свой набор для рисования. Как я говорил раньше, я очень хорошо рисовал, с самого младенчества.

Так вот, на следующий день я вернулся на заброшенную площадку с журналом в сумке. Я отдал его Голландцу и сказал, что сделал кое-что сам. Он не понял. И я сказал, что сделал сам кое-какую порнографию. Я вытащил из сумки четыре листа бумаги и роздал каждому по одному. Видели бы вы их лица! Дело в том, что я запомнил все, что они говорили о том, какими бы они хотели видеть фотографии. И я нарисовал их именно такими, настолько реалистично, насколько мог. Хотя они были совсем нереалистичными, потому что я перепутал много деталей.

Но Голландец был потрясен. Я знаю это, потому что он не переставал улыбаться и пускать слюни над моими рисунками. И вот так я стал настоящим членом банды. Голландец даже стащил для меня "парку", потому что я стал Младшим Порнографом! Круто, да?

ВУЛЬГАРНЫЕ ДЕВОЧКИ

Я считал, что Голландец просто стащил порножурналы из газетного киоска или из стола отца, но потом он рассказал мне, где на самом деле он их взял. И вот теперь настала моя очередь удивляться... Ему дала их его собственная сестра!

Я видел его сестру пару раз на улице. Ее звали Фиона, ей было 17 лет. Фиона была очень привлекательной. Думаю, вместе с тем она была немного вульгарной, хотя тогда все девчонки из Шекспировского района так выглядели – наверное, была такая мода. Но насчет Фионы всегда слаживалось впечатление, что она не просто следовала моде, как будто это был ее образ жизни, если вы понимаете, о чем я. Иногда она появлялась с синяком на щеке или даже с фингалом. Она умела быть брутальной, когда хотела, но ко мне почему-то всегда относилась тепло. Другие ребята из банды всегда пытались подкатить к ней, несмотря на то, что им было всего десять, и они вообще не понимали, что надо делать. Она всегда говорила им заткнуться и возвращаться, когда вырастут. Но со мной было все по-другому. Я никогда не доставал ее. Думаю, я казался ей малым ребенком, невинным дитем. Так что она всегда улыбалась мне, а я улыбался в ответ.

У меня была обаятельная улыбка. Я знаю это, потому что мои тети и дяди всегда называли меня "обаяшка", когда я улыбался. Да уж, я просто не мог быть таким грубым, как остальные ребята, даже если бы старался. И когда я пытался быть грубее, это выглядело так смешно, что, в конце концов, я бросил эту затею.

Фиона даже называла меня Лиэм, что уже было мне за счастье. Она никогда не смеялась надо мной. И все же, я был в шоке, когда Голландец сказал мне, что это она дала ему порножурналы. Я никогда не думал, что девчонок вообще интересуют такие вещи. Конечно, я знал, что она была легкомысленна, все парни так говорили, но порножурналы!.. Так что я спросил у Голландца, где она их взяла, и он сказал, что это ее бонусы с работы.

Работы, подумал я. Что это за работа, где выдают порножурналы в качестве бонусов. И потом, насколько я знал, у нее вообще нет работы, потому что она всегда ошивалась на заброшенной площадке и в будние дни и в выходные. И тогда Голландец сказал мне, что она проститутка!

Я был в шоке. А кто бы ни был? Сначала я не поверил ему, подумал, что он опять шутит. Но это была не шутка, о чем я наверняка узнал несколько дней спустя.

50 ФУНТОВ

Я должен объяснить, что мы никогда ничего серьезного не делали, просто зависали на заброшенной детской площадке, говорили о музыке и футболе. Иногда мы шли на главную улицу и пытались там что-нибудь стащить из мелких магазинов. Но мы никогда не преуспевали в этом деле, и это одна из причин, почему мне нравилось тусоваться именно с Паркасами, - на самом деле они не были настолько безнравственны, как другие банды, которые я знал.

