Готовый перевод "Permutation City" Greg Egan / "Город перестановок" Грег Иган: 29

Томас сидел в саду, наблюдая, как роботы управляются с клумбами. Их серебряные конечности блестели на солнце, когда они попадали в промежутки между ослепительно белыми цветами. Каждое движение роботов было точное, экономное, без запинки и отдыха. Они делали то, что они должны были, и шли дальше.

Когда они ушли, он сидел и ждал. Трава была мягкая, небо было яркое, воздух был спокоен. Он не был введен в заблуждение. Там бы были моменты, как раньше: моменты приближающие спокойствие. Они ничего не значили, не возвестили ничего, ничего не изменилось. Там всегда было бы другое видение распада, другой кошмар. И еще возвращение в Гамбург.

Он почесал гладкую кожу живота; последний вырезанный номер он исцелил давно. С тех пор, он сломал это тело в тысячах мест; перерезал себе вены и горло, проколол легкие, исполосовал бедренную артерию. Или так он считал, никаких доказательств травм не осталось.

Тишина в саду начала нервировать его. Пустота на сцене, он не мог проникнуть, как если бы он смотрел на непонятном диаграмму, или абстрактная живопись он не мог разобрать. Как он смотрел по лужайку, цвета и текстуры вдруг стали диссоциировать полностью бессмысленными бликами. Ничто не переехало, ничего не изменилось - но его власть интерпретировать расположение оттенков исчезла; сад перестал существовать.

В панике, Томас коснулся вслепую шрама на предплечье. Когда его пальцы коснулись, эффект был немедленным: мир вокруг него собрался снова. Он сидел, ожидая, что будет дальше, но участок темно-зеленого цвета, в углу глаза оставался тенью от фонтана, синий простор выше оставался небом.

Он свернулся на траве, поглаживая мертвую кожу, напевая себе под нос. Он считал, что он когда-то взломал шрам сразу; новый рана он сделал исцелил без следа - но оригинальный слабый белые линии вновь появился на своем месте. Это было единственным признаком его идентичности, сейчас. Его лицо, когда он искал его в зеркалах внутри дома, был неузнаваемо. Его имя было бессмысленным беспорядком звуков. Но всякий раз, когда он начал терять чувство себя, ему достаточно было только прикоснуться к шраму, чтобы напомнить все, что определяло его.

Он закрыл глаза.

Он танцевал вокруг квартиры с Анной. Она пахла алкоголем, парфюмом и потом. Он почти задыхался от страха и надежды и был готов попросить ее выйти за него замуж; вот, что он чувствовал в тот момент.

Он сказал. "Боже, вы прекрасны"

Возьми мою жизнь, я ноль без тебя: фрагменты времени, фрагменты слов, фрагменты чувств. Заставь меня почувствовать. Сделай меня целым.

Анна сказала, "Я собираюсь попросить вас кое-что, что я никогда не просила раньше. Я пыталась набраться мужества весь день."

Вы можете просить все что угодно.

Позвольте мне понять тебя. Позвольте мне собрать вас воедино. Позвольте мне помочь вам, чтобы объяснить саму себя.

Она сказала: "У меня есть друг, с большим количеством наличности, почти двести тысяч марок Ему нужен кто-то, кто может -"

Томас отступил от нее, ударив ее по лицу. Он чувствовал себя преданным и раненым. Она начала бивать его в грудь и лицо; он стоял там и позволял ей сделать это некоторое время, а затем схватил ее за запястья обеих рук.

Она затаила дыхание. "Отпусти меня."

Прости

Потом отпусти меня

Он не стал. Он сказал: "Я не средство для отмывание денег для ваших друзей."

Она посмотрела на него с жалостью. "О, что я сделала? Обидела ваши высокие моральные принципы? Все, что я сделала, это спросила. Тебе возможно было бы полезно. Ничего. Я должна была знать, что это слишком много, чтобы ожидать от тебя."

Он повернул свое лицо к ней. "Где ты собираешься быть через десять лет? В тюрьме? В на дне Эльбы?"

Отвяжись!

Где? Скажи мне?

Она сказала: "Я могу думать о плохом. Я могла бы в конечном итоге играть в счастливую семью с пожилым банкиром".

Томас бросил ее к стене. Она поскользнулась и прежде чем она ударила его; головой пробила кирпич и упала

Он присел рядом с ней, не веря. Была широкая рана в задней части головы. Она дышала. Он похлопал ее по щекам, а затем попытался открыть глаза; они закатились. Она в конечном итоге почти сидела на полу, ноги развалившись были перед ней, голова напротив стены. Кровь собиралась вокруг нее.

Он сказал: "Соображай. Соображай"

Время замедлилось. Каждая деталь в комнате требовала внимания. Свет от одной скучной лампочки в потолке почти ослеплял; каждое ребро каждой тени было четкое. Томас сместился по лужайке, почувствовав кистью траву. Это требовало так мало сил, так мало мужества, так мало любви. Это не было воображением -

На лице Анны горели глаза, сладкие и ужасные. Он никогда так не боялся. Он знал, что если он не убьет ее, ничего не будет; ни одна другая часть его не останется. Только ее смерть имела смысл, что он стал, стыд и безумие, которое было все, что он ушел. Вера в то, что он спас ее жизнь была бы забыта навсегда.

Умереть.

Он заставил себя лежать неподвижно на траве; волны онемения охватили его тело.

Трясясь, он позвонил в скорую. Его голос удивил его; он звучал спокойно, под контролем. Затем он опустился на колени рядом с Анной и скользнул рукой ей за голову. Теплая кровь стекала за руку под рукав рубашки. Если она выжила, он не попадет в тюрьму - но скандал все равно его уничтожит. Он проклинал себя, и приложил ухо к ее рту. Она не перестала дышать. Его отец оставит ему наследство. Он тупо уставился в будущее, и погладил по щеке Анну.

Он услышал шум мужчин скорой помощи на лестнице. Дверь была заперта; он должен был встать, чтобы позволить им войти. Он отступил, беспомощно, они исследовали ее, а затем подняли ее на носилках. Он последовал за ними через переднюю дверь. Один из мужчин встретился взглядом с ним холодно, когда они маневрировали носилками на лестничной площадке. "Доплачиваете за избиение, не так ли?"

Томас покачал головой невинно. "Это не то, чем кажется."

Неохотно, они позволили ему сесть назад. Томас услышал, как водитель вызвал по радио полицию. Он провел по руке Анны и посмотрел на нее сверху вниз. Ее пальцы были ледяными, ее лицо было белым. Скорая заехала за угол; он потянулся свободной рукой, чтобы не упасть. Не глядя, он спросил, "Будет ли с ней все в порядке?"

"Никто не знает, что сломано, пока ее не просветят рентгеном".

"Это был несчастный случай. Мы танцевали. Она выскользнула".

"Как скажешь."

Они ускорили движение по улицам, ткачество вселенной неона и фары, оказанную молчание по вопль сирены. Томас не сводил глаз с Анны. Он держал ее за руку крепко, и все его существо желало ей, чтобы она жила, но он сдержался, чтобы помолиться.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12578/40911

Переводчики: hoeo, swetlana