Готовый перевод Black Dagger Brotherhood-6. Lover enshrined. J. R. Ward / Братство черного кинжала-6. Священный любовник.: Глава 1

Глава первая

КОЛДУН ВЕРНУЛСЯ.

<font style="BORDER-BOTTOM: 0px; BORDER-LEFT: 0px; PADDING-BOTTOM: 0px; MARGIN: 0px; OUTLINE-STYLE: none; OUTLINE-COLOR: invert; PADDING-LEFT: 0px; OUTLINE-WIDTH: 0px; PADDING-RIGHT: 0px; DISPLAY: inline; BACKGROUND: none transparent scroll repeat 0% 0%; FONT-SIZE: 100%; VERTICAL-ALIGN: baseline; BORDER-TOP: 0px; BORDER-RIGHT: 0px; PADDING-TOP: 0px"><font style="BORDER-BOTTOM: 0px; BORDER-LEFT: 0px; PADDING-BOTTOM: 0px; MARGIN: 0px; OUTLINE-STYLE: none; OUTLINE-COLOR: invert; PADDING-LEFT: 0px; OUTLINE-WIDTH: 0px; PADDING-RIGHT: 0px; DISPLAY: inline; BACKGROUND: #e6ecf9; COLOR: #000; FONT-SIZE: 100%; VERTICAL-ALIGN: baseline; BORDER-TOP: 0px; BORDER-RIGHT: 0px; PADDING-TOP: 0px">Фьюри закрыл глаза и откинул голову на изголовье кровати .</font></font>

"О черт," - сказал он. Колдун никогда и не исчезал.

"Парень, иногда ты меня раздражаешь," - протянул мрачный голос в голове.

На самом деле. После всего, через что мы прошли вместе?

Всё, что они прошли вместе... Разве это неправда?

Колдун был причиной растущей потребности Фьюри в красном дымке. Всегда в голове, вечно долбящий о том, что не сделано, что должно быть сделано, что могло быть сделано лучше.

Если бы. Да кабы.

Милый ритм. В реальности же один из Призраков Кольца из Властелина Колец накрепко привязал его к красному дымку. Будто ублюдок скрутил его и зашвырнул в багажник машины.

На самом деле, парень, ты был бы передним бампером.

Точно.

Внутреннему взору колдун представлялся назгулом, стоящим посреди огромной серой пустоши из костей и черепов. С отличным британским акцентом ублюдок убеждался, что Фьюри никогда не забудет своих промахов. Дробная литания заставляла закуривать снова и снова, пока он не уходил в оружейную и не жрал за сорок рыл.

Ты не спас его. Ты не спас их. Проклятье падет на всех из-за тебя. Вина твоя... вина на тебе...

Фьюри потянулся за следующим косяком и прикурил от золотой зажигалки.

Второй близнец. Злобный двойник.

Родившийся через три минуты после Зейдиста и оставшийся жить после рождения, он принес проклятье, дисбаланс в семью. Два прекрасных сына, оба оставшиеся дышать после рождения, это была слишком большая удача, и этого было достаточно, что-бы баланс был нарушен: через несколько месяцев его близнец был украден из семьи, продан в рабство, и использовался века всеми возможными способами.

Благодаря его больной суке хозяйке, у Зейдиста были шрамы на его лице и на его спине и на его запястьях и на шее. Но еще худшие шрамы были у него внутри.

Фьюри открыл глаза. Спасение тела близнеца не прошло бесследно, это было чудом Белла воскресила душу Зеда, и теперь она в опасности. Если они потеряют ее...

Теперь всё правильно, и равновесии восстановится в следующем поколении, - сказал колдун. - Честно, ты же не думал, что твой близнец будет благословлен живым отпрыском? У тебя будет множество детей. У него ни одного. Это путь равновесия.

О, и я упоминал, что заодно получу и его шеллан?

Фьюри подобрал пульт и включил "Che Gelida Manina".

Не сработало. Колдун любил Пуччини. Назгул просто начал вальсировать по полю скелетов, топча всё, что попадется под ноги, и изящно помахивая тяжелыми руками. Его черные рваные одежды развевались, как грива жеребца, взмахнувшего царственной головой. На фоне бесконечного горизонта бездушной серости колдун вальсировал и смеялся.

Ты. Облажался.

Фьюри, не глядя, потянулся к прикроватной тумбочке за пакетом красного дымка и папиросной бумагой. Ему не нужно было оценивать расстояние. Как кролику, который всегда знает, где его кормушка.

Пока колдун подпевал Богеме, Фьюри свернул два косяка, чтобы поддержать цепь и курить, пока готовится подкрепление. После затяжки его губы запахли кофе и шоколадом, но он бы использовал что угодно, чтобы заглушить колдуна. Даже если оно воняет как горящий мусор.

Черт, он катится к точке, когда спалить целый долбаный мусорный бак ради кусочка покоя кажется прекрасной и великолепной идеей.

Не могу поверить, что ты больше не ценишь наши отношения, сказал колдун.

Фьюри сосредоточился на рисунке на его коленях, он один продолжал работать в течение последнего получаса.После того как он сделал набросок, он обмакнул кончик пера в горшочек из чистого серебра, балансирующий на его бедре. Чернила внутри него выглядели как кровь его врагов, густые, с маслянистым блеском. Однако на бумаге это был глубокий красновато- коричневый, а не ужасный черный.