Однажды мы валяли дурака возле одного магазина, набирались мужества. И было уже довольно поздно, я знаю, потому что постоянно смотрел на часы. Я был обязан до определенного времени быть дома, иначе папа очень разозлится. Мой отец иногда бывает очень злым, даже жестоким, хотя почти всегда срывается он на нашей собаке Танго. И мне все равно, кто узнает об этом, потому что это правда. Так вот, я к тому же был в этой куртке "парка", а мне запрещалось ее одевать. Я прятал ее в сарае. Так что мне приходилось из дому выходить в своей обычной куртке, переодеваться в "парку", а потом переодеваться обратно перед тем, как войти в дом. И я постоянно думал, как хорошо, наверное, делать то, что хочешь сам, как Голландец и Фиона. Кажется, их родителям вообще было наплевать на то, чем они занимаются.

Короче, мы тусовались возле того магазина, и как раз начало темнеть, когда из паба напротив вышла Фиона. С ней был какой-то парень, он был намного старше нас всех и таким жирным и уродливым, что я даже удивился, зачем он нужен Фионе. А Голландец говорит мне: "Вот. Я же говорил. Это ее клиент". "Не может быть", - отвечаю я. "Смотри", - сказал он. Парень и Фиона стояли и говорили о чем-то, и тут я вижу, что он сует ей в руку деньги и потом они вместе уходят!

"Куда они пошли?" - спрашиваю я. "Ну обычно они идут к ней домой, - отвечает Голландец, - или в какой-то темный закоулок, если парень просто хочет минета. Она получает 20 фунтов за отсос". "20 фунтов!" - удивляюсь я. "Ага, и 50 фунтов за полное обслуживание". "50 фунтов! - вскрикнул я, - Офигеть, это ж целое состояние!" А они опять начали смеяться надо мной.

"Ага!" - прошептал Голландец. Он смотрел в сторону паба. Из него как раз вышел какой-то парень, очень стремный тип - узкие штаны, мускулистые руки и все такое. "Кто это?" - спрашиваю я. "Это Мэлв. Мэлвин Флауэрс, сутенер Фионы." Я спросил, кто такой сутенер, и теперь они начали ржать с меня пуще прежнего: "Колесик, Колесик, не знает даже, кто такой сутенер!" И все в этом духе.

Конечно, я слышал это слово раньше, но это одно с тех слов, значения которых я не смог узнать, главным образом потому, что до этого момента оно мне и не нужно было. И вот Голландец рассказывает мне о том, как все устроено, о том, что этот Мэлв получает 70% от всего, что заработает Фиона, и за это он обязан присматривать за ней, защищать ее от жестоких клиентов. И о том, что у Мэлва 50 девчонок, и что вместо того, чтобы присматривать за Фионой, обычно, от него она и получает синяки.

Потом этот Мэлвин посмотрел в нашу сторону. Голландец помахал ему, но в ответ получил злобный взгляд.

Мне это все казалось очень несправедливым, но подумать только, сколько денег Мэлв зарабатывает за то, что практически ничего не делает. И в ту ночь я лежал в кровати и мог думать только о том, как же ему повезло.

ПОБОИ

Неделю или две ничего особенного не происходило, а потом мы вернулись в школу. Мы с Голландцем уже не находили общий язык, потому что в средней школе он начал меняться, стал более серьезным. Когда мы сталкивались с ним, все было уже не так. Он неожиданно стал намного взрослее. Думаю, теперь он в самом деле стал половозрелым или как это называется, а не притворялся, как раньше. Он даже перестал носить свою "парку". А я иногда приходил на заброшенную площадку, надеясь, что наша банда будет там, но такое случалось очень редко.

Но я все равно приходил, в своей "парке" на всякий случай. Думаю, мне просто нравилось уходить из дома. К тому времени мама и папа уже очень ругались, они постоянно кричали друг на друга и однажды, как ни странно, папа ударил маму. Не так чтобы сильно ударил - скорее, просто влепил пощечину. Но я был единственным ребенком в семье, и я чувствовал себя очень бесполезным, потому что я не мог помочь маме, от меня было мало толку.

