Готовый перевод "Permutation City" Greg Egan / "Город перестановок" Грег Иган: 22 (1)

Он оглядел комнату, пошатываясь. Он не был копией - он был уверен. И это не было частью клиники Ландау; как VIP акционеров и будущих клиентов, ознакомили со зданием слишком много раз, чтобы ошибиться в этом. Если в результате сканирование было отложено по некоторым причинам, он должен был вернуться домой - или он в пути. Если что-то пошло не так, требующее медицинской помощи которую Ландау не смог предоставить?

В комнате было пусто, и дверь была закрыта. Он крикнул хрипло, "Медсестра"! Он был слишком слаб, чтобы кричать.

Комнатный контроллер ответил: "Нет персонала, доступного сейчас. Могу ли я быть полезен?"

"Скажите, где я?"

Вы в номере 307 Валгаллы

"Валгалла?" Он знал, что имел бизнес с данным местом, но он не мог вспомнить, почему.

Комнатный контроллер услужливо сказал, Валгалла является корпорацей Динамики Здоровья Американского Франкфуртского хосписа».

Его кишечник расслабился от страха; но он уже был пуст. [Томас колебался в симпатии, но держал себя в руках.] Валгалла не была скатертью самобранкой , она была нанята, чтобы заботиться о ег коматозном теле, пока оно еще живо, после сканирования - с правом минимума медицинской помощи, без каких либо героических мер, для продления жизни.

Он был отсканирован - но они облажались..

Тогда они его разбудили

Это был шок, но он прошел быстро. Не было никаких оснований для паники. Он бы вышел отсюда и снова отсканируется в шесть часов - и тот, кто был ответственен бы на улице еще быстрее. Он попытался сесть, но он был слишком слаб и головокружение от долгосрочных последствий введенного препарата для координации действий. Он откинулся на подушки, у него перехватило дыхание, и заставил себя говорить спокойно.

"Я хочу поговорить с директором"

"Мне очень жаль, директор недоступен"

"Тогда, самого главного, которого вы сможете найти"

"Нет доступного персонала сейчас "

Пот заливал его глаза. Не было никакого смысла кричать о судебных исках к этой машине. По факту .... было бы целесообразно, не кричать о судебных исках никому. Место, такое как это было бы вполне способно отвечать - просто дав наркотики и погрузив его обратно в кому.

Что ему нужно, это что бы кто-то снаружи узнал об этой ситуации.

Он сказал: "Я хотел бы сделать телефонный звонок. Можете ли вы соединить меня с сетью?"

"У меня нет полномочий для этого"

"Я могу дать вам номер счета, связанного с моим Voiceprint, и разрешаю вам использовать вместо меня сервис."

"У меня нет полномочий, для принятия номера вашего аккаунта"

"Тогда ... сделайте звонок, отменив все изменения Рудольфу Дитерле, из Дитерле, Холлигворт и Партнеры".

У меня нет полномочий, на что-то подобное вызову

Он засмеялся, не веря. "Вы физически можете подключить меня к сети?"

"Я не имею никаких полномочий на раскрытие моих технических характеристик."

Любое оскорбление было бы пустой тратой воздуха. Он поднял голову и оглядел комнату. Не было никакой мебели; ящиков, ни стола, ни стула. Не было посетителя. Лишь мониторы на одной стороне кровати, установленные на тележках из нержавеющей стали. И не было терминала, отсутствовало коммуникационное оборудование любого вида - даже не было настенного телефона.

Он исследовал иглу в предплечье, чуть ниже внутренней стороны локтя.Тугие, бесшовные резиновые втулки, несколько сантиметров, покрывали точку входа .
Он попытался просунуть свои ногти под край, но это никак не помогло. Рукав сидел слишком туго, чтобы быть снятым. Как кто-нибудь, когда-нибудь, снимает его? Шланг от иглы не тянулся. Другой конец шланга исчезал внутри насоса с препаратами.

Томас начал удивляться, если иглы не движутся, на вершине Кафкианского комнатного контроллера, это может сделать клон подозрительным - но казалось, для возможного некоторого будущего файл сканирования во второй раз был слишком запутанным

Он должен взять капельницу с собой. Это было неудобно, - но если он собирается идти через здание, завернутый в простыню, глядя на терминал, это вряд ли сделает его более заметным, чем он был бы в любом случае.