Он никогда не использовал черный для изображения любимых. Плохая примета.

Кроме того кровавые чернила были точно такого же цвета, как и коричневато- красные волосы Беллы. Значит это соответствовало его сюжету.

Фьюри тщательно затенил крылья идеального носа, пересекая четкие чернильные штрихи, пока не добился нужной густоты.

Рисование чернилами очень похоже на жизнь: одна ошибка и всё пойдет насмарку.

Черт побери. Глаза Беллы получились не слишком хорошо.

Изогнув запястье, чтобы не смазать рукой непросохшие чернила, он попытался исправить ошибку, делая кривую нижнего века более угловатой. Линии довольно неплохо ложились на лист хлопковой бумаги. Но глаз всё равно не получался.

Да, неправильно, и ему следовало бы знать, учитывая, сколько времени за последние восемь месяцев Фьюри провел рисуя её.

Колдун остановился на середине плие и указал, что каждодневная возня с пером и чернилами - дерьмовое занятие. Рисовать беременную шеллан своего близнеца. Честное слово.

Право, только чертов ублюдок зациклится на женщине своего близнеца. Однако ты сумел. Парень, ты должен быть горд собой.

Да, и почему-то у колдуна всегда был английский акцент.

Фьюри сделал ещё затяжку и склонил голову набок, проверяя, не поможет ли изменение угла зрения. Неа. Всё ещё неправильно. Кстати, как и прическа. По какой-то причине он нарисовал Белле шиньон из длинных темных волос с прядками, щекочущими щеки. А она всегда ходила с распущенными волосами.

Какая разница. Она была прекрасна в любом случае, и остальное лицо он нарисовал как всегда: любящий взгляд вправо, контур ресниц, сочетание тепла и преданности в глазах.

За едой Зейдист всегда садился справа от неё. Чтобы боевая рука оставалась свободна.

Фьюри никогда не рисовал её глядящей на него. Какой смысл. В реальной жизни он никогда и не привлек бы её взгляд. Она любила его близнеца, и этого не изменить, сколько ни тоскуй.

Рисунок показывал Беллу от шиньона до плеч. Он никогда не рисовал её беременный живот. Беременных женщин вообще не изображали ниже груди. Опять-таки, плохая примета. И напоминание о самом большом страхе.

Смерти на родильном ложе были частыми.

Фьюри пробежал кончиками пальцев по её лицу, избегая носа, где ещё не высохли чернила. Она была прекрасна, даже с неправильными глазами, другой прической и недостаточно полными губами.

Этот закончен. Пора начинать следующий.

Сдвинувшись к низу рисунка, он начал завиток плюща на изгибе её плеча. Сначала один листочек, потом растущий стебель... Всё больше листьев извиваются и утолщаются, покрывают её шею и теснятся у челюсти, целуют рот и распускаются на щеках.

В баночку с чернилами и обратно. Плющ обвивает ее. Плющ скрывает следы его пера, пряча его сердце и грехи с которыми он жил.

Тяжелей всего закрыть нос. Фьюри всегда откладывал это до последнего, и когда это стало неизбежно, его собственные легкие горели так, будто это он не может дышать.

Когда плющ одержал победу над рисунком, Фьюри скомкал бумагу и через всю спальню бросил в латунную корзину для бумаг.

Какой сейчас месяц?.. Август? Да, август. Что означает... Остался ещё добрый год беременности, при условии, что она доносит. Как большинство женщин, она была на постельном режиме из-за большой опасности преждевременных родов.

Затушив окурок косяка, он потянулся за заготовленным следующим и понял, что уже выкурил оба.

Выпрямив единственную целую ногу, он отставил мольберт с колен в сторону и вернулся к своему НЗ: пластиковому пакетику красного дымка, тонкой пачке папиросной бумаги и толстой золотой зажигалке. Свернуть новую "гильзу" - секундное дело, и, забивая первую порцию, он прикинул свой запас.

Блин, мало. Очень мало.

На окнах поднялись стальные ставни и успокоили его. Наступила ночь в расцвете бессолнечного величия, принося в особняк Братства свободу... и возможность добраться до дилера Ривенджа.

Спустив с кровати искалеченную ногу, Фьюри дотянулся до протеза, пристегнул его к правому колену и встал.

Он был обкурен настолько, что, казалось, сквозь воздух надо продираться, а окно находится в милях отсюда. Но всё было хорошо. Знакомый туман в голове утешал, и расслабляло ощущение, что он плывет, идя голым по комнате.

Внизу блистал сад, освещенный светом из ряда французских дверей библиотеки.

Вот так и должна выглядеть задняя аллея, подумал он. Цветы сияют здоровьем, фруктовые деревья увешаны яблоками и грушами, дорожки расчищены, а самшит подстрижен.

Там, где он вырос, было по другому. Совсем.

Прямо под его окном чайные розы были в полном цвету, их пышные радужные головки гордо держались на шипастых стеблях. Розы привели ход его мыслей к другой женщине.

Снова затянувшись, Фьюри представил себе женщину, ту, которую по праву должен был рисовать, ту, с которой, согласно закону и обычаю, должен был сделать гораздо больше, чем просто нарисовать.

Избранная Кормия. Его Первая Пара.

Из сорока.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12541/40764

Переводчики: kai_ender, Trix54