Так что я сидел на карусели, жалел себя и думал, что возможно от любви вообще нет никакой пользы. И тут ко мне подходит ни кто другой, как Фиона.

Сама она выглядела ужасно, опять с фингалом, но куда более уродливым, чем обычно, и вся в синяках. Она села на карусель рядом и некоторое время мы просто молчали, потерянные в своих собственных маленьких мирках. Мне было приятно так сидеть, как будто нам вовсе и не нужно было говорить. Наконец она говорит: "Все. Я ушла от него". И я знал, кого она имеет в виду, даже не спрашивая. "Мне нужно найти нового сутенера", - продолжила она.

"Тебе обязательно заводить нового сутенера?" - спрашиваю я.

"Конечно. Кто же будет присматривать за мной? Меня же побьют".

"Тебя и так бьют".

"Знаю, - говорит она. - Дерьмово, да?"

А потом она спросила, что со мной такое, и я рассказал ей о маме, папе и о всех моих проблемах. Она подошла поближе, и села на карусели возле меня. "Да уж, мы еще та парочка неудачников, правда?" - прошептала она, и только тогда я понял, что она плачет.

Я не мог ничего сделать и поэтому просто обнял ее. Зрелище, наверное, было еще то.

ПОБЕГ

Примерно через неделю я ушел из дома. Однажды я пришел очень поздно и ожидал, что меня выругают, но вместо этого я застал маму и папу за очередной ссорой. Я уже привык к их бесконечным раздорам, но сегодня все было хуже, чем когда-либо. Даже Танго лаяла, как будто тоже хотела вставить свои пять копеек, мама плакала, а папа кричал как ненормальный и махал кулаками. Я знал, что в итоге он ударит кого-то, меня или Танго, или даже маму, что еще хуже. Но я был сыт по горло, так что я начал кричать на папу в ответ. В первый раз я себе такое позволил и почувствовал себя легче. На мгновение папа остановился, всего одно мгновение, и потом он начал кричать снова, в этот раз даже громче. Не знаю, наверное, тогда что-то сломалось у меня внутри. Я быстро поднялся к себе в комнату, сложил несколько вещей в рюкзак, спустился вниз и ушел через заднюю дверь. Никто не заметил, как я уходил, даже Танго, что меня совсем не радовало. Но я должен был сделать это, хотя, наверное, я просто хотел сделать вид, что ухожу из дома, а не уходить в самом деле.

Я понятия не имел, куда еще пойти, кроме заброшенной детской площадки. Когда я добрался туда, было уже поздно и темно. Я надеялся найти там Фиону. С того дня мы встречались практически каждый вечер, чтобы просто поговорить, поделиться свежими шутками. Так что я и не думал о том, чтобы пойти куда-нибудь еще. Но на площадке ее не было. Конечно, Фиона не ушла от Мэлвина, она просто не смогла. У каждой проститутки должен быть сутенер. Она рассказала мне все о том, как работает система, и что если ты сунулся в этот бизнес, то назад пути нет. Думаю, поэтому нам было так хорошо вместе, мы обое были в своего рода ловушке. Хотя я никогда всерьез не задумывался, почему меня тянуло назад. Возможно, просто от скуки.