Он начал снимать электроды из груди, когда импульс онемение тепло охватил его правую руку. Насос запищал дважды; он повернулся, чтобы посмотреть. Зеленый светодиод светился ярко в середине коробки, чьего света он не заметил раньше.

Волна паралича распространилась с плеча, прежде чем он успел среагировать - из шланга? Он попытался вытащить себя из постели, но, если его тело не слушалось его, он не чувствовал ничего.

Его глаза дрогнули закрываясь. Он старался изо всех сил, чтобы оставаться в сознании - и преуспел. [Сценарий гарантирует клону несколько минут ясности, которые не имеют ничего общего с эффектом от приема опиатов]

Там был компьютерный журнал его ЭЭГ. Кто-то был предупреждены, в ближайшее время, что он не спал....и они понимают, что только гуманная вещь, чтобы сделать было бы оживить его.

Но кого-то должен был насторожить момент, когда он проснулся.

Это было гораздо более вероятно, что его оставят умирать.

Томас почувствовал себя плохо. Это был садизм, безумие.

Было слишком поздно для брезгливости, все же. Все, чему он был свидетелем уже произошло.

Его тело онемело, но его ум был кристально ясным. Без размытия, его страх, казался чище, острее, чем он когда-либо испытывал.

Он попытался вытащить знакомые, утешительные истины: Копия выживет, и будет жить своей жизнью для него. Этому телу было всегда суждено погибнуть; он давно это признал. Смерть была необратимой, растворение личности; это не смерть, это было осыпание кожи. Не было ничего, чтобы бояться.

Если только он был неправ о смерти. Неправ обо всем.

Он лежал парализованный, в темноте. Желая сна; ужасаясь сну. Желая чего-нибудь, что может отвлечь его; боясь тратить свои последние драгоценные минуты, боясь быть не готовым.

Готовым? Что бы это могло значить? Для умирания не требуется никакой подготовки. Он не делал никаких мольб Богу на смертном одре, он перестал верить в в возрасте двенадцати лет. Он не собирался отбросить семьдесят лет свободы и здравого смысла, чтобы вернуться к своей инфантильной вере. Пройдите в Царство Небесное, как ребенок, или вы не получите его? Это фигня будет оскорблять интеллект любого взрослого - но глотать ее в любом случае, или вы будете вечно гореть.

Он все еще боялся, хотя. Крючки вошли глубоко.

Ирония была, он, наконец, пришел в себя и отказался весь безумную идею проведения сам проснулся, намеренно. Против смерти! Для очистки его копии от вины! Что было бы чертовски жалкой шуткой. А теперь предполагается он получил дурацкий жест и это произошло, во всяком случае, случайно.

Чернота в его черепе, казалось, выходят, невидимый вид в расширяющуюся невидимую перспективу. .Находясь в хосписе кровати, любое чувство просто онемело и невидимое, исчезло в настоящее время; он погиб на равнине тьмы.

Что он сказал бы Копии, так или иначе? Несчастную правду? Я умираю от страха. Я убил Анну без причины, но эгоизм и трусость - и теперь, несмотря ни на что, я все еще боюсь, что там может быть жизнь после смерти. Бог. Высший суд. Я упал достаточно глубоко, чтобы начать интересно, но если каждое по-детски суеверие состоится, возможно, еще получится интересно, но не достаточно далеко, чтобы охватить возможность покаяния.

Или некоторую болеутоляющее ложь? Я умираю в мире, я нашел прощение, я уничтожил всех моих призраков. И ты свободен, теперь, чтобы жить своей собственной жизнью. Грехи отца не перейдут на сына.

Будет, что сработает, что поможет? Некоторые формулы, как глупые, как вуду исповеди, или бойкие как предсмертные слова какой-то измученной души для выяснения голливудского искупления?

Он чувствовал себя движущимся сквозь темноту. Нет туннеля света; нет света вообще. Седативные мечты, не околосмертные галлюцинации. Смерть была отошла на несколько часов или дней прочь; тогда он, безусловно, будет зависнет снова. Одна маленькая милость.

Он ждал. Ни откровения, ни идеи, ни света ослепительной веры, просто тьма, неуверенность и страх.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12578/40903

Переводчики: hoeo, swetlana, Tuhor