Итак, ее не было. Я послонялся там немного, а потом мне стало страшно. Но я не хотел еще идти домой, не сейчас, еще слишком рано. Я хотел, чтобы мама и папа начали очень жалеть о том, что ссорились. Но куда мне пойти? Я не знал, где находится квартира Фионы, она никогда не говорила мне. Думаю, что она специально скрывала, должно быть это часть системы. Я пошел на главную улицу. Уже было около одиннадцати ночи, и пабы были битком набиты людьми. К тому же была суббота, а значит, сегодня на улице было довольно опасно, даже в воздухе чувствовалось, что вот-вот где-то начнется драка. Я старался ни на кого не глазеть - это лучший способ избежать тумаков. Странно, но все те крутые ребята замолкали, когда я проходил рядом, как будто их сбивало с толку, что я вообще тут нахожусь, маленький мальчик на ночной улице. Я всегда выглядел таким невинным, а мама гордилась этим. Она называла меня "Мамин ангелочек", представляете! Не удивительно, что я убежал.

В любом случае, я надеялся встретить Фиону и мне повезло. Ну не то чтобы крупно повезло, потому как это была ее рабочая ночь. Умею я шевелить мозгами, да? Короче, я увидел ее, когда она выходила из паба с каким-то перевозбужденным парнем. Я не знал, что делать, и просто пошел за ними. Но сперва я подождал, чтобы посмотреть, не появится ли Мэлвин. Конечно же, он появился, куда ему деться. Но он просто поговорил с тем парнем, наверное, предупреждал его или что-то вроде того, а потом он отошел к другой своей девочке, которая подняла шум из-за того, что какой-то алкаш шлепнул ее по заднице.

И вот, я последовал за ними, за Фионой и ее клиентом. Это было легко, ведь было темно, а я был очень маленьким и держался тени. Как бы то ни было, квартира Фионы была сразу же за углом над газетным киоском. Они зашли внутрь через боковую дверь, которая, конечно же, оказалась закрытой, когда я к ней добрался. Возле двери была маленькая табличка с именем Фионы, просто одно имя и все, рядом висел маленький звонок, а за ним решетка, в которую нужно было говорить.

Что делать дальше я не знал, так что я просто вертелся поблизости, дожидаясь, когда они закончат свои дела. Над магазином было окно, окно Фионы, я догадался об этом, потому что свет загорелся сразу же, как только они вошли. Я видел, как она задернула шторы, но меня она не заметила. Я не мог перестать думать о том, что же там происходит сейчас. Все, что я мог представить, это обнаженные девушки на картинках, которые я видел, и еще пошлые шутки Голландца и его банды. И все же, я не мог представить Фиону за подобными непристойными занятиями, что только подтверждало насколько невинным я тогда был!

НЕВИННЫЙ РЕБЕНОК

Я стоял там и ждал, наверное, минут десять, и вдруг я услышал крик. Фиона! Я посмотрел на окно и увидел тени, которые двигались там, а потом свет пропал, крики стихли, но их, все же, было слышно. Сломя голову, не задумываясь ни на секунду, я бросился к двери и нажал на звонок. Я не убирал пальца с кнопки и слышал, как он трезвонит сверху - пронзительный звук. Но я продолжал вжимать кнопку, пока мой палец не онемел. И вот я услышал голос Фионы сквозь переговорную решетку, она кричала: "Помогите!". Я услышал зумм двери, и она открылась. Должно быть, Фиона как-то вырвалась к коммутатору. Я побежал вверх по лестнице. Нет, не правда... Я пошел вверх по лестнице. Неожиданно я испугался, очень испугался, подумав о том, что меня там ждет. И где же этот Мэлвин? Разве это не его работа - защищать своих девочек? А что я могу? Я же просто ребенок.

И все же, я взобрался наверх по ступенькам и остановился возле еще одной двери, которая вела в ее квартиру. Она была не заперта, и я медленно открыл ее. Сначала я ничего не мог разглядеть, свет все еще был выключен. Я услышал шум откуда-то, кажется, из другой комнаты, так что я направился туда. Я трясся, как осиновый листок, но что еще я мог сделать? Фиона закричала опять и начала звать Мэлвина. Наверное, она думала, что это он пришел спасти ее, не я.

Я зашел в комнату. Это была спальня Фионы. Везде была кромешная тьма, но мои глаза уже начали привыкать к темноте. Я разглядел ее очертания на кровати, и еще кого-то, кто стоял над ней. Я позвал Фиону по имени.

Фи...о...на...

Вот так, очень тихо.

Казалось, что все остановилось тогда. Фигура над Фионой зашевелилась и повернулась ко мне. Должно быть, Фиона добралась до лампы у постели, потому что загорелся свет, и я увидел этого мужика, здоровенного полуголого мужика. В руке он держал ремень, как хлыст, и он повернулся ко мне, как будто теперь собирался ударить им меня.

Но потом он остановился.

Фиона громко выкрикнула мое имя.

"Что тут творится?" - сказал мужик, только он не говорил, а ругался матом, а я не могу в семейной газете писать такое. "Оставь ее, - сказал я. - Не будь быком". Мужик коротко хохотнул и остановился. Он выглядел очень растерянным, как будто я - это последнее, что он ожидал здесь увидеть. Думаю, так и было. Казалось, что он почти боится самого себя. А потом он сгреб свою рубашку и пиджак, и ушел, просто ушел!

"Стремно, да?"

Фиона встала и обняла меня. Она была почти голой. Но мне было приятно, ну просто приятно. Я не возбудился, просто я был рад, что с ней все в порядке, и все. Просто рад, что мне удалось защитить ее. Она позволила мне заночевать у нее. И не думайте ничего плохого, потому что я спал в гостинной на диване.

КАРЬЕРА

Думаю, тогда и началась моя карьера Младшего Сутенера, хотя сам я об этом еще не догадывался. Тот негодяй заплатил за свое дурацкое удовольствие, и Фиона отдала мне часть этих денег за то, что я помог ей. Не много, но я и с того уже радовался, а кто бы не радовался? На следующее утро, в воскресенье, я вернулся домой. Конечно, мне нужно было объясниться, но маме большей частью было достаточно и того, что я вернулся, целый и невредимый. А папа пообещал, что больше никогда не будет ругаться. Я не сказал им, где именно был, просто сказал, что ночевал у друга, что, собственно, было правдой.

Папа сдержал обещание, по крайней мере, на некоторое время. С того времени они не хотели никуда отпускать меня на ночь глядя, но я сказал, что мне исполнится 11 лет и они не могут запрещать мне в такой день. Видите ли, на той неделе как раз был мой день рождения. Но я не ослушался их... до самой субботы. Они куда-то пошли в тот вечер. Видно, папа действительно очень старался, потому что они уже сто лет никуда не ходили. И конечно, как только они за двери, так и я туда же!

Я пошел прямиком к Фионе. Было еще рано, и она была дома. Она была одна и очень мне обрадовалась. Она сказала, что не выходила еще с прошлой субботы, что ей надоели эти игры. Вот так она это называла - "игры". Полагаю, там и в самом деле были свои правила, но кто же победитель? Сутенер, я думаю. Мэлвин. Фиона сказала, что он заходил к ней, спрашивал, что происходит и где его деньги. Она ответила, что болеет какой-то болезнью, из-за которой нельзя заниматься сексом. Конечно, не было у нее никакой болезни, она наврала ему. Он сказал ей, что она бесполезна для него в таком состоянии, и она ответила, что это хорошо, потому что она завязывает.

И это я убедил ее в том, что на самом деле она этого не хочет, что она просто напугана. Я сказал ей, что ей нужно выйти, найти клиента, потому что ей нужны деньги, ведь так? А если случится какая-то проблема, я приду защитить ее, как в прошлую неделю.

Наверное, это прозвучало очень по-взрослому, что ж я уже и был взрослее. То, что я увидел на прошлой неделе, изменило меня, я многое понял о взрослых, узнал, какими они могут быть плохими и глупыми. Когда я выросту, я буду другим, я буду контролировать свою жизнь, как говорят в американских ток-шоу по телику. Я не собираюсь быть таким тупым, как другие мужики. По крайней мере, это я себе пообещал.

Сначала Фиона сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась. Ведь ей нужно что-то есть, разве нет? И мы разработали план. Она идет искать клиента, а моя работа состоит в том, чтобы прятаться в гостинной, пока они не закончат делать то, что они там делают. И только, если будет какая-то проблема, она позовет меня. И тогда я зайду и все решу.

Первый клиент не доставил нам никаких хлопот, и второй тоже. А вот над третьим пришлось попотеть. Конечно же, Фиона позвала меня, и я зашел. Я напустил на лицо самый невинный вид и, как всегда, обаятельно улыбнулся. В сущности, я так улыбался этому большому неотесанному мужику, что любой бы растаял, как масло. И, конечно же, он не смог этого вынести и поспешно убрался. Думаю, что эти клиенты просто не могут думать о сексе или насилии, когда в спальне присутствует ребенок. В этом причина?

Как бы то ни было, наш план сработал. Я заработал много денег в ту ночь, намного больше, чем я когда-либо видел. Ну, такова была сделка.

ДЕВЯТЬ ДЕВОЧЕК

Вот так я стал Младшим Сутенером. Я переехал к Фионе. Знаю, мама и папа подали заявление в полицию о моем исчезновении, но я оставался у Фионы как можно дольше. А Фиона сама покупала продукты и все необходимое. В школе как раз были каникулы в связи с пасхальными праздниками, так что с этим проблем не было, но даже когда каникулы закончились, я не удосужился пойти в школу. Сначала Фиона злилась из-за этого, но как она могла меня заставить, ведь из нее тоже примерной ученицы не получилось. Она привыкла, что я рядом, как будто я был ее младшим братишкой, которым должен был быть Голландец, не будь он таким тупым.

Она познакомила меня с некоторыми другими девочками. В исключительных случаях , когда у них были клиенты, которые в прошлом вели себя не лучшим образом, я тоже помогал им. И говорю вам, никто не причинял никаких проблем, когда я появлялся в спальне. В конце концов, я начал присматривать за девятью девочками, и это было круто, но доставляло много хлопот. Мы договорились, что все трудные клиенты будут приходить в квартиру Фионы, так что Фиона стала некой Госпожой, французское это слово, да? А я постоянно оставался в квартире, иногда выходя ночью погулять и проветриться. Большинство клиентов вели себя хорошо, так что мне не приходилось идти на выручку девочкам часто. Но они всегда могли положиться на меня, когда им нужна была помощь.

Фиона и другие девочки так привыкли ко мне, что даже ходили по дому почти голыми, как будто меня там и не было вовсе. Иногда я рисовал их в разной степени обнаженности. Они были отличными моделями. Единственное правило, которое у нас было, это то, что я никогда не должен был видеть, как они делают это, секс, я имею в виду. Но мне, в любом случае, и не хотелось видеть.

Но, конечно же, однажды все пошло прахом. И это финальная часть моих признаний, и вы можете прочитать об этом в завтрашней газете.

ВОЗБУЖДЕНИЕ

В общей сложности я был Младшим Сутенером три недели. Не долго, да? Но скажите-ка, кто из вас вообще был Младшим Сутенером хотя бы один день? И все же, за эти две недели я прилично набил себе карманы, заработал кучу денег. Но все заканчивается рано или поздно. И вот как закончилась моя карьера.

Меня все еще разыскивала полиция. Мое фото показывали по телевизору, и в газетах писали о моем исчезновении. Но не полиция поставила крест на моей карьере. Голландец узнал, что я живу у его сестры. Однажды он зашел к ней и увидел меня, и тогда я ему рассказал всю историю. Да, я хвастался, но выражение его лица этого стоило. Даже Голландцу не пришла бы в голову идея такой работы. Но и не Голландец покончил с моей карьерой; он помалкивал об этом, сестра заставила.

Мэлвина, прежнего сутенера Фионы, посадили в тюрьму за избиение какого-то парня в пабе. Я слышал, что побои были ужасны. Так что это не из-за него моя карьера закончилась, он был не у дел.

Нет, я сам покончил со своей карьерой Младшего Сутенера.

Был тихий вечер вторника. Мы с Фионой сидели в квартире одни, другим девочкам я сегодня не нужен был. Фиона не хотела выходить на работу, она сказала, что по вторникам ничего особенного не происходит. Но я сказал, что она должна, ведь я же босс, так? Пожалуй, мы просто так дурачились, хотя к тому времени она, в самом деле, уже относилась ко мне как к боссу, в большинстве случаев она подчинялась. Мы сидели в спальне; она развалилась на кровати, а я в кресле. Фиона все еще была одета в свои обычные домашние лохмотья, так что я приказал ей вырядиться во что-то сексуальное, а у нее-то в гардеробе было несколько вопиюще дерзких шмоток. Она встала, стянула с себя футболку, а потом и джинсы. А я просто сидел, смотрел на нее и думал, не достать ли свой альбом для рисования. И тогда со мной что-то случилось.

Не знаю, можно ли мне сказать... Я надеюсь, для семейной газеты слово "эрекция" это нормально. Ну, в общем, это то, что со мной произошло - у меня была эрекция. Я возбудился. Я сполз ниже в кресле, чтобы скрыть это, но чем дальше Фиона наряжалась, тем больше оно росло у меня в штанах. Она посмотрела на меня, увидела, что что-то не так и спросила что. Я ответил: "Все в порядке. Собирайся". Но потом я передумал: "Нет, не надо никуда идти, давай просто посмотрим телик, сегодня же вторник - ничего особенного не происходит по вторникам". Но Фиона не хотела слушать, сказала, что уже собралась, и что не хочет, чтобы это было зря.

И она пошла искать клиента.

Я остался в квартире один. Я думал о том, что произошло, пытался понять. Меня тянуло достать его, ну мою штуку в штанах, я имею в виду, но я не стал. Я был напуган, да. Напуган тем, что могло бы случиться. Смогу ли я теперь присматривать за Фионой со стояком в штанах? Как бы то ни было, наконец, я услышал, что Фиона вернулась и поднимается по ступенькам, так что я выскользнул в гостинную, как всегда. Я услышал, как она идет по коридору в свою спальню. Было тихо, никаких голосов. Таковы некоторые клиенты, не любят разговоров.

И я ждал, как всегда. Я попробовал немного почитать, но не мог перестать думать о том, что происходило за стенкой. И чем больше я представлял, тем хуже обстояли дела, с моей эрекцией, я имею в виду. Все те непристойные картинки возникали у меня в голове одна за другой, как слайд-шоу. Как киносеанс для взрослых.

Я надеялся, что все пройдет гладко сегодня, но нет, минут через десять Фиона начала звать меня. Я совсем уже нехотя пошел в сторону спальни, очень медленно. И моя штука все еще выпирала из штанов. Я открыл дверь. Лампа возле кровати Фионы была включена, она горела красивым красным светом. Мужчина привязал Фиону у изголовья кровати. Я никогда не мог угадать все ли хорошо с Фионой или нет, потому что иногда она позволяла многое своим клиентам, чтобы они были довольны и вернулись еще. Но если она звала меня, значит, все было очень плохо, без всякого притворства.

Теперь она кричала. Клиент весь одетый стоял на коленях над ее голым телом и бил ее по лицу снова и снова, как будто ненавидел ее, как будто ненавидел весь мир, а Фиону угораздило подвернуться ему под руку.

И тут мою эрекцию, как ветром сдуло.

Конечно, я сразу же узнал ее клиента, даже со спины.

"Папа", - сказал я, очень медленно и тихо, как будто я не мог в это поверить, что, собственно, было правдой. Ну, как вы понимаете, это его остановило. Он обернулся посмотреть на меня. Тот взгляд был полон удивления и шока, я никогда не забуду его. Но беда в том, что это разозлило его еще больше, такой сюрприз, я имею в виду. Я попробовал свою обычную уловку - невинное лицо, улыбка и все такое - но, конечно, это уже не сработало, особенно сейчас. Я хочу сказать, это ж мой собственный отец и он оказался таким похабным уродом!

Он спрыгнул с кровати и пошел прямо на меня, подняв руку для удара. Он выкрикивал какие-то грубости в мой адрес за то, что я находился здесь, как будто я был виноват в его дурацкой похотливости. Но потом я увидел его взгляд, его истинный взгляд, он был пустой. И за секунду ко мне дошло, этот идиот меня не узнал! Своего собственного сына. Наверное, у него рассудок помутился от гнева, или от похоти, или от того и другого, скорее всего от того и другого. А может он просто не хотел верить в то, что я здесь, из-за чувства вины, например.

В общем, я попытался увернуться от его хватки, но поздно. Он схватил меня за шиворот, поднял и, честное слово, я был уверен, он швырнет меня об стену. Я был уверен в этом. Так что я начал просто выкрикивать его имя, так громко, как мог, не настоящее его имя, я имею в виду, а просто "ПАПА!!! ПАПА, ПЕРЕСТАНЬ!!!" Вот так, как можно громче.

И он остановился. Остановился ни с того ни с сего, все еще держа меня в воздухе, как малыша. Потом он меня медленно опустил. Он отошел назад к кровати, тяжело опустился на нее, уронил голову в свои руки, все ниже и ниже, его тело слегка затряслось. И тогда он заплакал.

ВИНОВЕН?

Ну, как вы понимаете, это был конец моей карьеры Младшего Сутенера. Я не знал, что сказать папе, так что я не говорил ничего. Вместо этого я развязал Фиону, и она оделась. Возбуждения во мне не осталось ни капли.

Потом ко мне подошел папа, начал рассыпаться в извинениях и просить не говорить ничего маме о том, что он ходил к проститутке. Я пообещал, что не буду, просто чтобы он наконец заткнулся и ушел. После его ухода, мы с Фионой сидели вместе на кровати, не произнося ни слова. Деньги моего отца лежали на ее ночном столике, и она, как ни странно, предложила мне мою обычную долю, представляете? Конечно же, я сказал, куда она может запихнуть свои деньги. И потом я попрощался.

Когда я вернулся домой, моя мама была вне себя от радости. Она просто осыпала меня поцелуями! Ужас. А папы и следа не было. Мама не знала, где он, и ей было все равно, так она сказала. И я бы не выдал его, честно, вот только Голландцу нужно было встрять и растрепать какому-то дурацкому журналисту все обо мне... Вот тогда и расползлись все подробности, в газетах появилось куча заметок и люди сплетничали обо мне, как будто я был пупом земли. Поэтому я решил написать это честное Признание о том, как я был Младшим Сутенером.

В общем, теперь все кончено. Я снова живу дома, с мамой и Танго. Мама и папа подали на развод. Я также вернулся в школу и, как могу, стараюсь наверстать пропущенные уроки. Я хочу стать художником. Власти до сих пор пытаются решить, виновен ли я в чем-либо. А вы как думаете? Я не знаю, иногда мне кажется, что ничего этого не было, что я никогда не был Младшим Сутенером. Но потом я вспоминаю, что видел, и что делал. Я увидел и сделал больше, чем любой парень из моей школы, даже больше, чем те, у которых уже был секс, или, по-крайней мере, те, которые говорят, что был. Все они, а особенно девочки, смотрели на меня с восхищением, потому что я знаменит. Какая-то женщина, эксперт по психиатрии, сказала, что вся эта история будет влиять на меня до конца жизни, а я и надеюсь на это, честно говоря.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12533/41316

Переводчики: jo_x